несдержанные чувства
Сынмин сидел в углу кабинета, его дыхание было неровным, взгляд сосредоточен на докторе Чонине, который стоял у окна, нервно обдумывая произошедшее. Последние дни довели их обоих до предела — истина о «зеркальном существе» словно размывала грань между реальностью и безумием. Но для Сынмина происходящее имело и другую сторону.
Его душа была разорвана: страх, одиночество и то, что он чувствовал к своему доктору, смешались в одно разрушительное желание. Ян Чонин был единственным человеком, кто остался рядом, кто попытался понять и разделить этот кошмар. Это доверие стало для Сынмина невыносимо важным, болезненно близким.
— Сынмин, — голос Яна был хрипловатым от усталости, но всё ещё мягким. — Я обещаю, я разберусь с этим. Мы найдём способ…
— Хватит, — прервал его Сынмин, не поднимая головы.
Ян обернулся, удивлённый этой неожиданной резкостью.
— Что ты…
— Хватит делать вид, что ты не боишься, — голос Сынмина дрожал, но в нём звучала сталь. — Хватит держаться за эту маску спокойствия.
Ян сделал шаг к нему, но замер, увидев, как Сынмин поднял голову. В его взгляде была буря эмоций: боль, злость… и что-то ещё.
— Я не могу больше это выносить, — прошептал Сынмин.
В следующую секунду он встал и шагнул к Яну, его движения были порывистыми, почти отчаянными. Прежде чем Ян успел что-либо сказать, Сынмин схватил его за запястье и притянул ближе. Их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Ты не понимаешь, доктор, — прошептал он. — Ты стал единственным, кто может заставить меня чувствовать себя живым.
Ян хотел ответить, но слова застряли в горле. Он видел, как Сынмин напряжённо дышит, как его пальцы сжимаются на запястье.
— Сынмин… — начал он, но его голос затих, когда пациент вдруг придвинулся ещё ближе, не оставляя шанса отступить.
— Пожалуйста, — прошептал Сынмин. Его голос был хриплым, полным боли и желания.
На мгновение мир словно остановился. Ян почувствовал, как внутри него борются противоречивые чувства: профессиональный долг, страх, желание помочь… и что-то глубоко спрятанное, что он не мог себе объяснить.
Но, прежде чем он успел разобраться в своих чувствах, Сынмин потянул его за галстук, притягивая их губы к друг другу.
Поцелуй был резким, почти отчаянным, но в нём было больше, чем просто страсть. Это было отчаяние человека, который хватался за единственную нить, способную удержать его на грани безумия. Ян сначала замер, ошеломлённый, но потом его руки сами собой поднялись, ложась на плечи Сынмина, не отталкивая, но и не приближая.
— Ты не должен… — начал Ян, когда их губы разомкнулись, но Сынмин не дал ему договорить.
— Я не могу по-другому, — сказал он, его голос дрожал, но в глазах читалась решимость. — Я больше не могу терпеть это одиночество, эту пустоту. Ты единственный, кто понимает… кто видит меня.
Ян посмотрел на него, и его сердце сжалось. В этот момент он понял, что для Сынмина он действительно стал единственной связью с реальностью. Но мог ли он позволить этому чувству разрушить их обоих?