Дом грома

Утро началось с того, что Сюзанна с помощью сиделки обтерлась влажной губкой. Освежившись таким образом, она переоделась в запасную пижаму, зеленую в желтый горошек, а старую забрала санитарка, выстирала и повесила тут же, за дверью, сохнуть.

Завтрак на сей раз был плотнее. Сюзанна съела все до последней крошки и все-таки осталась голодной.

Вскоре появилась миссис Бейкер, сменившая ночную медсестру. Она пришла в палату вместе с доктором Макги, который совершал утренний обход больных, прежде чем отправиться на свою частную практику в город Уиллауок. Вдвоем они сняли повязку со лба Сюзанны. Ей совсем не было больно, только пару раз она испытала покалывание - очевидно, пластырь прилип к краю раны.

Макги, поддерживая ее затылок, вертел голову в разные стороны и рассматривал заживавшую рану.

- Ну что же, портной явно старался и зашил все очень ровно. Приходится немножко хвалить самого себя.

Миссис Бейкер взяла со столика зеркало и подала его Сюзанне.

Сюзанна была приятно удивлена, увидев, что шов выглядел вовсе не безобразным, как она того боялась. Он был четырех дюймов в длину и тянулся вдоль лба тонкой розовой блестящей полоской, параллельно которой шли точки от удаленных ниток.

- Эти точки исчезнут дней через десять, - успокоил Сюзанну Макги.

- А я-то думала, что у меня на лбу огромная кровавая рана, - сказала Сюзанна, подняв руку и прикасаясь пальцами к ровной гладкой коже.

- Как видите, она совсем небольшая, - ответил Макги. - Однако крови из нее было много, она буквально хлестала фонтаном, когда вас привезли сюда. Рана, кстати, не так легко заживала, возможно, из-за того, что вы часто хмурили лоб, когда были в коме. Но с этим мы ничего не могли поделать. Страховая компания не стала бы оплачивать круглосуточные выступления клоунов у вас в палате. - Макги улыбнулся. - Так или иначе вместе со следами от ниток постепенно будет исчезать и сам шрам. Он станет еще уже, но, к сожалению, не будет одного цвета с кожей. Если он вам совсем не понравится, вы сможете обратиться к хирургам-косметологам, они обязательно помогут.

- О, я уверена, что до этого дело не дойдет, - перебила его Сюзанна. - Я просто уверена, что шрам будет практически незаметен. У меня, честно говоря, отлегло от сердца, когда я увидела, что не похожа на Франкенштейна.

Миссис Бейкер рассмеялась.

- Да разве это возможно! С вашей-то красотой! Боже мой, дорогая Сюзанна, вы себя недооцениваете.

Сюзанна покраснела.

Макги весело рассмеялся.

Покачивая головой, миссис Бейкер прихватила ножницы и остатки бинтов и вышла из палаты.

- Ну и как? - сразу приступил к делу Макги. - Готовы разговаривать с вашим шефом в «Майлстоуне»?

- Филипп Гомез, - повторила Сюзанна имя и фамилию, сказанные ей вчера Макги. - Я до сих пор не могу припомнить ничего связанного с этим именем.

- Надо немного подождать, и все вспомнится. - Доктор взглянул на часы. - Рановато, но мы попробуем. Он уже должен быть у себя в офисе.

Он поднял трубку телефона, стоявшего на столике рядом с кроватью, и попросил телефонистку больничного коммутатора соединить его с компанией «Майлстоун» в Ньюпорт-Бич в Калифорнии. Гомез был уже на работе, он сам взял трубку.

В течение нескольких минут Сюзанна слушала Макги, разговаривающего с Филиппом Гомезом. Доктор сообщил, что Сюзанна недавно вышла из состояния комы, но у нее сохраняется временная частичная потеря памяти. Он делал особое ударение на слове «временная». Наконец он передал трубку Сюзанне.

Сюзанна взяла ее, как берут в руки змею. Она не могла разобраться в своих мыслях и не была уверена, что правильно поступает, вступая в разговор со своим шефом из «Майлстоуна». С одной стороны, она не хотела бы жить всю оставшуюся жизнь с зияющей пустотой в памяти о значительной части своей жизни. С другой - она отлично запомнила чувство, которое вызвал у нее разговор о «Майлстоуне». Ее не покидало тревожное ощущение того, что ей лучше не вспоминать о своей прежней работе. Вчера в ее душу вполз призрак страха. Сегодня она почувствовала, как этот призрак возвращается.

- Алло!

- Сюзанна? Неужели это вы?

- Да. Это я.

У Гомеза был высокий тембр голоса, он говорил быстро, выпаливая фразу за фразой.

- Сюзанна, слава Богу, я снова слышу ваш голос, слава Богу, честное слово, мы так и знали, нет, действительно, иначе и быть не могло. Мы так переживали за вас, так сильно переживали. Даже Брекенридж переживал. Представляете, кто бы мог подумать, кто мог знать, что он способен переживать? Так как вы? Как вы себя чувствуете?

Звук этого голоса не пробуждал у Сюзанны никаких воспоминаний. Это был голос совершенно постороннего человека.

Они разговаривали минут десять. Гомез пытался помочь Сюзанне вспомнить что-нибудь о ее работе. Он рассказал, что «Майлстоун» является независимой частной компанией, специализирующейся на выработке стратегических технологий, и работает по контрактам с ITT, IBM и другими крупными компаниями. Это ничего не давало Сюзанне, она не могла представить, что такое «независимая частная корпорация, специализирующаяся на выработке стратегических технологий». Гомез растолковывал ей, что она работала над применением лазерных технологий в производстве средств связи. Никакого проблеска в памяти. Он описал ее кабинет в «Майлстоуне» - это прозвучало как рассказ о месте, в котором она никогда не бывала. Он перечислил ей друзей и коллег по «Майлстоуну»:

Эдди Джилрой, Элла Хэверсби, Том Кавински, Энсон Брекенридж и другие. Ни одна из фамилий не была ей знакома. К концу разговора в голосе Гомеза уже чувствовалось беспокойство. Он просил ее звонить ему в любое время, когда это понадобится, а также посоветовал позвонить и другим сотрудникам «Майлстоуна».

- И знайте, - сказал он, - сколько бы ни продолжалось ваше выздоровление, ваша работа будет вас ждать.

- Благодарю вас, - ответила она, тронутая его благородством.

- Ну что вы, - заключил Гомез. - Вы же одна из лучших сотрудниц нашей компании, и мы не хотим терять вас. Если бы мы находились от вас не за тысячу миль, я уверен, мы бы не отходили от вас, помогали бы как могли, чтобы вы побыстрей встали на ноги. Мы бы просто дневали и ночевали у вас в палате.

Сюзанна попрощалась с Гомезом и повесила трубку.

- Ну как? Что-то прояснилось? - сразу задал вопрос Макги.

- Ничего. Я не могу припомнить ничего о моей работе. Но Фил Гомез показался мне очень любезным.

Про себя же она подумала: «Если он такой любезный, такой заботливый, то как же я могла его забыть?»

И еще одна мысль мучила ее - на протяжении всего разговора в душе нарастала странная тревога. Откуда это чувство? Любезный Фил Гомез и непонятное ощущение опасности. Она... боялась даже мысли о «Майлстоуне». И не могла понять - почему.

* * *
После того как Макги ушел, Сюзанна повторила упражнение для мышц ног.

Миссис Бейкер, прикатившая кресло-коляску, помогла ей перебраться в нее и сказала:

- На сей раз, я думаю, вы сможете ехать самостоятельно. Сделайте один полный круг по третьему этажу. Если устанут руки, попросите любую из медсестер докатить вас до палаты.

- Я чувствую себя великолепно, - заверила ее Сюзанна. - Я не устану. Может быть, мне сделать два круга по этажу?

- Я так и знала, что вы об этом попросите, - отреагировала миссис Бейкер. - Но сейчас вам можно проехать только один круг, этого будет вполне достаточно. Не надо устраивать марафонских забегов. После обеда и дневного сна отправитесь по второму кругу.
- Вы так нянчитесь со мной. Я гораздо выносливей, чем вам кажется.

- Ну вот, опять за старое. Дитя мое, вы неисправимы!

Сюзанна покраснела, вспомнив, как вчера не послушалась медсестру и чуть было не упала, пересаживаясь с кровати в кресло-коляску.

- О'кей, один круг. Но после обеда и сна я проеду по тому же маршруту два раза. Кстати, вчера вы обещали, что разрешите мне сделать несколько шагов самостоятельно, так что придется сдержать.

Сюзанна, - я собираюсь посмотреть на вид из окна.

Она проехала мимо второй кровати, которая продолжала пустовать, и остановилась у окна. Лежа в кровати, она могла видеть через него лишь небо и верхушки деревьев. Подоконник был довольно высокий, и ей пришлось вытягивать шею, чтобы рассмотреть открывающийся вид.

Больница была выстроена на одном из холмов, кольцом окружающих неширокую долину. Склоны холмов заросли соснами, обычными и голубыми елями; среди деревьев виднелись поляны с изумрудно-зеленой травой. Городок располагался в долине, но его пригороды уже вторгались на склоны холмов. Дома из камня, кирпича и дерева ровными линиями выстроились вдоль прямых улиц. День был серый и непогожий, по небу ползли грозовые тучи, однако даже в этих мрачных декорациях городок казался спокойным и красивым.

- Какое приятное место! - воскликнула Сюзанна.

- Еще бы, - подхватила миссис Бейкер. - Я ни разу не пожалела, что уехала сюда из большого города. - Она вздохнула. - Ах, да мне же еще нужно переделать массу дел. Но как только вернетесь в палату, сразу вызовите меня, я помогу вам лечь в постель. - Она шутливо погрозила Сюзанне пальцем. - И не вздумайте проделать это самостоятельно. Несмотря на всю вашу храбрость, вы еще слишком слабы. Обязательно вызовите меня.

- Обещаю, - отозвалась Сюзанна, подумав про себя, однако, что она, может быть, попробует обойтись без помощи медсестры, если будет хорошо себя чувствовать после прогулки.

Миссис Бейкер вышла, а Сюзанна все не могла оторвать взгляда от окна, любуясь пейзажем.

Спустя некоторое время она с ужасом осознала, что в палате ее задерживает вовсе не красивый вид из окна. Она подсознательно боялась покинуть комнату. Она боялась вновь встретиться с Биллом Ричмондом, с человеком, похожим на Эрнеста Харша. Она боялась, что опять увидит на его лице эту злобную усмешку, опять увидит его мутно-серые глаза, опять он будет подмигивать ей и еще, пожалуй, чего доброго, начнет издевательски интересоваться, как себя чувствует Джерри Штейн.

«Черт побери, да это же просто смешно!» - подумала Сюзанна, злясь на саму себя.

Она резко выпрямилась в кресле, как бы пытаясь сбросить с себя прокравшийся в душу страх.

«Никакой он не Харш. И с призраками не имеет ничего общего, - сурово выговаривала она себе. - Он на тринадцать лет моложе настоящего Харша. Зовут его Ричмонд, Билл Ричмонд. Он родом из Пайн Уэллс и со мною незнаком. Так почему же я, как дура, сижу здесь и дрожу от страха при одной мысли о том, что он может встретиться мне в коридоре. Что со мной?»

Она до такой степени застыдила себя, что уже не могла оставаться на месте. Вращая руками колеса, она выкатилась в коридор.

К ее большому удивлению, руки начали уставать еще до того, как она покрыла пятую часть расстояния. На перекрестке коридоров боль стала уже невыносимой, и она остановилась, чтобы помассировать мышцы рук и плеч. Она случайно взглянула на свои пальцы и поняла то, что хотела бы забыть, - тонкие прозрачные пальцы явно свидетельствовали о крайней степени истощения ее организма.

Собрав волю в кулак, Сюзанна двинулась дальше и свернула в самый длинный коридор больницы. Управление тяжелым креслом-коляской требовало много сил и внимания, и она даже сама удивилась, как ей удалось при этом заметить мужчину, стоявшего возле поста дежурной медсестры. Но она на самом деле сразу его увидела и остановила кресло-коляску. Не в силах сдвинуться с места, она уставилась прямо на него. Потом ей все-таки удалось закрыть глаза, сосчитать до трех и открыть их снова - человек стоял на том же месте, облокотившись на стол, и продолжал болтать с медсестрой.

Он был высокого роста, шести футов двух дюймов.

Брюнет. Карие глаза. Удлиненное лицо, как будто Господь Бог вытянул глину, чтобы лепить его, да так и бросил работу на полдороге. Широкий лоб, длинный нос со вздернутыми вверх ноздрями и заостренный подбородок. Он был одет в белую пижаму и вишневый халат, то есть как обычный пациент. Но для Сюзанны он был далеко не обычным человеком.

Она ожидала, что ей встретится Билл Ричмонд, двойник Харша. Она уже внутренне приготовилась к этой встрече, примирилась с ней. Но такого она не ожидала.

Этот человек был Рэнди Ли Куинсом.

Еще один из четверки убийц.

В шоке, в испуге, не веря своим глазам, она воззрилась на него, моля об одном - только бы он исчез. Пусть он будет лишь игрой ее разгоряченного воображения. Человек, однако, безжалостно оставался таким, каким он был, и никуда не исчезал. Сомнений в реальности происходящего не оставалось.

Тогда Сюзанна начала лихорадочно соображать, бежать ли ей обратно или продолжать двигаться вперед. Она еще не успела ничего решить, как человек спокойно повернулся к ней спиной и, не обращая на нее никакого внимания, пошел по коридору. Как вскоре стало ясно, он всего лишь направлялся к себе в палату, которая была пятой по счету от лифта.

Сюзанна вдруг поняла, что все это время ее горло сжимал спазм. Она смогла теперь глубоко вздохнуть, и воздух, который она вобрала в себя, показался ей таким же обжигающе-холодным, как воздух февральских вечеров в Хай Сьерра, куда она иногда отправлялась покататься на лыжах.

Ей не верилось, что она сможет сдвинуться с места. Ей казалось, что она окаменела, превратилась в ледяную глыбу.

Мимо прошла санитарка, ее туфли на резиновой подметке слегка поскрипывали на гладком линолеуме.

Этот звук напоминал хлопанье перепончатых крыльев летучих мышей.

По коже поползли мурашки.

Там, в «Доме Грома», тоже было много летучих мышей. Они притихли, когда в пещере зажгли много ярких свечей. Они нервно заметались, когда четверка парней начала избивать Джерри. Они со свистом рассекали темноту и едва не натыкались на нее, когда она, погасив фонарь, бежала, спасая свою жизнь.

Медсестра, с которой только что разговаривал Куинс, обратила на Сюзанну внимание, должно быть, заметив у нее испуг на лице.

- С вами все в порядке?

Сюзанна выдохнула. Воздух, согретый ее теплом, растопил лед, сковывавший гортань. Она облегченно кивнула медсестре.

Поскрипывание мышиных крыльев стало едва слышным, а затем и вовсе пропало в другом конце коридора.

Сюзанна подкатила свое кресло поближе к столу дежурной и обратилась к медсестре, брюнетке, имени которой она не знала:

- Тот человек, который только что говорил...

Медсестра перегнулась через стол, посмотрела на Сюзанну сверху вниз.

- Вы имеете в виду парня, который ушел в шестнадцатую палату?

- Да, его.

- И что?

- Мне кажется, я его знаю. Или, вернее, была с ним когда-то знакома. Это было очень давно. - Она нервно посмотрела в ту сторону, куда ушел Куинс. - Но я могла ошибиться, я не хочу подходить к нему с глупыми вопросами. Вы не знаете, как его зовут?

- Конечно, знаю. Его зовут Питер Джонсон. Нормальный парень, только очень поговорить любит. Он часто подходит сюда поболтать, из-за него я не успеваю заполнить истории болезни.

Сюзанна удивленно заморгала.

- Питер Джонсон? Вы уверены? Вы уверены, что его зовут не Рэнди Ли Куинс?

Медсестра нахмурилась.

- Куинс? Нет, он Питер Джонсон, это точно. Какие могут быть сомнения?

Говоря больше сама с собой, чем с медсестрой, Сюзанна зашептала:

- Тринадцать лет назад... в Пенсильвании... я знала одного человека, он был похож на этого...

- Тринадцать лет назад? - переспросила медсестра. - Ну, тогда точно это был другой. Питеру сейчас не то девятнадцать, не то двадцать лет... Тринадцать лет назад он был ребенком.

Сюзанна вздрогнула, мгновенно вспомнив, что в самом деле тот, которого медсестра назвала Питером, был молодым человеком. Он совсем недавно вышел из подросткового возраста. Он выглядел так, как выглядел Рэнди Ли Куинс тринадцать лет назад, но совсем не так, как Куинс, доживший до этого дня. Человек мог настолько хорошо сохраниться только в замороженном виде, больше - никак.

* * *
Из обеденного меню на сей раз почти исчезли легкие блюда, зато появилось больше нормальной еды. Сюзанне такое изменение пришлось по вкусу, и вскоре тарелки опустели. Она как можно скорее хотела восстановить силы и выписаться из больницы.

Чтобы угодить миссис Бейкер, Сюзанна опустила изголовье кровати, повернулась на бок и притворилась, что спит. Ни о каком сне речи, конечно же, не было. Голова была занята мыслями о Билле Ричмонде и Питере Джонсоне.

Целых два двойника? Два абсолютных двойника внезапно объявились в одном и том же месте с интервалом в один день?

Это не просто маловероятно, это - невозможно.

И все-таки это случилось. Так как оба они находятся здесь, в больнице. Она видела их собственными глазами.

Отбросив мысль о двойниках, Сюзанна принялась анализировать другие возможности. Что, если Куинс и Харш попали в больницу одновременно с ней? В этом, по крайней мере, не было ничего сверхъестественного. Или они не были двойниками от природы, а были гениальными подделками под настоящих Харша и Куинса? Нет, такая вероятность ничтожна, не стоит даже терять на это время. Вернемся к первой версии. Предположим, Харш и Куинс в свое время, отбыв наказание, сумели каким-то образом сменить фамилии и получить новые документы. Неудивительно, если эти двое поддерживали связь друг с другом на протяжении всего этого времени, ведь они были когда-то близкими друзьями. Возможно, что они вместе решили приехать сюда, в Орегон. Все эти предположения были вполне логичными. Они могли заболеть и обратиться в больницу примерно в одно и то же время. Это уже совпадение, но вполне допустимое. Но дальше начиналась полная чепуха, которая опрокидывала всю логическую конструкцию. Они не могли так молодо выглядеть! Пусть один из них хорошо сохранился, пусть один был исключением из правил. Но двое?! Нет, такого на свете не бывает.

"Итак, что же остается? - спросила она себя. - Версия о двух двойниках? Опять старая теория второго "я"? Если это двойники Харша и Куинса, то почему они появились здесь в одно и то же время? По чистой случайности? Или была какая-то причина для их появления в одном месте в одно и то же время? Какая причина? Им нужна я? Но это же полная чушь, прости, Господи!"

Сюзанна открыла глаза и устремила свой взгляд на серое небо за окном. Внезапный озноб заставил ее поглубже зарыться под одеяло.

Она пыталась найти другие объяснения случившемуся.

Может быть, эти люди вовсе не так сильно похожи на Харша и Куинса, как она думает? Макги ведь говорил, что с годами память на лица у людей тускнеет, стирается. Возможно, он прав. Если взять настоящих Харша и Куинса и поставить рядом с ними Ричмонда и Джонсона, то сходство между ними будет небольшим. Не исключено, что вся эта история с двойниками - не более чем игра ее воображения.

Что-то мешало ей остановиться на этой мысли.

Эти двое - дети Харша и Куинса? Бред. Не могли же они иметь детей в возрасте тринадцати-четырнадцати лет.

Вслед за этой мыслью о родственных корнях удивительного сходства пришла в голову еще одна подобная версия. Не было ли у Харша и Куинса братьев? Она видела семью Харша в зале суда, там были его родители, сестра, никакого брата не было. Что касается Куинса, то она смутно припоминала его брата, присутствовавшего на суде. Сделав над собой усилие, она вспомнила также, что оба Куинса были похожи между собой. Не очень сильно, но похожи. И кроме того, брат Куинса совершенно точно был старше Рэнди. Может быть, был еще один брат? Братья... Мысли путались у нее в голове. Во всяком случае, этот вариант не содержал ничего невозможного.

Опять что-то мешало ей остановиться и успокоиться.

Оставалась последняя версия - все эти двойники привиделись ей. Возможно, она медленно сходит с ума. У нее начинается бред. Галлюцинации. Из обычных житейских вещей ее болезненное воображение лепит призраков.

Нет, об этом даже не хочется думать. Она всегда слишком серьезно относилась к жизни, этого нельзя отрицать. Иногда ей казалось, что ее методичность чрезмерна, что она напрасно выверяет каждый свой шаг. Она даже порой завидовала людям, способным на непредсказуемые, зачастую нелепые или слишком смелые поступки. Позволь она себе чуть больше, будь она чуть раскованней, ей не пришлось бы чувствовать себя обделенной в радостях жизни. Но ничего не поделаешь, она такая - серьезная, сдержанная, деловитая - одним словом, муравей, а вовсе не стрекоза из известной басни. Разве может она сойти с ума?

Нет, это невозможно.

Итак, головоломку с двойниками ей разгадать не удалось. Много версий, но ни одна из них не удовлетворяет ее.

Сюзанна решила на всякий случай не рассказывать о Питере Джонсоне ни миссис Бейкер, ни доктору Макги. Она боялась, что ее... засмеют.

Она не могла найти себе места и ворочалась с боку на бок, время от времени поглядывая на мрачное небо за окном. Она подумала о том, как хорошо было бы просто забыть о существовании двойников, выбросить их из памяти. Она не могла понять, какие чувства вызывает в ней эта странная история. Она успела подумать еще о многом...

В этот вечер Сюзанна обошлась без посторонней помощи и сама перебралась из кровати в кресло-коляску. Правда, она успела почувствовать в те несколько секунд, когда ее ноги касались пола, как слабы они, из них словно вытащили кости. У нее слегка закружилась голова, и пот выступил на лбу, но она смогла сделать все сама.

Миссис Бейкер вошла, когда Сюзанна уже сидела в кресле. Медсестра застыла в изумлении.

- Вы сами встали с постели?

- Ну да. Я же говорила вам, что я только с виду такая хрупкая.

- Но нельзя же так рисковать.

- О, ничего страшного.

- В самом деле?

- Проще простого.

- Тогда почему же у вас лоб в испарине?

Сюзанна, изобразив удивление, провела рукой по лбу.

- Нет, правда, я чувствую себя сейчас воскресшей для новой жизни.

- Не пытайтесь меня рассмешить, - напустила на себя строгость миссис Бейкер. - Вы заслуживаете выговора и не рассчитывайте, что ваш поступок останется незамеченным. Вы оказались на редкость упрямой, скажу я вам.

- Я? Упрямая? - Сюзанна продолжала изображать непонимание. - Вовсе нет. Я просто знаю себя - это никакое не упрямство.

Миссис Бейкер нахмурилась.

- Вы на редкость упрямы и непослушны, не спорьте. Подумайте, ведь вы запросто могли упасть на пол.

- Но я же не упала.

- Вы же могли сломать себе руку или ногу и провалялись бы в больнице еще несколько месяцев. Клянусь, будь вы помоложе, я бы хорошенько отшлепала вас за такие вольности.

Сюзанна не могла не расхохотаться.

Вслед за ней зашлась смехом и миссис Бейкер. Она прислонилась к спинке кровати, и ее величественные формы заколыхались от неудержимого хохота.

Сюзанна уже изнемогла от смеха, но тут ее взгляд встретился с веселыми глазами миссис Бейкер, и она снова расхохоталась.

Наконец миссис Бейкер вытерла слезы с глаз и проговорила:

- Неужели я могла такое сказать?

- Ну так почему бы вам не отшлепать меня в самом деле?

- Того и гляди, я из медсестры превращусь в вашу матушку.

- Да, медсестры обычно такого себе не позволяют, - согласилась Сюзанна.

- Спасибо, что вы так нормально отнеслись к моей реплике.

- А я благодарна судьбе, что не оказалась моложе и не подверглась наказанию, - добавила Сюзанна, и они обе снова начали хохотать.

Когда через пару минут Сюзанна выехала в коридор на прогулку, она почувствовала, что к ней возвратилась давно покинувшая ее бодрость духа. Безумный взрыв смеха оказал на нее воистину живительное действие. Неожиданный поворот в разговоре с чужим человеком, внезапно сблизивший их, изменил и ее отношение к больнице, еще несколько часов назад казавшейся холодной и враждебной, а сейчас превратившейся в милую и уютную.

Руки еще болели от утренней прогулки, но она твердо решила, что проедет по крайней мере один полный круг по коридорам.

Возможность встречи с Ричмондом и Джонсоном уже не угнетала ее. Теперь у нее хватит духа, чтобы достойно отреагировать на любую ситуацию. Она даже отчасти хотела этой встречи. В близком разговоре она сможет наконец разобраться, действительно ли они так похожи на ее мучителей из далекого прошлого. Может быть, первое впечатление было обманчивым, и теперь, разглядев их поближе и поговорив с ними, ей удастся избавиться от гнетущего чувства угрозы с их стороны. Несмотря на мрачные откровения Филиппа Марло, ей хотелось верить в благополучный исход странных совпадений. Иной вариант развития событий представлялся ей чересчур мрачным.

Сюзанна уже добралась до двери шестнадцатой палаты, а никто из двойников так и не встретился. Она слегка помедлила перед открытой дверью в палату Питера Джонсона, набралась храбрости и двинулась внутрь. В дверях она изобразила на лице безмятежную улыбку. В голове стучали затверженные наизусть слова: «Сегодня утром я увидела вас в коридоре, и вы так напомнили мне моего старого хорошего друга, что я просто не могла не зайти и не переговорить с вами...»

Питера Джонсона в палате не было.

Палата была двухместной, и человек, занимавший одну из коек, сразу же сказал ей:

- Вам нужен Питер? Он на первом этаже, ему делают рентген. Эти врачи не дадут полежать спокойно.

- О, - овладела собой Сюзанна. - Тогда я зайду попозже.

- Что-нибудь передать Питеру?

- Нет, ничего, спасибо.

Оказавшись снова в коридоре, она прикинула, не спросить ли ей у медсестры номер палаты Билла Ричмонда, но отказалась от этого намерения, так как вспомнила, что ему сегодня должны были сделать операцию.

Когда Сюзанна возвратилась к себе в палату, она застала там миссис Бейкер. Медсестра задергивала полог, целиком закрывавший вторую кровать.

- Теперь у вас будет соседка, - пояснила она, повернувшись к Сюзанне.

- Слава Богу, - обрадовалась та. - В компании время не будет тянуться так медленно.

- К сожалению, - вздохнула миссис Бейкер, - компания у вас будет не очень веселая. Эта больная большую часть времени спит. Она как раз только что получила снотворное.

- Как ее зовут?

- Джессика Зейферт.

- У нее какая-то серьезная болезнь?

Миссис Бейкер еще раз вздохнула и утвердительно кивнула головой.

- У нее рак, и боюсь, что в последней стадии.

- О, прошу прощения.

- Не стоит, Джессике все-таки уже семьдесят восемь лет, и, в конце концов, она прожила весьма полноценную жизнь.

- Вы знакомы с ней?

- Она живет здесь, в Уиллауоке. Кстати, как вы себя чувствуете после прогулки? Не хотите ли сделать пару шагов, чтобы потренировать ноги?

- С удовольствием.

Медсестра подкатила кресло-коляску к кровати.

- Когда встанете на ноги, держитесь правой рукой за ограждение кровати, а левой - за меня. Мы совершим небольшую прогулку вокруг кровати.

Первые шаги дались с трудом, зато с каждым следующим шагом у Сюзанны прибавлялось уверенности в себе. Она была пока не готова состязаться с кем-либо в ходьбе, даже со старушками вроде этой Джессики Зейферт, но мышцы ног начинали работать, и это доставляло ей немыслимое прежде наслаждение. Теперь она была уверена, что ей удастся выздороветь гораздо быстрее, чем предрекал Макги.
Когда они достигли другой стороны кровати, миссис Бейкер сказала:

- А теперь - в постель и отдыхать.

- Подождите. Я одну секунду отдохну, а потом мы пройдем на другую сторону.

- Не стоит себя переутруждать.

- Мне это не будет сложно, вот увидите.

- Уверены?

- Разве я стала бы вас обманывать? Вы же наверняка отшлепали бы меня за обман.

Медсестра улыбнулась.

- Правильно делаете, что не забываете.

Стоя в промежутке между кроватями, обе они не могли не бросить взгляд на плотно затянутый полог второй кровати, находившейся всего в двух-трех футах от них.

- У нее есть семья? - спросила Сюзанна.

- Практически нет. Никого из близких.

- Как это ужасно, - прошептала Сюзанна.

- Что?

- Умирать в одиночестве.

- Не бойтесь говорить громче, - посоветовала миссис Бейкер. - Она вас не услышит. Кстати, Джессика держится молодцом. Хоть болезнь нанесла чувствительный удар по ее тщеславию. Она сохранила поразительную красоту до самой старости. Но за время болезни она страшно похудела и превратилась в мумию. Она всегда очень гордилась своей внешностью, и теперь ее вид доставляет ей даже больше страданий, чем сама болезнь. У нее масса друзей в городе, но она попросила их, чтобы они не навещали ее в больнице. Ей хочется навсегда остаться для них молодой и красивой. А к себе она допускает только врача и медсестер. Вот почему я задернула полог кровати. Сейчас она спит, но если проснется и увидит, что полог открыт, то страшно рассердится.

- Бедняжка, - посочувствовала Сюзанна.

- Да уж, - согласилась миссис Бейкер. - Но не переживайте за нее слишком сильно. К сожалению, смертный час наступает для каждого из нас, а для Джессики по сравнению с остальными он наступил довольно поздно.

Они не спеша совершили обход вокруг кровати. Сюзанна улеглась в постель и блаженно вытянулась под одеялом.

- Проголодались? - спросила миссис Бейкер.

- Вы напомнили, и мне сразу захотелось есть.

- Отлично. Вам надо набираться сил. Сейчас я принесу что-нибудь поесть.

Сюзанна привела изголовье кровати в вертикальное положение.

- Как вы думаете, я помешаю Зейферт, если включу телевизор?

- Нет, конечно. Даже если она проснется и услышит передачу, она наверняка захочет посмотреть ее вместе с вами. Может быть, хоть это заставит ее покинуть свое укрытие.

Миссис Бейкер вышла из палаты. Сюзанна пультом дистанционного управления включила телевизор и стала искать подходящую программу. Она остановилась на канале, по которому только что начали показывать старый фильм «Ребро Адама» с участием Спенсера Трейси и Кэтрин Хепберн. Она уже смотрела раньше этот фильм, но он был одним из тех, которые можно смотреть по нескольку раз, все время открывая для себя что-то новое. Сюзанна отложила пульт дистанционного управления в сторону и, предвкушая удовольствие, устроилась поудобнее.

Однако она так и не смогла насладиться первыми кадрами картины. Ее взгляд невольно притягивала кровать, затянутая пологом. Она ощущала странное беспокойство.

Полог был такой же, как и на ее кровати. Занавеска двигалась по направляющим на потолке и свешивалась почти до самого пола, оставляя видимыми только ножки кровати с колесиками. На кровати Сюзанны полог завешивали, только когда она переодевалась в пижаму.

Несмотря на привычность этой детали больничного интерьера, в ней было что-то пугающее.

«Дело не в задернутом пологе, - подумала она. - Так занавешивают кровать, когда больной умирает. Любому станет не по себе».

Она уставилась на белоснежный полог.

Нет, присутствие смерти вызывает совсем другие чувства. Тут что-то другое. Что-то необъяснимое.

Полог висел неподвижно, ни одна складка на нем не шевелилась, он казался нарисованным.

Показ фильма прервался рекламным роликом, и Сюзанна полностью убрала звук.

Комната сразу погрузилась в звенящую тишину.

Полог был по-прежнему неподвижен, ткань его не шелохнулась ни разу.

- Миссис Зейферт! - позвала Сюзанна.

Ответа не последовало.

В палату вошла миссис Бейкер с тарелкой ванильного мороженого, украшенного сверху черникой.

- Как вы на это смотрите? - спросила она, ставя тарелку на стол и пододвигая его поближе к кровати.

- Великолепно, - сказала Сюзанна, отводя взгляд от полога. - Но, по-моему, я все не осилю.

- Ошибаетесь, вы сейчас выздоравливаете, и аппетит у вас улучшается с каждым часом. Вот увидите, через неделю или две у вас будет просто волчий аппетит. - Медсестра поправила волосы и добавила: - Мое дежурство заканчивается. Надо идти домой и приводить себя в порядок. У меня сегодня вечером свидание, если можно назвать свиданием партию в боулинг и ужин с гамбургерами и вином. Но вы бы видели этого молодца, с которым мне предстоит встречаться! Редкий экземпляр. Будь я на тридцать лет моложе, я бы все ради такого бросила. Он всю жизнь проработал столяром. Широченные плечи, а руки, руки! Это надо видеть! Огромные, сильные, заскорузлые, но зато какие нежные!

Сюзанна улыбнулась.

- Вам, кажется, действительно предстоит запоминающийся вечер.

- Да уж, - согласилась медсестра, собираясь уходить.

- М-м, прежде чем уходить...

Медсестра повернулась к Сюзанне.

- Да, милая, что вы хотели?

- Не могли бы вы... м-м... взглянуть на миссис Зейферт?

Миссис Бейкер была явно озадачена такой просьбой.

- Дело в том, - сделав над собой усилие, сказала Сюзанна. - Там так тихо... она не издала ни одного звука... я понимаю, человек спит, но так тихо... вот я и подумала...

Миссис Бейкер, не говоря ни слова, направилась прямо ко второй кровати и раздвинула полог.

Сюзанна попыталась заглянуть в образовавшийся просвет, но ей ничего не удалось рассмотреть, кроме широкой спины медсестры.

Она посмотрела на экран телевизора, на котором беззвучно жестикулировали Трейси и Хепберн. Съела ложку великолепного мороженого, от которого сразу же заныли зубы. Снова повернулась к занавеске на второй кровати.

Миссис Бейкер в то же мгновение возникла из-за нее, и опять Сюзанне не удалось ничего увидеть.

- Успокойтесь, - сказала миссис Бейкер. - С ней ничего не случилось. Она спит как ребенок.

- Ох.

- Послушайте, дитя мое, не волнуйтесь по этому поводу. Если миссис Зейферт станет совсем плохо, ее сразу заберут из этой палаты. Она побудет здесь всего несколько дней. Потом ее переведут в палату интенсивной терапии. Там-то, вероятно, она и встретит свой последний час среди всех этих попискивающих приборов. Так что вам не надо беспокоиться, договорились?

Сюзанна кивнула в ответ.

- Ну вот, вы же умница. А теперь принимайтесь за мороженое. Завтра я снова буду с вами.

Тельма Бейкер вышла из палаты, Сюзанна увеличила громкость телевизора, расправилась с мороженым и заставила себя не смотреть в сторону кровати миссис Зейферт.

Утомительная прогулка и калорийное мороженое подействовали на нее усыпляюще. Фильм еще продолжался, а она уже погрузилась в сон. Ей снилось, что она присутствует на телевизионном шоу, но зрители в студии были одеты в какие-то странные костюмы. Сама она, словно пациентка, была в пижаме и с марлевой повязкой на голове. Она сообразила, что присутствует на игре под названием «Давайте заключим пари». Ведущий программы Монти Холл стоял рядом с ней. «Итак, Сюзанна, - сказал он своим слащавым голосом, - что вы выбираете - тысячу долларов, которую вы уже выиграли, или суперигру? Вы должны будете делать ставку и получить то, что скрывается за занавеской под номером один». Сюзанна посмотрела на сцену и увидела, что на ней вместо обычных для шоу кабинок с занавесками стояли три кровати с задернутыми пологами. «Я хочу остаться со своей тысячей долларов», - сказала она. Монти Холл не отступал: «О, Сюзанна, все ли вы взвесили? Вы уверены, что приняли единственно правильное решение?» Она стояла на своем: «Я сохраняю свою тысячу, Монти». Монти Холл оглядел аудиторию, сверкая своей белозубой улыбкой. «Так как вы думаете, господа? Должна ли она сохранить эту тысячу долларов, которые в наше тяжелое время инфляция обесценивает с каждой минутой, или она должна поставить их на то, что скрывается за занавеской под номером один?» Зрители заорали во весь голос. «Делаем ставки, делаем ставки!» Сюзанна упрямо качала головой и твердила: «Мне не нужно то, что за занавеской. Пожалуйста, оставьте меня в покое». Монти Холл - который к этой минуте уже перестал быть похожим на настоящего Монти Холла и напоминал какой-то сатанинский персонаж с густыми высокими бровями, мрачным взглядом и злобно перекошенным ртом - вырвал у нее из рук пачку долларов и произнес: «Вам придется отдернуть занавеску, Сюзанна, так как вы по праву заслужили то, что находится за ней. Вы сейчас получите это, Сюзанна! Занавес! Давайте посмотрим, что скрывается за занавеской под номером один». Занавес, закрывавший первую кровать на сцене, был сдернут, и она увидела двух мужчин, одетых в больничные пижамы, сидящих на краю кровати. Это были Харш и Куинс. Каждый держал в руке скальпель, и яркий свет прожекторов играл на острие отточенных лезвий. Харш и Куинс встали с кровати и, угрожающе выставив вперед скальпели, побежали через сцену к зрителям, туда, где стояла Сюзанна. Зрители ревели от восторга.

Мгновение спустя Сюзанна очнулась ото сна, ее разбудил телефонный звонок. Она сняла трубку.

- Алло?

- Сюзанна?

- Да.

- Господи, как же я рада была услышать, что вы наконец пришли в сознание. Берт и я чертовски волновались за вас.

- Извините. А... я... я не знаю, с кем говорю.

- Это же я, Фрэнни.

- Фрэнни?

- Фрэнни Паскарелли, ваша соседка.

- О, Фрэнни, конечно же. Извините меня.

Фрэнни помолчала, затем проговорила:

- Вы... вы же помните меня, не так ли?

- Конечно. Я

просто не сразу узнала ваш голос.

- Я слышала... у вас была какая-то... амнезия.

- К счастью, это уже в прошлом.

- Слава Богу.

- Как у вас дела, Фрэнни?

- Обо мне-то что беспокоиться. Я потихоньку карабкаюсь по жизни, лечу свои болячки. Все у меня нормально, вы же меня знаете. Но, Боже, как с вами-то могло такое случиться? Как вы себя сейчас чувствуете?

- Я иду на поправку.

- Ваши коллеги по работе рассказывали, что у вас была такая тяжелая кома, что шансов выкарабкаться было совсем мало. Мы так тревожились за вас. Только сегодня позвонил мистер Гомез и сказал, что у вас наступило улучшение. Я так обрадовалась, что за чаем съела кекс, которого мне обычно хватает на неделю.

Сюзанна рассмеялась.

- Послушайте, - продолжала Фрэнни, - ни в коем случае не волнуйтесь за свой дом или о чем-то в этом роде. Мы обо всем позаботимся.

- Спасибо. Какое счастье, что у меня такая соседка, как вы, Фрэнни.

Они поговорили еще пару минут о всяких пустяках; Фрэнни пересказала последние сплетни про их соседей по улице.

Сюзанна положила трубку и ясно ощутила казавшуюся потерянной навсегда связь со своим прошлым. У нее не было такого ощущения, когда она разговаривала с Филиппом Гомезом, так как она не могла восстановить тогда в памяти лицо своего собеседника. Сейчас же она отчетливо представила себе пухлую Фрэнни Паскарелли, и это сыграло решающую роль. Они с Фрэнни никогда не были близкими подругами, однако простой разговор с соседкой заставил ее поверить в существование иного мира за стенами больницы и, что еще важнее, - поверить в возможность возвращения в этот мир. К этому чувству примешивалась какая-то странная горечь - она вдруг ощутила свое одиночество, оторванность от людей.

Доктор Макги совершал вечерний обход больных после ужина. Он был одет, как всегда, в белоснежный халат. Темно-синие брюки с яркой рубашкой под синим же свитером - таков был его туалет на сегодняшний вечер, и каждый мог любоваться им сквозь распахнутые полы халата. Ворот рубашки был также расстегнут, и на груди виднелись завитки густых волос, таких же черных, как у него на голове. Он был так красив и элегантен, словно только что сошел с обложки модного мужского журнала.

Он принес Сюзанне подарки - красиво перевязанную коробку шоколада и несколько книг в мягких обложках.

- Вам не стоило так беспокоиться, - тихо сказала она, смущенно принимая подарки.

- О, это мне не составило никакого труда, мне, наоборот, было приятно чем-то порадовать вас.

- Да... спасибо.

- Кроме того, для вас это будет замена лекарствам. Сладости помогут вам восстановить вес, а книги отвлекут вас от грустных мыслей. Я не знал, что выбрать из книг, но раз уж вы упомянули однажды Филиппа Марло и Раймонда Чандлера, то я подумал, что вам должны понравиться книги, в которых есть какие-нибудь трудноразрешимые загадки.

- О, вы угадали, - призналась Сюзанна.

Он придвинул стул поближе к ее кровати, и они проговорили почти двадцать минут о ходе ее тренировок, о ее аппетите, об оставшихся провалах в ее памяти, но больше всего - о ее любимых книгах, фильмах, блюдах.

Она не сказала ни слова о Питере Джонсоне, двойнике Куинса, которого Сюзанна встретила сегодня утром. Она боялась, что ее примут за истеричку или вообще за сумасшедшую. Двое абсолютных двойников? Макги наверняка подумает, что у нее не все в порядке с головой. Она не хотела давать ему ни малейшего повода для подозрений в психической неуравновешенности.

Сюзанна и сама порой думала, что эти совпадения напрямую связаны с травмой головы. Правда, она слабо в это верила, так как слишком реальны были события, произошедшие с ней за последние дни.

Макги уже собирался уходить, когда она остановила его вопросом:

- У вас, наверное, совсем не остается свободного времени, вы же столько часов уделяете своим пациентам.

- Начнем с того, что на других пациентов я трачу не так уж много времени. С вами - особый случай.

- Что, так редко приходится иметь дело с пациентами, страдающими амнезией?

Макги улыбнулся. Улыбался не только его рот идеальной формы, улыбались глаза - сверкающие, голубые, источающие радость.

- Вы же сами знаете - особенной делает вас вовсе не амнезия.

Сюзанна пока не могла разобраться в своих чувствах. То ли он нарочно рассыпает комплименты, чтобы поднять ей настроение, то ли он на самом деле находит ее привлекательной. Но разве может она нравиться в ее нынешнем состоянии? Всякий раз, когда она смотрела на себя в зеркало, в голову лезли сравнения с болотной кикиморой. Вот на кого она похожа. Так что все его заигрывания - это обычная манера поведения врача у постели тяжелого пациента.

- Как себя ведет ваша соседка по палате? - заговорщицки тихо спросил Макги.

- Тихо, как мышь, - прошептала Сюзанна, покосившись на полог соседней кровати.

- Это хорошо. Это значит, что она не испытывает болей. Пожалуй, единственное, чем я могу ей помочь, - это сделать ее последние дни относительно безболезненными.

- Разве она ваша пациентка?

- Да. Изумительная женщина. Как жаль, что ей досталась такая мучительная смерть. Она заслуживала лучшего исхода.

Он подошел к соседней кровати и скрылся за занавеской.

И на этот раз Сюзанне не удалось ничего рассмотреть.

Из-за полога послышался голос Макги:

- Привет, Джесси. Как вы себя сегодня чувствуете?

В ответ раздалось едва слышное бормотание, больше похожее на хрип. Оно прозвучало так тихо, что Сюзанна не смогла разобрать ни слова, она даже не была уверена, что слышит человеческий голос.

Таким образом, она могла слышать только то, что говорил Макги. Прошло минуты две, наступила пауза. Когда доктор выходил из-за занавески, Сюзанна вовсю вытянула шею, пытаясь увидеть старую леди. Но Макги раздвинул занавеску ровно настолько, чтобы пройти, и сразу же плотно задернул ее за собой.

- Она великолепно держится, - сказал он с восхищением и, подмигнув Сюзанне, добавил:

- В этом смысле она похожа на вас.

- Чепуха, - возразила Сюзанна. - Про меня нельзя сказать, что я великолепно держусь. Вы бы видели меня сегодня утром, когда я, цепляясь за бедную миссис Бейкер, еле-еле обошла один раз кровать и при этом умудрилась несколько раз оступиться, так что едва не свалила нас обеих на пол.

- Я имел в виду, что вы великолепно держитесь в смысле силы духа.

- Просто я упрямая, вот и все. - Сюзанна смущалась от комплиментов Макги, так как до сих пор не могла разобраться, что он имеет в виду. Может быть, он так выражает свое неравнодушие к ней? Или просто хочет произвести впечатление? Сюзанна сменила тему разговора. - Если вы раздвинете занавеску, миссис Зейферт сможет посмотреть телевизор вместе со мной.

- Она сейчас уснула, - пояснил доктор. - Она заснула прямо во время нашего с ней разговора. Я думаю, она проспит до самого утра.

- Но она же может проснуться раньше, - не отступала Сюзанна.

- Дело в том, что она сама не хочет, чтобы отдергивали полог ее кровати. Она очень щепетильна по поводу своей внешности.

- Миссис Бейкер тоже говорила мне об этом. Но я уверена, что со мной она будет чувствовать себя хорошо. Может быть, поначалу ей будет неловко, но я такой человек... я найду с ней общий язык.

- Я в этом ни секунды не сомневаюсь, - сказал Макги. - Но я...

- Ей же, должно быть, чудовищно тяжело лежать целыми днями в постели. Телевизор развлечет ее, и время для нее не будет течь так мучительно медленно.

Макги взял руку Сюзанны в свою.

- Сюзанна, я знаю, что вы хотите сделать как лучше, но мне кажется, что мы угодим Джесси, если оставим полог задернутым. Не забывайте, она умирает. Она может не захотеть, чтобы время для нее текло побыстрее. Или она может предпочесть раздумья наедине с собой какой-нибудь очередной серии «Далласа» или «Джефферсонов».

Макги старался говорить как можно мягче, но Сюзанне все равно было неловко. Конечно, он прав. Никакая телепередача не развеселит умирающую женщину, которую бросает от страшных болей к забытью, вызванному снотворными.

- Не подумайте, что я какая-нибудь бесчувственная, - попросила Сюзанна.

- Ну что вы! Я же понимаю вас. Так давайте позволим Джесси спокойно спать и не будем беспокоиться о ней. - Макги сжал ладонь Сюзанны, погладил ее и выпустил из своей руки. - Завтра утром я загляну к вам.

Она почувствовала, что он колеблется и не решается наклониться и поцеловать ее в щеку. Он сделал лишь робкую попытку и тут же отпрянул назад, как бы не уверенный в ее реакции. Или, может быть, ей это всего лишь показалось, она не могла понять, что он чувствует по отношению к ней.

- Спите спокойно.

- Я постараюсь, - пообещала Сюзанна.

Он пошел к двери, но на полдороге обернулся и сказал:

- Кстати, на утро завтрашнего дня я прописал вам новый вид лечения.

- Какой?

- Физиотерапию. Это будут различные упражнения, тренировка для ваших мускулов. Для мышц ног в основном. А кроме того, вы поплаваете в бассейне с гидромассажем. После завтрака за вами придет санитар, чтобы помочь добраться до отделения физиотерапии.

* * *
Миссис Зейферт не могла есть самостоятельно, поэтому ужином ее кормила медсестра. Но даже эта процедура была скрыта от взгляда Сюзанны плотным занавесом.

Сюзанна съела свой ужин и начала читать одну из принесенных книг, это отвлекло ее от мыслей о двойниках Харша и Куинса.

После этого она слегка перекусила молоком с печеньем и побрела по стенке в ванную комнату. Затем так же, по стенке, вернулась обратно. Путь назад показался ей вдвое длиннее.

Медсестра принесла снотворное, от которого Сюзанна сначала хотела отказаться, но передумала и выпила. Вскоре она заснула мертвым сном...

- Сюзанна... Сюзанна... Сюзанна...

...от звука этого тихого голоса она проснулась и села в постели.

- Сюзанна...

Сердце тревожно забилось, так как в голосе этом чувствовалась угроза.

От дежурного освещения в палате было темновато, но она могла хорошо разглядеть все углы палаты. Кроме старой леди за полого
м соседней кровати, в комнате никого не было.
Она притаилась, ожидая снова услышать свое имя.

Ночь отвечала тишиной.

- Кто здесь? - не выдержала Сюзанна, до боли в глазах всматриваясь в темные углы.

Нет ответа.

Стряхнув с себя остатки сна, она вдруг сообразила, что голос доносится слева, со стороны занавешенной кровати. И этот голос, несомненно, был мужским.

Полог был по-прежнему задернут. Несмотря на полумрак, она отчетливо это видела. Слабый свет от лампы отражался и даже усиливался белой тканью полога так, что, казалось, сам он светится фосфорическим светом.

- Здесь кто-то есть? - еще раз спросила она.

Молчание.

- Миссис Зейферт?

Полог не шелохнулся.

Все застыло в неподвижности.

Светящиеся стрелки часов на ночном столике показывали три часа сорок две минуты.

Сюзанна решилась и, протянув руку, щелкнула выключателем лампы, стоявшей на столике рядом с кроватью. Яркий свет ударил в глаза, она постепенно привыкла к нему и оглядела все углы палаты. Полог на кровати Джессики Зейферт при ярком свете уже не был таким таинственным.

Она выключила лампу.

Тени вновь нырнули в свои гнезда, а гнезда у них были повсюду, в каждом углу.

Вероятно, это был сон, подумала она. Просто какой-то голос позвал меня во сне.

С другой стороны, Сюзанна была совершенно уверена, что именно сегодня она спала крепко, без всяких сновидений.

Она нащупала рукой кнопку и привела изголовье кровати в полусидячее положение. Она вслушивалась в ночь и ждала.

Вряд ли ей удастся снова заснуть. Странный голос вновь напомнил ей о двойниках Харша и Куинса, а это означало для нее бессонницу. Однако она ошиблась в своих предположениях. Снотворное снова подействовало, и она задремала.