Дом грома

Во второй половине дня в четверг сильный ветер залатал осеннее рваное небо новыми заплатками, не оставив на нем ни единого светлого места. В больничной палате стемнело раньше времени.

Ливню предшествовали отдаленные раскаты грома, эхом прокатившиеся по окрестностям. Первые крупные капли дождя пулеметными очередями заплясали по стеклу. Ветер взвыл, затем перешел на стон, а потом заскулил, словно от невыносимой боли. Изредка ливень превращался в ураган, он, казалось, нашел свой стиль и по большей части сбивался на методичный ритм, лишь изредка позволяя себе разбушеваться.

Просветлений в тучах не было видно, и день неуклонно двигался к закату. Сюзанна ждала вечера со смешанным чувством возбуждения и страха.

Почти час она притворялась, что спит, повернувшись спиной к двери и наблюдая за грозой в окне. В палату за все это время так никто и не зашел.

Затем она села в постели и включила телевизор, она провела перед экраном весь остаток дня. Ее не слишком волновало, что мелькает на экране, мысли ее были направлены совсем на другое — она продумывала планы и пути побега.

Ровно в пять часов вечера медсестра Сколари, которая только что заступила на дежурство, принесла ей вторую таблетку метилфенидата. Сюзанна опять сделала вид, что пьет лекарство, а сама тем временем спрятала его в ладони.

Когда подошло время ужина, вошел Макги с двумя подносами и объявил, что собирается поужинать вместе с ней.

— К сожалению, не при свечах. И без шампанского, — извинился он. — Но зато у нас на ужин аппетитное жаркое из свинины, а на десерт — пирог с яблоками и орехами.

— Не верю своим ушам, — сказала Сюзанна. — А что касается свечей, то я их никогда не любила из-за запаха воска.

Макги принес также несколько журналов и пару книг.

— Я подумал, что тебе, наверное, уже нечего читать.

Он провел с ней больше двух часов, и все это время они разговаривали. Боязнь раскрыться, а также необходимость разыгрывать влюбленность при ее полном отсутствии настолько утомили Сюзанну, что она не могла дождаться ухода врача. Она еще раз убедилась в своих хороших артистических способностях и с ужасом поняла, что двухчасовая игра отняла у нее почти все силы. Поэтому она вздохнула с облегчением, когда Макги наконец поцеловал ее, пожелал доброй ночи и ушел.

Да, ей стало легче, но она с удивлением обнаружила, что испытывает грусть от прощания с Макги. До того момента, пока он скрылся за дверью, она и представить не могла, что ей станет грустно, что она будет жалеть о его уходе и испытывать чувство опустошенности и потери. Возможно, им уже никогда не доведется встретиться — разве только в суде по делу о ее похищении и издевательстве над ее человеческим достоинством. Он был, несомненно, лжецом и мошенником, и тем не менее ей нравилось быть в его компании.

Он все так же очаровывал ее, все так же увлекал своими разговорами. У него было неподражаемое чувство юмора и необыкновенно заразительный смех. Но удивительнее всего было то, что он, как и раньше, прямо-таки светился любовью к ней. Она приложила немало сил для того, чтобы разглядеть хотя бы тень лицемерия в его лице, услышать хотя бы тень фальши в его голосе, но не обнаружила ничего подобного.

«Если ты хочешь себе добра, забудь о нем, — убеждала себя Сюзанна. — Выбрось его из головы. Насовсем. Думай лучше, как отсюда выбраться. Вот что важно для тебя сейчас. Выбраться отсюда». Она взглянула на часы.

Было 20. 03.

За окном полыхнула молния.

Дождь не переставал ни на минуту.

В девять часов Тина Сколари принесла снотворное. Сюзанна опять проделала фокус с таблеткой и сделала несколько глотков воды из стакана.

— Спокойной вам ночи, — пожелала медсестра.

— Спасибо, — ответила Сюзанна.

Несколько минут спустя после ухода медсестры Сюзанна выключила настольную лампу. Фосфорический свет из окна окрасил палату в два цвета — пепельно-серый и призрачно-лунный. В углах затаились тени, но Сюзанне для побега был необходим именно такой полумрак.

Еще несколько минут в кровати, с глазами, устремленными в потолок, на котором пляшут отблески от вспышек молний. Ей надо убедиться, что в палату вновь не войдет медсестра с напоминанием про ранний подъем.

Вот теперь пора. Сюзанна встала и направилась к стенному шкафу, достала с верхней полки пару подушек и одеяла. С их помощью соорудила некое подобие куклы на своей кровати. При свете из окна ее можно было принять за спящую женщину. Она не особенно старалась — не было времени.

Вернулась к шкафу. Достала из-за чемоданов приготовленную заранее одежду. К тому времени, когда она переоделась в джинсы, свитер и кроссовки и подошла к столику у кровати, чтобы забрать свой бумажник, часы показывали 21. 34.

Мезузу она положила в карман джинсов, хотя прекрасно понимала, что эта вещь ни для кого, кроме нее, не может служить доказательством чего-либо.

Подошла к двери и припала к ней, прислушиваясь. Полная тишина в коридоре.

Поколебавшись немного и вытерев вспотевшие ладони о джинсы, она толкнула дверь. Слабый скрип. Яркий свет из коридора. Открыла дверь пошире. Высунула голову. Огляделась. Вокруг никого.

В коридоре было тихо и пустынно. Настолько тихо и пустынно, что, казалось, в этом здании уже давным-давно никто не обитает.

Сюзанна вышла из палаты, аккуратно прикрыв за собою дверь. Затаив дыхание, прижалась к двери, готовая в любое мгновение нырнуть обратно в палату под одеяло.

Налево от нее был перекресток коридоров, на котором сводились два коротких прохода и один длинный. Опасность могла исходить в первую очередь оттуда, так как за углом в длинном коридоре находился пост дежурной медсестры.

Было все так же тихо, только где-то далеко слышался слабый рокот дождя.

Понимая, что каждая минута промедления увеличивает опасность, она осторожно двинулась вправо по коридору к запасной двери, над которой висел указатель «ВЫХОД». Она держалась поближе к стене и время от времени оглядывалась назад.

Кроссовки на резиновой подошве, соприкасаясь с полом, издавали скрипучие звуки, не очень громкие, но действующие на нервы. «Словно гвоздем по стеклу», — подумала Сюзанна.

Она без приключений добралась до двери и открыла ее. Зажмурилась, когда несмазанные петли издали довольно громкий скрежещущий звук. Как в омут, бросилась на лестничную клетку и еще раз содрогнулась от звука закрываемой двери.

Лестничная клетка из бетона безо всякой отделки была скупо освещена слабыми лампочками, горевшими на каждой площадке. На шершавых серых стенах словно висела паутина из пыльных теней.

Сюзанна прислушалась. Здесь, на лестнице, было еще тише, чем в коридоре. Значит, если этот выход из здания охранялся, то звука скрипящей двери не могли не услышать.

У нее было, однако, неизвестно откуда взявшееся убеждение, что она на этой лестнице одна. Вероятно, они не выставили охрану, так как не предполагали, что она может убежать, что она в курсе их замыслов. А прочий персонал больницы — или иного учреждения — пользовался лифтами и никогда не заходил в эти темные углы.

Она перегнулась через перила и посмотрела вниз и вверх. Четыре лестничных пролета было вверху, два с половиной — внизу.

Она пошла вниз по лестнице. На нижней площадке было две двери — одна вела, по всей видимости, в коридор первого этажа, вторая — на улицу. Ручка наружной двери поддалась, и Сюзанна приоткрыла ее на пару дюймов.

На лестничную клетку ворвался холодный осенний ветер. Он казался огромным псом, который обнюхивал ее со всех сторон своим холодным носом и решал — то ли завилять хвостом, то ли укусить.

На улице прямо перед дверью была автомобильная стоянка, освещенная двумя люминесцентными светильниками в виде больших шаров, укрепленных на столбах. Стоянка была небольшой и, судя по всему, предназначалась для машин медперсонала. Но даже в этом случае машин здесь было маловато — всего четыре: один «Понтиак», один «Форд» и две неизвестные ей марки.

На стоянке никого не было, и Сюзанна вышла на улицу, захлопнув за собой дверь.

Дождь почти утих, на лицо сеялась мелкая водяная пыль.

Ветер, однако, свирепел с каждой минутой. Он развевал ее светлые волосы, резал холодом глаза, заставляя их слезиться. Когда порывы его стали невыносимо сильными, она закрыла глаза ладонями. Ветер пронизывал ее даже сквозь теплый свитер, она пожалела, что не захватила с собой куртку. Ветер, пожалуй, был слишком холодный для сентября в Орегоне. Скорее такие ветры могли дуть здесь в ноябре. Или даже в декабре.

Неужели они наврали ей и про время года? На кой черт им это понадобилось? Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Ведь и все остальные их уловки так же лишены всякого смысла.

Она скользнула от двери в тень каких-то вечнозеленых кустарников и осмотрелась, решая, в какую сторону двинуться. Пойти к главному входу в больницу и двинуться в сторону города? Или предпочесть другой, более извилистый, но и более безопасный путь?

Вновь вспыхнула молния и прогрохотал гром.

Каким бы путем она ни пошла, через короткое время она вымокнет до нитки. Уже сейчас у нее промокли волосы.

Решение пришло неожиданно, и она, особо не задумываясь о последствиях, решительно двинулась к ближайшей к ней машине — зеленому «Понтиаку».

На стоянке было четыре машины, значит, у нее было четыре шанса на удачу, на то, что в одной из них она обнаружит ключи зажигания, оставленные в автомобиле. В маленьких городках, подобных Уиллауоку, почти все жители были знакомы между собой и поэтому не особенно заботились о безопасности своих машин, не то что в больших городах. Доверяй соседу — такова неписаная заповедь, еще сохранившая свою силу в некоторых благословенных местах. Четыре машины, четыре шанса. Надо испытать судьбу, может быть, повезет.

Сюзанна добежала до «Понтиака» и дернула ручку двери. Она подалась.

Дверь открылась, и одновременно с этим загорелся свет в салоне. Свет был таким ярким, что она решила, что все пропало и сейчас со всех сторон взвоют сирены.

— А-а, черт!

Сюзанна нырнула в машину и быстро захлопнула дверь, не обращая внимания на громкий звук. Лишь бы поскорее погас этот проклятый свет.

«Идиотка!» — мысленно выругала она себя.

Насколько позволяло видеть покрытое дождевыми каплями ветровое стекло, на стоянке никого не было. Она взглянула на освещенные окна больницы. Судя по всему, никто оттуда не наблюдал за ней.

Теперь ей надо успокоиться и отдышаться. Только сейчас она почувствовала, что салон машины насквозь пропах табаком. Она не любила запаха табачного дыма, но в эти минуты он казался ей изысканным ароматом — до такой степени ей опостылел въедливый больничный запах.

Сюзанне уже начинало казаться, что ее попытка удалась. Она наклонилась вперед, ощупывая сиденье и пол машины в поисках ключей...

...как вдруг похолодела от неожиданности.

Ключ торчал в замке зажигания.

Желтоватый металл слегка поблескивал в тусклом свете, проникавшем сквозь стекло.

Неожиданная находка привела Сюзанну в состояние шока. Она уставилась на ключ, не зная, радоваться ли ей или бежать со всех ног, опасаясь провокации. Мысли проносились в голове, противореча одна другой.

— Что-то здесь не так.

— Да нет же, мне просто наконец повезло.

— Слишком легко все получается.

— Но я же сама надеялась на такую удачу.

— Все-таки это странно.

— В небольших городах люди часто оставляют ключи в машинах.

— Странно, тебе повезло с первой же машиной.

— Какая разница — первая она, или четвертая, или трехсотая?

— Это важно, так как легкость обманчива.

— Но бывает же так, что человеку везет.

— Слишком уж все просто.

Лезвия молний опять разрезали ночное небо, высекли из него гром. Притихший было дождь вновь обрушился сплошной стеной на землю.

Сюзанна вслушивалась в дождь, стучащий по крыше автомобиля, смотрела на бесконечные потоки воды, струящиеся по ветровому стеклу, и все больше убеждалась в том, что нет никакого смысла упускать такой шанс и, испугавшись непонятно чего, идти пешком в город целую милю, а то и больше, под проливным дождем. Зачем это нужно, если в ее распоряжении есть прекрасный автомобиль? Да, конечно, на первый взгляд кажется, что все идет слишком легко, но, с другой стороны, с какой стати бояться этого. Почему бы не принять эту неожиданность как подарок судьбы.

Разве есть другие разумные объяснения?

Она повернула ключ зажигания. Мотор завелся сразу же.

Она включила фары и «дворники», нажала педаль сцепления и сняла машину с тормоза. Выехала со стоянки и завернула за угол, к фасаду больницы. Проезд был узким, рассчитанным на одну машину. Ей пришлось сделать поворот, запрещенный знаком, так как если бы она повернула по стрелке, то оказалась бы прямо у входа в больницу, где ее могли заметить. К счастью, встречных машин не было, и она легко добралась до перекрестка со светофором. Дальше начиналось шоссе с двумя полосами движения.

Сюзанна оглянулась назад, на здание больницы, из которой ей только что удалось выбраться, и увидела на газоне перед ней транспарант — футов восемь в длину и футов пять в высоту. Транспарант освещали четыре прожектора, в их свете можно было легко разобрать белые буквы на синем фоне. Даже сквозь потоки дождя Сюзанна без труда прочитала:

КОРПОРАЦИЯ «МАЙЛСТОУН».

Не веря своим глазам, она вглядывалась в четкие буквы.

Затем она подняла взгляд и еще раз посмотрела на здание, испытывая смятение, страх и ярость. Значит, это никакая не больница!

Но что ж это тогда, Господи?

Разве корпорация «Майлстоун» не в Ньюпорт-Бич, Калифорния? Ведь и она сама жила там. Жила и работала именно в этой корпорации.

«Надо поскорей уносить отсюда ноги», — лихорадочно подумала Сюзанна.

Она повернула налево и начала спускаться вниз по дороге по направлению к городу Уиллауок.

Сквозь дождь и туман, накрывший долину, Уиллауок представлялся скоплением мерцающих огоньков желтовато-белого цвета.

Сюзанна вспомнила, что, по словам доктора Витецкого, в городе было около восьми тысяч человек населения. Судя по огням, там не было и половины этого числа.

На середине спуска она вновь стала всматриваться в лежащий внизу городок. Ей показалось, что все скопление огней странно подмигивало, словно испорченная неоновая реклама. Но это, вероятно, был обман зрения, с ней шутили туман и дождь.

Однако чем ближе она подъезжала к городу, тем меньше он ей казался. Там, пожалуй, не было и четырех тысяч жителей.

Вот и последний поворот и первые дома. В части из них окна уже погашены.

Шоссе перешло в улицу под названием Мэйн-стрит[12]. Ничего оригинальнее жители, наверное, придумать не могли. Центр Уиллауока был похож на тысячи других небольших американских городов. Здесь, как и везде, был крошечный парк с памятником павшим на войне. Был бар под названием «Нью Дроп Инн» с неоновой вывеской оранжевого цвета. Окна украшены рекламой различных сортов пива. В городе было много маленьких магазинчиков, были и местные отделения крупных фирм — «Дженкинс», «Лаура Ли», «Сиэрс». В кафе сидели несколько клиентов, их хорошо было видно через огромные стекла окон. Были также местный банк и кинотеатр, в котором, судя по афише, шли две лучшие комедии этого лета — «Артур» и «Континентальный раздел». Банк с огромным уличным градусником и термометром у входа, три бензозаправки у перекрестка и множество маленьких магазинчиков на все вкусы...

Хотя городок походил на тысячи других, кое-что в нем показалось Сюзанне... странным. Во-первых, весь город был неправдоподобно чист, словно его вылизывали целый месяц. Бензозаправки, магазины — все сверкало чистотой. Деревья посажены, как по нитке, и кроны их пострижены ровно-ровно. Ни одной разбитой лампочки в фонарях. Только в одном месте слегка подмигивали несколько букв на неоновой рекламе.

Может быть, в этом городе жили какие-то образцово-показательные люди? Или дождь и туман так странно исказили его облик? Но, с другой стороны, такая мрачная погода никак не может украсить город. И разве бывают люди, способные день и ночь наводить порядок в городе? Не роботы же здесь живут.

Другой странностью было очень маленькое количество машин на улицах. Проехав всю улицу, она не встретила и восьми машин, причем все они были припаркованы и ни одна не попалась ей навстречу.

Ну ладно, тут хоть можно все объяснить погодой — люди сочли более благоразумным остаться дома.

Но разве может быть столько благоразумных людей?

Не может.

Во всяком случае, не столько же их, не весь же город.

Единственным местом, где ей встретились люди, был бар «Нью Дроп Инн». Вероятно, именно здесь собирались отпетые алкоголики.

«Езжай вперед, — приказала она себе. — Проезжай этот город насквозь. Не останавливайся. Здесь что-то не так».

Но у нее не было даже карты, она не знала, сколько ехать до ближайшего города. И еще она боялась, что мания преследования, постигшая ее в больнице, превратится в паранойю. Поэтому, найдя в конце концов место где ей могли бы оказать помощь, она свернула с улицы и поставила машину на стоянку.

ШЕРИФ ОКРУГА УИЛЛАУОК

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОФИС

УИЛЛАУОК, ШТАТ ОРЕГОН

Здание не отличалось ничем особенным, входная дверь была стеклянной. В таких домах на юге обычно располагаются окружные суды.

Сюзанна припарковала похищенный «Понтиак» прямо у входа. Ей уже хотелось выбраться из машины на свежий воздух, запах табака уже не казался ей таким приятным, как в начале поездки.

Она выбралась из машины под дождь. Добежала сначала до гигантской ели, в ветвях которой свистел неистовый ветер. От ели до крыльца дома оставалось совсем немного, и она преодолела это расстояние в несколько прыжков. Стеклянная дверь не была заперта.

Она очутилась в обычной казенной комнате с серыми стенами, люминесцентными лампами и полом из линолеумных плиток. Комната была разделена на две неравные части перегородкой. Пройдя мимо казенных стульев и столов, Сюзанна направилась прямо к перегородке.

За ней находилось несколько рабочих столов, картотека, копировальная машина, большая карта округа и огромная доска, усеянная объявлениями и фотографиями.

Где-то в соседней комнате за закрытой дверью раздавался голос женщины-диспетчера, разговаривающей по радио с полицейским патрулем. Было слышно, как в эфире раздается треск от грозовых разрядов.

В комнате перед Сюзанной находился только один человек. Он что-то печатал, сидя спиной к ней.

— Извините, — обратилась к нему Сюзанна, стряхивая с ресниц капли дождя. — Мне нужна ваша помощь.

Человек развернулся на своем поворачивающемся кресле, улыбнулся и произнес:

— Лейтенант Уитлок. Я к вашим услугам.

Лейтенант оказался совсем молодым, лет двадцати. Он был довольно упитанным мужчиной. У него были светлые волосы, круглое лицо, двойной подбородок, нос картошкой и маленькие, быстрые, поросячьи глазки.

У него была наглая, кривая усмешка на лице.

Это был Карл Джеллико.

Сюзанна втянула в себя воздух, который, казалось, пронзил ее легкие ножом, и уже не могла сделать выдох.

Когда этот человек был в одежде санитара, он называл себя Дэннисом Брэдли. Теперь он был одет в форму полицейского с нашивками округа Уиллауок на кармане и на рукаве, и на боку у него висел револьвер в кобуре. Теперь он, оказывается, лейтенант Уитлок.

Сюзанна не могла произнести ни слова, ее будто парализовало. Горло пересохло, в нем застыл крик. Сдвинуться с места она также не могла. Ей с невероятным трудом удалось выдохнуть и набрать еще немного воздуха, но ноги по-прежнему были как будто приклеены к полу.

— О, я вижу, вы не можете скрыть своего удивления, — протянул, всхлипывая от смеха, Джеллико и поднялся со своего кресла.

Сюзанна тряхнула головой, пытаясь сбросить с себя наваждение.

— Ты что, на самом деле думала, что тебе удастся скрыться от нас? На самом деле? — заорал он, резко меняя тон. Он подскочил к перегородке, придерживая рукой болтающуюся на боку кобуру.

Сюзанна так и оставалась стоять на одном месте.

Рукой она изо всех сил вцепилась в перегородку, словно та была единственным предметом, связывающим ее с реальностью.

Не спуская своих поросячьих глаз с Сюзанны, Джеллико обратился к кому-то, находящемуся в соседней комнате:

— Эй, посмотрите-ка, кто к нам пожаловал.

В комнату вошел второй полицейский. Он был того же возраста, что и Джеллико, но глаза у него были нормальные. Только лицо портили веснушки. В бытность свою санитаром он представился ей Патриком О'Харой. Сюзанна не знала, как он назовет себя сейчас, но тринадцать лет назад, в «Доме Грома», участвуя в убийстве Джерри Штейна, он был Гербертом Паркером — это она запомнила на всю жизнь.

— О-о-о! — зацокал языком Паркер. — Кажется, леди чем-то встревожена.

— Видишь ли, бедняжка думала, что ей удалось избавиться от нас навсегда, — пояснил Джеллико.

— Неужели такое могло прийти ей в голову? — с деланным изумлением воскликнул Паркер.

— Да-да, представь себе.

— Неужели она не знает, что мы с ней навсегда? Неужели она не знает, что мы умерли?

Джеллико опять захихикал:

— Ты разве не знаешь, что мы — мертвецы, ты, вонючая сучка?

— Ты же наверняка прочитала об этом в газетах, — напомнил ей Паркер. — Теперь хоть вспоминаешь?

— Это произошло в автокатастрофе, — подхватил Джеллико.

— Примерно одиннадцать лет тому назад.

Из соседней комнаты по-прежнему доносились слова женщины-диспетчера, разговаривающей с патрулем. Казалось, диспетчер не знала о том, что творится в приемной. Хотя, с другой стороны, не могла не знать.

— Наша машина перевернулась, словно игрушечная, — не унимался Джеллико.

— Перевернулась два раза, — добавил Паркер.

— Ее всю искорежило.

— И нас тоже искорежило.

— И все из-за этой вот сучки.

Оба начали приближаться к перегородке, не спеша, с наглыми улыбками на лицах.

— А теперь она думает, что сможет запросто убежать от нас, — прогнусавил Карл Джеллико.

Паркер добавил:

— Мы же мертвые, пойми ты, стерва. Это значит, что ты никуда не сможешь спрятаться от нас.

— Мы повсюду...

— ...везде.

— ...всегда.

— Такое возможно только у мертвецов. В этом одно из наших преимуществ.

— Хотя вообще-то преимуществ немного.

Джеллико захихикал.

Они уже подошли вплотную к перегородке.

Сюзанна жадно ловила ртом воздух, она задыхалась.

— Вы не мертвецы, черт бы вас побрал, — внезапно у Сюзанны прорезался голос.

— Ошибаешься, мы — мертвые...

— ...нас давно похоронили...

— ...мы уже побывали в аду...

— ...а теперь вернулись обратно...

— ...теперь здесь будет ад.

— Для тебя, Сюзанна, для тебя. Это место ненадолго превратится в ад для тебя, Сюзанна.

Джеллико уже направлялся к проходу в перегородке, к тому месту, где верхняя доска откидывалась и можно было пройти в отсек для посетителей.

На перегородке рядом с Сюзанной стояла массивная пепельница из стекла. Мгновенным движением она схватила ее и запустила в голову Джеллико.

Джеллико не стал дожидаться, пока пепельница пролетит сквозь него, как это сделало бы каждое уважающее себя привидение. Напротив, он с ловкостью, свойственной всем смертным в подобной ситуации, нырнул вниз и спрятался за перегородкой.

Пепельница ударилась о стену и разлетелась вдребезги.

На перегородке еще оставался полицейский фонарь, довольно тяжелый на вид. Недолго думая, Сюзанна схватила его, чтобы нанести второй удар по Джеллико, но в этот момент краем глаза заметила, что Герберт Паркер достает из кобуры свой револьвер. Тогда она повернулась и в несколько прыжков достигла двери, ища спасения на темной улице.

В эту минуту очередная молния ярко высветила и превратила из зеленых в серебряные тысячи иголок старой ели, росшей у входа.

Сюзанна подбежала к «Понтиаку» и рванула дверцу. Нырнула в машину и протянула руку к ключу зажигания, который оставила в замке.

Ключа не было.

Это место превратится в ад для тебя.

Она оглянулась на ярко освещенную стеклянную дверь.

Джеллико и Паркер были уже на ступеньках и бежали по направлению к ней.

Сюзанна перебралась через соседнее сиденье к другой дверце и выбралась из машины.

Оглянулась, выбирая путь к спасению, умоляя небо, чтобы не подвели ее ноги. Слава Богу, они немного окрепли во время занятий с Фло Аткинсон. Но сил все же было маловато, и она быстро выдохнется, ей не убежать далеко от этих здоровяков.

Перекрывая шум дождя и свист ветра, Джеллико крикнул:

— Не трать понапрасну силы, Сюзанна.

— Тебе от нас не спрятаться, — прокричал велел ним Паркер.

— А пошли вы... — выругалась Сюзанна и побежала.