Свидание

Четкий, ритмичный звон доспехов перебивается гулкой, эхом отражающейся от стен, твёрдой и уверенной поступью. Каждый шаг, каждое соприкосновение крепкой ткани сапог с потрескавшимся камнем наполнены непоколебимой уверенностью. Броня покрывает все тело массивом широких, толстых пластин, пустоты между которыми оставляют воину возможность достаточно свободно двигаться.
Доспехи не блестят. Они покрыты грязью, потом, кровью и чем-то чёрным, похожим на копоть. Приглядеться поближе - можно увидеть сетку трещин, сплошь покрывающую металл. Где-то заметны сколы. Об изначальном цвете можно судить лишь косвенно: броня служит битве. В одной руке массивный, но худой бурдюк. Вода в нем скоро закончится, но рыцарь неустанно идёт вперед, он должен исполнить свой долг. Через плечо исполинской фигуры перекинут крупный, чем-то доверху забитый мешок, вместивший бы целиком человека, рядом с ним - другой, поменьше. Подобно бурдюку с водой, он уже изрядно опустел, пусть все ещё и хранит в себе остатки необходимого, заранее заготовленного к этому пути. На другом плече лежит громадный, подстать хозяину, меч.
Меч подобен верному псу. Он всегда выручит тебя, постоит за тебя в бою, защитит дорогое сердцу. Клинок никогда не бросит тебя, так и ты не должен покидать его. В битве ты можешь лишиться руки, но не меча. Можешь потерять друга, но не меч. Ты можешь скитаться по выжженной войной пустоши, изнывая от всепоглощающей жажды, страдая от грызущего тело, начиная с глубин желудка, голода, но меч твой должен оставаться с тобой. Воин не должен носить с собой свои трофеи и награды: они помешают в бою, будут мертвым грузом в путешествии. Оружие отражает заслуги мужчины. Меч рыцаря был красив. Не вычурно красив, как те, что повсеместно встречаются у рыцарей, проводящих своё время за стенами крепости. Этот меч был весь побит, испещрён сколами и трещинами, но тем не менее источал мощь. Такую, что, казалось, исходящая от него аура сама давила на каменные своды туннеля, казавшиеся крысиной конурой, еле способной пропустить воина.
Ладонь спокойно лежала на рукояти клинка, толстые грубые пальцы немного расслабленно удерживали его, не давая упасть. Загоревшие руки были закрыты такой же пластинчатой броней, которая защищала крепкий мускулистый корпус и широкие мощные ноги.
Шлем, увенчанный двумя вьющимися бесовскими рогами, был расколот почти пополам. Тем не менее, снимать его воин не стал. Тот не только внушал ужас тварям, знавшим, с кого были сорваны те рога, но и обеспечивал хоть какую-то защиту. Один мощный удар в голову не станет для него фатальным.
Из-под поднятого забрала шлема глубоко утопленные глаза смотрят прямо, изредка скользя вдоль бесконечно тянущихся стен. Он настороже, в любую секунду готов вступить в схватку. Он должен выжить, победить гнилой рой монстров, заполнивший это подземелье. Должен вернуться в свой край, принести отчаявшимся надежду на светлое завтра. Обязан отнести молодой жене своего напарника его кольцо. Пусть и считал неправильным выделять его из отряда, остальным воздать должное не мог. В походе все равны, но сохранить сакральные знаки остальных воин не смог - те, кто не погиб, когда отряд разделился, заживо сгорели во время бойни с огненным чудовищем. Пламя было настолько сильным, что даже металл колец поплавился, став одним целым с их телами.
За убийство такого чудовища на территории какого-нибудь дворянина его бы щедро наградили: дали бы очередной титул, осыпали золотом, даровали землю. Сейчас воин работал не для зажиточных вельмож. Он уже был обеспечен на десятки жизней вперёд. С самого детства он был почитаем людьми. Ребёнком он задушил дикого кабана, забредшего в деревню, чем обратил на себя внимание старосты. Отправившись в своё седьмое лето на охоту, кулаками забил змея, терроризировавшего окрестности. Он бы использовал оружие, но стрелы не могли пробить толстую чешую гада, а лезвие его старого меча, доставшегося ещё от деда, не выдержало удара о змею.
Во всех королевствах, название которых он помнил, знали о его подвигах. Везде воин был принят с почетом, подобающим герою, пришедшему из мифов. Поговаривали даже, что твари его сами боялись. Это все деревенские байки, понятное дело: те, что были разумны, вряд ли доживали до момента, когда могли передать своим весть о поглощающем их апокалипсисе.
Задул легкой ветерок - верный признак того, что дальше воина ждало широкое помещение. Он опустил на землю мешки. Осушил бурдюк в два глотка и пошёл дальше. Человек знал, что этот бой будет последним. Его путешествие по подземелью окончено. Стены давили на него. Как бы ни был силён соблазн сломя голову рвануть на встречу врагу, он не способен был сбить мерный шаг рыцаря. Тот сохранял ледяное спокойствие, лишь пальцы крепче сжали рукоять верного меча.
Он был силён. Невероятно силён. Сильнее всех людей, которых он встречал. Сильнее персонажей мифов и самых смелых россказней деревенских мальчишек. Он не понимал, что за чувство медленно ползёт по его спине. Свободная рука потянулась к застежкам. Секунда - звон, тонущий в вязком пространстве. Тяжелые пластины молчаливо падают на грязный пол. Броня давила на него. Стали видны бугрящиеся мышцы, исполосованные шрамами. Шрамов столько, что тяжело даже сосчитать. А вспомнить историю каждого - так не хватит и недели.
Он растерян. Снимает шлем, рога, устрашающие врагов, больше не нужны. Его взгляд непоколебим. Смотрит только вперёд. Там - враг. Там - цель. Главная, последняя. Он отметает эти мысли. В комнате впереди ждёт лишь очередное отродье, способное в одиночку захватить несколько фортов или небольшое королевство. Воин уже смог заставить побеждённого дракона преклонить голову. Почему же что-то так сильно сдавило его грудь? Почему дыхание приходится восстанавливать на ходу, почему сердце бьется так беспокойно?
Он никогда не испытывал этого. Не знает, как описать это. С самого детства он не ощущал трусость, не понимал, каково это: бежать назад без оглядки. Впереди противник. Равный ему, безусловно. Сильнейший из всех, кого он когда-либо встречал.
Комната из такого же камня, как и коридор, оставленный позади. Коридор, наполненный кровью и трупами людей и монстров. Ещё одно достижение воина, очередной подвиг, очередное... шаги едва заметно замедлились. Он сидел перед воином на камне, ожидая. Непоколебимый, недвижимый, непобедимый. Все чувства рыцаря обостряются, он берет меч в две руки, готовый сражаться за свою жизнь. Мрачные глаза исполина не отрываются от фигуры, излучающей чистую угрозу. Угрозу не только ему, но любому человеку. Нечто встаёт с камня. Это сбивает мужчину с толку.
Там не должен был лежать этот булыжник. Трон. Костяной трон, покрытый вуалью из непроглядной тьмы. Гобелены с символами, которые не способен понять человек. Могучие колонны, чёрный блестящий ковёр... ничего нет. Камень. Нет одежд, подобающих такой особе. Подобающих королю. Истинному королю, не надменному дураку, унаследовавшему власть от своего мудрого отца. Нет, среди всех королей лишь этот имеет полное право на то, чем владеет.
Воин тяжело дышит. Каждый шаг даётся с трудом. Пальцы вцепились в меч так сильно, что добротно сделанная рукоять начинает крошиться. Он наконец понимает, что испытывали те твари, от которых он защищал людей. Неотвратимость. Воин даже не ступенька на пути к величию. Путь фигуры не имеет конца. Он длится вечность, берет начало в самом начале и закончится лишь тогда, когда конец придёт всему. Фигура не двигается, не пытается приблизиться к своей жертве. Та сама придёт к ней, покорно склоняя голову.
Мальчик не бросает своего товарища. Тот прячет хрупкое тельце за своим громадным лезвием, пытается защитить от неминуемого конца. По покрытым шрамами щекам катятся слёзы. Назад не свернуть, ужасающая фигура притягивает его к себе. Человек падает на колени. Дальше он идти не способен. Пальцы разжимаются, рукоять покрыта кровью. Фигура поворачивается спиной к существу. Битва закончилась.