Туристы

 Либо сержант знал другой короткий путь, либо просто наврал, но они минут сорок тряслись только по грунтовой дороге, пока не свернули под ржавую арку с уже не читаемым названием колхоза. А дальше потянулись бесчисленные поля. Одни стояли уже пустые, на других еще зрел урожай, ожидая сбора.

— Это что, ячмень? — спросил Владимир у Ольги Николаевны, сидевшей сзади.

— Да, вы почти угадали. Это гибрид, разработан специально для нашего агрокомплекса, — ответила старший агроном. — А вы, я вижу, разбираетесь. Вы случайно не ботаник? А то нам специалисты нужны, могу перед начальством похлопотать о месте.

— А Володька у нас во всех сферах специалист. И в биологии, и в экономике, и в астрофизике, — Ира загибала пальцы. — А что, Володь, работа на свежем воздухе, кругом природа, коровки пасутся, надо соглашаться. Ты же мечтал стать дауншифтером? Так вот он — твой шанс. Переезжай сюда, а уж за квартирой нашей я как-нибудь присмотрю.

— Может ты не будешь сейчас начинать? — попросил Владимир. Ира пожала плечами и открыла окно, кондиционер в машине еле работал.

— Ольга Николавна, вам не дует? — спросила она, обернувшись.

— Ой, Ира, называйте меня просто Ольга.

Ира смотрела на бескрайние поля, желтым ковром уходящие до самого горизонта. Ее непослушная челка дрожала на ветру. Вдали показались два знакомых силуэта, они стояли посреди поля точно два фермера, обсуждающие предстоящую жатву. Ира не сразу сообразила, где уже видела их.

— Владимир, здесь налево, — Ольга Николаевна тронула его за плечо.

Хонда свернула, и силуэты фермеров скрылись за поворотом. Тут Ира вспомнила утреннюю поляну. Она резко обернулась, чтобы еще раз увидеть их через заднее стекло. Но фермеров уже было не видно.

— Ты чего? — спросил у нее Владимир.

— Помнишь, с утра? А там в поле такие же... те столбы с проволокой, ты же сам их...

— Вот мы и приехали. Владимир, видите белый павильон? Это и есть наш агрокомплекс, — перебила Иру Ольга Николаевна. — Езжайте прямо туда.

Из-за холма медленно вырастали белоснежные кубические ангары по мере того, как Хонда приближалась к ферме. На ближайшем ангаре во всю высоту красовалась черная единица. Перед входом в первый корпус на корточках сидели мужчины. Завидев Хонду они резко повскакивали и побросали бычки в урну точно застуканные подростки. Ольга Николаевна закричала, высунувшись из окна машины:

— Твою мать, Василич, ты почему не в поле?! У тебя же сегодня семнадцатый сектор. Вот устрою я тебе премию в квартал!

— Здрасте, Ольга Николавна! - хором проорали мужики. Потом Василич выступил вперед:

— У моей машины ось полетела. Нельзя работать, — сказал он.

— Я тебе эту ось знаешь куда засуну, — парировала Ольга Николаевна. — Немедленно дуй в ремонтный цех. И чтоб через два часа был в поле.

Мужики разошлись.

— Вы, должно быть, страшно голодны, — обратилась она к Ире и Владимиру. — Люди в вашем возрасте постоянно хотят есть, — Ольга Николаевна заглянула в пакеты с продуктами на заднем сиденье. — У нас тут отличная столовая, пойдемте, я вас накормлю. Нечего вам всякой гадостью питаться.

Владимир припарковался. Табличка с облупившейся надписью «Столовая» висела над входом в старое кирпичное здание, оставшееся нетронутым со времен колхоза. Снаружи кое-где еще держалась штукатурка, а стены были затянуты зеленой строительной сеткой. На одной стороне стены сохранилось мозаичное панно — женщина, взмывающая вверх к снопу пшеницы.

— Мы решили не сносить его, — сказала Ольга Николаевна. — Решили, пусть останется хоть какая-то память о колхозе.

Они вошли. Внутри здание оказалось отремонтированным. Ничего лишнего: белые гладкие стены, ровный бетонный пол, залитый прозрачным лаком с гранитной крошкой, на потолке яркие круглые плафоны. В воздухе не кружилось ни одной пылинки. Они поднялись на второй этаж. В длинном зале на каждом столе стояла хрустальная вазочка с искусственными цветами. На дальней стене над черной лентой конвейера, забирающего грязную посуду, висела огромная картина. Ира и Владимир не подавали виду, когда выставляли на свои подносы салаты, первые и вторые блюда, пирожки с фруктовой и мясной начинкой, стаканы с ледяным компотом. Но когда они расположились за столиком, потеряли самообладание и жадно набросились на еду. Они уже давно не ели нормальной пищи, их рацион за время поездки не отличался разнообразием. Питались по большей части в придорожных кафе, либо грели на костре готовые замороженные блюда из супермаркетов. Ира управилась со своим обедом первая. Она вилкой выгребла кусочки фруктов со дна стакана и понесла свой поднос на конвейер. Там она пригляделась к картине.

Картина была заключена в тяжелую золоченую раму. Художник явно подражал византийским образцам, когда живописцы еще не знали всех достоинств прямой перспективы. Картина представляла собой серию связанных сцен, происходящих одновременно и вместе с тем как бы растянутых хронологически. Вот дом с высокими окнами, похожий на ладью. Сквозь окна видно, что в доме полно людей. Их лица невозмутимы и умиротворены. Из-под дома выбиваются оранжевые языки пламени. Слева от них обнаженный человек растянут на дыбе. Рядом с ним стоит ратник в кольчуге и коническом шлеме, в руке у него кинжал. Ратник уже занес кинжал над своим пленником, готовый распороть ему живот. Лица обоих сияют от счастья. Группа седовласых старцев в другой части картины стоит перед огромным зверем, то ли львом, то ли рыбой. Под лапой у зверя разорванное тело одного из старцев. Его кровь стекает в реку, протянувшуюся через всю картину. Старцы отрешенно ждут: кого следующим возьмет зверь.

Владимир подошел к Ире со своим подносом и тоже стал рассматривать картину из-за ее плеча. Ира вздрогнула:

— Вот здесь, — она показала Владимиру на одну из сцен.

К двум столбам привязаны люди: на одном мужчины, а на другом женщины. Их так много, что они напоминают две грозди спелого винограда. Рядом юная девушка держит на раскрытых ладонях горящую вязанку хвороста. Вокруг нее пляшут в хороводе ряженные, на них маски животных: волка, медведя, лисы.