Смерть в человечком обличии

– Ты уверен?

– Да.

Я вытянул руки, в которых держал пистолет. Каким легким он казался, но на самом деле это было огромное и страшное орудие убийства, которое беспощадно крадет жизни людей. Прекрасно ощущать тяжесть пистолета и осознавать, что вся власть лишь в твоих руках. Закрыв один глаз, я пытался прицелиться ему в голову, но не мог это сделать. Мои руки тряслись, подобно как, если бы я бежал кросс и вдруг резко остановился. Ощущение, что комната сужается заставляло меня чего-то панически бояться. Я никогда не страдал фобиями и предположить не мог, что они у меня есть. Капельки пота медленно стекали с моего лба. Я вытирал их рукавом своей старой рубашки, которую подарил мне отец за день его смерти. Он умер в автокатастрофе, когда возвращался домой, чтобы отпраздновать мой девятый день рождения. Я до сих пор помню, как полицейский явился к нам, когда мама выносила праздничный торт. Его лицо в темноте показалось мне изборозждено морщинами, а волосы, которые были седы из-за возраста, зачесаны назад. Я не мог чётко представить его в своей памяти. Лишь размытый и туманный образ его внешности всплывал в моей памяти. Прошло много времени с того злосчастного дня. Одна лишь отличительная черта врезалась в мою память: я до сих пор помню, что у него был шрам в виде цифры шесть на правой руке, словно её прожгли раскалённым железом, предавшему форму этой мистической, полной несчастья и проклятия цифры. Этот человек не внушал ни доверия, ни других тёплых чувств. Я боялся его, потому что он казался плохим. Проходя мимо меня, чтобы сесть, он бросил на меня злобный взгляд. Я заметил, что у него нет зрачков. Его глаза напоминали мне маленькие чёрные пуговки, которые блестели на свету. Почему-то других это не напугало, словно они это не видели. Может лишь я видел его истинное лицо?..
Он молча сел на стул и заговорил лишь тогда, когда все устремили на него свои взоры:

– Мистер Сандерс погиб.

Время словно остановилось. Тишина. Да, я плакал, и я до сих пор держу в памяти, как мама, прильнув ко меня, шёпотом произнесла: "Он будет вечно в наших сердцах". Тогда я не понимал смысл этой фразы, но прошли годы, я повзрослел и понял, что место в моем сердце навеки принадлежит моему отцу. Я плохо помню, что почувствовал, когда услышал эту новость. Помню лишь то, как мой брат стоял в тени, отстранённый ото всех, и задумчиво глядел на нас, плачущих. Он с детства отличался от остальных своей хладнокровностью, но между тем он умел проявлять любовь и нежность, если это необходимо. Но в тот день, 6 июня 1965 года, он не показал ничего, кроме леденящего взгляда.
Прошёл год, но утрата отца ещё свежо сохранилась в моей памяти, словно это было вчера. На календаре 6 июня. День, когда я родился. День, когда умер отец. И каждый год в эту злосчастную дату тучи сгущались над мрачным городком, создавая атмосферу грусти, вороны каркали у моего окна, а дождь лился целый день напролёт. В доме становилось тихо. Необыкновенно тихо. Я словно чувствовал, как дышал дом: я мог расслышать, как крыса просовывается в свою нору, как тараканы ползают по стене, как где-то вдалеке стрекочет сверчок. Моё любимое время суток была ночь. Тишина, которая окутывала весь дом с наступлением тьмы, была невероятно загадочна, мистически интересна, и лишь только ночью я мог представить, как ветка дерева превращалась в страшную руку монстра, с острыми, словно иголки, когтями, как тень крысы казалось с кровати на чудовище с огромным горбом, который пожирает непослушных детей, как шаги родной матери были похожи на шаги убийцы...

За все время, что я думал, мой брат ни разу не пошевелился. Стоя на холодном полу в своём старом доме, я держал в руках пистолет, прицелившись брату в голову и думал лишь о том, что будет с ним. Он увидит отца, и я глубоко внутри себя знаю, что мой брат надеется, что я от неловкости своей или нечаянному случаю нажму на курок...
И – БУ-БУХ! – выстрел, оглушающий тебя на пару секунд.
Я вздрогнул от мысли, что так случится. Моя мама не вынесла бы вторую смерть.

– Давай же, – произнёс он. Его по-детски наигранное лицо превратилось в камень. Я никогда не видел своего брата таким сосредоточенным, и в тоже время слабым. Его глаза говорили о твердости решения. – Ну?! Давай же! Трус! – кричал он. Я зажмурил глаза, и мой палец, словно механический автомат, нажал на этот безобидный курок. Я был уже готов увидеть своего брата в луже крови. В моей голове представилась картина: моя мама входит в комнату, чтобы позвать к праздничному столу, дальше она видит бездыханное тело своего родного сына, которое неестественно лежит в луже алой крови, и бежит к нему, плача и крича от непомерной душевной боли...
Мои мысли оборвались, как только я услышал истеричный смех своего брата. Чувство о сожалениях сменилось на ярую злость. Я накинулся на брата кулаками, и тот никак не переставал смеяться.

– Это была всего лишь игра! Пистолет даже не заряжен! – смеясь, успокаивал меня он. Но это было не смешно – это страшно. Я ведь мог это сделать. Я слишком сильно любил своего брата и был готов сделать все, что он попросит.
Я ведь мог...

Внезапно в дверь постучались. Я пошёл, чтобы узнать кто это, но, остановившись у дверей, я посмотрел на брата. Не знаю почему, но моё сердце сжалось, когда я увидел его. Он сидел ссутулившись, чуть прислонившись к спинке дивана, и смотрел долго в одну точку, словно был кем-то загипнотизирован. Я окликнул его, поняв, что что-то с ним не то, но он ответил, что всё нормально. В дверь продолжали настойчиво стучать. Я торопливо направился к ней. Посмотрев в глазок, я увидел седого человека, державшего в руках коробки с пирогами, которые заказала мама. Тот человек никого мне не напоминал: он был обыкновенным курьером, проживающим последний десяток, морщинистым, со злобной хмурой над бровями, но открыв дверь, я разглядел в нем своего врага. Похожие черты того полицейского, который ровно год назад сообщил о смерти моего отца, подсказали мне, что это один и тот же человек. Я бросил взгляд на его руку. Та же шестёрка. Я испугался и хотел, чтобы он ушёл. Этот высокий мужчина пугал своей загадочностью и страшной ухмылкой. Глаза также блестели, словно жемчуг. Он отдал мне коробки, при этом злобно ухмыляясь. Я послушно взял их, но продолжал смотреть на него и не мог этого не делать. Он положил руки в карман и пошёл, не обращая внимания на сильный дождь. Его фигура отдалялась все дальше и дальше, и сквозь дождливую стену я ещё мог видеть его размытую фигуру.
Я понял, что что-то случиться.
Закрыв дверь, я вернулся в комнату. Мама усердно хлопотала на кухне. Радио играло, но не громко. Я стоял у двери комнаты и вслушивался. Тихо. Я даже не слышал дыхания своего брата, его сердцебиения, его взмахов ресниц. Ничего. Лишь тишину. Я открыл дверь, и моё сердце пронзила тоненькая игла.
Мой брат безжизненно сидел на диване. По потолку медленно текли капельки крови. Его рука разжала пистолет, который он считал всего лишь игрушкой. Рана не переставала кровоточить. Его тело теперь полностью прислонилось к дивану, словно он лёг отдохнуть после долгой игры с дворовыми детьми. Мама плакала над его телом. Нет, не плакала. А ревела. Она вытирала свои слёзы подолом своей юбки, которая была испачкана его кровью. Мама не отходила от мертвого тела моего брата. Она сидела рядом с ним и беспомощно ревела. Глаза брата стали неживыми: он смотрел в пространство, словно сквозь меня, как тогда, когда постучались в дверь. Теперь он увидит отца.
***
Знаете, я родился в день, когда Сама Смерть стучалась в мой дом, а я об этом не догадывался. Она являлась в облике человека, который на первый взгляд ничем не отличался от других. Я впускал Её и позволял Ей забирать жизни людей. И это страшно. Моя мама не находила себе места. Теперь её вновь мучили кошмары среди ночи, как тогда, когда погиб отец, а я успокаивал её, но сам понимал, что успокаивать нужно меня. Я везде чувствовал присутствие брата. Он был рядом со мной всегда, но 6 июня 1966 года я потерял его.
Мы похоронили брата рядом с отцом. В день похорон съехались все родственники и знакомые, все те, кто знал и любил моего брата. Туман окутал весь город, и я не мог разглядеть лица людей. Я стоял над гробом брата и ощутил резкую боль в груди. Схватившись за сердце, я прочувствовал чей-то взгляд, прикованный на меня уже долгое время. Моя мама, стоявшая подле меня, увидела, что я весь побледнел и отвела меня подальше.

– Тебе не стоит так переживать. Посиди здесь, пока все не приехали.

Я сел на влажную скамью и ощущал холодок по моему телу. Вороны перелетали с ветки на ветку, при этом громко каркая, словно они разговаривали. Разглядывая могилы некогда живых людей, я обратил внимание на чёрную фигуру. Сквозь туман я разглядел, что это мужчина. Он направлялся ко мне неторопливой походкой, и с приближением этой человеческой фигуры моё сердце сжималось.
Это Смерть.
Я знал, что это не конец.