3 Глава. Лилиан Уайт
Я сидела в тёмной комнате. Окна зашторены тёмно-сиреневыми шторами. Слезы катились ручьем по щекам. Казалось, что они никогда не закончатся. Сердце бешено стучало от адреналина. Страх поднимался от груди и подступал к горлу, перекрывая дыхание. Всё тело пронзала мелкая дрожь.
Они везде. Даже в темноте я вижу их глаза. Кровожадные. В них жажда крови. Моей крови. Моей плоти. Моего страха.
Я зажмурилась и закрыла уши ладонями, начав петь колыбельную про себя: "Маленькому солнцу спать давно пора. Ложись в постель и закрывай свои глаза". Когда-то эту песню пела мне мама.
Я не помню своих родителей, но помню, как мама пела мне колыбельную, а папа называл меня "бусинка". Когда я вспоминаю их голос, мне кажется, что я дома.
Я выросла сиротой. Меня постоянно окружали незнакомые мне люди. Но "семья" значило для меня намного больше всех формальностей при удочерении. Семья. Это слово окончательно потеряло смысл после моих долгих скитаний по приёмным семьям.
Существует ли она вообще? Уж точно не в моем мире.
С детства я привыкла ощущать себя ненужной и брошенной. Но вопреки всему, мне хотелось доверять кому-то. Хотелось, чтобы за меня волновались, ценили, любили.
И я это нашла. Но не там, где хотела.
Я открыла глаза. Дышать становилось всё труднее. Мне казалось, будто их тела становятся всё больше, вбирая весь кислород в комнате.
Дверь комнаты открылась.
— Лилиан, милая, всё хорошо? послышался мягкий голос приёмной матери. Натали Уэтсворд.
— Они здесь - еле слышно я ответила ей. Они спрятались, но я физически ощущала их взгляды дрожью по телу. Они не любили свидетелей.
— Милая, в комнате никого. Ты больна. - произнесла мама, потрепав меня по голове.
Как же бесит.
Она взглянула на меня перед уходом. Ну, знаете, так, как смотрят только на душевнобольных.
Когда я впервые увидела их, то родители потащили меня по врачам. Я ничего им не сказала. Ни о театре, ни о том, что там происходило, ни о кошмарах после спектакля, которые, кажется, теперь на всю жизнь. Мне поставили какое-то расстройство. Мне не хотелось знать подробности, но теперь родители считают, что я больна и очень опасна для общества. Уже четыре дня я не выхожу из дома.
Какой же бред!
Будь тут кто-то из ребят. Они сразу поняли меня. Но теперь у меня было лишь две цели: выбраться из дома незаметно и спросить у ребят, какого черта там творилось.
Когда Натали вышла из комнаты, она снова погрузилась во мрак. А они начали выползать наружу.
В детстве я думала, что кошмары - это страшно. Но куда страшнее жить в нем. Каждый день.