Не страшно

Оливия подруга Рассела, живёт на соседней улице, они часто проводят время вместе. Эдриан, невольно вписался в их компанию, когда Рассел взял его с собой в кинотеатр. Поначалу он весьма робко разговаривал с Оливией, пытался её игнорировать. Ему не нравилась настойчивость девушки, которая привлекала всё внимания Рассела на себя. Но спустя пару вечеров, она начала нравиться Эдриану, потому как Оливия умела рассказывать разные жуткие байки. Эдриан любил страшные истории, а мало кто знал страшилки из его окружения, кроме Оливии. Ещё Эдриану нравился её тихий смех.

Вечером, когда Рассел закончил с работой, они с Эдрианом пошли к Оливии.

Девушка их ждала, приготовила домашней пиццы и попкорн, запаслась разными безалкогольными напитками. Это был обычный вечер, когда они втроём смотрели разные фильмы.

Этим летом Оливия устроилась в бар администратором, о многом она не мечтала, всё что ей нужно, у неё было, работа, дом, друзья. Точнее, дом она арендует, родители ей хорошо помогают. Недавно появилась у неё мечта, стать волонтёром и помогать брошенными собакам, которых предали их хозяева. Оливия познакомилась с двумя опытными волонтёрами. Они рассказывают ей об организациях помогающим разным животным. На данный момент Оливия планирует взять собаку по кличке Моррис на передержку, и найти ей новых заботливых хозяев.

Рассел позвонил в дверь, посмотрел по сторонам, во всех домах горел свет, на улице было тепло, тянуло чуть прохладным ветром. Где-то недалеко сидели подростки, весело что-то обсуждали. Вечер был приятный, в такую погоду можно гулять до утра.

Спустя минуту Оливия открыла дверь, впустив своих гостей в дом.

- Привет! –радостно вскрикнула Оливия, приобняв братьев.

Все трое стояли в просторной прихожей, приятная гамма стен и пола создавала уют в доме. Яркий свет светильников освещал каждый угол, коридор ведущий в зал был широким, на стенах висели разные картины с цветами, обои тёплых коричневых тонов, небольшой комод в коридоре много места не занимал, но чудно дополнял интерьер. На самом комоде стояли небольшие фарфоровые фигурки в виде кроликов и белок. Эдриану нравились эти фигурки, он их даже зарисовал в своём блокноте.

Гости прошли в зал, где было уютно не меньше, правда, комната была не полностью обставлен, в углу стояли коробки с разными вещами, вместо штор висели жалюзи. Большой, синий диван стоял у окна, рядом невысокий, стеклянный столик, а напротив стояла тумбочка с телевизором.

- Садитесь, сейчас я принесу пиццу, - Оливия указала пальцем гостям на диван, направляясь на кухню.

- Спасибо, - Рассел улыбнулся девушке и прошёл вперёд к дивану.

Эдриан последовал за братом, разглядывая столик, за которым были разложены разные DVD диски.

- Я вижу, ты нас ждала! – громче крикнул Рассел.

- А было, когда иначе? - послышался голос Оливии из кухни.

- Да вроде нет, - Рассел сел на диван, закинув одну руку на спинку, - твоя гостеприимность служит для меня примером.

- Что мы будем смотреть? – заговорил Эдриан.

- Всё тебе знать надо, - Рассел несильно хлопнул брата по коленке.

Эдриан покачал головой, чуть улыбнулся и снова замолчал, взяв один диск в руки.

- Запомни, братец, для девушек важен не сам фильм, - Рассел подвинулся к Эдриану, - им важна компания.

- Мы хорошая, хорошая компания, - радостно сказал Эдриан, почесав левое предплечье. Рассел доброжелательно кивнул своему брату.

- А вот пицца, - Оливия вышла из кухни с подносом уже разрезанной, большой пиццей.

Приятный аромат только что вытащенной из духовки пиццей окутал зал, Рассел невольно облизнулся.

- Я жутко голодный, так что могу всё съесть, - Рассел потёр руки.

- Ничего, на кухни ещё две, - Оливия поставила поднос на столик, отодвинув всё лишнее в сторону.

- Ну, налетайте, - девушка раздала гостям одноразовые тарелки.

Рассел аккуратно взял себе два кусочка пиццы и положил их в тарелку, Эдриан подвинулся ближе к подносу, внимательно оглядел все кусочки, в итоге ничего не взял.

- Ты чего это? – спросил Рассел, сдвинув брови, - ты же любишь пиццу.

- Сегодня я не хочу пиццу, - без эмоционально ответил Эдриан, - будь голоден, то поел бы пиццу-пиццу.

- Оливия старалась, приготовили специально для нас.

- Потом поем, - Эдриан покосился на брата.

Оливия села с краю, рядом с Расселом, согнув колени к груди, свою тарелку она поставила на подлокотник. Молча она откусила небольшой кусок пиццы, Рассел улыбнувшись, последовал её примеру.

- Что-то Эдриан сегодня тихий, - сказала Оливия, проглотив кусок.

- Да, ты же знаешь, у него такое бывает, - Рассел кивнул в сторону брата.

- Я нетихий, иногда просто много думаю.

Рассел и Оливия молча переглянулись и снова откусили по кусочку. Эдриан налил в чистый стакан газировки, и залпом её выпил.

- Знаете, прежде чем мы выберем фильм, я вам расскажу одну страшную историю, мне подруга её рассказала, - оживлено говорила Оливия, сверкая глазами.

- Расскажи, - вдруг заинтересовался Эдриан.

- Хотя она не такая уж страшная, - Оливия убрала свою тарелку на столик, и села поудобнее.

Её рассказ начался с предыстории, вроде как невыдуманная история.

Это было во второй половине двадцатого века, времена, когда автомобили Генри Форда пользовались популярностью, для молодёжи появилось много развлечений: танцы, музыка (в особенности джаз), богатая литература, женщины стали одеваться в более откровенные наряды, короткие платья, короткая стрижка, одним словом, "Ревущие двадцатые".

Эта история про одну девушку Эшли О'Доннелл из обеспеченной семьи, её отец был банкиром и во всём баловал свою любимую дочь.

Она любила весёлые вечеринки в популярных заведениях, её окружение состояла из таких же богатеньких детей бизнесменов и политиков, и биржевых маклеров, так называемая, золотая молодёжь.

И на одной из таких вечеринок Эшли повстречала свою первую, настоящую любовь Чарльза Ньютона. Молодой, дерзкий художник, любящий романтику, и ценивший красоту, большой поклонник работ Пита Мондриана.

Эшли привлекла внимания Чарльза мгновенно, как только он увидел её, яркая, обворожительная девушка, она словно сверкала как сапфир, свечение которого проникали прямо в душу парня. Их любовь развивалась очень быстро, уже после недели знакомства Чарльз был готов жениться на Эшли.

Такие отношения отец Эшли не очень жаловал, он не видел перспективы брака своей дочери и неизвестного художника. Эта беспечность и пылкость Чарльза настораживала и мать Эшли, он не подходил для их дочери в качестве надёжного, состоятельного мужа.

Но, ссорами и обидами Эшли получила желаемое, её отец одобрил их брак.

Спустя три недели их знакомства, началась подготовка к долгожданной для Эшли свадьбы, впрочем, Чарльз сделал предложение руки сердце на восьмой день знакомства.

Свадьба должна была быть роскошной и помпезной, чтобы ассоциировалась с золотом и бриллиантами. Церемония планировалась под навесом в большому, великолепном саду на территории собственности семейства О'Доннелл.

В центре была установлена арка с плетущимися растениям распустившийся белыми цветами, место для гостей было украшено лёгкой, прозрачной тканью, и конечно, акцент был на белом и золотом. Банкет, должен был проходит, в абажурной беседке. Сад сам по себе был превосходный, над растениями трудились профессионалы, среди белых роз были разные экзотические цветы, ухоженные клумбы, мать Эшли обожала свой сад, она сам нередко высаживала многие цветы. Есть пару яблонь, которые к рождению дочери высадил и мистер О'Доннелл.

Этот день должен быть сказочным и запоминающимся для Эшли, она содроганием ждала, когда Чарльз надел на её палец кольцо, дав клятву верности.

Она стояла в своей комнате, глядя на собственное отражение, белое свадебное платье, без излишеств, с нежно — кремовым оттенком.

Но забывшись торжеством, она перестала замечать на своём теле симметричные, красные пятна, они стали появляться еще до знакомства с Чарльзом. Девушка обращалась к врачам, они назначали ей разное лечение, но конкретно диагноз не называли. Это расстраивало Эшли и даже пугало, но другого ей ничего не оставалось, как слушать рекомендации врача, ей приходилась скрывать пятна под макияжем. Но в последние дни пятен стало всё больше, в основном на лице, на плечах и голенях.

Увидев свежее пятно на плече, она не смогла сдержать слёз, сев на ковёр она подалась истерики и громко зарыдала.

Мать Эшли услышав плачь, примчалась к дочери, тут же принялась её утешать. После долгих рыданий Эшли успокоилась, мать внушила ей, что Чарльз любит её так сильно, что даже не замечает этих пятен.

И вот началась свадебная церемония, все гости расселись по своим местам, Чарльз стоял возле священника, предвкушал и немного волновался увидеть свою невесту. В руках была лёгкая дрожь, ладони начали потеть, он смотрел вперёд, зная что-то вот-вот появится Эшли.

Заиграла музыка, и наконец отец ввёл свою дочь к жениху, волнительный момент для обоих молодожёнов. Эшли скрыла своё лицо под фату, и на вид, казалось, всё идеально, красивая невеста, встала рядом с женихом.

Церемония прошла так быстро, как одно мгновение, Чарльз и Эшли Ньютон уже танцевали свой первый танец жениха и невесты.

Был неловкий момент, когда Эшли на секунду показалось, что Чарльз хмуро посмотрел, на её с трудом скрытое пятна на лице, но затем он улыбнулся и развеял нехорошие мысли.

Этот день стал лучшим днём в жизни Эшли, вся былая печаль развеялась и покинула её. Но Эшли и представить не могла, как жизнь обернётся для неё кошмаром. В течение последующих двух лет, заметные признаки болезни, как позже заключил один знакомый врач, лепра или как ранее её называли проказой, начали проявляться все больше. Заболевание редкое, и распространена в тропических странах, как раз за год до проявления первых признаков болезни, Эшли посещала Индию, пробыла там месяц.

С течением болезни, пятна образовались в бугорки, также появились узлы (лепромы), мимика постепенно стало неподвижной, лицо стало обезображено, свирепое, как часто описывают подобное заболевание, пропала чувствительность в конечностях. Начались серьёзные осложнения, были проблемы с дыханием, появились изъязвления и рубцевания роговицы глаза, она совсем плохо видела.

Врачи бросили все силы на лечение, были моменты, когда болезнь замедлилась, но ненадолго. Отец Эшли тратил огромную сумму на лечение, в надежде на выздоровление дочери.

Чарльз поначалу поддерживал Эшли, утешал, пытался отвлечь от тяжёлого бремени. Но, с кардинальным изменением внешности супруги он был не готов, от прекрасной девушки мало что осталось, к тому же она была совсем слаба и беспомощна. Он всё чаще пропадал в различных клубах и барах, редко ночевал дома, поговаривали, что у него были интрижки на стороне.

Он как ценитель прекрасного и художник, создающий прекрасные полотна, в душе надеялся, что наступит день, когда его мучения закончатся, и душа его супруги запорхает к небесам. Но этот день всё не наступал, а любопытные друзья подливали масло в огонь, просили подробно описать, как выглядит Эшли, а лучше зарисовать. Их фантазия иногда переливалась через край, они приставляли обезображенную Эшли, без носа и глаз, с огромными язвами, без пары пальцев, костлявое неподвижное тело, но лишь некоторая часть сходилось с их представлениями.

Как-то Чарльз напился, поздно пришёл домой, что-то повело его спальню, где была Эшли. Он неторопливо шёл по лестнице, затем в коридор, что-то напевал себе под нос. Зайдя в комнату, он подумал про себя, как давно здесь не был. Над кроватью висел балдахин, занавески были полностью раскрыты, на тумбочке тускло горел светильник. Чарльз подошёл кровати, тяжело вздохнув, отодвинул занавеску, Эшли лежала неподвижно, с хрипом тяжело дышала. Мать по её просьбе сшила шелковую повязку налицо, с красивыми узорами и мерцающим бисером.

Чарльз присел на кровать, внимательно посмотрел на спящую Эшли, смешанные чувства туманили его разум. Когда-то она была самая красивая девушка в его жизни, никто не мог конкурировать с ней, многие мужчины завидовали ему, он и сам не верил собственному счастью. И вот прекрасная словно богиня, девушка превратилась в убогое изуродованное создание, которое остаётся только жалеть.

Он наклонился ближе к лицу Эшли, чуть коснулся губ её лба, погладил её руку, одетую в перчатку.

- Любимая, зачем ты так со мной, - тихо сказал Чарльз, - я поклялся «в любви и верности, в радости и горе» Но я так больше не могу, несмотря на мои старания, нет тех чувств, что были. Ты увядаешь с каждым днём, кто этот человек? Спрашиваю сам себя, и дело ведь не в красоте, а то что я тебя не узнаю. Для чего эти страдания, зная, что ты всё равно умрёшь? Возможности нет святости в моих словах, но это реальность, которую трудно принять, но я готов. Я не должен так страдать, прости.

Чарльз замолчал, затем отодвинул повязку с нижней части лица, язвы покрывали всю кожу больше напоминающее месиво. Он хотел раскрыть лицо полностью, но часть ту, что он видел уже его отвратила.

Он машинально взял подушку, что лежала рядом и накрыло ею лицо Эшли, она проснулась, но с трудом могла сопротивляться, руки были парализованы.

Чарльзу не пришлось тратить много усилий, чтобы завершить начатое, это было проще, чем он думал. Как ни странно, но жалости в этот момент у него не было, он был уверен, что поступает милосердно.

Наконец, Эшли перестала двигаться, её руки свободно лежали по бокам, хрипящее дыхания не было слышно. Чарльз убрал подушку, её глаза были открыты, но в них больше не было жизни. Он проверил пульс на руке, прислушавшись, заключил, что она мертва.

После, покинув дом, он ушёл к своей новой пассии, по дороге выпил полбутылки виски. Чарльз не думал об Эшли, так как теперь он был свободным.

Следующие дни были очень мрачные, солнца практически не было, постоянно шли дожди, небо словно плакало. Мистер и мисс О'Доннелл тяжело перенесли смерть своей дочери, хоть это было ожидаемо, но боль была нестерпимой.

Через неделю Чарльз обжился в номере небольшого отеля, он был в приподнятом настроении, всё так же посещал разные вечеринки, заводил новые знакомства с новыми девушками. К большому удивлению для Чарльза, Эшли успела написать завещание, оставив дом и все свои сбережению ему, разуметься он был счастлив. Он продал унаследованный дом и приобрёл новый, более роскошный.

Но, всему приходит конец, тело Чарльза Ньютона было обнаружено в его спальне. Домработница, которая обнаружила Чарльза, рассказывала, что его язык было отрублен, а в его открытых глазах был ужас, словно он увидел саму смерть. Пошли разные слухи, что его убил мистер О'Доннелл, хотя его причастность неоднократно отвергали, к тому же у него было алиби. Другой слух, был менее правдоподобным, но очень популярным, мол это дух самой Эшли забрала его собой на тот свет.

Кто-то даже придумал легенду, что, если поцеловать мертвеца и сказать "своим поцелуем я даю тебе жизнь", явиться призрак Эшли. Говорят, были те, кто пробовал вызывать озлобленный дух Эшли, и после живыми их никто не видел.