В объективе

Вечер субботы уверенно перетекал в ночь. Я и так пробыл у Матвея допоздна, поэтому внутренние часы, когда друг предложил наведаться на вечеринку к Елене, красавице группы, прозвонили и напомнили о необходимости скорее добраться домой и отдохнуть от рабочей недели. Вслед за ними о себе робко напомнила демофобия: такие сборища не предназначены для меня. Но сердце было другого мнения: оно требовало веселья, действия и алкоголя, подкрепляя это доводами о пользе умеренных развлечений в выходной после дикой чехарды зачётов. Не слушая разум, я последовал за Матвеем, которому в последние дни приходилось потеть больше остальных, потому и разрядка, подменявшаяся алкоголем, ему требовалась огромная.

Вечеринка проходила в загородном доме, принадлежавшем семье Лениной подруги Кати. Добраться до него бюджетным транспортом в поздний час было невозможно, пришлось вызывать такси, в мгновение ока домчавшее нас, взбалмошных, до коттеджного посёлка. А потом началась приключенческая игра в стиле "найди этот чертов дом посреди леса". Лишь спустя полчаса мы отыскали его, и то случайно.

Я в очередной раз успел пожалеть о решении прийти на вечеринку. Шум разносился по всей округе, рука потянулась к телефону (хотел позвонить водителю и умчаться подальше от неуравновешенной толпы пьяных студентов), но Матвей успел остановить меня. Он забрал мобильник и запихнул его в карман своей куртки.

— Для веселья это не нужно.

Двери дома были маняще открыты, и я разрывался между желанием развлечься и необходимостью скорее вернуться домой. Дилемма амбиверта: он с одной стороны не против общения, а с другой — боится людей и их излишней раскрепощённости; поэтому другу пришлось силком затаскивать меня на крыльцо.

Музыка оглушила с первых же секунд пребывания, а внутри дом кишел студентами. Я ожидал, что тут будут только первокурсники, но... связи со старшими курсами Лены и Кати давали о себе знать. Казалось, что тут собралась половина института — зачёты вымотали всех.

Стойкий запах алкоголя и дым тяжёлых сигарет моментально вскружил голову. Я всего пару раз бывал на таких тусовках, но здесь народу было больше, чем мне представлялось — пришлось буквально сжаться вдвое, чтобы протиснуться между веселящимися. Кто-то пытался изобразить нечто похожее на танец, двигаясь в такт музыке, кто-то стоял в компании и, старался (совершенно безнадёжно) перекричать шум, а кто-то заливал в себя крепкие напитки.

Было много незнакомых лиц, хотя пара одногруппников на глаза всё же попалась: староста Михаил и его подпевала Виктор, которого почему-то все звали Вадяном. Эти двое знатно налегали на спиртное, словно пытались напиться, захлебнуться и умереть.

Виновницы торжества видно не было, может быть, она обреталась где-то на кухне, до которой я отчаялся добраться. Поэтому, перестав пробираться за Матвеем сквозь толпу, вынырнул к диванам и уселся на свободное место. Передо мной моментально возник одногруппник, кажется, Александр, и с раздражающе коварной ухмылкой протянул бутылку пива.

Первым желанием было отказаться: алкоголь неблагоприятно влиял на мозг — я, пропустив всего стаканчик, в худшем случае, мог бы познакомиться с уляпанным непонятно чем полом, в лучшем — перестать адекватно воспринимать реальность. Но раз в этой ловушке мне предстояло провести всю ночь, то здравомыслие тут было ни к чему — под взглядом знакомого открыл бутылку и сделал глоток. Саша засмеялся, поднял вверх большой палец и тут же пропал в толпе.

Алкоголь разом помог расслабиться, тело обмякло, мысли свободно растеклись по древу.

Время тянулось долго. Я, весьма удобно расположившись на диване, просто наблюдал за окружающими, продолжая потягивать пиво. На подступах к третьей бутылке меня потянуло прощаться с ужином, и на этом было решено прекратить вливания. Там более, что цели напиться не стояло.

Казалось, что людей в доме стало больше, но по-прежнему мало кто из них был мне знаком. Хотя я заметил одну странную личность: парня, на которого можно было бы повесить табличку «мистер нормальность». Он фотографировал веселящихся и почему-то притягивал моё внимание больше остальных, будто бы что-то в нём было не так. В тот момент, когда я хотел встать и поговорить с самовозглашенным фотографом, раздался голос:

— Он крадёт души через объектив, — обдав меня алкогольным дыханием, на диван плюхнулся Миша. Я настороженно глянул сначала на него, а потом — на незнакомца с фотоаппаратом. Тот время от времени ловил момент и делал кадры, хотя, на мой взгляд, ничего интересного в Викторе, отхлебнувшем вино прямо из горла бутылки и тут же им подавившимся, не было. И в тискающейся за углом коридора парочке тоже. Во всей этой пьяной толпе не было чего-то стоящего и достойного увековечения, но незнакомец оказался другого мнения. Это и привлекло меня: он делал совершенно неинтересные снимки.

— Щ-щ-щёлк — и нет души! — противно растягивая шипящую произнёс одногруппник, скривившись, в один глоток опустошил пластиковый стаканчик и посмотрел на меня мутным взглядом. — Понимаешь, Серго?

— Не совсем.

— Вот и правильно. Я тоже не понимаю, — Миша откинулся на спинку дивана и заорал, что есть мочи: — Вадя-я-ян, неси спиртуху!

Перекричать музыку у него не получилось, хотя каким-то магическим образом приказ долетел до адресата, и тот уже торопился с водкой в нашу сторону. Как только Виктор отдал бутылку — сразу поспешил удалиться, с сожалением посмотрев на меня. Я моментально понял, что мне стоит держаться подальше от проблемного старосты, но он одной рукой схватил меня, а другой держал перевёрнутую вверх дном и уже полупустую бутыль. Шанс на побег был потерян: Миша держал крепко, не собираясь отпускать.

— Что-то мне уж-жасно захотелось с тобой поболтать, — он сверлил меня взглядом, не начиная разговора. Я продолжал сидеть и следить за незнакомцем с фотоаппаратом.

— У половины уже нет душ, — вдруг выдал староста и злобно оскалился. — Сейчас принесу тебе выпить, подожди, — авторитарно сказал он, не дав мне и слова сказать, встал и ушёл в сторону кухни. Музыка в этот момент, кажется, усилилась. видимо, хозяйку вечеринки совсем не волновало, вызовут соседи полицию или нет. Хотя кого в такой глуши могут волновать подвыпившие шумные студенты?

Из толпы вынырнул Миша с новой партией алкоголя. Пару бутылок у него забрали, но на меня всё равно оставалось достаточно. Он уселся на свое место и протянул мне одну.

— Не хочу, — тут же отказался я, помня о последствиях.

— Пей, — взгляд Миши стал злобным, отступать одногруппник не собирался. От его изменившегося настроения меня передёрнуло, поэтому мне оставалось только послушно открыть водку и вливать её в горло.

— Не понимаю, зачем ты хочешь меня напоить, — пробормотал я себе под нос, не ожидая ответа.

— Потому что твоя реальность слишком трезвая, — произнёс староста и опрокинул в себя очередную бутылку. Как в него столько помещалось — для меня осталось загадкой. Алкоголя мне уже хватало, но под внимательным взглядом пришлось выпить до дна. В глазах на секунду потемнело, а когда просветлело, я увидел странное выражение лица Миши.

— Пора, — сказал он и занёс бутылку для удара. На секунду замешкавшись, я откинулся назад, опьяневшее непослушное тело неохотно отозвалось, завалилось на бок, и за секунду до потенциального удара я свалился с дивана.

— Не попал, — было непонятно, то ли он удивлён, то ли разочарован, но меня точно ждало повторение попытки.

— Эй! Что на тебя нашло?!

Он не ответил и снова замахнулся, но вдруг, в последнюю секунду, передумал и с жуткой улыбкой разбил бутылку о свою голову. Осколки разлетелись по полу.

— Ми... — начал было я и осёкся. Стеклянной розочкой парень расцарапал лицо, вогнав её в щёку. В голове был шум, мне оставалось просто смотреть, как кровавые капли скатываются и падают на бежевую обивку дивана, оставляя багровые пятна. Раздался жуткий смех, и одновременно с ним — истеричный крик. Когда я обернулся, предо мной предстала картина ещё хуже.

Незнакомая девушка, вооружившись ножом, набросилась на парня. Тот попытался защититься, но тщетно — остриё пронзило ладонь. Он дёрнулся и закричал, словно зверь, когда незнакомка надавила рукой на рукоять, с улыбкой смотря, как оголяются мышцы и кости.

Один за другим студенты начинали без жалости, как на гладиаторском бою, бросаться друг на друга. Голова пошла кругом, но в это раз от запаха крови, заполнившего всю комнату. Не помня себя, поднялся на ноги и кое-как пробрался к выходу из коттеджа. Но когда я дёрнул за ручку — ничего не произошло. Дверь не открылась.

Дом оказался ловушкой.

Сзади кто-то с криком кинулся на меня. Словно в замедленной съёмке, я повернулся и чуть не лишился глаза. С трудом узнав в нападавшей Катю, похожую на бешеную лисицу, и увидев в её руке вилку, я закрылся руками, пытаясь защититься. Она рассаднила мне ладонь, снова замахнулась, но инстинкт самосохранения приказал отскочить в сторону, и удар прошёл мимо. Рану, к счастью, небольшую, неприятно закололо. Девушка вдруг потеряла ко мне интерес, переключившись на пробегающую Настю, хватая её за шею. Выбраться из стальных объятий той уже не суждено.

На ватных негнущихся ногах я дошёл до лестницы, откуда было видно всё. Половина приглашённых на вечеринку оказалась мертва: внутренности, кровь, тошнотворный запах смерти. Ещё чуть-чуть — и меня бы вывернуло наизнанку от отвращения. Я зажмурился.

— Со мной не может произойти этого, — от фразы лучше не стало, но теперь ноги двигались куда быстрее. Забравшись на второй этаж, я забежал в первую попавшуюся дверь. Света не было, темнота казалась жуткой, практически пугающей, если не вспоминать того, что творилось на первом этаже. От мыслей о происходящем к горлу снова подкатил ком. «Мне нужно куда-то спрятаться». Взгляд остановился на шкафе.

Почему-то в я совершенно не подумал, что первым делом убийца будет искать жертву в шкафу. В голове были такие путаница и ужас, что трезво соображать не получалось.

Прижавшись к фанерной стенке, я смотрел на закрытые дверцы. Удалось разглядеть тусклый проем окна. Трясло от одной только мысли, что меня могут найти и убить.

Я хотел жить. Очень. И зачем только пошёл на эту злосчастную вечеринку?

Раздался противный долгий скрип — кто-то зашёл в комнату. На мгновение я перестал дышать и зажал рукой рот, чтобы не выдать себя. Голова закружилась, в ней осталась только одна мысль: «Меня не должны найти». Минута превратилась в вечность.

Медленно ступая по ковру, человек прошёл в центр комнаты и дальше, к окну. Потом, словно почуяв меня, подошёл к шкафу и несколько секунд стоял напротив. Я начал молиться, и, кажется, там, наверху, меня услышали. Сделав ещё круг по комнате, быстро оглядев её, человек вышел прочь. Сердце пропустило удар, но выдох был нервным.

Рано обрадовался.

— Вот ты где! — воскликнул парень и распахнул дверцы шкафа. Дыхание перехватило, разум отключился, осталась мантра: «Я не должен здесь умереть!» И бросился прямо на противника.

Он не был вооружён, что давало минимальный, но всё-таки шанс на спасение. В драках мне участвовать не приходилось, но прилившая к голове кровь с адреналином помогала держаться против неизвестного. Тот был как под наркотиком, замедленно двигался (может, это я слишком быстро все делал?), и явно пытался отступить, но сзади осталось только окно. Парень на миг растерялся, но глаза тут же сверкнули сумасшедшим огнём, и он набросился на меня, словно разъярённый волк, собираясь разорвать плоть.

Мы повалились на пол, незнакомец сильно вмазал мне по лицу — во рту сразу появился металлический привкус. Он снова с размаху ударил своей головой — в ушах зазвенело, а шею обожгло чужое холодное дыхание. Ещё секунда — и парень бы одержал победу, но я опомнился и лягнул его, умудрившись кое-как подняться на ноги.

Тело не слушалось, но мне нужно было выжить. А потому, не дав сопернику шанса опомниться, бросился на него и толкнул настолько сильно, насколько позволяли мои дрожащие руки. Незнакомец оступился и оказался близко к окну, тогда я вцепился ему в футболку, вернул удар в челюсть. Рука болела, голова болела, тело отказывалось подчиняться, но в ту секунду хотелось только одного: выкинуть парня в окно. Его голова, безвольно болтавшаяся, после второго моего удара разбила тонкое стекло. Теперь я узнал в нём своего одногруппника — Кирилла. Вытянутые в удивлённом «О!» губы попытались что-то произнести, но издали только непонятное бульканье: горло насквозь пропорол осколок.

Темнота быстро поглотила его.

С первого этажа всё ещё доносились крики: бойня продолжалась. От понимания того, что я только что сделал, меня скрутило, и всё содержимое желудка оказалось на полу. Горло сжал резкий кашель, сознание грозились покинуть меня немедленно. «Не сейчас», — мысленно приказал сам себе и на слабых ногах поднялся.

Окно, хоть и было на втором этаже, даже в случае падения ничего страшнее ушиба ног не сулило. Это был мой единственный способ спасения. Пора им воспользоваться.

— Куда-то собрался? — раздалось из-за спины. Я вздрогнул, совсем не подумав, что кто-то мог войти в комнату, и, медленно обернувшись, увидел того самого незнакомца с фотоаппаратом.

— Кажется, ты не так прост, — от его улыбки пробирала дрожь. Я отступил и чуть не упал, поскользнувшись на собственной рвоте, но ухватился за створку шкафа рядом.

— Ты присоединишься к моим пешкам, — констатировал фотограф. — Попрощайся с душой и скажи «сы-ыр»! — объектив камеры был направлен прямо мне в лицо. Я не мог сдвинуться с места. «Лишусь души», — прозвучало в голове. Почему-то эта мысль насмешила меня. Я — и без души! Да какая уже, к чёрту, разница!

Фотограф на секунду задержался, что меня спасло. С диким воплем индейца на него кто-то накинулся, напав со спины. Бита прошла мимо головы незнакомца. Матвей (это оказался он) растерялся, но снова замахнулся.

— Врёшь, не пройдёшь! — азартно вскрикнул друг. Но его оружие и второй раз не нашло цель. Странный тип с камерой неожиданно превратился в дым... и жуткий его смех разнёсся по комнате.

Я все ещё не мог пошевелиться. Матвей бросился ко мне и, грубо тряхнув, что-то произнёс. Я смотрел на него не узнавая: в крови с головы до ног, волосы спутались и мокрыми паклями липли ко лбу, щека рассечена до глаза.

— Очнись же! — пощёчина быстро привела в чувство. Моргнул.

— Да... — выдавил я и сфокусировался на словах друга.

— Выбирайся отсюда через это окно. И беги, не оглядываясь. Я сразу за тобой, понял? — пришлось медленно кивнуть, хотя сказанное доходило до сознания как через толщу воды.

«Я смогу спастись!» — первая по-настоящему хорошая новость обрадовала меня, хотя в этом чёртовом бардаке мало что могло радовать. Я полез в окно, но остановился, обернувшись, чтобы попросить оружие, и замер.

Матвей медленно осел на пол, а после повалился к ноге, которую я не успел перекинуть. Из его спины торчало что-то похожее на нож. Прямо перед распахнутой дверью снова стоял фотограф. И снова с направленным на меня объективом.

Раздался щелчок затвора. Вспомнились слова старосты: «Он крадёт души через объектив. Щ-щ-щёлк! И нет души!»

— Щ-щёлк! — повторил я, надсадно засмеявшись. — И нет души!

И мой оглушающий смех растаял в воздухе.