Хрусталлион

Часть 2
"Выживание в аду"
"Если бы я знала, что правда способна причинить столько боли, я бы высказала в лицо всем своим врагам тонну гадостей. Гадостей, от которых не убежать", - из личного дневника Виктории Робертсон, 20 марта 2028 год.

Одиннадцатая глава

Я бегу.
Ноги путаются, перебивают друг друга. Снег хлопьями летим прямо в лицо, впивается в кожу, оставляет красные следы.
Эта боль... Она ничего, по сравнению с чувствами внутри сердца.
Я отталкиваюсь руками от жесткой коры дерева, бегу налево. Во тьме может быть все, что угодно, и померещиться способно всякое.
Ты никогда не знаешь, откуда за тобой протянется рука. Неизвестно и то, кто ее тебе протянет: друг, или враг.
Тело сводит судорогами, но я бегу.
То письмо под камодом...
***
"Эдвард, здравствуй. Если ты читаешь это письмо, значит, я уже улетела к Эрике, и Аня осталась одна. Пожалуйста, береги ее. Возможно, я самая ужасная тетя на свете... Но девчонка обязана узнать правду. Так нельзя жить дальше. Я уже не могу, Джулия слишком долго врала".
***
Я всегда боялась врать. Никогда не называла себя мальчиком, и уж тем более не выдумывала третью ногу или руку.
Мои родители погибли... Мама гордилась бы мной сейчас? Ее дочь бежит по бесконечному черному лесу, не зная, что там, за деревьями. Есть ли там вообще хоть что-то.
Бабуля никогда не говорила мне правду. Почему я только сейчас начинаю все понимать...
Где мои детские фотографии?
Где фотографии моих родителей?
Где их могилы?
Где мое свидетельство о рождении?
Я всегда верила бабушке и не придавала этому значения. "Должно быть, затерялись во время переезда. Мы столько вещей переносили!".
Да, переносили вещи и затеряли... Совесть.
Невесомая сила толкает меня вперед, и я падаю в огромный сугроб. Проваливаюсь прямо в снег, и вокруг возвышается белоснежный ледяной слой. Из груди вырывается что-то похожее на крик, но я не могу говорить даже шепотом: горло болит из-за мороза. Я заболела, кажется... О чем я думаю...
Я умру здесь? Умру вот так, лежа в снегу, без возможности позвать на помощь. Да и кому в голову взбредет гулять по лесу в такой час?
"Зачем ты сюда побежала?"
А что мне оставалось делать? Как находиться там? Он звал меня, он пообещал рассказать правду. Он сказал, что это Виктория послала его!
Он был здесь, он убегал, и в моей голове щелкнуло... Они сделали со мной что-то, но я пока не могу понять, что и зачем.
Лицо покрывается тонкой корочкой, а глаза закрываются из-за снежинок.
"Кто они такие?"
Я толком не знаю, кто сама я. И причины происходящих событий мне неясны.
"А бабуля? А Хелпер? А Дэни?"
Бабушка и хомячок... Я реву, вспоминая о них. Это моя семья, моя опора, и я буду верить в это до конца своих чертовых дней!
Жар разливается по телу. Как горячо... Как жарко...
В грудь что-то вливается, слабенькая линия. Из последних сил я с трудом опираюсь на коленки и кашляю так, как только могу, так, что слезы брызгают в разные стороны. Натягиваю шапку на соломенные волосы, крепко завязываю шарф и встаю на ноги. Уверена, честь умереть мне выпадет, но еще рано.
Топаю. Завывает ветер, одну за другой дает пощечину мороз. Я не чувствую тело, будто плыву, не понимая, как мне удается передвигаться. Признаки обморожения на лицо...
Теряю силы и падаю на бок. Под моей тяжестью хрустит снег.
По организму разливается приятное и нежное ощущение горячего тепла, смешанное с чувством родной заботы и домашней атмосферы. Руки уже не реагируют на ледяную снежную корку, ноги не жмутся к телу в попытках сохранить жизненно необходимые силы. На лице расплывается улыбка, наполненная этим самым фальшивым, но таким нужным теплом, и глаза раслабленно закрываются.
- Поднимайся.
***
Голос повторяет это слово из раза в раз, становясь все тише и нежнее... Меня словно осторожно кладут в колыбель и убаюкивают чьи-то до тоски в сердце знакомые руки.
Проваливаюсь.
Распахиваю глаза.
Лес погрузился в тишину и умиротворение, ушли вьюги с метелями, в страхе сбежал леденящий душу холод.
- Проснулась, наконец-то.
Теперь я слышу голос четко. Поворачиваю голову и упираюсь взглядом в того самого незнакомца, что преследовал меня последние дни.
- Это сон? - спрашиваю, удивляясь, куда исчезли судороги и головная боль. - Мое тело словно возродилось из пепла. Мне никогда еще не было так хорошо.
- Я знаю, Аня, - он садится на снег около меня и снимает капюшон, из под которого выплывают белоснежные локоны-пружинки. Парень искренне улыбается, спокойно смотрит в мои глаза, не тая во взгляде огромное понимание проблем, что терзают меня.
В месте, где нет никого, где поселилась зима, я почему-то хочу доверять ему.
- Кто ты? Почему я, черт возьми, верю тебе?
- Не переживай, я тоже... Тоже тебе верю. Меня зовут Эдвард, ты не помнишь меня? Смешной вопрос.
Снова осматриваюсь.
- Я тебя не знаю. Но мне так спокойно в этом месте, правда. Помню, убежала из дома...
- Зачем?
- Бабушка хранит от меня много тайн. Мне всю жизнь твердили, что мои родители погибли в катастрофе... Самолет разбился, но это было так давно. Сколько себя помню, я росла в окружении бабули. Но моя тетя Виктория хочет что-то сказать! Это она тебя послала?
- Твоя тетя - замечательная женщина, вы с ней похожи.
Всматриваюсь в его доброе лицо. Этот острый подбородок, эти едва выраженные скулы и острые брови твердят о доминантном характере Эдварда.
- Тогда скажи, кто я? Где моя семья?
- Если бы все всегда лежало на поверхности, - он опирается ладонями о корку снега. - Тебе не холодно?
Я вновь обращаю внимание на лес. Все вокруг белое, словно мы очутились в раю, нет ни единого намека на страшную ночь.
Плавно снимаю с плеч теплый плащ, который некогда надевала в попыхах. Кладу его на колени и опускаю руки в снег.
- Мне так свободно в белой блузке. Совсем не холодно, вот только кожа стала такой фарфоровой... Я умерла?
Эдвард смеется и поднимается.
- Рано еще. Лучше пойдем, я должен кое-что показать тебе.
Тоже встаю на ноги, на этот раз уверенно. Мои следы стерлись, снежный покров нетронут и невинен, как Эдвард сказал и о моих ладонях.
- Не переживай о плаще, оставь его здесь, - парень тепло улыбается и берет меня за руку.
Снег не представляет препятствий, даже наоборот, словно расступается при виде нас.
- Я вернусь домой?
- Что для тебя значит "дом"?
- Место, где меня любят и ждут, где я выросла.
- Значит, тебе еще предстоит найти свой дом.
- А...
Пытаюсь найти на его лице каплю волнения в море бесконечного спокойствия.
- А Дэни?
Эдвард смеется и смотрит на меня изподлобья.
- Вспоминаю этого типа. Но все в твоих руках! Тебя впереди ждет сложный выбор, так что пока рекомендую расслабиться и набраться сил.
- Это ведь ты следил за мной, да?
- Не то, что бы следил, я пытался помочь тебе, - парень вдруг останавливается. - Впрочем, хватит вопросов. Самое время рассказать, где мы находимся. Взгляни вокруг - как хорошо здесь и тепло, как здесь светло и уютно. Снег не пугает, верно? Он даже расслабляет. Мы вот тут, - он едва дотрагивается до моей головы.
- Я так и думала, что умерла от холода... Моя семья не переживет этого!
- Твоя семья уже давно смирилась с твоей якобы смертью, - Эдвард подмигивает. - Как я сказал, ты жива. Видишь то тело хрупкой, словно роза, девушки?
Вижу вдали, почти на горизонте, черное пятнышко в снегу. Оттуда мы пришли.
- Это ты. Лежишь в снегу и надеешься на помощь. Время застыло, Анюта, так что ты еще жива, но все зависит от тебя. Сейчас мы в твоем сознании, а, если быть точнее, мы немного в другой Вселенной.
- Так, стоп-стоп, - истерически усмехаюсь, - О чем ты, эй? Какие Вселенные? Это розыгрыш? Я что-то не понимаю! Несмешно, ясно?! "Немного в другой Вселенной" - это где?!
- Смех? Никто не шутит. Ты так и не поняла...
- Я ухожу!
Вырываю руку из его ладони.
- Хочешь сбежать из собственного сна? - Эдвард улыбается и скрещивает руки. - Я бы на твоем месте доверился судьбе.
Тяжело дышу, не понимая, как я влипла во все это...
- Видишь? - парень перебивает молчание и указывает на дверь среди деревьев.
- Меня это, честно сказать, не удивляет! Мы в моей голове, но все слишком реально! Ты следил за мной, теперь мы общаемся, да и к тому же, тут тепло. Жесть! Еще и дверь! Да мне плевать уже, - не кричу, а восклицаю в отчаянии.
- Понимаю твой испуг, Аня, но ты все же знаешь меня, - он снова сжимает мою ладонь. - За дверью кое-что важное, но я не смогу туда зайти. Давай провожу.
Смиренно следую за Эдвардом.
- Что там?
- Мне сюда нельзя, сказать не могу. Я лишь желаю тебе удачи и надеюсь встретиться еще раз.
Сглатываю и рывком открываю дверь.
Меня ослепляет яркий белый свет, который сходит только тогда, когда я переступаю порог.
Моргаю и осторожно осматриваюсь. Я в коридоре особняка, о роскоши которого твердит удивительной красоты одежда, покоящаяся на вешалках. Передо мной раскинулся просторный зал, с обеих сторон замкнутый извилистыми ступенями на второй этаж. В мертвой тишине я слышу лишь топот мягких лапок черной кошки, которая бежит ко мне. Подходит, обнюхивает и глядит умиротворенно, будто шепчет: "Люблю тебя".
Как бы странно не звучало, но это место мне знакомо. Я часто вижу его в своих снах. Провожу взглядом и останавливаю его на красиво украшенной двери, которая ведет в одну из комнат второго этажа. Вот там я и упала от мучительной головной боли, заснув за столом в ожидании сообщения от Дэни...
Беру кошечку на руки и медленно ступаю по полу. Никогда мне не приходилось бывать во владениях таких размеров. Каждый новый шаг символизирует новую опасность, но теплое мурлыкание успокаивает и придает сил.
Стою на втором этаже, опираясь на белую балюстраду. Она отгорождает меня от падения, прочно стоя на своем месте и позволяя рассмотреть искуссные рисунки. Кошка прыгает на нее и элегантно передвигается, тоже уверенная в своей стойкости. Я поднимаю голову вверх - высокий потолок украшают люстры, боже, люстры, которые стоят целое состояние...
- Аня?
Вздрагиваю и возвращаюсь в момент, отвлекаясь от блеска бриллиантов. На лестнице стоит тетя Виктория, держась за перила, и с тоской смотрит на меня.
- Тетя?
Женщина облачена в матовое черное платье и очень походит на сопровождающую меня кошку. Медленной походкой она поднимается ко мне.
- Здесь никого нет уже очень давно. Убитое острым кинжалом место, никому не нужное после определенного события в жизни... Это твой дом, Аня. Ты его не узнаешь, я не жду от тебя слез осознания и грусти по родному месту. Но оно тебя отлично помнит.
Виктория стоит рядом и гладит мое плечо.
- Это Аттен. Кажется, подружка не смогла забыть тебя.
- Я лишь прошу объяснений. Я не понимаю ни Вас, ни Эдварда. Где мы? Как мы здесь оказались?
Она вздыхает и чешет Аттен за ушком. Аттен...
- Для этого мы и встретились. Третий раз за всю жизнь! Твоя еще только началась, а моя уже задумывается о логическом завершении. Я помню тебя такой малышкой, укутаной в бирюзовые пеленки с погремушкой в ладони. У нас с тобой так много времени, мне столько нужно рассказать тебе! Давай присядем? Это будет... Важный разговор. Готова к нему?
- Я отдам все, чтобы узнать правду.
Лицо Виктории наполняется неуверенностью.
- Учти, правда не всегда бывает такой, какой мы хотим ее слышать.
Я чувствую, что момент, который так долго откладывался, наступил.
- Мне предстоит сделать выбор, я осознаю это. И больше не могу ждать.