Невестин дар

Рука ее хрупкая и скользкая крепко сжимает мои пальцы, с разбега мы бросаемся к костру, огонь обжигает пятки, она впивается мне в кожу ногтями, и я не выдержав, отпускаю ее. Мы приземлились на землю оба запыхавшиеся и разочарованные.

Яринка не глядя на меня, исчезает в толпе девушек. Я думал ее окликнуть, но не стал, не хотелось слушать ее пустой треп. Обиделась и обиделась, завтра уже забудет об этом. Свадьбы нам в любом случае не избежать, неважно разомкнули мы руки или нет, у нее под сердцем уже растет дитя, мое дитя надо полагать.
Отряхнувшись от пепла и пыли, я пошел к реке, нужно было посидеть, подумать одному, подальше от праздничного гомона.

— Вы с Яриной папоротник искать не пойдете или наискались уже?

Братец объявился, ухмылка на пол лица, как всегда, не вовремя.

— Нет, она убежала, расстроилась, что мы руки разомкнули, глупые бабы со своими поверьями, уже свадьба на носу, она все ерепенится
— Поздно ерепениться, и тебе тоже, пошел бы успокоил и делу конец, молодой ты еще, глупый
— Ты умный очень, как я погляжу, у своей под сапогом ходишь, и меня учить тому удумал
— Уж поумнее тебя, баб не брюхатил
— А может я сам того хотел, а? Она девка не простая, семья зажиточная
— Простая али нет, характер у нее дурной, сам то знаешь, она с детства чудная была, и злобится постоянно, а как меду выпьет, так всем в пору в реке топиться
— Вот я к реке топиться и пошел, с горя, оставь меня уже, иди к жене
— Ты бы к реке не ходил сейчас, а то мало ли
— Брось, вечно ты со мной как с дитем неразумным, один хочу побыть, голову проветрить, от болтовни пустой отдохнуть, отвяжись, будь братом, а?

Он только рукой махнул и пошел прочь. Все носится со мной как с птенцом. Сам хорош, знаю я как он по бабам ходит, пока жена не видит. Учить вздумал. Ярина ему не по сердцу, видите ли, а мне она по сердцу что ли? Но куда мне уже от нее деваться, да и приданое хорошее, чего таить, с какой девки такое возьмешь? То то же.
Серебристую гладь реки украшали неспешно плывущие по ней венки, яркие ленты развивалась на плакучих ветвях прибрежных ив, я сел под одной из них, закрыл глаза и опустил голову на колени. Надо бы напиться, оно всегда помогает, когда голова хмельная, веселишься до упада и мыслей шальных не боишься. Может и в последние холостяцкие деньки развлекусь, а? Ветки над головой зашелестели, не уж то братец за мной пошел следом? Вот же неугомонный.

— Ну и чего пришел, не сожрут меня здесь русалки, не дури
Ответом был тихий девичий смешок. Ярина? Не уж то успокоилась, вот и правильно, нечего мужа своего испытывать. Но нет, то была не она, признаться я эту девку доселе никогда не видел, глазастая, как лань, волосы рыжие с кудряшками, такую я бы мимо не пропустил, больно в глаза бросается.
— Ты чего здесь делаешь? Венок забыла по речке пустить?
— Я, нет, я заблудилась, не здешняя
— Чего ж ты посреди праздника гулять пустилась, да еще и так далеко, ты не из наших, я тебя не видел раньше
— Я сюда случайно забрела, огни увидела и захотелось на людей поглядеть, на праздник, знаешь, я так давно не веселилась
— Странная ты, Купалу каждый год гуляют, и другие гулянки бывают, где ж ты жила раз про то не знаешь
— Батюшка меня редко пускает из дому
— Сбежала, чтоль девица?
Она, не ответив, захлопала своими большими глазами, а девка то — красавица, ничего не скажешь, хоть и чудная
— Ах ты ж, вот вы девки глупые, куда вас только бес несет, а? Ну скажи мне?
Она улыбнулась, глазки заблестели, разрумянилась, глядишь и правда повеселюсь сегодня.
— Ну раз так, пойдем гульбанить, красавица, меда у нас хорошего валом, хоть посмотришь, как добрый люд гуляет, одичала, гляжу, ты у своего батьки за пазухой, пойдем, самое веселье только начинается
Повезло же мне, сейчас медом напою ее, а потом будет мой папоротник искать. Дура ты — Яринка, за таким как я глаз да глаз нужен, убежала она, смотрите-ка. Ну и пусть сидит одна как дура, а я с девицей-красавицей буду любиться
— Тебя как звать то, краса?
— Залина
— Залина — красиво, а ты гляжу не из простых будешь, прав я, а?
— Батюшка мой рудники имеет
— Богатая невеста значит, ищет небось тебя твой папка уже, лошадей не жалеет
— Я погуляю немного и сама вернусь, не к чему меня искать, он и не заметит, занятой он у меня, да и сестер у меня много, есть за кем приглядывать
— Значит тебя сестры прикрывают, ну девки, ну хитрые, вечно нас вокруг пальца обвести хотите
— Может это вы глупые, а не мы хитрые
— Ух ты ж, с характером ты у нас
Моя новая знакомая в ответ только лукаво улыбнулась, а она не проста. Ух как не проста. Оно даже лучше, чем сложнее путь, тем приятнее для меня будет ночная награда.
— Какой большой костер, в жизни таких не видела
— Ха, это что, так костерок, как то мы с братом по дури коровник сожгли, то то был пожар, до неба огонь доставал, а это так, гусям на смех
— Ну и дураки вы, чем вам коровы не угодили?
— Сказал же, по дури, и коровы на лугу были, мы папироску скрутили, за коровник от батьки спрятались, а как поджигать принялись, так искра в коровник упала — а там сено, все загорелось, дым, шум гам, ну и досталось нам тогда, до сих пор спина болит
— Бедненький
— Ничего за дело получили, а папиросы курить не перестали, больно хорошо они голову дурманят, хочешь одну, пробовала раньше?
— Нет, не пробовала, можно одну?
— Держи, сам крутил, табак в ней отборный, таких больше нигде не делают
Нос наморщила, глазащи прищурила, а дым вдохнула, не закашлялась, лиса
— А говоришь, не пробовала, хитрюга
— Правда не пробовала, противные они, и голова кружится
— Ты поменьше затягивайся, и будет как надо, пойдем, меда налью тебе, ядреного, тебе понравится
Деревенские на Залину заглядываются, ха, еще бы, тут таких красавиц днем с огнем не сыщешь — главное, чтоб Яринку не позвали, а то она у меня буйная, как бы чего не вышло
— Хей, рыжий, налей-ка нам с девушкой меда, по большой чарке, да смотри, до краев лей
— Вот держи, Залинка, выпьем с тобой эту чару, до дна, за наше с тобою знакомство, да за твои голубые глазки и червленые губки
Глазища снова опустила, порозовела, клюет моя рыбонька, чую сегодня моей будет. Чару до дна выпила, ну и девка, и опять не закашлялась.
— Сдается мне не первый раз ты так убегаешь, да гуляешь с добрым людом, не послушная ты значит дочь
— Может и так, всем хочется на волю поглядеть, разве нет?
— Так то оно так, Залинка, только что мы простаки видим, поле да хату, вот богачи — у них то вся воля, Залинка, они всем миром воротят
— Не уж то? А тебе откуда знать?
— Так, чтоб понять много ума не надо, я бы тоже хотел мир поглядеть, в красивой карете ехать и чтоб накрахмаленные дамы мне ручки подавали
— Накрахмаленные, это вроде меня что ли?
— Нет, Залинка, ты хоть не из простых, а простая, легко с тобой, и чую норов в тебе есть, хоть ты и прячешься

Она взяла меня за руку, кожа у нее мягкая, тонкая, а хват сильный, уверенный.

— Ну пусть я и не накрахмаленная, но вот тебе моя рука, пойдем к костру?

Что-то размякло у меня в груди от ее прикосновения, одурел я малость, или это мед так в голову ударил? Нравится она мне, только не могу понять как именно, не как Яринка и другие девки. Но не для таких как она я, что с меня взять? Рубаха да и только, а ей как будто все равно. Оно и ясно, завтра красавица в свой дворец убежит и поминай как звали. Но и я не растеряюсь, хоть недолго, но с ней побуду, главное ночью себя показать, будет меня потом на своих парчовых простынях вспоминать да тешиться.

— А чего они через костер прыгают, девицы и парни, парами?
— Любовь проверяют, если руки разомкнули — не крепко любят значит, тьфу, ерунда все это, Залинка
— И правда, любовь огнем не разделишь
— Много ты про любовь знаешь
— Уж поболе твоего
— Это ты зря, Залинка, сердце у меня золотое
— Да только золото мягкое и толку от него не много, так, блестит да и только
— От чего ж тогда толк есть, скажи мне?
— Мал ты еще все знать, состаришься быстро
— Ну же, говори, что для Залинки любо?
— Ветер люблю, дождь, как огонь руки обжигает, как солнце в глазах играет, все вот это люблю, что вам задаром дается
— И правда, у вас богатых свои причуды
— Пойдем через костер прыгать?
— Уже влюбилась в меня, что к огню тянешь?
— Размечтался, пойдем скорее!

Сжал ее руку да по крепче, ох и любят бабы эти игры, ну хоть в этот раз должно посчастливиться. С разбегу мы взмыли в воздух, искры летели в глаза, дыхание сперло, только бы не выпустить ее руку. А она как будто и не старается, держала как держит, крепко, но и не сжимает до треска. Приземлились мы разом, держась за руки, я весь взмокший, а она даже не споткнулась, глядит на меня своими хитрющими глазами и улыбается. Что за девка? Если б не Яринка женился бы.

— А ты не хотел, нам сам ветер и огонь помогли, надо только их слушать уметь
— Ну и ну, ты еще и огонь умеешь укрощать, а со зверьми ты случайно не говоришь, а то бы определили тебя пасти коз, упросила бы их не разбредаться волкам на радость
— Может и умею, только толку от того козам, им что люди их сожрут, что волки, все одно
— Волк зверь опасный, цапнул меня разок, даже шрам остался, ух и заварушка была, чуть богу душу не отдал, на всю спину шрам остался, хочешь посмотреть?
— Хочу еще вашего меду выпить, и плясать пока месяц не взойдет на небе — пей, пей мед, милая, вы от него только сговорчивее становитесь.

Опрокинув еще чарку, Залина потянула меня к хороводу. Не помню сколько нас кружило в танце, но от хмеля и всеобщего веселья у меня в глазах потемнело, а Залинка как ни в чем ни бывало, точно резвая кобылица продолжала водить хороводы с девушками. Очнулся я лежащим на поле возле леса, звезды уже загорались в небе, луна показала свой строгий лик и последние лучи солнца уходили за горизонт. Я не мог надышаться влажным вечерним воздухом.

— Не больно то ты веселиться умеешь, парень
Раздался из за спины задорный голос.
— Я уж думал ты с девушками до самого упада плясать останешься, огонь-девка ты, Залинка, изголодалась вижу взаперти по забавам девичьим
— Мы с сестрами бывает тоже хороводы водим, да только не такие как здесь
— А какие же?
— Другие, лесные, чтобы нас никто не увидел
— Да, пристально за вами батька следит, женихам не на радость
— На что нам те женихи? Мы батюшке помогаем с его хозяйством, некогда скучать
— И то верно, хоть мне и кажется, что такую красу как ты, давно уж батюшка твой засватал за какого-нибудь королевича
— Не родился тот королевич, за которого я пойду — она задорно топнула ножкой и закружилась, приподняв воздушный сарафан
— Ишь какая гордая, а ну иди сюда
Я схватил ее под руки и закружил, раздался ее звонкий хохот
— Пусти же меня, хватит, упадем

Не успела она коснуться ногами земли как принялась щекотать меня, от неожиданности я упал в колосья, и она примостилась рядом, нависнув надо мной. Огромные глазища хищно глядели на меня, на секунду они показались мне змеиными, выпитый мед давал о себе знать.
Случай вышел как нельзя кстати, больше медлить я не мог и собрав все смелость в кулак принялся обнимать ее и страстно впился в ее приоткрытые губы.

— Ах, ты наглец, чего удумал — отстранившись она легонько щелкнула меня по носу
— Ну же Залинка, не уж то я тебе не нравлюсь?
— Дурак ты еще, кто же так сразу к девице целоваться лезет, поперву нужно ей звезду с неба достать, вооон ту хочу, видишь на небе зажглась яркая-яркая
Она опустила голову мне на плечо, в горле что-то застряло и засохло, ни одна девка меня так с ума не сводила и дело даже не в меде.
— Как же я ту звезду достать смогу, я ж не чародей, так, мужика сын, куда мне звезды искать?
— А ты попробуй, глядишь и сдюжишь, если чего очень хочется — завсегда путь найдешь
— Пойдем к реке, достану я тебе звезду

Я стоял почти по пояс в воде, мокрая рубаха противно липла к коже, зубы постукивали от холода. Ну, Залинка, попробуй только после этого отказаться

— Здесь твоя звезда, подойди сюда
Не снимая рубахи она прыгнула в воду и вмиг оказалась подле мне, кудри ее намокли, глаза все также горели, через тонкую намокшую ткань было видно ее стройное девичье тело. Внизу живота у меня занемело, что же она со мной творит!
— Смекалистый ты, однако — она провела тонкими пальчиками по отражению
Проплывавшим рядом венком, я украсил ее мокрые кудри, Залинка несмело поцеловала меня в обе щеки и обняла за плечи. Я потянулся к ее губам, рука моя скользила по ее волосам, спине, но тут раздался голос с берега.
— Братец, а ну иди сюда

Залинка отпрянула, прикрывая ладонью смущенное личико. Ну он у меня попляшет за это — все про него жене растреплю, будет знать как поперек меня идти.

— Чего надо, а? Я тебя не звал сюда
— Поговорить надо, дело серьезное, девица твоя пусть тебя обождет пока
— Прости, это брат мой, он у меня немного того, с придурью, сейчас поговорим с ним, и я к тебе вернусь, не серчай
На берегу братец встретил меня не ласково, хватанул за плечо и потащил в сторону от Залинки
— Брось, перестань, чего тебе нужно, а?
— Чего нужно? У тебя баба на сносях, ты перед всей деревней с девкой какой-то путаешься, ей же все донесут, что отцу ее говорить будешь, а нашего по что позоришь?
— А тебе чего? Больше всех неймется? За тобой бы кто последил
— Я при всей деревне с чужими бабами не гуляю, а с кем гуляю — не твоего ума дело, я свой дом своими руками построил, не на приданое невестино надеялся, с меня спрос другой
— Спрос с него другой, да тебя зависть жрет, что со мной такая девка гулять пошла, вот и бесишься
— Дурень набитый, делай как знаешь, и правда, не дите уже, пропадешь так пропадешь, значит так тому и быть — брови нахмурил, почесал выбритый лоб, сплюнул и побрел от меня прочь, вот же бестия, весь вечер мне изгадил своими причитаниями
— Иди к жене, домой, здесь молодежь гуляет, иди, иди, не мешай, сам разберусь, хватит меня учить, наученный уже — тот снова только рукой махнул в след
— Значит у тебя невеста есть
— Ты все услыхала?
— Не все, а только то, к чему у меня интерес был
— Ох и острые уши у тебя, Залинка
— Уши может и острые, зато язык не лживый
— Ой ли, я не врал, ты про невесту не спрашивала, да и сама небось врешь, что жениха нет, а даже если так, ты завтра к папке своему умыкнешь и поминай как звали, чего тебе моя невеста, а, Залинка?

Она не ответила, резанула меня своим взглядом, снова как будто змеиным, и пошла прочь к реке. Тьфу. Вторую бабу за день обидел и ни одной не поцеловал, а большем и говорить нечего. Залинка с размаху бросила мой венок в воду. Да, разозлилась на меня девица. И ей я праздник подпортил, так веселилась, и кажись влюбляться в меня начала, или я в нее? Не мог так просто на нее глядеть, сердце сжимается.

— Залинка, прости, я дурень, правда, хочешь в хату к нам пойдем, обсохнешь, мамка тебя накормит, напоит, побудешь у нас ночку, никто тебя не тронет, зуб даю, а завтра отвезем тебя к батюшке с почетом, все как полагается
— Какой ты добрый оказался, что же ты со своей невестой не такой, чего не с ней гулять пошел
— Посабачились мы с ней, из-за костра этого, будь он не ладен, рука у нее как лягушка скользкая, когтями своими ястребиными впилась, я и отпрянул, а она разревелась. Чего реветь, хочешь, не хочешь, а свадьбу не отменишь
— Что же, надобно тебе на свадьбу подарок для невесты преподнести, пойдем
— Куда? Что ты задумала?
— Папоротник искать пора
— Отродясь не слыхал, чтоб его кто нашел, то парочки любиться в лес ходят
— Значит будешь первым, кто найдет, скорее, время уходит, до полуночи должны успеть
— Брось Залинка, не дури, лучше в хату пойдем, обещаю больше тебя не трону
— Идем, говорю, глупый, не перечь — со страстью она взяла меня под руку и потянула к лесу, все же любиться не передумала? Играет со мной так?
— Держи, выпей, посильнее твоего меда будет — протянула мне серебристую фляжечку с выгравированным змеем, экая диковинка, и чего ж она ее доселе прятала
— Чем ты меня опоить решила, Залинка?
— Не бойся, жив будешь, пей, не думай, да шагай быстрее, папоротник ждать не будет, отцветет, останется невеста твоя без подарка

Не уж то правда папоротник отыскать желает, так и заблудиться можно, вот же шальная попалась мне подруга. А возразить ей я не в силах, охомутала меня она, вроде и девка, а супротив нее идти не хочется, бывают же такие.
По лесу огнями факелов разбредались многочисленные парочки, то там, то здесь раздавался сдавленный девичий хохот и вожделеющие близости вздохи. Залинка двигалась сквозь деревья и кустарники с ловкостью лисицы или другого хищного зверя, шла она почти неслышно. Я еле поспевал за ней, тело мое будто костенело с каждым шагом, воздух казался горячим, вскоре я перестал понимать, где нахожусь, хоть и знал этот лес хорошо.

— Залинка, что со мной? Я ног не чую, ты чем меня опоила?
— Этот напиток батюшка мой варит, от него у тебя сил прибавится, иди за мной, не думай ни о чем
— Да как не думать, не помру я от пойла твоего, а?
Смех ее в то мгновение больше походил на звериное шипение или на змеиное? Уж точно не на смех простой девки
— Залинка? А, Залинка? Да кто ты такая, куда меня тащишь, милая? Я тебя Христом Богом молю, не губи
— Полно, утомил меня ты, молча за мной ступай, ноги тебя сами поведут

Она обернулась, вгляделась в меня, и я обомлел, глазища ее прежде голубые, сияли янтарём. Остаток пути мы шли в полной тишине, язык мой перестал меня слушать, и только ноги горели жарким пламенем, не давая мне передышки. Наконец в гнетущей ночной мгле показался красный огонек, не уж то папоротник зацветший, быть того не может!

— Вот и цветок, а под ним целый клад, будет чем невесту выкупать, а ты не верил, глупый — Она выпустила мою руку, вновь обернулась, я глазам своим боялся верить, кожа ее покрылась золотой чешуей, во рту виднелись клыки, меня начал бить озноб от страха
— Что, не нравлюсь больше тебе, не красавица? А золото ты любишь, а? Смотри, я вся золотая, чего ж ты меня не целуешь? Ну же иди сюда, я тебе за подарок должна поцелуй, ты же мне, милый, звезду с неба подарил
— Нет, прошу, ничего мне не нужно, прости меня, я не хотел, не хотел ничего дурного, не нужно мне золото, прошу, пусти меня — губы немели от каждого пророненного слова.
Она зашипела, смеется так или злится? Рука моя, сопротивляясь телесной немощи, потянулась совершить крестное знамение.
— Думать забудь, тебе Он здесь не поможет, далеко ты от Него забрел, ох и неблагодарный ты, подарков моих не чтишь, что же делать с тобой, а?
— Отпусти, прошу, пощади
— От чего просишь пощады, ты же сам меня с собой позвал, в объятиях держал, а теперь не мила тебе я? Нееееет, я такого не приму, а ну целуй меня — из рта ее показался длинный, разделенный на двое язык
— Иди, иди, сюда, я тебя так приголублю, всю жизнь не забудешь
Она сжала мои плечи железными объятиями, раздвоенный язык ее облизнул мои дрожащие губы прежде чем она со страстью впилась в них. Я затрясся пуще прежнего, хватка ее усилилась, я почувствовал во рту железный вкус собственной крови.
— Тааак бы срааазу, я вииижу, знаааюю, ты не из робких

Она выпустила меня из своих цепких рук, и я отпрянул, тяжело дыша

— Выпей ещеее, мииилый, ты заслужиииил

Не сопротивляясь ее воле, я глотал зелье, давясь и кашляя, когда на дне фляги не осталось ни капли, я провалился в небытие.

Проснувшись, я с удивлением понял, что остался живым, не уж то мне все привиделось? Раны во рту говорили об обратном, фляжка от зелья валялась рядом, но змеюки и след простыл. Для верности я осенил себя крестным знамением три раза, ничего не произошло, не уж то сгинула нечистая?
Недолго думая, я принялся рыть землю руками, но она была твёрдая, будто каменная. Побежал до хаты, нужна лопата, без нее клад не достать.

— Эй, дурень, ты куда пропал? Матушка себе места не находит, я уж подумал ты со своей девицей в бега пустился?
— Лопата, лопата нужна братец, клад, клад я нашел, ох и заживем мы теперь
— Какой клад? Ты что головой ударился?
— Я цветок папоротника вчера видел, огнем он горел, значит клад под ним лежит, понимаешь, братец?
— Понимаю, что ты сбрендил, братишка, мелешь невесть что. Не цветет папоротник, то все байки, не уж то сам не знаешь? Ты меду вчера перепил, вот и мерещилось всякое
— Ай, да и не верь, сам раскопаю, тебе гроша не дам
Я копал день и ночь, но ничего кроме корней и камней в земле не было. Вдруг я будто смех девичий услыхал — опять она, вернулась за мной? Нет, врешь, не возьмешь! Да я ее этой лопатой то на две части разрежу, змеюку проклятую! Нет, нет никого — показалось, или играет она со мной? Да к черту, копать буду, пока замертво не лягу, весь лес перекопаю, а клад свой найду, землю жрать буду, но домой не вернусь, пока не будет золота в моих руках.

***

Лето минуло, осень, пришла зимняя стужа, люди попрятались в хатах у разожжённых печей, и один только парень все скитался по лесу, бил железным черенком лопаты о мерзлую землю, но не находил свой клад. И только изредка слышался ему девичий смех. Сгинул ли он в ту зиму или нет, кто знает? Но в родной деревне его больше не видели. Некоторые рассказывали, что стук лопаты им в лесу мерещится, то там, то здесь. Но то — все россказни да байки. В лесу чего только не услышится, да не привидится, на то он и лес.