Живые тени

Основано на реальных событиях, произошедших с моей дорогой и любимой подругой Алиной

Алла сидела посреди комнаты на мягком кожаном диване и всячески пыталась согреться. День был дождливый, да и ветер что-то разбушевался, лишь тепло от огней камина окутывало девушку, нежно касаясь ее кожи. Но этого было мало. Алла была , поэтому сверху она накинула на себя махровый плед, да потолще, уткнулась в него покрасневшим от холода носом и спрятала под ним свои ледяные ноги.

На столике перед девушкой остывал черный индийский чай. Вся комната заполнилась насыщенным ароматом, который отчетливо передавал вкус напитка — сочная земляника с горчинкой вперемешку с легкой ноткой сливок. Вдыхая этот , хотелось как можно дольше задержать его у себя в легких и не выдыхать. И, делая глоток, нужно еще немного подержать чай во рту, перелить его от щеки к щеке, полоская десна, и только потом проглотить, оставляя тем самым приятное послевкусие.

Алла обожала этот чай, но сегодня она сделала не больше двух глотков и будто совсем позабыла о его существовании. Неудивительно, ведь у девушки прямо на коленях лежал большой фотоальбом. Она открыла его с таким хрустом, словно он состоял из тонкого папируса или засушенной годами бересты. Алла аккуратно касалась края бумаги и медленно ее поднимала, переворачивая страницу. С каждым последующим листом девушка останавливалась буквально на мгновение, дабы ощутить всеми клеточками своего тела этот тяжелый запах пожелтевшей бумаги. Алла переминала страницы, наслаждаясь их текстурой и цветом, а после перешла к просмотру фотографий. , примечая каждую деталь.

Внезапно взгляд Аллы остановился на одной из фотографий. Она увидела себя, еще маленькую девочку, которая стояла между отцом и дедушкой, а рядом с ними сидел светло-рыжий пес — Альф. Сам он был довольно крупным, даже слишком по сравнению со своими сородичами, отчего он мог показаться со стороны огромным медведем — хищником, нежели дворовым жителем. Он выглядел счастливее всех, судя по его вытянутому языку и морде, будто застывшей в улыбке.

Алла одной лишь подушечкой пальца провела по фотографии, словно поглаживая ее: она коснулась Альфа, которого, к сожалению, уже давно не было в живых, перешла к дедушке, а затем остановилась на фигуре отца. В этот момент диван рядом с Аллой сильно прогнулся. В нос ударил аромат одеколона, сильно отдающий запахом свежести и елового леса. Девушка не обернулась, ибо сразу поняла, кто это был.

— Ностальгируешь? — раздался грубый голос из-за плеча.

— Типо того, — отстраненно ответила девушка. — Помнишь тот летний вечер у дедушки? Кажется, тогда-то все и началось...

Вопрос Аллы эхом раздался в просторной, почти что пустой комнате. Девушка почувствовала, как старые воспоминания всплывали в ее сознании, а по щеке одиноко текла слеза.

— Смутно. Вроде ничего особенного тогда не произошло.

— Но не для меня. Сейчас я тебе расскажу, что мне пришлось пережить в тот вечер...

* * *

Это был обычный летний денек. Лет четырнадцать? Вроде как да. Приехали мы с папой где-то после полудня, встретились с дедушкой, обнялись, поцеловались — все были рады встрече. Дом дедушки стоял на холме, позади него расположилась недостройка — там был всего лишь бетонный скелет здания. Справа от дома дедушки была баня с будкой Альфа, а за ними — пруд. В целом, отличное место для отдыха на летних каникулах.

Солнце тогда невыносимо пекло, казалось, что еще немного, и я свалюсь от теплового удара, поэтому в первую очередь я решила пойти к пруду и охладиться. Несмотря на такую невыносимую жару, по ночам было достаточно свежо, благодаря чему вода успевала остыть. Пруд был единственным спасением в такую погоду.

Я пробежала мимо будки Альфа, конечно, остановилась, чтобы немного с ним поиграть, а затем полетела прямо к лесенке, ведущей к пруду. Я одним движением стянула с себя розовые сандали, схватилась за перила (она была одна, с левой стороны) и проскользила вниз по ступенькам, активно перебирая ногами. Чуть не оступилась, но все же добралась до пруда, оказавшись в воде по щиколотку.

Пруд был настолько чистым, что мне удавалось разглядеть редкие косяки маленьких рыбок. Точно не вспомню каких конкретно, но я хорошо запомнила то щекочущее ощущение, когда они проплывали через мои ноги. Сам пруд был вполне обычным: метров десять в ширину и двадцать в длину. Вдали отчетливо был виден другой берег, особенно при таком ярком солнце, но я никогда не рисковала переплывать пруд. Он был не особо глубокий, метра три примерно, но та чернота, что скрывалась под толщей воды, всегда меня пугала... Я старалась не думать об этом. Закрыв глаза, я стояла посреди высокой травы, которая была даже выше меня, и наслаждалась тихим и спокойным окружением.

Прошло какое-то время, пока меня не позвал дедушка. Я так же быстро поднялась наверх и увидела папу около мангала. Он ловко высыпал угли из пакета, затем, убедившись, что они лежат ровным слоем, добавил несколько крупных для поддержания жара. Сверху папа полил угли жидкостью для розжига, взял кусок какой-то старой газеты и поджег его спичкой. Он отошел буквально на шаг и бросил горящую бумагу в мангал. Через секунду пламя вспыхнуло, обжигая своим жаром все вокруг. Папа делал все это очень аккуратно и сосредоточенно, в его действиях ощущалась некая ритуальность, словно он следовал какому-то древнему обряду по разжиганию костра.

Я внимательно следила за его движениями, но ровно до того момента, пока дедушка не выдернул меня в реальность, предложив искупаться в пруду. Я, радостная, побежала в дом переодеваться и затем присоединилась к дедушке, прыгнув к нему в воду с небольшого бортика рядом с лестницей. Мы плескались и дурачились, кидали мячик друг другу, а когда шашлыки, , приготовились, слопали их и даже не заметили, как скоро наши тарелки опустели и как быстро пролетело время. Так и наступил вечер.

* * *

Солнце устало опускалось за горизонт, когда мы с папой решили прогуляться с Альфом. Было еще светло. Мы вышли с дедушкиной территории в деревню и прогулялись до ближайшей церквушки. Ничего особенного за это время не произошло, поэтому я не буду вдаваться в подробности. Однако когда на замену солнца пришла луна, тут-то и началось все самое интересное, а для меня даже спустя столько лет — нечто пугающее.

У дедушки на территории было темнее, чем в самой деревне. Тому причиной было обилие деревьев, раскинутых по всему участку. При наступлении ночи луна была основным источником света, но вы и сами должны понимать, что она мало что могла осветить. На доме дедушки и на бане висело несколько фонарей, но вся остальная территория была поглощена во тьму...

Закончив прогулку, мы с папой и Альфом направились обратно на территорию дедушкиного дома. Сначала мы поднялись по узенькой дорожке наверх, прошли мимо импровизированной стоянки с машинами (дом дедушки был слева от нас) и уверенно двигались в сторону бани, к будке собаки. Не успели мы выйти из-за дома, как папа меня внезапно остановил:

— Подожди, — сказал он, поставив передо мной руку, и долго вглядывался куда-то в сторону недостройки.

Я была позади него, поэтому не видела, куда он смотрел. Но, судя по его реакции, я подумала, что он кого-то там увидел.

— Сходи к деду, возьми фонарик, — папа потянул поводок и Альф побежал в сторону двери, мы пошли за ним.

— А что? Что такое? Что-то случилось? Ты... кого-то там видел? — нервно спросила я.

Папа пожал плечами и ничего не ответил. Я видела, как он был напряжен, но не стала пытать его лишними расспросами. Папа с псом остались снаружи, а я зашла в дом и, остановившись на пороге, позвала дедушку:

— Деда, дай, пожалуйста, тот мощный фонарик, с которым мы обычно ходим в поход. И поскорее!

В дальней комнате раздался шум: гремело что-то металлическое, падали коробки, чемоданы. В какой-то момент я услышала скрежет по полу. Было похоже на то, что дедушка куда-то пододвинул стул. Через пару минут он вышел ко мне с большим желтым фонарем, который больше был похож на автомобильную фару с ручкой, чем на обычный фонарик.

— Что за срочность? — спросил дедушка с подозрением.

— Не знаю, папа попросил взять фонарик.

Дедушка странно покосился на меня и сказал:
— Смотрите аккуратно там, а то поди запнетесь или еще чего. Фонарик не спасет вас.

Я молча кивнула и вышла на улицу. Отдала фонарик папе, он его включил, и мы, обогнув дом, направились к недостройке. Папа светил на одинокие бетонные балки, к которым мы стремительно приближались, и в этом же время рассказывал какие-то байки из своей жизни, чтобы развеять наше напряжение. Я шла рядом, чувствуя, как легкий страх постепенно уступает место спокойствию и ощущению безопасности. Но я не могла не заметить, как судорожно бегали глаза папы, которые словно что-то искали в этой непроглядной тьме.

Недостройка выглядела зловеще при свете фонаря. Каркас из бетонных блоков, покрытых по швам чем-то непонятным (оно напоминало мне размазанное по хлебу масло), казался чем-то нереальным — словно призрачный дом стоял посреди всепоглощающей темноты. Мы двигались к стене с вырезами для окон. Издалека она была похожа на лицо. Причем при дневном свете недостройка выглядела совсем безобидно, тогда как ночью она вызывала какое-то тревожное чувство, некий глубинный страх, будто сейчас что-то выйдет оттуда и это будет последнее, что я увижу в этой жизни.

Эти ужасные мысли смешались с нелепыми баснями папы. Конечно, благодаря им мне стало чуть спокойнее, но в итоге Альф все испортил.

Мы уже практически дошли до окон, когда Альф внезапно зарычал, а затем злостно залаял и как ужаленный сорвался с места и побежал к недостройке.

— Эй, Альф! Успокойся! — папа натянул поводок и потащил на себя, но пес упорно продолжал лаять на дом и бежать в его сторону.

В итоге мы последовали за Альфом и остановились у стены. Папа направил фонарик внутрь недостройки: свет рассекал тьму, переходя от угла к углу, к куче строительных материалов на полу и разбросанным по всему периметру инструментам. В остальном внутри все было пусто. Даже если бы кто-то попытался там спрятаться, то мы с папой его бы заметили. Каких-то дверей, коробок или чего-то подобного в недостройке тоже не было — все как на ладони.

— Никого, — прошептал папа, словно он разочаровался данным фактом.

Альф продолжал истошно лаять, но со временем он поутих, а потом и вовсе замолчал. Мы обошли дом по кругу. Ненадолго остановились у входа, папа еще раз посветил внутрь (видимо, чтобы окончательно убедиться, что там никого нет), и мы пошли дальше. По пути осматривали кусты, порой папа направлял фонарик на деревья, вглядываясь в лес, но и там ничего не было.

Вернувшись к стене с окнами, папа сказал:

— Неужто показалось... — он в задумчивости почесал затылок. — Схожу за миской для Альфа, наверное, он от голода так разбушевался. Сходи прицепи его к будке, скоро буду.

Папа передал мне поводок и фонарик и ушел в дом дедушки. Я проводила папу взглядом и, когда он скрылся за зданием, лениво зашагала в сторону будки. Я светила в разные стороны — то на стоящие перед баней деревья, то на машины перед домом дедушки — и все не переставала удивляться, как далеко мог достать луч фонарика.

Внезапно нечто пронзило меня насквозь, выстрелив из-за спины. Не в прямом смысле. Сначала я почувствовала легкое покалывание в районе груди. Конечно, я не придала этому особое значение и пошла дальше. Но это странное ощущение начало постепенно усиливаться. Тело инстинктивно напряглось, отчего я тут же остановилась, мурашки пробежали по коже, хотя на улице не было ветра, и каждый волосок на руках встал дыбом.

И тут я отчетливо ощутила, как кто-то на меня смотрел. Сердце пропустило удар, и я обернулась, вытянув фонарик перед собой в качестве оружия. Дрожащей рукой я освещала все вокруг, стараясь разглядеть, что или кто мог за мной следить. Свет фонарика выхватывал из темноты только знакомые очертания деревьев и кустов. Но когда я направила луч на недостройку, мне показалось, что в одном из окон блеснули глаза.

Холодный пот проступил на лбу, и у меня все опустилось. Я стояла, не моргая и практически не дыша. Веки тяжелели с каждой секундой, а глаза начали слезиться — но я не могла отвести взгляд от этих двух сияющих очей, что уставились на меня. Я боялась того, что могло произойти. Рука с фонариком окаменела. Одно неверное движение, и это нечто может пропасть.

Я попятилась назад и чуть ли не наступила на Альфа. Пес тявкнул, а я пошатнулась, вскинула руки вверх и, когда мне с трудом удалось вернуть равновесие, я вновь направила фонарик на окно и... Ничего. Пусто! Точнее, не так. Я смогла взять себя в руки, выдохнула и увидела, что два светящихся глаза были ничем иным, как бликами от гаечного ключа. Или это была отвертка... Уже не помню. Но я отчетливо ощутила тогда, что кто-то на меня смотрел! Наверное, у меня тогда просто разыгралась фантазия. Либо во всем была виновата усталость и недосып. Все-таки в тот день мы достаточно рано выехали к дедушке... Так или иначе, испугалась я тогда знатно, поэтому как можно скорее повела Альфа к будке.

Правда, спокойно шли мы недолго. Не знаю, что в тот день происходило с псом, но он в очередной раз взбесился, залаял, но на этот раз потащил меня в сторону бани.

— Да успокойся уже! — кричала я Альфу, пытаясь удержаться на месте.

Но пес был намного мощнее меня. Поэтому не удивительно, что такую хрупкую и тоненькую девочку, как я, он с легкостью потащил вперед.

Альф оббежал деревья, затем свою будку, но он не остановился у бани, а продолжил нестись уже в сторону пруда. Впереди был крутой спуск в виде лестницы. Я побоялась, что Альф мог свалиться и повредить себе что-нибудь, да и я вместе с ним, поэтому я уперлась ногами в землю и со всей силы потянула поводок.

На секунду мне показалось, что это дало какой-то эффект, но меня резко повело вперед, я запнулась и упала на колени. Боль резко пронзила меня, как электрический разряд, заставив стиснуть зубы. Поводок выскользнул из руки, фонарик вылетел и приземлился прямо передо мной, светя на пруд. Альф стоял где-то внизу и безостановочно лаял, разрывая своим рычанием тишину.

Подняв голову, я увидела черное полотно, расстелившееся по всему пруду. Вода казалась бездонной. Она полностью поглощала свет фонарика, отражая лишь мрак ночи. На другом конце пруда краем глаза я уловила какое-то движение и, бросив туда взгляд, заметила чью-то фигуру — тень, которая казалась вполне живой и осязаемой.

Я замерла от страха, не в силах отвести взгляд. Что-то в этой фигуре было неправильным, нечеловеческим. Мой мозг отказывался верить в увиденное. Там не могло быть человека. Место, где стояла эта тень, было труднодоступным, особенно ночью, когда даже лунный свет не мог помочь пройти сквозь лес. Да и по периметру стоял забор, через который даже мелкая живность никогда не пробиралась.

Сердце колотилось в груди, каждое его биение звонко отдавалось в ушах. Я чувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, и по телу вновь пробежали мурашки. Хотелось закричать, позвать на помощь, но голос будто застрял в горле. Дыхание стало поверхностным и учащенным, как у загнанного зверя. Я старалась дышать тише, думая, что так я не выдам свое присутствие.

Тень на другом конце пруда не двигалась. Она просто стояла, словно наблюдала за мной. Казалось, что она знает обо мне все — каждый мой страх, каждую слабость. Я пыталась заставить себя встать, убежать, но тело не слушалось. Я потеряла контроль. Страх сковал меня, лишив способности двигаться.

Все это время Альф продолжал лаять, но даже его присутствие не могло меня успокоить. Я была одна перед лицом неизвестного, и это неизвестное смотрело мне в глаза.

Из-за спины выбежал папа. Он помог мне подняться и оттянул Альфа от пруда.

— Пап, смотри! На том берегу что-то есть! — волнительно сказала я.

Но когда я вновь взглянула туда, кроме пустого берега я ничего не обнаружила...

— И что я должен там увидеть? Пруд? Берег? Песок?

— Да нет же, я правда что-то там видела! Но не знаю что... Какую-то тень...

— Ну посветила фонариком на дерево — вот тебе и тень! Чего пугаться то? — насмешливо спросил папа. — Давай, бери фонарик и пошли домой, обработаем тебе коленки. А потом быстро спать, ночь уже на дворе. Дедушка уже поди десятый сон видит, а мы тут все шастаем чего-то.

Я, насупившись, кивнула. С одной стороны, было обидно, что папа мне не поверил, а с другой, мне и самой хотелось думать, что это все не взаправду. Может мне и правда показалось...

* * *

На следующее утро я пошла кормить Альфа и специально проверила место, где видела ту фигуру. Однако там не было ни деревьев, ни кустов — ничего, что могло бы создать такую тень, которую я видела прошлым вечером. Я вернулась домой, убежденная, что мне все-таки не показалось.

— Деда, папа тебе не рассказывал о произошедшем вчера?

— Ну, я слышал, что Альф почти всю ночь лаял... А что было?

— Вчера черт-те что творилось! Сначала папа увидел что-то или кого-то в недостройке. Мы поэтому и взяли фонарик. Потом сходили проверить, Альф в этот момент впервые взбесился, но ничего не нашли. А когда папа ушел за миской и я осталась одна, мне вдруг почудилось, что кто-то за мной следит. Но это фигня, — я отмахнулась от своих слов, когда увидела ухмылку деда. — Важнее то, что я увидела на другой стороне пруда чью-то фигуру! Это была тень, но выглядела она как живой объемный человек!

Густые брови деда полезли на лоб, и он, раскрыв широко веки, вопросительно взглянул на папу. Тот пожал плечами и как-то странно изменился в голосе:

— Да это все детская фантазия! — папа нервно откашлялся. — Бать, будь добр, обработай дочке коленки, она вчера упала и содрала с них кожу. Я вчера не нашел никаких лекарств, поэтому просто заклеил ранки пластырем. Может зеленкой помазать или еще чем...

Дедушка принес аптечку, а я уселась перед ним на диване и закатала штаны. Каково было мое удивление, когда мы обнаружили, что все затянулось за одну лишь ночь.

— Чудеса-а-а, — протянул дед и почесал затылок. — Ладно, иди завтракай, а я пойду осмотрю территорию.

По ощущениям прошло не больше десяти-пятнадцати минут, когда дед вернулся и сказал, что забор целый и в сохранности и никто точно не мог пробраться внутрь. Этим он подтвердил мои мысли, посетившие меня ночью, у пруда. Может кто-то пришел из деревни, проскользнул мимо нас, переплыл пруд и оказался на той стороне? Зачем тогда этот незнакомец стоял там и не двигался, сверля меня взглядом? Куда он делся после того, как пришел папа? Так много вопросов и ни одного точного ответа. Конечно, проще всего сослаться на богатое воображение, игру теней или еще что-то... Но если бы это был единичный случай, то я бы так и подумала. Однако подобное преследует меня почти всю жизнь...

* * *

— Я уже и забыл, что такое когда-то было, — сказал папа.

— А вот я все помню. Практически каждую деталь. Когда происходит подобная бесовщина, это оставляет свой отпечаток в памяти. Да и на жизни в целом.

— смех.

— Я бы тоже посмеялась, если бы это не произошло со мной, — Алла продолжала листать альбом, пока не остановилась на одной конкретной странице с фото, на которой виднелась туманная церковь. — Наверное, для стороннего слушателя все это звучит как выдумки, но... То, что я сейчас расскажу, связано с тобой, папа.

— О-о-о, звучит интересно! Слушаю тебя внимательно, — папа развалился на диване, раскинув руки на спинку и подлокотник, а сам широко улыбнулся, ожидая, что сейчас услышит очередную глупую небылицу.

Алла взяла чашку с уже остывшим чаем и сделала маленький глоток, чтобы промочить горло и тем самым подготовить его к очередной длинной истории. Дождь за окном все не утихал, ритмично отбивая мелодию по стеклу. Камин все так же продолжал гореть, но ни исходивший от него жар, ни тепло от пледа так и не смогли согреть девушку. Она выдохнула, и из ее рта вышел пар, что странно, ведь обычно камина была достаточно для того, чтобы полностью отопить помещение.

Алла поставила чашку на столик перед собой и задумчиво провела пальцем по краю, ощущая холод фарфора. Она посмотрела на пылающие языки пламени, пытаясь найти в них успокоение. Но пляшущие на стенах тени лишь подогревали ее тревогу. Огонь не мог рассеять мрак, обволакивающий ее сердце, ведь он исходил из ее собственных страхов и переживаний. Алла боялась не самой истории, а того, как папа отреагирует на правду, которую она годами хранила в своей памяти.

В конце концов девушка собралась с духом. Она вновь взглянула на фотографию с церковью, и дрожащим голосом начала рассказ.

* * *

Как-то раз мне приснился сон, который показался до боли реальным. Я оказалась в неизвестном месте, окутанном густым туманом, через который с трудом пробивались редкие лучи закатного солнца. Я была посреди перекрестка: на одной его стороне стояла старая церквушка с зеленым чешуйчатым куполом и покосившимся крестом на крыше, который потерял свою былую красоту и блеск за долгие годы существования. В противоположной стороне расположилось бесконечное кладбище. Окружавший его забор ржавел под каплями дождя, а в некоторых местах и вовсе отсутствовал, как бы нарушая границы меж двумя мирами — живым и мертвым. Большинство надгробий там уже покрылись толстым слоем мха. Если кто-то и посещал это кладбище, то только призраки прошлого...

Проснулась я в ужасе. Сердце стучало как сумасшедшее, на лбу проступил холодный пот, а по телу пробежал колкий холодок. Я вздрогнула, осмотрелась по сторонам и ущипнула себя, чтобы убедиться, что я точно больше не сплю. И, будучи еще под сильным впечатлением, я достала из ящика колоду Таро. Как и сотни раз до этого, я взяла карты и начала активно перемешивать, наполняя их своей энергией. При этом я проговаривала у себя в голове, иногда даже вслух, но почти что полушепотом: «Что это был за сон такой? Почему я его увидела? Какие знаки посылает мне вселенная?».

Перекинув пару раз колоду из руки в руку, я выложила перед собой одну, вторую и третью карту — получился цельный расклад. Я его внимательно изучила, и в моей голове сразу прояснилась картина: карты предвещали какую-то беду, говорили о связи между прошлым и будущим, причем не в самом хорошем ключе. И все складывалось в пользу того, что сон все-таки был вещий.

Больше всего, конечно, меня напугала третья карта... Скелет в темных доспехах восседал на бледном коне с черным знаменем, украшенным белой розой, . Сзади высились две башни, словно врата, ведущие в другой мир. Там же виднелись заходящее солнце и уходящая куда-то вдаль длинная река. Это была .

У этой карты было более широкое значение, чем просто смерть. Ее можно истолковать как конец чего-то одного и начало нового, так сказать, возрождение или что-то в этом роде. Все зависело в целом от расклада, от карт, что лежали рядом со Смертью, но в данной последовательности я с трудом понимала, для чего она была здесь. По крайней мере, во мне теплилась надежда, что это не более, чем моя неточная расшифровка, а на деле все намного проще и радужнее...

Я надеялась на это, но старалась не думать ни про сон, ни про расклад. Сославшись на свою излишнюю впечатлительность и своеобразные совпадения, я постаралась занять себя каким-нибудь делом, чтобы поскорее забыть о произошедшем.

День пролетел, по ощущениям, всего за пару минут. Я прибралась в комнате, перемеряла все свои вещи в гардеробе, отложила то, что мне уже было мало, составила список из того, чего мне не хватает (всякие украшения да сумочки) и посмотрела половину какого-то нового сериала, который в то время был у всех на слуху. Короче, отвлеклась я на славу, хотя мысли о том сне время от времени все равно всплывали у меня в голове.

Вечером я получила сообщение от папы с предложением съездить в деревню. Увидела я его не сразу, так как была занята очень важными делами, но, когда я взяла телефон и в панели уведомлений высветилось его сообщение, я без задней мысли согласилась. Все-таки свежий воздух и смена обстановки должны были помочь мне окончательно развеяться и позабыть о том ночном кошмаре.

И вот я уже сидела в машине, музыка заполнила весь салон, мы с папой пытались ее перекричать, болтая о том о сем. Сквозь щель приоткрытого окна пробивался свежий воздух. Я нажала на кнопку, стекло опустилось, и я вытянула руку, прорезая тем самым острые потоки ветра. Наш металлический конь летел на огромной скорости вперед — мое тело наполнило ощущение полета, я сидела с закрытыми глазами и мирно наслаждалась поездкой.

Беззаботно мчась по трассе, мы вскоре уткнулись носом в газель. Папа несколько раз пробовал ее обогнать, пытаясь перестроиться на встречную полосу, но он все никак не мог подобрать нужного момента. В какой-то момент позади нас вылетела на встречку чья-то машина. Она стремительно неслась вперед, чтобы обогнать и нас, и газель.

Однако на встречу выскочившей машины ехал грузовик. Папа заметил это и понял, что той машине, которая нас обгоняла, нужно было срочно вернуться на свою полосу, а для этого необходимо было создать карман между нашей машиной и газелью. Папа включил аварийку и резко затормозил. Шины завизжали, и нас бросило вперед. Папа изо всех сил сдерживал руль, но с машиной что-то произошло — она будто разом активировала все имеющиеся у нее тормоза, и мы моментально встали на месте.

Все произошло настолько быстро и внезапно, что папа даже не успел съехать на обочину. Машины, что стояли за нами, были вынуждены объезжать нас по соседней полосе, а газель, которую мы так отчаянно пытались обогнать, в итоге свернула на повороте. Ну, зато другая машина все же съехала со встречки и вернулась на нужную полосу.

Папа открыл дверь и посмотрел на колеса.

— Тормозным дискам пи... — сказал папа, но конец предложения я не расслышала из-за захлопнувшейся двери. — Ладно, попробую завести машину. Надеюсь, после такого стресса она не сломалась.

Папа нажал на кнопку зажигания, и вместе с этим зарычал мотор, выпустив несколько резких кашляющих звуков, после чего машина взревела и после небольшой тряски, наконец, завелась. Папа выключил аварийку, потянул за ручку коробки передач и еле-еле нажал на педаль газа. Мы медленно начали набирать скорость и, к счастью, поехали вперед без каких-либо проблем.

— Ну, кажется, пронесло, — выдохнул папа.

Я протянула руку к сенсорному экранчику, выбрала раздел «Радио» и переключала станции, пока не услышала какую-то знакомую попсовую песенку. Включила ее погромче, а сама опустила спинку кресла пониже и села (можно сказать, практически легла) поудобнее.

Я смотрела в окно, наблюдая, как мир за стеклом постепенно погружался в сумерки. Легкий ветерок продолжал пробиваться сквозь небольшую приоткрытого окна, принося за собой запах томного леса и чего-то еще — может быть, аромат прелой листвы или сырость приближающейся ночи...

Сначала все было видно достаточно ясно: деревья, мелькающие вдоль дороги, редкие дома на отшибе и поля, уходящие в бескрайнюю даль. Где-то паслись овцы, рядами стояли коровы, лениво пережевывая мокрую траву, а порой можно было увидеть, как свободно скачут кони и лошади, но они тут же скрывались за очередными колоннами деревьев, поэтому насладиться видом особо не удавалось.

После произошедшего на дороге я все никак не могла успокоиться, чувствуя что-то неладное. С самого утра все шло как-то не так. Все эти нехорошие знаки... Как будто теперь имели больше значения, чем я изначально думала. «Нужно ли ехать дальше?» — подумала я сначала, но потом сосредоточилась на музыке и пейзаже за окном. Я пыталась отогнать эти мысли и абстрагироваться от них, но тревожное предчувствие продолжало усиливаться.

Спустя какое-то время ровная трасса сменилась извилистой сельской дорогой. Папа сбавил скорость, чтобы не подлететь на первой встречной кочке или не провалиться в очередную яму. Уже достаточно стемнело для того, чтобы включить фары, что папа, собственно, и сделал. Конечно, небо было еще весьма светлое, но из-за деревьев казалось, что время близится к ночи. Два длинных луча, прорезая кромешную тьму, устремились вперед, на дорогу. Они выхватывали из темноты деревянные домики, в которых постепенно гаснул свет — мир готовился ко сну, а мы постепенно приближались к нашей деревне.

— Доехать бы целыми с такой-то дорогой, — улыбнулся отец, в очередной раз выворачивая руль, чтобы объехать большую выбоину.

— Да уж, — ответила я и в этот же момент подскочила на кресле, указывая вперед. — Папа, там яма!

— Твою ж!.. — воскликнул папа, резко нажав на тормоз.

Колеса забуксовали о землю и гравий, и я услышала характерный скрип резины. Машина задрожала, словно не желая останавливаться, но папа уверенно продолжал жать на педаль. Ремень безопасности врезался в грудь, удерживая меня на месте.

Однако машина внезапно заглохла и, начав постепенно замедлять свой ход, она окончательно остановилась и все приборы отключились. Мы на секунду дернулись вперед, но тут же прилепились к своим креслам. Благо мы не свалились в яму.

— Вот мы и приехали! Кажется, теперь нам придется ночевать в лесу, — рассмеялась я.

— Лишь бы ничего серьезного, — пробурчал папа и вышел из машины, я выскочила вслед за ним.

Он открыл капот и принялся проверять внутренности машины. Я стояла рядом, светя фонариком на телефоне, и краем глаза смотрела на то, как папа пытается понять, что произошло. Судя по его хмурому лицу, папа был далек от разгадки.

— Система зажигания в порядке, аккумулятор тоже, масло... — он сунул руку между деталями, да поглубже, что-то там потянул и, вернув руку обратно, вытер ее об полотенце. — Масла еще достаточно, только ведь недавно его менял.

— И что же могло случиться? — я переложила телефон в другую руку.

— Без понятия, — сказал папа и захлопнул капот.

— Слушай, может, это проблема с дверью? — предположила я. — Она же обычно сама блокируется, когда ты начинаешь движение, а если открыта, то машина никуда не едет. Вдруг мы плохо закрыли дверь или еще чего...

Папа согласился с моим предположением, после чего мы как только не проверяли работоспособность двери: сначала я дернула за ручку — закрыто, затем папа разблокировал и заблокировал замки и попробовал завести машину — безуспешно, потом я села в машину и сама закрыла дверь. Ну, на ту щеколду или как она там называется, которая торчит у окна. Проверила и дверь была закрыта, после чего я вышла через левую дверь, папа вновь все заблокировал, но даже так машина не хотела заводиться.

После всех этих попыток мы с папой пришли к выводу, что дело все-таки не в двери. Тогда он достал из кармана телефон, кое-как выловил одну полоску интернета и пробовал найти хоть какую-то информацию, из-за чего так могло произойти и что с этим делать. Порой папе попадались статьи, описывающие действия по запуску машины. Он диктовал мне их последовательность, я что-то там нажимала, крутила руль, тянула рычаг и била по педалям, но даже после стольких попыток у нас ничего не вышло. Машина — всё! Встала и не собиралась никуда уезжать.

В итоге мы сошлись на том, чтобы дать машине немного отдохнуть и охладиться. Ну вдруг поможет! Поэтому я, уставшая от всей этой ситуации, лениво вылезла из салона, захлопнула дверь и... Почувствовала странное дежавю. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в месте из своего сна: перекресток, церковь, кладбище и туман, который я, кстати, не сразу разглядела. Он подкрался так тихо и незаметно, что, мне показалось, не увидь я его, он бы проглотил меня, и я бы сама превратилась в .

Темнота вокруг показалась почти осязаемой, а туман живым. Я попятилась назад и напоролась на машину, ударившись об нее.

— Ты чего? — удивился папа.

— Папа... — прошептала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна страха. — Мы в месте из моего сна...

— Ой, знаешь сколько таких деревенских церквушек стоит по всей России? — спросил папа, садясь в машину. — Вот и я не знаю, столько не сосчитаешь. Нам просто повезло здесь оказаться. Мне вон тоже много чего снится, но я же не пугаюсь!

Пока папа говорил, он сел на водительское кресло вполоборота, проделал какие-то махинации с машиной и нажал на кнопку зажигания. Вуаля! Машина запустилась! В салоне загорелся свет, включились фары, заработало радио, но двигатель все так и оставался мертвым.

— Машину ведь в таком состоянии не запустишь, да? — разочарованно спросила я, глядя на светящиеся приборы.

— Ну-у-у... Видимо, да, — папа откатил сиденье подальше, наклонил спинку, сам откинулся назад и максимально вытянул ноги. — Запрыгивай в машину, а то ближе к ночи холодать начинает, согреешься хотя бы. Я пока вызову эвакуатор.

Как только я вернулась в салон, тепло тут же окутало меня, согревая мое замерзшее тело. Я терла руки, тяжело выдыхала в ладошки и слушала, как папа пытался объяснить кому-то по телефону, где конкретно мы застряли. И пока он описывал окружающую местность, я ненароком взглянула вперед, чтобы увидеть те детали, о которых он говорил. Сделала я это, можно сказать, бессознательно, словно меня вели его слова. Взглянув в окно, я увидела, что туман стал еще плотнее. Фары светили вперед, но перед нами как будто бы стояла совершенно непроходимая белая стена. Туман сгущался — и это будоражило мои мысли...

— Так, ну всё, — папа закончил разговор и убрал телефон в карман, — скоро за нами приедут.

БУМ! — раздался глухой металлический звук на крыше машины. Мы с папой подпрыгнули от неожиданности и машинально посмотрели наверх. При слабом освещении салона слегка проглядывалась крохотная вмятина. Значит, на крышу и правда что-то свалилось, но что? Деревьев над нами не было, только открытое небо. В любом случае я изрядно испугалась. И так до этого была нагнетающая и напряженная обстановка, а тут еще и это...

— Ч-что это было? — спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Папа не стал гадать и вышел из машины. Он оставил дверь открытой, подошел к задней двери и потянулся на крышу. Через стекло я видела лишь среднюю , которая упорно растягивалась в попытках что-то достать. В моей голове пролетали все возможные и невозможные варианты того, что может там найти мой папа. Затем он открыл заднюю дверь, у которой стоял, и, забравшись повыше, папа сказал:

— Кажется, это мертвая ворона. На сороку вроде не похожа, да и мелковата она...

— Покажи, — я настороженно придвинулась к открытой двери, пока папа спускался и нес птицу ко мне.

— Вот, — папа ворочал маленький черный трупик, показывая его со всех сторон. — У нее еще белый хохолок на голове.

Птица и правда была довольно маленькая. Вороны обычно крупные, а это... Ну, если только птенец, не более. Но все равно нет ничего хорошего в мертвой птице, внезапно свалившейся на нашу машину. Дурное предзнаменование. Возможно даже к смерти.

— Все, ладно, не показывай мне ее, — я отвернулась, прикрыв нос и рот, стараясь сдержать порыв тошноты.

— Выброшу ее на кладбище, мертвым там самое место, — папа развернулся и направился в густой туман.

— П-подожди! — я испуганно посмотрела на папу. — Не стоит ходить на кладбище, тем более в такое время!

— Да все-е-е будет хорошо-о-о. Одна нога тут, другая там. Просто закину трупик куда подальше, заходить даже туда не буду, — заверил меня папа, пытаясь отшучиваться, но от этого мне не стало спокойнее. Я в оцепенении смотрела на то, как его силуэт постепенно растворялся среди густого тумана. Шаг за шагом он уходил все дальше и дальше, пока окончательно не исчез. У меня все опустилось. Я подождала минуту, две, три, нервно смотрела на часы, затем снова на туман — он так и не возвращался.

— Папа! — кричала я, чувствуя, как паника охватывает меня. — Папа, пошутили и хватит! Возвращайся уже!

Я схватила телефон и начала перебирать номера, думая, куда я могу обратиться. Идти в одиночку на поиски папы было опасно и неразумно, тем более я не могла оставить машину. Надежда была на эвакуатор, но я не знала, как скоро он может прийти. Мои пальцы дернулись и забили по экрану смартфона — один, один, два... И я потянулась к кнопке вызова.

Но вдруг издалека послышался какой-то странный шаркающий звук. Словно кто-то наждачкой проводил по дереву или рисовал мелками на асфальте. Я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда идет звук, пока в один момент не увидела темную фигуру среди тумана... И тут я застыла на месте. Я вдруг вспомнила события давних лет, ту поездку в деревню к дедушке, когда я уже видела подобное. Но сейчас все казалось намного реальнее, фигура двигалась прямо на меня.

Тень медленно приближалась к машине. С каждым ее шагом мое сердце стучало все быстрее и отчаяннее. В ушах зазвенело, а перед глазами все поплыло. Мир вдруг сошел со своей оси и стремительно закружился. Мне казалось, что я свалюсь в обморок, но я не могла закрыть глаза или увести взгляд от живой тени. Я боялась, что если перестану на нее смотреть, а потом вновь попробую на нее взглянуть — она окажется передо мной.

Страх неизвестности когтистыми лапами схватил мое сердце, норовя его сжать и лопнуть, лишив меня жизни. Я облокотилась двумя руками на приборную панель. Где-то на фоне еще играла музыка, но я перестала слышать что-либо кроме ужасного пронизывающего писка и барабанных ударов моего сердца. Я дышала. Точнее, пыталась дышать. Я тяжело вбирала в себя воздух и так же с трудом выдыхала. И с каждым разом, когда темная фигура становилась все ближе, я на секунду умирала — сердце переставало биться, в глазах темнело, а легкие больше не набирали воздух. Однако я вновь оживала, смотря, как движется неизбежное. И так по кругу.

Прошло не больше двух минут (хотя по ощущениям этот момент длился вечность), как тень приблизилась настолько близко, что попала под свет фар. Я моргнула и наконец увидела, что та темная фигура была никем иным, как моим папой. Разум вернулся на место, и я выдохнула с облегчением. Смахнув со лба капельки холодного пота, я плюхнулась на спинку кресла и мысленно проматерилась.

Дернулась ручка и отворилась дверь. Папа залез внутрь и уселся на водительское место.

— Что ж ты так долго?! Я уже испугаться успела, что ты куда-то пропал... Не делай так больше!

Я потянулась, протерла глаза и посмотрела на папу. Он сидел с прямой спиной, положив руки вдоль ног, и смотрел куда-то в туман. Вроде папа даже не моргал. Выглядел он, кстати, бледнее обычного. Может, тому виной был свет фар, который отражался от пелены белоснежного тумана. Хотя, конечно, в салоне тоже горел свет — желтый, но лицо папы все равно выглядело не лучше, чем у мертвеца.

— Все в порядке? Ты какой-то бледный... — я положила руку ему на плечо и слегка толкнула его.

Папа ничего не ответил. Он лишь молча кивнул и продолжил смотреть вдаль, все так же не смыкая глаз. Меня это смутило и в какой-то степени даже взбесило. В этот момент я ощутила нарастающий холод в салоне машины. Я начала быстро мерзнуть, поэтому решила включить печку. Я крутила переключатель туда-сюда. Сначала мне показалось, что ничего не работает, потом я включила на максимальный обогрев, чуть подождала и вроде как почувствовала слабое тепло. Однако в салоне температура опускалась все ниже и ниже. Причем до такой степени, что из моего рта выходил пар.

Я покосилась на папу и решила посмотреть туда же, куда и он. Медленно переведя взгляд, я устремила взор в белую стену, но ничего, кроме тумана, там не было. Я даже прищурила глаза и вытянула шею, чтобы получше рассмотреть. Но я даже не понимала, на что мне нужно сосредоточить свое внимание.

Вдруг на капот прилетела птица. Я отпрянула от лобового стекла, к которому все это время приближалась, проморгалась и, как только взгляд мой прояснился, я увидела черную ворону с белым хохолком на голове. Она встрепенулась и с цокающим металлическим звуком зашагала к нам. Подойдя максимально близко, ворона истошно каркнула и ударила клювом стекло. Затем она повторила все то же самое. И еще. И еще. И еще. Ворона каркала и била стекло до тех пор, пока не начали появляться трещины. С каждым ее ударом я вздрагивала, тогда как папа сидел недвижимый, словно застывшая статуя. Я попыталась отпугнуть ворону, но это не помогло.

— Пап, сделай что-нибудь! — я начала трясти его за руку, пытаясь растормошить.

Папа дернулся. Я заметила, как один маленький мускул пришел в движение на его лице. После чего он вырвался из моей хватки, сжал кулак и устремил его прямо в трещину на лобовом стекле. Я не успела ничего сказать, лишь вскрикнула и закрыла голову руками. Осколки стекла разлетелись по всему салону. Я услышала вороний вопль, который растворился в шуме трепещущих крыльев птицы, уносящейся вдаль. Звуки постепенно стихли, и снова наступила гнетущая тишина, которая сменилась шумом из динамиков радио.

* * *

Алла закрыла альбом и отложила его в сторону. Взяв чашку чая, она сделала пару глотков и с некоторой грустью в глазах смотрела на обложку альбома. Треск догорающей древесины разносился по всей комнате. Дождь отчаянно тарабанил по стеклу и, кажется, не собирался заканчиваться. Воцарилась некая тишина и умиротворение, но продлились они недолго.

— Ну, молодец, дочка, рассказала так, что хоть книгу пиши! — рассмеялся папа, хлопая в ладоши. — Жаль только, что это все выдумки. Я бы запомнил нечто подобное!

— Да тебе, я смотрю, совсем память отшибло! — раздраженно заметила Алла. — Но я то все помню, словно это было вчера! Так объясни же мне, что произошло с тобой в ту ночь?

— Ха-ха, да у тебя очень богатая фантазия! — рассмеялся отец. — То тень привидится, то вещий сон приснится. Неужто ты во все это веришь? Это же детский лепет!

— Я не хотела верить лишь в одну вещь... Я давно об этом знала, нутром чуяла, но не могла это признать. Ты — не мой папа. — решительно сказала Алла. — Ты лишь выглядишь как он.

Наступила минутная тишина. Алла наконец повернулась и посмотрела на своего отца. Они встретились взглядами: ее был полон решимости, тогда как его — полон безумия. На лице мужчины растянулась страшная гримаса. Улыбка поползла до ушей, а глаза увеличились в размерах, готовясь вылететь из черепа. Папа Аллы (или существо, которое притворялось им) неожиданно бросился на девушку. Алла в панике плеснула чай в лицо монстра и кинула кружку.

— А чаек то уже остыл, хе-хе-хе.

Из его рта вылез длинный червь, чем-то отдаленно напоминающий язык, и начал поглощать капли чая, что стекали с лица чудовища. Глаза, не выдержав давления, вываливались из глазниц, но он возвращал их обратно. Из-за этого все капилляры полопались и залили белок ярко-красной кровью. Алла забежала за диван, который теперь стоял между ней и этим чудовищем. Слабая и ненадежная защита, но бежать было некуда — дверь закрыта на замок, а если прыгать в окно, то останешься без ног.

— Ты был той тенью, которую я видела у дедушки в деревне? Отвечай!

— О-о-о, я давно-о-о за тобой следи-и-ил. Оказалось так просто привязаться к такому слабому человечишке. Он долго сопротивлялся, но я все же смог занять его место, — монстр довольно мурлыкал, хвалясь своими достижениями.

На глазах Аллы наворачивались слезы.

— Отпусти моего папу! Выйди из его тела!

— Прости, дорогая, но его уже не вернуть. Душа давно покинула это тело, — зловеще произнес он. — Кар-кар! Хе-хе-хе...

Фигура монстра, освещенная мерцающим пламенем из камина, начала искривляться. Его плечи поднялись выше головы и вместе с руками медленно растягивались в стороны, как будто кто-то невидимый тянул их к углам комнаты. Конечности «папы» удлинялись и истончались, становясь гротескно длинными и кривыми. Ноги его трансформировались в безобразные, похожие на паучьи лапы. Суставы гнулись под неестественными углами, а пальцы превращались в острые когти. Позвоночник выгнулся дугой, глаза утонули в глубоких, черных впадинах, челюсть выпала, и на месте рта появилась зияющая пасть с бесконечными рядами гнилых зубов.

— Что... Что ты такое?! — завопила Алла, пятясь к окну.

— Я то, что таится во тьме... Знай, что если вглядываешься во тьму, то и она начинает вглядываться в тебя. Я воплощение твоих самых глубинных страхов...

Монстр перешагнул через диван. Его изогнутые паучьи лапы касались пола с мерзким хлюпом, оставляя после себя тягучую жидкость. Алла уперлась спиной в окно. В этот момент чудовище ринулось к девушке: одной парой конечностей монстр открыл окно, другой — прижал Аллу к раме. Холодный воздух ворвался в комнату вместе с дождем.

Чудовище выпустило из своего безобразного рта червя, которым слизывал со щек девушки ее слезы. Алла ворочалась, сопротивлялась, но он был в разы сильнее. Девушка чувствовала, как потихоньку соскальзывала наружу. Еще немного и она упадет. Алла не хотела мириться с такой судьбой. Пока она пыталась вырваться, девушка увидела лежавшие на тумбочке ножницы.

— Зачем я тебе?! Отпусти меня!!! — кричала девушка, пытаясь вырваться из паучьей хватки.

— С этим телом я уже позабавился. Вы, люди, стареете и умираете, а мне нужна свежая кровь...

В момент разговора монстр ослабил хватку. Алла воспользовалась этим, потянулась к ножницам и схватила их. Тут же она, собрав все свои силы, замахнулась и вонзила лезвие в шею чудовища. Монстр закричал от боли, и Алла наконец вырвалась из его лап. Кровь хлынула рекой из его шеи, заливая пол густой, темной жидкостью. Вместе с этим чудовище начало уменьшаться в размерах, сжимаясь и теряя свою ужасающую форму.

Алла, не теряя ни секунды, толкнула монстра в окно. Он, вылетев наружу, попытался ухватиться за раму, но слишком ослаб, чтобы хоть как-то удержаться от падения. Паучьи лапы, ставшие вновь человеческими, соскользнули с края окна. Черный ком, истекающий кровью, полетел вниз, прямо в темноту.

Сильный непослушный ветер развивал испачканные кровью шторы по всей комнате. Дождь продолжал залетать внутрь, образовав на полу лужу, смешавшуюся с кровью монстра. Алла выдохнула. Ее тело дрожало от адреналина или, скорее, даже от холода. Девушка сделала глубокий вдох. Еще один, второй и третий. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму. Алла подошла к окну и посмотрела вниз. Там, среди осколков стекла и луж, лежало что-то, что когда-то притворялось ее отцом. Теперь это была бесформенная масса, поглощаемая дождем и грязью. И когда Алла моргнула — он исчез, оставив после себя лишь окровавленные ножницы...