Глава 6
Это сделал он! Он специально отключил горячую воду, пока я была в душе. Как он это сделал, я не знаю, но я даже не сомневаюсь, что сделал это специально. Если он надеялся, что после холодного душа я с криком убегу из квартиры, то ошибся. Ой, как ошибся. Мне не впервой. Я ведь из маленького городка, где отключение горячей воды так же естественно, как и дожди осенью.
Я слышала, как хлопнула входная дверь. Неприветливый парень покинул свою обитель. Несмотря на то, что мылась я в холодной воде, моя кожа вся пылает. Может, в этом виновато кровообращение, а может, к этому причастен стыд. Я ведь предстала перед ним в одном полотенце! Да ещё и таком коротком!
Назовите меня недалекой или старомодной, но я считаю, что это постыдно – щеголять перед посторонними в таком вот виде.
Я выскользнула из спальни, чтобы прибраться на кухне пару часов спустя. Готова поспорить на что угодно, что парень не стал там прибираться. Как там его зовут? Чон — кажется? Чон – это Чонгук?
Да, я была права. На кухне полный кавардак. Я подняла волосы в высокий пучок, надела фартук и принялась за уборку. Вода всё такая же холодная. Не могли же в столице просто так её отключить? Он где-то перекрыл вентиль? Ничего даже близко похожего не было. Я уже почти смирилась с неизбежной встречей с ледяной водой, когда решила открыть самый большой шкаф.
Вот оно что! Газовый котёл. Ну, здесь не сложно разобраться. Я нажала кнопочку и, вуаля, снова цивилизация.
Сана проснулась часов в девять – эх, мне бы так спать. Её нисколько не страшила и не смущала возможная встреча с незнакомым парнем. Она появилась в мегакоротком шёлковом халатике, если присмотреться, то можно увидеть её трусики.
– Золушку из себя строишь? Или отрабатываешь ночлег?
– Хочешь – можешь сама этим заняться.
– Ещё чего, – фыркнула Сана.
Она с удовольствием уплела половину сырников, залила их огромной чашкой кофе, после чего закинула ноги на соседний стул.
– Так, почему ты ещё здесь? – спросила она, достав из кармана халата пачку тонких сигарет.
– А ты уверена, что здесь можно дымить? Может, хозяева не курят?
– Да брось, – хмыкнула она. – Сейчас все курят.
– Я не курю, – мотаю головой.
– Да-да, – протянула Минатозаки.
– Что? Это вредно и некрасиво.
– А некоторые считают это сексуальным.
– Что сексуального? Прокуренный голос? Или чёрные зубы?
– Не лечи меня. Ты вся такая правильная. – Сана делает затяжку. – Джин вчера много о тебе спрашивал – мне это не нравится. Когда ты уйдешь?
– Джин сказал, чтобы я его дождалась.
– Не слишком ли ты злоупотребляешь его добротой.
– У меня нет выбора, – пожимаю плечами. – Либо злоупотреблять, либо ночевать на вокзале.
– Хм, а ты не собираешься наведаться в универ?
– Собираюсь. Сейчас только приберу кухню и поеду.
– Я с тобой, – неожиданно говорит она.
– Зачем?
– Просто хочу убедиться, что ты не прикидываешься.
– Чего? – прищурилась я.
– Кто тебя знает. Вдруг ты специально всё это мутишь.
Она скинула свои длиннющие ноги со стула. Я поставила последнюю тарелку, после чего обернулась.
– И для чего мне это?
Сана удивлённо поднимает брови, делая последнюю затяжку.
– Тебе надо объяснять? – Она нарочито обводит кухню глазами, а я снимаю фартук и вешаю его на крючок.
– Это не мне нужно, а тебе. – Я указываю на дорогой кухонный гарнитур. – Это ты приехала сюда за лучшей жизнью, без трудностей и напряга. Я же приехала учиться. Я приложила слишком много сил, чтобы поступить в этот универ. И сейчас не собираюсь хитрить, понятно?
Я ушла, чтобы собраться. В универ мне действительно стоит съездить. Страшно находиться в таком подвешенном состоянии и жить в квартире с тремя людьми, двое из которых не хотят, чтобы ты там находилась.
Я почему-то уверена, что холодная вода была просто предупреждением. Что будет дальше, и что можно от него ожидать, я понятия не имею.
– Ты скоро? – спрашиваю я, заглядывая в комнату Джина.
Красивая комната. Сразу видно, что она мужская – преобладают синие и бордовые цвета. Большая кровать с синим постельным бельём, рабочий стол красноватого оттенка, на котором лежит ноутбук. Огромный шкаф-купе, напротив кровати висит плазма. И все так чисто и аккуратно, ничего лишнего, ничего не валяется, даже страшно ступить на этот паркетный пол из красного дерева.
Сана сидит на кровати в кружевном нижнем белье – красиво, надо признать. У меня тоже есть один такой комплект, но я ни разу его не надевала и не думаю, что когда-нибудь решусь на это.
– Стучать не учили? – спрашивает она, размеренно нанося яркую помаду на губы.
Мы с Саной полные противоположности.
Она высокая и стройная, я – маленькая и худощавая. У неё большая грудь и смачная пятая точка, я же не могу похвастаться ни тем, ни другим. У неё чистая загорелая кожа, а я бледная, словно поганка – загар на мне не держится из-за моей природной бледности. Я просто краснею.
К тому же по всему моему телу разбрелась целая куча родинок и, в придачу к ним, на лице – конопушки. Зимой они бледнеют, но стоит солнышку хорошенько согреть землю, они расцветают ярким пламенем.
В любовных романах говорится, что парням нравятся такие милые особенности, но на деле это вранье. Я не встречала ни одного представителя мужского пола, за исключением моего отца, конечно, которому бы понравились мои конопушки.
Все они только и делали, что обзывали меня. Я свыклась с тем, что в школе никому не нравилась, но меня не оставляет надежда, что в университете все изменится, и я встречу своего любителя веснушек. Не все ведь такие, как этот Чонгук! Возможно, я встречу такого же хорошего парня, как Джина?
Сана надела короткую юбку и открытый топ. Она скептически посмотрела на мой наряд. А что такого? На мне молочный сарафан, длина которого достигала колен, а верх полностью прикрывал грудь. Я ведь в универ иду, а не на пляж!
Сана тщательно расчесала волосы, затем сделала небольшую укладку утюжком. Я же заплела свои в косу, чтобы не мешались.
– Выглядишь как деревенщина, – фыркает она.
– На себя посмотри, – не остаюсь я в долгу, – вынарядилась, словно в ночной клуб собралась.
Сана зло запыхтела, но ничего не ответила.
Джин был прав. Нет, универ не был закрыт, но вот секретари в деканате и сам декан, и его заместитель находились в отпуске. А кроме них, мне никто не мог помочь. Я чуть не разревелась. Сана же разозлилась. Она попробовала повозмущаться, но её никто и слушать не стал.
– Домой? – спросила я её, когда нас буквально вытолкнули из здания.
– Ага, щас, – фыркнула Сана. – Пойдем лучше погуляем по городу, сходим в торговый центр.
Других дел у меня не было. Джин придёт с работы только через шесть часов. Почему бы и не прогуляться по городу?
И я пожалела о своем решение уже через пару часов, когда Сана заставила меня сидеть и смотреть, как она выбирает одежду. Она перемерила уже тонну вещей, и ей нравилось всё и ничего. Она хотела купить всё, что мерила, но её заставлял остановиться ценник. Её запросы и кошелёк явно не ладили. Видимо, Джин не оставил ей никаких средств. Это предположение заставило меня усмехнуться – пока её надежды не оправдались.
А чего она, собственно, ожидала? Что достаточно приехать к парню, провести с ним ночь и всё? Его кошелёк в твоем распоряжении? Серьёзно? Это так работает?
– Почему ты не хочешь ничего примерить?
– А смысл? – отвечаю я, наблюдая, как она вертится перед зеркалом в очередном платье. – У меня нет на это денег. Мне бы с жильем определиться.
– Думаешь, Джин позволит тебе остаться в квартире?
Я думаю, что он не будет против. В отличие от его жуткого соседа. Я ему явно не понравилась. Вот только не понимаю, почему? Что я ему такого сделала? Вроде бы ничего не сказала, ничем не оскорбила...
– А почему ты не взяла с собой Сольюн?
Сана застыла, услышав мой вопрос. Она резко обернулась, шагнула в мою сторону, чтобы нависнуть надо мной. Я подняла голову, увидела, как в её глазах вспыхнула злость и... страх.
– Только попробуй заикнуться о ней при Джине! Или её имя произнести! – процедила она точно так же, как тогда у машины. – Только попробуй не сдержать за зубами свой грёбаный язык!
Интересно, когда я делала иначе? Ей напомнить, кто из нас кого сдавал в магазине?
– Я обещаю, что ты сама убежишь обратно к мамочке!
Угрожает? Чего-чего?
Я резко встала, чтобы если не сравняться с ней, то хотя бы уменьшить давление.
– Хотела бы сказать, сказала бы вчера! – Я тоже умею огрызаться. – Это не моё дело, поэтому я не собираюсь вмешиваться! Это касается только вас! Но советую тебе не скрывать, рано или поздно Джин всё равно о ней узнает! И лучше рано, чем поздно. Не думаю, что ему понравится, что ты скрывала от него такой значительный нюанс своей биографии. То, что ты соврала ему насчет своей работы – я еще могу понять, но это...
– Заткнись!
– Кого ты пытаешься собой показать? Кого ты строишь? Думаешь, Джин такой лопух, что не догадается, кто ты такая и какие твои цели? Готова поспорить, что уже через месяц всё поймёт! И вот тогда ни я, а ты полетишь обратно домой.
– А ты, значит, останешься в этой квартире?
– А причем здесь квартира? Мне она не нужно. Я перееду сразу, как только разберусь с общагой. Я здесь не для того, чтобы жить за чужой счёт. Сколько можно повторять? Я приехала, чтобы получить диплом самого престижного универа нашей страны.
Я оставила её в магазине. Мне надоела её компания. Я не понимала её, и не собиралась понимать. Как так можно? Неужели это так приятно – лгать, обманывать, недоговаривать? Зачем люди корчат из себя невесть кого? Тоже мне директриса погорелого театра!
Я погуляла по проспекту, любуясь ухоженными улочками, наблюдая за людьми, которые вечно куда-то спешат. Здесь бешенный ритм жизни. Смогу ли я к ней привыкнуть?
Я немного посидела на лавочке, съела клубничное мороженное-рожок, затем решила отправиться домой. Хм, ключи-то были у меня, а не у Саны. Но я не переживала по этому поводу. Она точно связалась с Джином.
И да, я была права. Мы как раз встретились у входной двери.
– О, а вот и ты, – улыбнулся Джин. – Как погуляла?
– Отлично, – я ответила ему тем же, на что Сана нахмурилась.
– Я заказал пиццу. Пока ждём её, можно переодеться.
Я кивнула, открыла дверь в комнату и обомлела...
* * *
Это не та комната, которую я оставила несколько часов назад. Это какой-то хламосборник! Даже шугу ступить некуда!
Откуда ни возьмись появились шкафы, тумбочки, старые компьютеры, гора книг, журналы, различные коробки, даже спортивный инвентарь: начиная с мячей, заканчивая тренажёрами. И ещё куча всякого барахла. Больше напоминает кладовку, в которую люди обычно спихивают то, что не нужно, но выбросить жалко.
– Лиса? – спрашивает Джин за моей спиной, замечая мой шок. – Что это?.. Чон!
Дальше из его рта посыпалось то, что я никогда в жизни не слышала. Я даже подумать не могла, что такие слова существую, и Джин их знает.
– Чон! Тащи сюда свою задницу! Иначе я сам поднимусь, и тогда тебе не поздоровиться!
– Что за шум? – доносится невинный голос с лестницы.
– Что это значит? – рычит Джин. – Что ты тут устроил?
Чонгук нарочито медленно спускается вниз, и я невольно слежу за ним. Сейчас он выглядит по-другому. На нём мягкие чёрные трико, в карманы которых он сложил свои руки, светлая свободная майка. Его волосы уложены гелем вверх, открывая высокий упрямый лоб.
В стороне замечаю движение, отвлекаюсь от лицезрения этого наглого парня. Сразу видно, ему нравится всеобщее внимание. Я смотрю на Сану. Она стоит с широко раскрытыми глазами и чуть приоткрытым ртом. Ну да, согласна, этот Чон очень красив. И его красота – проклятие для женских сердец. Уверена, он разбил несколько сотен хрустальных сердец, воплощая собой девичьи надежды на безграничную любовь. Встреться я с ним при других обстоятельствах, возможно, тоже не осталась бы равнодушной, а так... нет уж, увольте.
– А что я такого сделал? Ты ведь сказал, что эта комната пустует. Больше нет. Теперь это очень нужная комната. Она хранит в себе много всякого... и для твоей приживалки здесь нет места.
– П-п-приживалки? – начала заикаться я, хотя никогда за собой такого не замечала.
– Лиса не приживалка! – возмутился
Джин. – Она просто попала в беду!
– Что ж ты так её защищаешь? – хмыкает Чон. – Заботься лучше о своей девушке. Она тоже здесь на птичьих правах.
Сана возмущённо выдыхает, а Джин злится ещё больше.
– Ты оставишь Лису в покое! Она останется здесь, пока не найдет жилье! Это не обсуждается, Чон!
Я боюсь пошевелиться, чтобы ненароком ни привлечь к себе внимания. Так стыдно мне ещё никогда не было. Он яростно отстаивает право на мое пребывание здесь, а ведь я ему никто. Такими темпами ему придётся бороться ещё и за Сану.
– Джин, я лучше пойду, – пропищала я.
– Куда это ты собралась? – опешил он.
– Я не... я найду, где можно...
– Лиса, даже не думай! Ты из-за него? – Джин кивает в сторону Чона. – Он ничего тебе не сделает, можешь его не бояться.
Чонгук фыркает, но улыбается.
– Он не мерзавец, хоть и пытается такого показать. А комнату мы сейчас разберём.
– Но Джин! – неожиданно приходит в движение Саны. – Мы ведь собирались в кино! Ты обещал, что сегодня у нас будет настоящее свидание.
– Ой, прости, – нахмурился он, – совсем из головы вылетело. Давай завтра сходим?
Сана тут же надулась, после чего принялась швырять в меня разъярённые взгляды. Я поёжилась. Интересно, кто-нибудь, кроме меня, видит какое раздутое у неё самомнение и насколько она эгоистична?
– Нет, не надо, – быстро произнесла я. – Если проблема в уборке комнаты, я сама справлюсь. Мне вечером все равно нечем заняться.
Джин хмурится, смотрит на меня с сомнением. А Сана, наоборот, победно задирает голову.
– Правда, – я постаралась придать голосу как можно больше энтузиазма, пусть и напускного. – Я сама справлюсь.
Чонгук усмехнулся. Ему смешно? Джин обратил свое внимание на него.
– Раз этот бардак устроил ты – значит, и разгребать его тебе.
– Мне? – опешил Чон. – С чего бы это?
– Потому что я так сказал! – процедил Джин.
– А я не собираюсь тебя слушать, кто ты такой, чтобы мне указывать? – распетушился Чон.
Я сделала шаг назад, отдаляясь от всех троих.
– Ты сейчас же очистишь комнату! Или я...
– Или ты что? – Чонгук поднимет свои густые брови вверх. – Что ты сделаешь?
Он приблизился к Джину.
– Я поделюсь с твоим братом одним очень занятным фактом...
– Ты мне сейчас угрожаешь?
Чонгук значительно выше Джина. Он угрожающе навис над ним, но Джин не испугался, наоборот лишь шире расправил плечи.
– Да, угрожаю. Ты знаешь, что Хосок меня послушает. И твои родители тоже. Посмотрим, насколько всеми любимым ты останешься после этого. Твоя свободная жизнь закончится, и ты...
Ой, ой, не нравится мне всё это... Когда в дело вступают чужие секреты, ничего не может закончиться хорошо.
– Хватит! – прерывает его Чонгук. – Хватит говорить об этом! Я всё понял! Девочка останется здесь, но даже не надейся, что я оставлю попытки от неё избавиться. Посмотрим, как долго ты будешь за неё заступаться, и как долго она сможет вытерпеть!
Чонгук уходит на второй этаж, тяжело ступая, словно пытаясь продавить ступени. Сана поворачивается к Джину, когда дверь в комнату Чон хлопает так сильно, что, казалось, на первом этаже задрожали окна.
– Почему ты не можешь просто его выселить? – абсолютно беспардонно спрашивает она.
– Выселить? – переспрашивает Джин. – Я не могу.
– Почему? – настаивает Сана.
– Это его квартира.
– Что?
Я вижу её фирменный прищур. Она разочарована, но пытается справиться с шоком. Мне же становится ещё страшнее. Чонгук – хозяин. А это значит, что я не могу здесь оставаться...
– Я друг семьи, поэтому также свободно могу распоряжаться этой квартирой, как и Чонгук. – Джин поворачивается ко мне. – Лиса, не бойся. Чон лает, но не кусает. Он может напугать тебя, но по факту ничего не сделает.
– Но ты из-за меня можешь...
Джин усмехается:
– У меня достаточно денег, чтобы в случае чего найти другое жилье. Для меня свет клином не сошелся на этой квартире. И Чон меня никогда не выгонит. Он не посмеет.
Зазвенел домофон, Джин пошёд забирать пиццу. Я на секунду прислонилась к стене. Всего сутки в столице, а уже влипла по самое не хочу.
Я невольно смотрю на Сану. Она темнее тучи. И я, кажется, понимаю почему. Раз эта не квартира Джина – значит, он не местный. Раз он не отсюда – у него нет тех денег, на которые она рассчитывала.
Я вижу, как усердно крутятся шестерёнки в её голове. Сана размышляет, нужно ли ей продолжать этот спектакль. Или она уже может послать его ко всем чертям, чтобы отправиться на поиски достойной кандидатуры. Но Сана не так глупа. Она понимает, что если сейчас уйдёт, то не факт, что сможет остаться в столице. И вот её взгляд скользит вверх, на второй этаж. Кажется, флюгер направился в другую сторону.
Я закусила щеку, чтобы не сказать ей пару ласковых. Джин вносит пиццу.
– Давайте поедим. Сан, поставь, пожалуйста, чайник.
Но чайник пошла ставить я. Сана же направилась переодеваться. Пицца оказалась очень вкусной. Намного вкуснее, чем делали у нас в городке. Здесь она пышная, с невероятным количеством сыра. Мы молча поели.
Сана снова удалилась собираться. Джин встал, чтобы убрать чашки со стола.
– Я сама, – остановила я его. – Иди, собирайся.
– Точно справишься?
– Я что, не смогу помыть посуду?
– Я не об этом, – улыбается Джин, – а о комнате.
– А-а-а, – протянула я. – С этим я тоже справлюсь. Я в магазине ещё и не такие тяжести таскала – мне не впервой – так что, не волнуйся.
Джин усмехается, но ничего не отвечает. Я отворачиваюсь к раковине. Джин выходит с кухни.
Сана в этот раз собиралась гораздо быстрее – ещё бы, боялась, что Джин может передумать. Я помыла посуду, протерла столешницу. Сана вошла на кухню в облегающем черном платье.
– Мы уходим. Веди себя хорошо, не вздумай показывать свой нрав Чонгуку.
– Без сопливых знаю, – отвечаю я.
Сана хмыкает, Джин останавливается возле неё.
– Готова?
– Ага. Пойдем.
Они уходят. Я выбрасываю коробку из-под пиццы в мусорное ведро, ещё раз оглядываю кухню. Ничего не забыла? Что ж, пора приниматься за спальню, иначе спать мне не на кровати, а на куче всякого...
– Почему ты не сказала Джину, что утром пришлось принимать холодный душ?
Я резко остановилась. К стене возле двери в мою комнату прислонился Чон. Он скрестил руки на груди, наблюдая за мной исподлобья.
– Почему не настучала на меня?