Поцелуй в подарок

Jungkook

– Мда, брат, я от тебя херею, – присвистывает Лётчик, раскачиваясь на стуле.

– Да иди ты! – Я бью по груше, чтобы выпустить пар.

– Нет, ты посмотри на него! Мы столько сил... нет! Я столько сил потратил, чтобы эта девчонка убежала в слезах! А когда это произошло, ты её вернул назад! Где логика, чувак?

– Тебе и не надо понимать! – рычу я, занося удар.

– Что происходит-то? – слышу знакомый женский голос.

Я оборачиваюсь. Да ладно? Вся компашка в сборе?

Первой шурует Чонён. Она, как всегда, напоминает то ли байкершу, то ли рокершу. Следом за ней близнецы и Тэён.

– Лётчик, что так кипишуешь? – усмехается Кай, останавливаясь возле него, чтобы стукнуть по плечу.

– Ай! – возмущается Тэхён. – Вон у этого идиота спросите! Совсем из ума выжил!

– Ты бы поаккуратнее с такими выражениями, – хохотнул Тэён. – Чон вон грушу колотит так, словно она у него цыпочку из-под носа увела. И тебя заодно в бараний рог сотрёт, не глядя.

Близнецы расхохотались. Чонён фыркнула: она никогда не смеётся над его шутками.

– Мог бы что-нибудь поинтереснее придумать. Остроумием не блещешь, как и всегда, – говорит Чонён, плюхаясь на диван, сразу же закидывая ногу на ногу.

– А ты всё плюёшься ядом, – хмурится Тэён. – Не понимаю, почему ты до сих пор тут зависаешь.

– Потому что она нравится всем, – встревает Мингю, показывая на нас пальцем, – кроме тебя.

– И ей нравимся мы все, – Кай приземляется возле Чонён, вытягивая руку вдоль спинки, опуская на плечи девчонки, – кроме тебя. Правда, цыпуля?

– Рука или яйца? – рычит она в ответ.

– Вот почему она нам нравится! – хохочет Кай, наблюдая, как брат отскакивает от Чонён, трезво оценив ситуацию.

Я перестаю боксировать. С ними это невозможно. Каждый старается выставить себя ещё большим клоуном. Я словно оказываюсь посреди фильма «Тупой и ещё тупее».

– Так что происходит? – Чонён откидывается на спинку дивана, скрещивая руки на груди.

Я поворачиваюсь к ним, снимая перчатки. Парни разместились на барных стульях.

Тэхён протянул каждому по бутылке.

– Чон втюрился, – с самой серьезной мордой заявляет Летчик.

– Опачки, добрый вечер! – восклицает Мингю. – Это еще что за новости?

– Чон, в натуре? – вторит ему Кай.

Я закатываю глаза, опуская свою задницу в кресло. Нет, ну что за цирк?

– Тэхён, не неси дичь! Никто ни в кого не влюблялся!

– Тогда как объяснить твое поведение?

Моё поведение? Если бы я сам понимал, зачем это сделал.

Я не могу даже себе ответить на вопрос, для чего вообще помчался к ней. Ну, уехала и уехала. Фиг с ней. Но в тот момент мне невыносимо захотелось поделиться с ней общим успехом. А затем я увидел, куда именно переехала Ванильная, и уже действовал чисто инстинктивно.

Впервые в жизни мне захотелось кого-то защитить, уберечь. Я прекрасно, в отличие от неё самой, понимал, что может ждать её в том месте. Даже если не в самом бараке, то в его округе. Страх за кого-то, кроме себя самого, парализовал ясность ума. И стоило мне только увидеть эти сапфировые глаза, посреди хаоса старой коммуналки, как лёгкие сжались.

Нет. Я сразу решил, что Лиса тут не останется. Пусть раньше я хотел, чтобы она исчезла с моих глаз, но не сейчас. Я не знаю, что происходит со мной, что творится там внутри, но спокойно я смог выдохнуть только тогда, когда Ванильная оказалась в моей квартире, где ей ничего не угрожает.

– Я просто был ей должен!

– Ага, конечно, должен он был...

– Эй! Стопе! – Чонён вскочила с дивана. – Я одна не вкуриваю, что происходит? О ком вообще речь?

Близнецы согласно закивали, а Тэён лишь усмехнулся. Он-то всё понимает.

– Надеюсь, мы говорим не о той прилипале, а? – быстро добавила Чонён.
– Как там её...

– Хирайка Момо? – подсказал Кай. – Не-а, не думаю.

– Короче! – Лётчик тоже поднялся со стула. – Тут такое дело. Кто помнит ту девчонку с кофе?

Вся честная компания закивала, давая понять, что они ещё помнят кофейный душ.

– Да ладно? – воскликнул Кай так громко, что его брат и Тэён, сидящие рядом с ним, подпрыгнули на месте. – Какого хрена?

– Я так и знала! Вот чувствовала моя...

– Вот только не надо приплетать сюда свой зад! – перебивает Тэён.

– Чем тебе не нравится мой зад? – накидывается на него Чонён.

– Мне нравится! – вытягивает руку Клим.

– И мне! – тянется Мингю.

Я шумно выдыхаю, опускаясь ниже в кресле и запрокидывая голову на спинку.

Началось в колхозе утро.

Чонён начинает пререкаться с Тэёном, близнецы заржали, словно два коня, толкая друг друга в бока. Лётчик хватается за голову, наблюдая за этим каламбуром. А я закрываю глаза, чтобы отгородиться от этого дурдома, и одновременно подавляя в себе желание оказаться совсем в другом месте.

Я не видел Лису со вчерашнего вечера, когда застал их с Джином, держащихся за руки. Как я удержался от того, чтобы не вышвырнуть его из её комнаты, сопроводив сие действие парой нелесных эпитетов? Почему меня это вообще разозлило?

Ответов у меня не было?

Я вновь и вновь провожу подушечками пальцев по подлокотнику, вспоминая насколько всё-таки было приятно держать её руку в своей. Я никогда никого не держал за руку. Мои ладони всегда базировались на несколько других местах. А тут я вцепился в её пальцы, словно от этого зависала моя жизнь. Все женские руки такие нежные, мягкие и хрупкие?

Или только её?

Я открыл глаза, чтобы посмотреть на Чонён. Нет, что-то мне не хочется проверять. Хоть мне и импонировала её уверенность, граничащая с хищностью, застенчивость Лисы нравилась гораздо больше.

Интересно, что она делает в данный момент? Небось, опять окружила себя литературой, с головой погружаясь в мир поэтов и писателей. Ванильная... Романтичная девочка, мечтающая о своём герое. Только вот, современные парни не похожи на рыцарей в сияющих доспехах. Мы любим скорость, кайф и красивых куколок, а не заморочки с маленькими наивными девочками.

По крайней мере, я.

– Да замолчите вы! – прокричал Тэхён, привлекая всеобщее внимание. Даже я вздрогнул, ведь мои мысли каждый раз уносят меня туда, где меня нет и быть не должно. – Каждый раз одно и то же! А у нас тут, между прочим, проблема назрела! Глобальная!

– Ну влюбился он, и что дальше? – хрюкнула Чонён, снова решив занять диван.

– То есть ты считаешь это нормой? – Лётчик взмахивает руками.

– А что нам теперь делать? Жопу в форточку высовывать?

– Снова ты со своей жопой, – вымученно откликается Тэён.

– Не вякай!

И снова по новой. Никакого смысла и толку. Никто никого не слушает, лишь пререкаются. Я выдыхаю, отталкиваюсь от подлокотников, чтобы подняться и свалить отсюда.

– Стой! Ты куда? – Тэхён преграждает мне дорогу, вставая передо мной. – Мы ещё не договорили.

– Да о чем с вами разговаривать? Вы только и делаете, что орёте друг на друга.

– Может, ты и забыл, но я помню, чем кончилась твоя предыдущая влюблённость!

– Тэхён, не лезь! – останавливает его Чонён.

– Лучше прислушайся к ней, – советую я, сквозь стиснутые зубы.

– Всё повторяется! Сельская наивная девочка в шкурке овцы! Мне это не нравится!

Я сжимаю кулаки, опуская взгляд на его кроссы. Как же меня бесит это устоявшееся сравнение Ванильной и Дахён. Они совсем разные!

Да. Абсолютно. Сам не так давно это понял. Невозможно не понять, я ведь не слепой, могу увидеть, как девчонка из кожи вон лезет, таскает эти огромные книги, вечерами пропадает в библиотеке, лишь подтверждая свои слова о том, как важно ей получить образование.

А ведь она могла легко отбить Джина, он ведь пускает на неё свои слюни. Или поступить как эта Сана (наконец, узнал, как её зовут), придя ко мне в комнату посреди ночи. Хотя она и так была в ней несколько часов, и никакого намёка на флирт.

– Тэ! – попытка Чонён номер два.

– Что, Тэхён? Вы разве не помните?..

– Почему здесь вечно так шумно?

Я резко вскидываю голову, чтобы посмотреть за спину Лётчика.

Хосок.

– Занялись бы уже делом, чем штаны просиживать, – говорит он, брезгливо окидывая взглядом наш подвал.

– Чего тебе надо? – переметнулся на него Лётчик. – Таким занудам, как ты, сюда путь заказан.

– Ой, больно надо, – хмыкает Хосок, останавливая осмотр на мне. – Поговорим?

– Говори.

– На улицу пойдём.

Я киваю, махнув друзьям на прощанье рукой. Не собираюсь я возвращаться сюда после разговора с братцем.

– Чего пришёл? – резко спрашиваю я, оказавшись на свежем воздухе.

– Мать звонила, жаловалась. Говорит, ты совсем перестал ей звонить. Что-то случилось?

– Тебе-то что?

Я опускаю голову на грудь, пиная маленький камешек, лежащий на тротуаре.

– Ты же у неё прилежный сын, ты и звони, – продолжаю я, обращаясь к своим кроссам.

– А ты – её любимчик, надо ли об этом напоминать?

Я не вижу, но знаю, что Хосок хмурится. По-другому и быть не может. Он всегда разговаривает со мной с неодобрением. Если раньше он ещё подавлял в себе укор, то сейчас даже и не пытался.

Любимчик родителей – звучит лучше, чем это есть на самом деле.

– Батя тоже о тебе спрашивал. Если бы не Джин, вообще бы не знали, жив ли ты.

– Подослали ко мне шпиона и радуетесь? – усмешка растягивает мои напряжённые губы. Я все ещё не смотрю на него – просто не могу. Откуда взять смелость, чтобы столкнуться с его немым вопросом.

Почему она вдруг исчезла?

– Джин не шпион. Он просто приглядывает за тобой.

– Ага, ещё и нянькой подрабатывает.

– Хватит язвить! – вдруг не выдерживает брат. – Позвони матери. А ещё лучше зайди к родителям. Покажись, что ты жив и здоров!

– Мог бы и позвонить, чтобы это сказать.

– Мог, но ты всё равно не отвечаешь.

– Это все? Ты только ради этого пришёл?

– Нет.

Я вскидываю голову, а Хосок опускает её. Мы меняемся местами. Теперь неловко ему. Я сглатываю, понимая, о чём он хочет, но боится спросить.

– Она тебе звонила?

Я сразу понимаю, о ком речь. Её имя брат не называет с того самого дня, когда она ушла, оставив лишь глупую записку. Странно. Прошёл всего год, а, кажется, будто десять.

– Нет, – лгу я брату и самому себе, что делаю это для его же блага. – Почему она должна мне звонить?

Да, почему? А не потому ли, что уехала она благодаря тебе?

– Вы же с ней дружили.

Дружили. Ага.

Я вновь стискиваю кулаки так сильно, что суставы вот-вот лопнут. Но это не помогает. Я знаю, как он страдал тогда, и понимаю, что легче ему и сейчас не стало.

– Нет, она не связывалась со мной.

Вечеринка закончилась час назад. В квартире царила гробовая тишина по сравнению с тем шумом, что взрывал уши соседей несколько часов подряд.

Я уже принял душ, смывая с себя сигаретный дым, пот от духоты, запах алкоголя. Я устал. Голова раскалывалась. Ну и шумиху брат решил устроить по поводу их помолвки.

Надо же, Хосок и Дахён теперь официально жених и невеста – с ума сойти.

Я рухнул в постель, не понимая своих ощущений по этому поводу. Я радовался за брата и в то же время завидовал. Непросто это – найти такую девушку в современном хаосе. Жалко, что я первым не встретил Дахён. Возможно, сейчас именно я был там, рядом с ней, внизу.

Я пропускаю волосы сквозь пальцы – совсем спятил?

Разве я могу что-то чувствовать к невесте брата? Это, черт возьми, против всех правил. Но факт остается фактом. Я продолжаю украдкой наблюдать за ней. Как она двигается, что говорит – я всё запоминаю. А то, как она обнимает моего брата, заставляет меня сгорать от ревности.

Я уже привык к этому ощущению, но всё же хочу избавиться от постоянного жжения. Я тщательнее смотрю по сторонам, в поиске другой девушки, что привлечёт моё внимание,сможет затянуть меня в свой мир. Туда, где не будет места для Дахён. Но такой девушки нет и, возможно, никогда не будет.

Я разворачиваюсь лицом в подушку, ударяю кулаками по одеялу. Черт, да прекрати ты уже о ней думать.

Дверь скрипнула, я замер. Она бесшумно открылась, и кто-то тихо, словно мышь, пробрался внутрь. Не помню, чтобы кого-то приглашал к себе. Я поворачиваю, выглядывая через плечо, желая узнать, кто пожаловал ко мне в такой час.

Это она.

Я вскочил, почувствовав босыми ногами жёсткий ковер.

Светлые волосы распущены. Косметики на лице стало больше, чем было сегодня вечером. Я знаю, я видел. Красивое голубое облегающее платье исчезло. На его месте белый шелковый халат.

Я сглотнул, ничего не понимая.

– Что-то случилось? Что ты... – слова кончались. Я даже боялся вдохнуть, потому что Дахён принялась развязывать халат.

– Я пришла к тебе...