Сломленная...

Но никто так и не появился. Деньги я потратила быстро. Стало холодать, и была нужна подходящая одежда, да и различные другие вещи для жизни. Благо в кафе кормили, и не пришлось голодать.

Я продолжила работать в кафе. Зарплата повысилась. Отношения с коллегами улучшались. Я купила себе новый телефон. Да и вообще могла себе многое позволить. Жизнь заиграла новыми красками.

По выходным я бродила по городу в поисках знакомых. Но никого не встречала. Ни Лену, ни Ларку, никого из здания. Я сидела в парке, надеясь увидеть странную Зару, кидающуюся грязью и танцующую свои танцы. Я возвращалась в здание, но там было пусто. В маленьком подвале, где я была лишь раз, тоже было пусто. Несколько раз я наблюдала за бездомными, надеясь, что они приведут меня к знакомым.

Весной я перебралась в отдельную съёмную квартиру. В закоулке, где находилась моя квартира, находилась ещё одна дверь. Соседку я, к сожалению, не видела. Особенно полюбила гулять в парке. Там я повстречала женщину. Туфли лодочки с острым носом. Чёрная юбка карандаш, белая рубашка, закрытая под пиджаком, строгая чёрная шляпка. Седые волосы, убранные в низкий пучок. Она подсела ко мне на лавочку, когда я черкала, что-то на листах.

-В художественную школу ходишь?

-Нет, сама...

-А ещё рисунки есть?

Я протянула ей папку. Она аккуратно достала рисунки и стала их рассматривать.

-А почему только чёрно-белые? Красками не нравится?

-Я никогда и не пробовала.

-Даже в детстве акварелью?- возмущаясь, спросила она.

-Даже акварелью,- она изменилась в лице.

-Не хочу показаться грубой, но почему?

-Сначала денег не было. Потом так карандашом привыкла.

-У тебя хорошо получается. Я бы советовала тебе это развивать. Надеюсь, твои родители не загубят талант. Какой твой возраст?

-Шестнадцать, но вот летом семнадцать.

-Где учишься?

-Нигде.

-В смысле?

-Я в десятый пошла, но... не срослось.

-Зря. Учиться нужно.

Раздался телефонный звонок, женщина ответила:

-Да?...Да, Дим, хорошо,- она грациозно встала с лавочки, обернулась ко мне. -До свидания.

-До свидания.

Она медленно шла к выходу из парка. Капли капнули на лицо, а после и на листы бумаги. Забежав в ближайший магазин, я увидела стоящую бабушку около дверей. Она опиралась на трость и протянула дрожащую руку вперёд. К ней подбежал ребёнок и положил одну монетку ей в руку. Она в ответ протянула ему конфетку.

Я пошвырялась по карманам джинс. В руке оказалась купюра и мелочь. Отдав бабушке содержимое, я вышла из торгового центра. Дождь так же противно капал. Капли затекали под одежду, от чего мурашки разбежались по всему телу. Мечтая снять с себя мокрую одежду, забежала домой. Около соседней двери стояла женщина. Черная юбка карандаш, пиджак, шляпка. Она обернулась на мои шаги:

-А что ты тут делаешь?

-Живу,- я показала ключами на дверь.

-Так мы соседи! Может зайдёшь на чай?

-Ну, можно.

Она открыла чёрную глянцевую дверь. Свет из коридора упал на идеально белый коврик перед дверью. Женщина влетела в квартиру и включила свет. Я осталась стоять в дверях.

-Заходи, не стесняйся.

Я переступила через белоснежный ковёр. Белые стены, около стены чёрный шкаф для прихожей комнаты. Женщина, поставила обувь на полочку, а с неё взяла пушистые белые тапочки. Она прошла в арку, я последовала за ней. Белая комната. Красный диван посередине, перед ним чёрный кофейный столик, на котором стояла обычная газонная трава. На стене расположена картина. За диваном расположена кухня. Чёрный глянцевый гарнитур, стоящий за имитированной барной стойкой. Комната казалась пустой. Женщина положила шляпку на диван и прошла на кухню.

-Присаживайся,- она показала на высокий барный стул.

-Спасибо. У вас квартира такая... необычная.

-Сама всё проектировала. А ты? Ой, мы же даже не познакомились. Александра Николаевна,- она протянула мне свою худую руку.

-Настя.

-Я и не знала, что за стеной семья живёт.

-Я одна.

-А родители где?

-Ну отец умер, мать в другом городе.

-А ты тут как оказать?

Она смотрела на меня добрыми серыми глазами. Разум говорил, что нельзя всем подряд рассказывать о своей жизни, но сердце твердило обратное.

-Я не желанный ребенок для матери. У неё мужчина появился,- глаза заполнились слезами. -Там кое-что произошло. Она... Не то чтобы выгнала. Просто я поняла, как сильно ей мешалась. В этом городе спонтанно оказалась. Устроилась в кафе официанткой, сняла квартиру.

-Ты всю жизнь в кафе собираешь еду разносить?

-Не хотелось бы.

-В университет хочешь? На художественный?

-Не плохо бы. Только без десятого и одиннадцатого меня туда не возьмут.

-Это нарисовать можно,- отмахнулась она рукой.- Хочешь тебе свои работы покажу?

-Вы художница?

-Можно и так сказать,- мы зашли в комнату.

Это была большая комната. Повсюду стояли картины. На одной была изображена женщина, кормящая грудью ребёнка. На другой пейзаж природы. Река, травка, деревья. Ещё на одной разбросанные по столу яблоки. И ещё картин десять стояли на полу.

-Это я так для души рисовала. Практически всё в университет отнесла.

Послышался свист чайника. Мы вернулись на кухню. Александра Николаевна достала две большие расписные кружки. На одной луна и созвездия, на другой пирс и маленькие корабли вдали.

-Какие красивые.

-Это я ещё в молодости баловалась. Шестьдесят лет прошло.

-А сколько вам сейчас?

-У женщины такое спрашивать не прилично. Семьдесят восемь.

-Чег...Простите, просто больше пятидесяти я вам бы и не дала.

-Морщин маловато? Так же как и эмоций, и воспоминаний. Столько лет прожила, а вспомнить и нечего. Я на Алтае жила. Отец ушёл на фронт, приехал хромой. Я о войне ничего и не слышала. Отец столяр, это он кружки эти вырезал, ещё третья есть,- она достала кружку, на которой было изображено поле и бегущие лошади,- мать портниха. Да жили всегда складно. Выросла, отец меня в Москву учиться повёз. А я месяц проучилась и, на все деньги что были, обратно поехала. И тут меня с поезда высаживают. С вокзала не отпускают. Я там так и ночевала. На следующий день отец приехал. Он тогда долго меня утешал и сказал: «Как бы сердце не кричало, разум слушать нужно.» -Она усмехнулась,- он тогда навряд ли думал, что я так буквально пойму. Вернулась, отучилась, а как закончила, мне сразу работу предложили. Хотела отказаться, к родителям приехать, а потом подумала, что такого шанса больше не будет. Работать пошла. В первый отпуск домой поехала. Похоронили отца. Я мать просила со мной поехать, но она там осталась. Работа, выставки. А потом раз... и вдохновение пропало. Кисти в руки не брались, краски не так ложились. Не могла. Приехала домой, а маму без меня похоронили. Я опять в Москву поехала. Тут поезд остановили, проблемы какие-то. А я вокзал вспомнила, как мы с отцом сидели. Тут университет строился, и я устроилась на работу. Предложила факультет художественного образования. Я уже на пенсии, ни детей, ни мужа, а университет и факультет живёт...

В сентябре я уже бегала по университету. Александра Николаевна, благодаря своим связям, помогла мне пройти, так же предложила мне к ней переехать. Я уже подготовилась к новой порции унижения от сокурсников, но их не последовало. Все подружились со мной. Мы начали общаться с девочкой Олей.

Жизнь перевернулась с ног на голову. Я думала, что оказалась в сказке. Александру Николаевну я называла бабушкой. Она и вправду заменила мне родную.

За четыре года я многому научилась и уже продавала некоторые работы. В жизни был смех, радость, счастье. Всё мне давалось без особого труда.

В одно лето мы с бабушкой гуляли и встретили Дмитрия Валерьевича, директора кафе, где я работала. Оказалось, что он бывший ученик моей бабушки. Он предложил мне расписать стену в кафе...

-Настя! Ты тут?- раздался голос, заглянувшей в закрытое кафе девушки.

-Да, Оль!

-Ого!- вырвалось из Ольги, когда она увидела расписанную стену. -Сколько тебе за неё отвалили?

-Достаточно.

-На что потратишь?

-Да мне ничего не нужно. Думаю, может, в детские дома, и в приюты для животных.

-Ты такая святая, даже противно. Машину бы купила. Ты зачем на права сдавала? Погнали завтра на пляж? Давай через часа два в торговом центре. За купальниками!

-Хорошо.

Олька скрылась за дверью. Я осмотрела роспись на стене. Вокруг столы и пьяные серые мужики. А в центе женщина в красном платье и шляпой с чёрным пером. Белые перчатки грациозно держали в одной руке бокал вина, а в другой дымящийся длинный чёрный мундштук.

-О, привет,- послышался голос Дмитрия Валерьевича,- любуешься?

-Можно и так сказать.

-Насть, я тут машину новую покупаю. Дела пошли намного лучше. Старую продавать некогда, да и не охота. Александра Николаевна из такой задницы меня вытащила. Я ей обязан. А тебя она, как внучку полюбила. Я тут подумал,- он протянул мне ключи.

-Вы хотите отдать мне машину?

-Да.

-Но я не могу её принять.

-Насть, мы не чужие люди. Я не дарю тебе новую машину. А отдаю старую.

Как факт, в торговый центр я приехала на старой ярко голубой «Гранте». Оля стояла перед входом с вытаращенными глазами.

-Ты всё-таки купила?

-Если бы. Дмитрий дал.

-Покататься?

-Нет. Навсегда отдал.

-Эм... Ну пошли.

Оля рассказывала про то, что она поссорилась с Андреем, её парнем, параллельно выбирая купальники. В примерочной она мерила купальник и любой ей шёл. Её русые волосы свисали ниже черты купальника, указывая на рёбра, талия тянула сжать её двумя руками, а бикини украшало роскошные бёрда. Её фигуре можно было только завидовать.

-Настя, примерь хоть один.

-Оля, они слишком открытые.

-Ты хочешь, что бы я тебе мусульманский купальник притащила?

-Хотя бы слитный.

-Что за глупости? У тебя хорошая фигура, нужно её показывать. Да и загар неравномерно ляжет.

-Но...

-Ничего не хочу слышать, иди примерь хоть один.

Со вздохом я захожу в примерочную. Передо мной лежит огромная куча купальников. Наверху лежит голубой купальник. Я надеваю его на себя. Стоять голой перед зеркалом было противно. Я оглядывала себя со стороны, но вдруг Оля открыла шторку, закрывающую меня. Я глупо дёрнулась, но демонстративно развела руками, показывая себя.

Оля оценивающе посмотрела снизу вверх, но вдруг её взгляд остановился, и она изменилась в лице. Я знала, на что она смотрела, поэтому закрыла это место рукой. Взгляд Оли быстро вцепился в мои глаза. Я отвернулась к зеркалу.

-Это они сделали?

-После того как у Лизы случился выкидыш, её не было несколько недель...

« А потом я шла домой, и она со свой компашкой меня перехватила. Они затолкали меня в какой-то подвал. Привязали к столбу. Лиза сказала всем выйти.

-Никогда не думала, что потеря не родившегося ребёнка меня так затронет. Я хотела, чтобы он родился. Но каждый раз я вспоминала о тебе. Представляла, как чужие дети отнесутся. А тогда на физкультуре я вспомнила, как мы тебя избивали, как унижали, а все вокруг смотрели и ничего не делали. Я так разволновалась. Я потеряла ребёнка из-за тебя!

Она взяла скрепку. Чёрные перчатки разогнули её. Огонь от свечи запульсировал, когда в его объятье опустили металл. Скрепка наколилась. Лиза подошла ко мне. Она затолкала вторую перчатку мне в рот.

Вдруг я почувствовала сильную боль под грудью. Звук, вырывающийся из меня, заглушался перчаткой. Когда раскалённый металл вышел из кожи, дрожь пробрала всё тело. Лиза продолжила раскалять проволоку и водить ей по телу.

Из её глаз телки слёзы. Дрожащей рукой она выводила буквы. Жар сменялся холодом. Воздуха просто не хватало. Из-за всех сил я сжимала кулаки, послышался скрежет зубов. Я всячески старалась заглушить одну боль другой.

Закончив ещё одну букву, Лиза посмотрела на свою работу. Она закрыла рот рукой. «Что я наделала?»- послышался шёпот. Грубая верёвка упала на пол. Ноги подкосились, и я полетела вниз. Руки меня подхватили и прижали к телу. Лиза шептала: «Прости, прости, прости.» Я очнулась на полу в этом подвале. Рёбра горели. Рука потянулась к кровоточащей ране. Под футболкой были выцарапаны : «шлю».»

-Она сумашедшая.

-Ей хотелось выбросить злость.

-И это её оправдывает?- я пожала плечами. -Настя, ты чёртова мазохистка. Да её засадить нужно.

-А чтобы это исправило?

-Откуда ты знаешь, что она кого-нибудь на досуге так не прибила? Как можно так спокойно взять нагреть скрепку и заниматься выжиганием по телу? Настя, ты себя слышишь?

Я посмотрела в глаза подруге. Она покачала головой с поднятым уголком губ:

-Ладно, подожди тут. Я видела слитный купальник, сейчас принесу.

Оля скрылась за стеной примерочной. Я повернулась к зеркалу и провела рукой по шраму. А ведь за всё это время я вспомнила об прошлом лишь однажды, когда рассказывала о себе Оле. Как там Лиза, Денис, Лика, Жанна, Рома? Как там мамочка? Что происходит в моём городе, после того как я убежала?

Я посмотрела в отражение зеркала. На меня смотрела незнакомая девушка. За эти года взгляд стал жёстче, он словно выражал уверенность. Скрюченная спина превратилась в грациозную осанку. Увидев такую девушку на улице и не скажешь, что она когда-то была забитой. Всё что осталось от прошлой жизни - это шрам.

После бурного шопинга я вернулась домой. В гостях у нас оказался Дмитрий Валерьевич, его беременная жена и семилетний сын. Бабушка накрыла шикарный стол. Она редко готовила, но по-настоящему изысканно. Через какую-то пелену я слышала, что они разговаривают. Мои мысли улетели далеко отсюда. Что сейчас во мне за чувство? Я скучаю по ним? Что за чепуха? Ни разу за два года о них не вспоминала.

Я вздрогнула от прикосновения бабушки.

-С тобой всё в порядке?- спросил Дмитрий.

-Да.

-Ну, что ж пойдём мы,- сказала жена Дмитрия. Мы встали их провожать.

-Дмитрий, спасибо ещё раз за машину.

Он потрепал мои волосы, улыбнулся, и они вышли из квартиры. Мы с бабушкой стали убирать со стола.

-Ты какая-то задумчивая.

-Я...

-Что?

-Я хочу съездить в свой город.

-Зачем?

-Почему-то мне кажется... Он словно зовёт меня. Звучит глупо, но...

-Поезжай.