Happy Pizzeria

Я посмотрел на Луну. В её глазах, помимо боли и страха, зажегся крошечный огонёк, почти незаметный, но достаточно яркий, чтобы увидеть в нем отчаяние и мольбу. Она смотрела на меня, потом на Мерфиса, потом снова на меня. В ее взгляде читалось: "Не оставайся. Это опасно".

Но слова Мерфиса, как и его фигура, отбрасывали жуткую тень. "Уходи. Сейчас же". Его голос был тихим, но в нем таилась сталь. Он не был предупреждением, это был приказ. И в его глазах я видел не просто заботу, а какую-то странную, застывшую пустоту.

Я вспомнил рисунок. Тени. Слова Луны о секрете, который мне "лучше не знать". Мерфис, который, казалось, пытался защитить меня, но каким образом? Его слова звучали как попытка уберечь, но и как желание скрыть что-то большее.

Мое сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Я чувствовал, как адреналин смешивается с ледяным ужасом. Знать правду означало бросить вызов не только прошлому, но и настоящему, воплощенному в фигуре Мерфиса.

— Я… — начал я, мой голос дрогнул. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я не могу просто уйти.

Глаза Луны расширились от ужаса. Мерфис же, казалось, не удивился. Он медленно, плавно шагнул вперед, и я заметил, как его рука что-то сжала. Это был не кулак, а скорее, его пальцы слегка сжались, словно он контролировал что-то невидимое.

— Ты не понимаешь, — произнес Мерфис, его голос стал глубже, с легкой металлической ноткой, которая раньше мне не казалась такой явной. — Ты не знаешь, с чем имеешь дело. Эта правда… она не для тебя.

— Но Луна готова рассказать! — возразил я, глядя на нее.

Луна нервно отшатнулась, но осталась стоять, не отводя взгляда от Мерфиса.

— Луна, — Мерфис повернул к ней голову. В его глазах мелькнул странный, ледяной блеск, который совсем не вязался с его обычно спокойным выражением. — Ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты говорила ему. Это не в твоих интересах.

— В моих интересах, чтобы этот кошмар закончился! — выкрикнула Луна, и в ее голосе прозвучала неожиданная сила. — Он не виноват, Мерфис. Он не такой, как мы.

— "Не такой, как мы"? — Мерфис издал тихий, неприятный смешок. — Все мы здесь "такие", Луна. Все мы. И он тоже скоро станет таким.

Его слова прозвучали как приговор. Я почувствовал, как мир вокруг меня сужается. Мерфис сделал еще один шаг, приближаясь ко мне. Я инстинктивно отступил назад, уперевшись спиной в стену.

— Ты видишь, — произнес Мерфис, медленно обводя взглядом комнату, — то, что хочешь видеть. Ты видишь семью, трагедию... А мы видим все это как жуткое место где нас жестоко убили

Он поднял руку, и я увидел, как в ней что-то блеснуло. Это была не игрушка, не инструмент. Это была… металлическая рука... Другого робота...? Весь Мерфис был разодранный а за волосами... Казался человеческое лицо... Рот...

— И тебе, мой юный друг, не пристало нарушать этот порядок. — проговорил Мерфис, его голос становился все более механическим.

Я запаниковал. Мерфис был не просто человеком. Он был одним из них. Одним из тех, кого создал Терранс. И теперь он стоял передо мной, готовый защищать свой "порядок" любой ценой.

Луна, видя мой испуг, сделала шаг вперед, загораживая меня.

— Нет! Мерфис, не надо! — воскликнула она. — Он просто хотел понять!

— Понять? — Мерфис покачал головой, словно жалея ребенка. — Понимание – это лишь первый шаг к разрушению. А я не позволю этому случиться.

Он направил свою металлическую руку на меня. Я зажмурился, ожидая удара, боли, конца. Но вместо этого услышал громкий стук.

Открылась входная дверь комнаты, и в проеме появился еще один силуэт. Средний, неуклюжий, жёлтый. Это был Солнце.

— Мерфис, не надо, — прохрипел Солнце, его голос был искажен, словно через помехи. — Он не враг.

Солнце медленно вошел в комнату, его механические шаги звучали глухо. В его глазах, где раньше был лишь хаос, теперь читалась какая-то печальная, почти человеческая тоска.

— Он ищет правду, — продолжил Солнце, глядя на Мерфиса. — Как и я когда-то.

Мерфис повернулся к Солнцу, его металлическая рука медленно опустилась, но его взгляд остался холодным.

— Ты знаешь, почему я не дал тебе уйти, Солнце, — сказал он. — Ты знаешь, что нас ждет, если мы нарушим его план.

— Я знаю, что мы обречены, если будем вечно играть в эту проклятую игру, — ответил Солнце, глядя на Луну, а затем на меня. — А ты… ты можешь помочь нам.

Он подошел ко мне, его взгляд был серьезен.

— Ты должен выбрать, — сказал Солнце. — Или ты бежишь, и мы все останемся в ловушке. Или ты останешься, и мы попробуем найти выход. Вместе. Но это будет опасно. Очень опасно.

Я посмотрел на Луну, которая с надеждой смотрела на меня. Я посмотрел на Мерфиса, олицетворение контроля и страха. И я посмотрел на Солнце, который, несмотря на свою чудовищную природу, казался единственной надеждой на освобождение.

В этот момент я понял. Этот кошмар был не только в прошлом. Он был здесь, сейчас. И я не мог отвернуться.

— Я остаюсь, — сказал я, мой голос стал тверже. — Я хочу знать всю правду. И я хочу найти выход.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была наполнена предчувствием чего-то неизбежного. Глаза Луны наполнились слезами, но это были слезы не только боли, но и слабой надежды. Мерфис же просто смотрел на меня, в его пустых глазах не отражалось ничего, кроме холодной, непоколебимой решимости.

Солнце кивнул.

— Тогда, — произнес он, — слушай внимательно.

Он подошел к той самой стене, где Луна показала мне фотографию. Его металлическая рука осторожно коснулась щели, которую я заметил.

— Здесь есть ключ, — повторил он. — Но чтобы открыть его, нужен не просто предмет. Нужна мелодия. Та самая мелодия.

Он взглянул на музыкальную шкатулку, стоящую на полке, где все еще виднелись танцующие фигурки.

— Но не просто мелодия. Нужна именно та, которую он заставил нас играть. Мелодия, которая удерживает нас здесь. И только если мы сможем ее воспроизвести правильно, не ошибившись ни в одной ноте…

Я посмотрел на шкатулку, потом на Солнце. Луна тяжело вздохнула.

— Но как мы сможем ее воспроизвести? — спросил я. — Она ведь старая и сломанная.

Солнце слабо улыбнулся.

— У меня есть кое-какие идеи. Но для этого нам понадобится кое-что еще. И нам нужно действовать быстро, пока Терранс не решил, что мы слишком долго разговариваем.

Снаружи, за стеной, послышался тихий, но отчетливый скрип, словно кто-то осторожно передвигался. Наш временный союз был под угрозой. Время действительно поджимало.