Опасные улицы

1990 год. Москва.

От лица Риты.

Наверное, самое сложное в моей жизни было то, что я рассталась с Валерой. Отец полностью перекрыл мне кислород и любую связь с ним. Я умирала от дыры в своей груди, в которой раньше было сердце, от тоски по нему, я изнывала по Валере.

Я каждый день писала ему что-то на бумаге, но элементарно не могла отправить. Они просто хранились на моем столе в первом ящике. Эта трешка, была моей клеткой. Моей погибелью.

Я делала все механически. Ходила учится, виделась изредка с Региной, и просто закрывалась. В себе, в своей квартире. Практически не общалась с отцом и вправду медленно зачахла.

1991 год. Москва.

Без Валеры было и вправду тяжко. Это был словно гребанный ад. Вот и сейчас, я летела в Казань в надежде увидеть парня, братьев. Уже наступила весна, но мое сердце все еще было в крови. Регина готовилась к свадьбе с Вахитом, и самое тяжелое было для всех, что там не сможет присутствовать Валера. Отец не знал, что я уехала и у меня был лишь день, и я не планировала его упускать.

От мыслей что он один в холодной камере, что о нем никто не позаботится и даже не принесет передачки, мое сердце останавливалось каждый раз. И я решительно летела в Казань, чтобы хотя бы передать ему посылку. Вова с Маратом ожидали меня в аэропорту, и я была счастлива встретится с братьями.

Марат возмужал, пока Вова стал выглядеть лучше.

- Минем җаным (Моя душа) – с выдохом сказал Марат при виде меня. Я улыбнулась прекрасно поняв, о чем говорил брат.

- С каждым годом все краше, - улыбается Вова, и они прижимают меня к себе. Казалось, на мое сердце словно наклеили пластырь.

- Я скучала по вам, надеюсь вы будете на свадьбе? – с надеждой в голосе спросила я. Марат с Вовой положительно кивнули, и выдохнула. – Как Валера?

Вова поджал губы, а Марат отвел карий взгляд от моего лица. В душе появилась тревога, пока мой взгляд бегал от одного брата к другому.

- Что стряслось? – сама не заметила, как мой голос дрожал. Я вцепилась в олимпийку Марата, сжимая ткань под своими руками. – Суворовы!

- Не пускают нас к Валере, - признается Вова. – Похоже твой отец решил обрубить нам все общение с ним.

- Я не общаюсь с отцом, - эти слова дались мне тяжело, но они были правдой. – Больше нет.

- Рит, это же...

- Знаю Вов, но он слишком жестоко поступил со мной, - призналась я братьям. – Он видит, как я скучаю по Валере, и все равно решил запретить мне доступ к нему. Даже гребанные письма.

- Ты хочешь отправить ему хотя бы передачку? – с грустной улыбкой спрашивает Марат, и я незамедлительно киваю. Это была моя основная цель.

- Поехали, - решительно говорит Вова, и я киваю. Я и вправду скучала.

Опасные улицы Казани вновь были самыми безопасными для меня. я скучала по братьям, хоть мы и довольно часто созванивались или списывались, но это же не живое общение. Вова делился новостями про Универсам, про Наташу, на которой женился, пока Марат рассказывал про свой институт и про Айгуль.

У всех все сложилось, кроме меня и Валеры. От этого сердце щемило, и хотелось плакать, но слез словно не было. Я выплакала все еще тогда, в восемьдесят девятом, потом в девяностом. Я плакала уже два года, пока сердце беспощадно замедляло свой стук.

Мы быстро заезжаем в магазин, я покупаю его любимые сигарету, еду, и даже удается купить теплые носки. От всего этого кружится голова. Что я настолько близко к нему.

- А там же нужно определенное разрешение, - закусывая губу говорю я, пока мы подъезжаем к тюрьме.

- Я решу эту проблему, мой и тем более твой отец не самый последний человек, -приободряет меня Вова, пока выходит из машины и идет к посту.

- Не переживай минем җаным (моя душа), - с улыбкой говорит Марат. Все же младший брат был намного чувствительнее и эмпатичнее чем Вова. Может из-за этого мы с Маратом были ближе, чем с Вовой. – Он все решит, и ты увидишься с Валерой.

- Я слишком скучаю Маратик, - признаюсь я. – Мое сердце и душа здесь, с ним.

- Знаю, все я знаю.

Вова выходит через десять минут с улыбкой, и у меня как от сердца отлегло.

- Заходи, свидание на двадцать минут смог выбить, пришлось на лапу мудаку тому дать, - недовольно говорит Вова. – Ты якобы троюродная сестра. Передачку мы отдадим.

- Я люблю вас, - выдыхаю я и выпархиваю из машины. Сердце трепетало от встречи с любимым, и я чуть ли не бежала к посту.

Там меня встречает не самый приветливый мужчина лет сорока, и молча ведет внутрь. Там меня тщательно обыскивают, чуть ли не залезая под бежевый свитер, и ловят мой злой взгляд. Если бы они знали чья дочь тут стоит, вели бы себя повежливее, но я молчу. Не желаю подставлять Вову. Когда у меня ничего не нашли, меня пропускают внутрь, пока я с облегчением шагаю к месту свидания.

Я была впервые в тюрьме, и атмосфера здесь была тяжелой, угнетающей. Затхлый запах, холодные стены и ощущения потерянности. Ядерная смесь, в которой вряд ли захочется находится. От мысли что Валера провел здесь почти два года, мне становится дурно, но я сдерживаю себя. Чувствую рвотные позывы и ком в горле от запаха сырости, но пытаюсь побороть себя.

Длинный коридор предстает перед моим взором, и я невольно вздрагиваю. Мне и вправду дурно от этого места. Спасает лишь то, что я встречу Валеру, от чего я готова потерпеть все это дерьмо.

Мужчина заводит меня в комнату. Тут висела одна лампочка на потолке, деревянный небольшой столик и два стула. На небольшом окне решетка, и тут было безумно душно. Я послушно захожу на негнущихся ногах внутрь, мое тело совершенно не слушалось меня, пока я сажусь на стул. Дверь захлопывается, и начинается невыносимое ожидание. Я буквально считаю секунды до встречи с ним.

Через пару минут дверь открывается, и внутрь вводят хмурого Валеру, который при виде меня расширяет глаза. Мои же глаза впиваются в него, пока я откровенно плачу.

- У вас двадцать минут, я постучу, - быстро говорит мужчина и выходит. Валера садится напротив, и мы изучаем друг друга, словно впервые. Сердце неистово бьется, пока я не сдерживаю всхлипы.

Валера. Такой родной, любимый, сидит напротив и не верящим взглядом смотрит на меня.

За эти почти два года он изменился. Сильно похудел, взгляд стал жестче, а костяшки были слегка сбиты, от чего он их спрятал под стол, чтобы я не смотрела. Руки были закованы в наручники, и явно доставляли парню дискомфорт. Нефритовые глаза смотрели с холодом, даже с какой-то неприязнью.

- Валер...- шепчу я, пытаясь унять дрожь в голосе и урках.

- Зачем приехала? – от холода в его голосе мне становится дурно. Я встаю со стула, и двигаюсь к нему, аккуратно касаясь рукой его щеки. Парень отворачивает голову, и мое сердце ухает. – Зачем?

- К тебе, - кратко отвечаю я. – Передачку привезла.

- Два года ни слуху не духу, а сейчас вспомнила обо мне? – яд сочится в его хриплом голосе, пока нефритовые глаза смотрят с ненавистью. – Я ни одного письма от тебя не видел, пока тебе писал каждый ебаный день.

- Валер, отец не давал писать, я и сейчас тут еле вырвалась, и приехала, - пытаюсь объяснить ему, но он словно не хочет слышать.

- Правильно, незачем тебе с Зэком общаться или дела иметь, - ненавистно говорит он, от чего мое сердце разбивается вдребезги. – Езжай обратно в Москву, и не приезжай ко мне.

- Прекрати так разговаривать Туркин! – рявкаю я. Меня раздражает его поведение, что мне хочется ударить его. – Я приехала к тебе. Я люблю тебя, скучаю и жду. Когда выйдешь из тюрьмы, приезжай ко мне в Москву. Или я приеду в Казань.

Он молчит. Молчит, казалось, вечность.

- Нет, - сквозь зубы отвечает Валера, пока я не понимаю причин такой ненависти. В моей душе словно разгорается пожар, пока я безумно злюсь. – Дочке прокурора незачем быть с зэком. Твой отец ясно дал понять нам всем это.

- Благодаря моему отцу ты не сидишь шесть лет, пока я жертвую своей жизнью для тебя, - бурчу я. – Поцелуй меня. Я так скучала.

Валера сдерживается, это видно. Хочет, но не лезет. Тогда я беру все в свои руки, обхватывая щеки парня и касаюсь его губами. Сухие губы сжаты, словно он не хочет этого поцелуя, и я в очередной раз разбиваюсь.

- Ты когда-то говорила, что он не тронет никого из нас, - хмыкает Валера. – В итоге я в тюрьме.

- Валер, прости пожалуйста, - на выдохе говорю я. – Я люблю тебя. Пожалуйста скажи мне, что тоже любишь. Я не смогу без тебя.

Валера молчит. Тяжесть ощущается, между нами, и мне сложно дышать. Словно кислород перестает поступать в легкие.

- Не нужен я тебе Лиса, - вся спесь падает с парня, пока он сдается. – Не пара я тебе. Выйду, не явлюсь к тебе. Не жди меня, не порти свою жизнь.

- Мне плевать! – восклицаю я. – Пока есть любовь, все можно исправить. Я люблю тебя.

Валера встает со стула, и в следующую секунду обрушивается на мои губы поцелуем, и наручники сковывают его движение из-за чего он не может тронуть меня так как хочет. Я сдаюсь, сдаюсь ему полностью. Выдыхаю в губы, пока он врывается своим языком, сплетаясь с моим.

Голова кружится, а ноги подкашиваются от этого поцелуя. Господи, как же я скучала!

- Валер, - шепчу я. – Вернись ко мне.

- Это был последний поцелуй, Лиса, - кратко отвечает парень, упираясь лбом в мой. – Не приезжай, не пиши. Я не люблю тебя. У тебя своя жизнь, у меня своя. Если выйду, не ищи, да и я к тебе не явлюсь.

- Валер нет, - слезы льются из глаз. это прощание мне не нравилось. – Не говори так прошу.

- Я тебе все уже сказал, - твердит парень, отходя на шаг назад. – Нет у нас будущего. Ничего нет. Уезжай, и не возвращайся.

- Валер, - шепчу я, пока парень подходит к двери и стучит пару раз. – Валера нет! Не оставляй меня блядь!

Мужчина с автоматом открывает дверь, и парень бросает на меня последний раз взгляд, пока я чуть ли не рассыплюсь перед ним. Хватаюсь за стул, пытаясь выровнять дыхание, но рыдание срываются с губ. Парня уводят, а я не могу перестать плакать.

Все повторялось как в восемьдесят девятом, и от этого я сходила с ума.