Нелюдь

1798 год (французские революционые войны)

    Вечером, когда путь освещали одни лишь звезды, Азазель бежала на встречу к Вильяму. Ее чёрные волосы были собраны в хвост и перевязаны голубой лентой.

    Держа в руках какие-то бумаги и спотыкаясь через ветки, она добиралась до тайного места, небольшого разваленного домика в лесу.

    И вот уже было видно сидящего на камне и ожидающего парня. Голубые глаза, русые кудрявые волосы.

   Запыхавшись, и с улыбкой на лице она произнесла:

— Привет, Вилли!

    Она сразу бросилась к нему в нежные объятья. Все бумаги попадали на землю.

— Ты уезжаешь через месяц, Уил?

— Да...Еду на войну с французами. Но все будет хорошо, слышишь?

    Вильям прижал ее к себе крепче. Он чувствовал, как она дрожит всем телом.

— Ты что плачешь, Азазель?

    Она ничего не ответила, а он прижался щекой к ее макушке. Глаза становились мокрыми, но он не дал скатиться ни одной слезинке.

— Что ты там принесла?

— Это мои новые идеи.

— Покажешь, что там?

    Она покачала головой.

— Когда я уеду, то ты обязательно станешь известной. Знаю, у тебя все получится.

    Вильям вздохнул и стал гладить по волосам девушку. По телу шли мурашки, но не холод был причиной. Продолжая так стоять еще некоторое время, Азазель встала на носочки и потянулась к лицу Вилла. Она нежно дотронулась до самого краешка его губ. Парень обомлел.

— Что ты делаешь со мной, Азазель?...

    Он смотрел прямо в ее глаза, рукой приподнял подбородок и, медленно наклонившись, подарил ей сладкий поцелуй. Лица обоих залились румянцем.

    Через мгновенье девушка отодвинулась, ее дыхание было сбито. Кончиками пальцев она дотронулась до своих губ и подняла большие глаза на Вилла.

— Мне...Мне нужно домой. Встретимся завтра здесь же...

    Быстро развернувшись, она стала идти обратно, сердце выпрыгивало из груди.

    Проходя лес, а после и дома, она увидела свое родное крыльцо. Где стояла женщина.

— Здравствуйте, мама.

— Снова с ним встречалась?

    Ответа не последовало, мать хмыкнула и продолжила:

— Ну и хорошо, что его забирают на войну. Найдешь другого, более обеспеченного.

— Мама, я не хочу этого слышать!

     Азазель сразу вошла в дом и направлялась в свою комнату. Мать следовала за ней.

— Он же ничего не сможет тебе дать. Хочу тебе лучшего будущего, ты же знаешь.

— Я буду сама зарабатывать исследованиями!

— Боже мой, — женщина схватилась за сердце — где это видано, чтобы девушка работала? Тем более занималась наукой. Нужно только замуж удачно выйти и все в твоей жизни будет хорошо.

— Ничего не будет хорошо!

    Азазель забежала к себе и уселась на пол.

                       ***

     На следующий день, когда еще было светло, Вильям полным ходом ремонтировал домик в лесу. Спускаясь с крыши за очередными гвоздями, он наткнулся на записанные исследования Азазель.

— Забыла, — с улыбкой говорил, поглядывая на текст.

    Ему нравилось, чем она занималась и ее рвение к учебе.

    Через какое-то время и сама она  пришла. Не сказав ни слова, она смущенно села рядом с ним. Взяла из его рук бумаги и стала рассказывать об изобретении.
Тыкала пальцем то туда, то туда, описывая чертежи и формулы.

— Если честно, я ничего не понимаю.

    Смеясь, говорил Вилли и чесал затылок. Она презрительно посмотрела на него, а после так же рассмеялась.

    Они делали вид, будто вчера ничего не было. Стеснение и недосказанность повисла в воздухе. Напряжение смог прервать Вильям. Он резко встал с места и сказал:

— Я проведу с тобой то время до уезда.

    Азазель хлопала глазами в каком-то недоумении. После улыбнулась.

— Ты что, дурак? Конечно я бы провела это время с тобой. Мы всегда вместе.

— Еще я отстрою этот дом, чтобы ты приходила и вспоминала обо мне, — он указал на рухлядь за спиной.

    Они продолжали весело проводить время вместе. Смеялись, разговаривали о чем-то бессмысленном. А между встречами каждый помогал своим родным в хозяйстве или на работе. Все дни проходили тихо и спокойно. Домишко постепенно отстраивалось.

     Азазель любила по долгу сидеть за столом и придумывать разные идеи. Они еще были сырыми, но чувствовался потенциал. И вот однажды, когда она что-то записывала, в ее комнату ворвался Вильям.

     Он быстро протараторил: «Привет» и бегом подошел к ней.

— Привет...Что ты делаешь?

<tab>С легкостью он поднял девушку на свои руки и выбежал из дома.

— Что ты делаешь?! Пусти, кричать буду!

     Она стала хлопать его по спине и голове. Но это не мешало ему нести ее, словно пушинку.

— Нужно быстрее, пока не уполз.

— Кто?

— Жук. Ты его по-любому не видела.

— Но я не специализируюсь на насекомых.

— Просто хочу, чтобы ты посмотрела.

    Он так дальше продолжал бежать и улыбаться. Азазель засмеялась и уже не пыталась спуститься вниз. Ей даже нравилось, что происходит.

— Закрой глаза.

    Девушка послушалась и прикрыла веки. Она не знала, куда они направляются. И через несколько минут она почувствовала землю под ногами.

— Открывай.

    Первое, что возникло — цветочное поле. Разнообразные цвета от красного до синего отображались в роговице глаз. Меж цветов тёк небольшой ручей, что хлюпаньем воды волновал слух. В небо взлетали птицы, а бабочки парили над полем.

    Девушка с полным восторгом стояла и ничего не говорила долгое время.

— Это прекрасно, Вилли...

     Он подошел и обнял ее сзади. Азазель уже догадалась, что никакого насекомого нет.

     Вильям сорвал несколько цветов ромашки и стал украшать ими волосы девушки. Ей было к лицу. Он заглядывал в ее глаза, а она смущаясь, отводила взгляд в сторону.

— Ты идеальна... — сказал он, убирая прядь ее волос за ушко.

— Разве мы не друзья, Вильям?

— Мне кажется, с самого начала мы были больше, чем друзья.

     Они уселись на траву. Пробыли тут до самого вечера. Солнце постепенно садилось. Небо розовело, покрывалось фиолетовыми и оранжевыми пятнами.

— Красиво... — прошептала Азазель.

    Вильям лишь слегка обнял ее, чувствуя, что холодает.

— Ты не замёрзла? Идем к нашему месту?

— Да...

     Он накинул на нее свой пиджак. Продолжая придерживать за талию и руки, он вел ее через всяческие неровности дороги. Осторожно, чтобы не споткнулась его бесценная.

    Когда они дошли до избы, то на небе мерцали лишь звезды. Полная тишина, и даже лесные звери не осмеливались потревожить их. Возможно, они не слышали больше ничего, лишь слова и дыхание друг друга. Биение сердец.

— Ты уже почти отстроил его, — шепотом говорила она.

— Ты не видела, что внутри.

     Он открыл перед ней дверь. Посреди была сооружена постель. Она немного испуганно повернулась к нему. Так же тихо продолжая говорить:

— Не нужно.

— Я люблю тебя. — наклонился к ней и накрыл губы поцелуем, девушка издала нервный выдох. Казалось, что они сейчас оба задохнутся от чувств, что испытывали. Тела горели и он, подняв ее на руки, понес к кровати...

Через неделю
Поездная станция

— Все будет хорошо, не волнуйся. Я скоро приеду.

— Я буду ждать тебя.

    Не разнимая объятий, они стояли и прощались очень долгое время. У Азазель потекли слезы, и она не осмеливалась поднять глаза на него.

— Я знал, что так будет. Держи.

    Вилли протянул ей носовой платок.

— Посмотри на меня. Пускай ты вся в слезах, улыбнись мне, чтобы я запомнил тебя такой.

    Она помахала головой и продолжала смотреть вниз, на его обувь.

— Эх...

    Двумя руками он поднял ее заплаканное лицо и снова поцеловал.

— Я люблю тебя, мне пора.

    Он запрыгнул в поезд и обернулся напоследок. После стал пробиваться с вещами к своему месту. Оно находилось возле окна. 

    Азазель стояла на месте, словно камень и держала платок двумя руками. Поезд двинулся, от чего всех дёрнуло. Дома и девушка постепенно, медленно стали отплывать вдаль.