Нелюдь

    С момента ухода Аззазель прошло несколько месяцев. Каждый день она встает на рассвете и направляется в соседнюю деревню, чтобы заработать денег. Дорога все время ведет вверх, от чего сильно устают ноги.

    Из-за беременности время пути растягивается до двух с половиной часов. А вот и дома показываются из-за холма. С трудом выдохнув, она продолжает идти.

    Девушка устроилась на поле к одному местному богачу. Работа ранняя и тяжелая, до обеда засиживаться нельзя, иначе под палящим солнцем можно свалиться с ног.

    Вспахивать, копать, сажать — основные требования. Денег много не платили, но на молоко с хлебом хватало.

    Вот однажды, сбоку от Азазель заговорила другая рабочая женщина.

— Деревня у нас небольшая, но тебя я еще не видела.

— Да, я из соседней.

— Что же ты у нас тогда, деточка?

    Девушка подняла переполненные грустью глаза, под которыми виднелись мешки от недосыпа. Лицо ее было бледное, а губы потрескались.

    Женщина опустила взгляд ниже, на живот Азазель и сразу прозрела.

— Вот как. Ну ничего, справишься. Заходи сегодня ко мне, поболтаем о том о сём, — тетушка улыбнулась.

    На душе девчушки неожиданно стало немного теплей. Она продолжила рыхлить землю.

— А как же ты дальше будешь, когда срок больше станет?

— А что поделать? Деньги нужны.

— Ты можешь навредить ребенку.

    Азазель замерла, ее руки затряслись, а глаза распахнулись шире. Она просто уставилась на конец лопаты.

— Я буду очень осторожна.

    В глазах появился намек на слезы, но проморгав, девушка продолжила посадку семян.

    После выполнения дневного плана, как и договаривались, они встретились для чаепития. Сидя за столом, как оказалось, у тетушки Ненси, вечер наполнился каким-то уютом и семейной обстановкой.

    Женщина была очень добра и мила, они рассказали друг другу о своей жизни и переживаниях.

     Сочувствие тетушки Ненси, заставило Азазель на секунду представить ее своей матерью, настоящей, такой, какая она должна быть.

— А ты не хочешь ко мне переехать? И до работы ближе, и мне не будет самой скучно.

— Нет, тот дом, в котором живу, очень дорог мне, и я не хочу его покидать.

— Конечно, как пожелаешь. Идем, фруктов тебе со своего сада нарву, ребенку полезны витамины. Хотя ты сама еще дитя, — женщина улыбнулась, и ее морщинки стали чуть более видны.

    Домой Аззазель уже шла с яблоками и грушами.

                           ***

1 августа 1789 год, Египет
На одном из кораблей

— ЮХУУ! Ты представляешь, я буду отцом? — радостно кричал Вильям, тряся за плечи Джека.

    Мужчина смеялся и так же был рад за Вилла.

— Представляю, это не может быть чем-то удивительным. Хе-хе.

— Приеду и первым делом сделаю ей предложение.

— Вот это правильно, вот это я понимаю. Настоящий мужчина, — крепко сжал кулак возле лица для убеждения. Наручные часы показывали два часа дня.

    Внезапно стала кричать сирена. За раз все мужчины стали запрыгивать в форму и брать мушкеты. Это не было учебным сигналом.

    Сердце начинало стучать сильнее, адреналин стал выделяться в кровь. Руки уже почти не дрожали, постепенно Вилл привыкал.

   В каюты заглядывал адмирал:

— Через несколько часов столкнёмся с врагом, всем быть наготове.

   Джек посмотрел на парня и зашептал:

— Ууу, так не скоро еще будет. Расслабим булки, пока доплывем.

    Только около шести вечера французы первыми открыли огонь. Снаряды летели в корабли, и в воду. Командир одного из суден вырывался вперед и последующим открыл атаку.

    Вильям вместе с остальными вышли на борт, готовясь к ближнему бою.

— Джек, среди огромных кораблей
мы словно мелкие мешающиеся мошки. Не понимаю, что мы здесь делаем?

   Вильям стал стрелять. Отдача мушкета не так мешала, как судно, что шаталось от попаданий вражеских снарядов в воду. Командир отдавал приказы по огню, но они не касались морской пехоты. Бой продолжался, а патроны кончались, хотя был ли в этом смысл? Когда главные атаки проводились из пушек.

    Со стороны стали подплывать мощные противники, что были оснащены новой и более сильной экипировкой.

    Вильям быстро заменял патроны и продолжал стрелять, со стороны был слышен крик Джека.

— Сдохните, сдохните! Поганые наполеошки!

    Стрельба по палубе начинала давать какие-то результаты. Вражеским военным приходилось сбегать с поля зрения британцев.

     В воздухе стали свистеть залпы и ударять об палубу. Один упал неподалеку Вильяма и ударной волной его снесло к краю борта, он еле успел ухватиться, чтобы не выпасть.

— Нормально?!

— Да, Джек!

    Кричали они один одному. Вильям опустил взгляд вниз и заметил кровь.

    Осколок снаряда торчал у него из бока. Он схватился за него, но вытаскивать не стал, умрёт от потери крови.

     Схватившись за мушкет, он облокотился об ограждение и продолжил стрелять. Только сейчас он стал чувствовать, что бок ноет, а дыхание участилось. Боль начинала усиливаться, она была режущей, будто осколок входил все глубже и глубже.

— ААА, уроды!

    Он еле стоял на ногах, по его лбу текли капли пота, он не мог контролировать слюну и кровь, что лились изо рта. Боль уже казалось невыносимой, Вильям начинал громко стонать и кричать.

    Почти лёжа на перилах, он продолжал стрелять, а в глазах начинало темнеть. Мир куда-то исчезал, глаза полные пустоты, а палец просто продолжает жать на курок.

     Сзади раздался взрыв. Всё охватило пламенем. Какое-то странное чувство охватило Вилла, боль начинала угасать, а на душе становилось хорошо.

    Перед глазами стал лететь мир: небо, корабли и огни. Его тело перекинулось через ограду и летело вниз.

    Кожа почувствовала лёгкую прохладу, маленькие пузырики воздуха скользили и стремились вверх. А парень продолжал идти к тёмному дну. И все, что он видел — это чёрные волосы, перевязаны голубой лентой.

   Для Вильяма битва закончилась, и что было дальше не имеет смысла. Но если вам интересно, то утром 3 августа британцы одержали победу, взорвав последний французский корабль.

                            ***

     Была весна. Аззазель уже, как полгода не получала писем от Вильяма. И в очередной раз она шла на почтовый пункт, чтобы отправить своё сообщение и надеяться получить новое.

    Она назвала свою фамилию, и почему же ей выдали чёрный конверт. Руки затряслись, дыхание пропало, громкий удар сердца и его остановка.

— «Это ошибка. Это не может быть правдой...»

   Лихорадочно, пальцами, она вытащила лист.

    «Примите соболезнования, Вильям...»

    Что было дальше написано, она уже не видела. Глаза затмили слезы, она постепенно и медленно стала садиться на землю. На улице раздался громкий плач, она кричала, сидя на дороге.

    Задыхалась, не могла ухватить хоть грамм воздуха. Почему так больно?...Лицо искривилось в больной гримасе.

— Этого не можееет быыыть... — истерически говорила она.

     Со стороны стала бежать перепуганная тётушка Ненси. Хорошо, ведь её дом был неподалеку.

— Идём, моя дорогая, идём.

    Женщина стала помогать Аззазель встать, но она была словно ватная кукла.

    Девушка продолжала реветь:

— Какой же ты лжец, ты не сдержал обещание! Ты не вернулся!

— Он не виноват, милая. Пойдём.

    Резкая тупая боль в животе остановила Аззазель. Она издала тихий вопль и схватилась за живот. У нее шёл последний месяц беременности.

— Боже мой, ты рожаешь!

    Она стала вести ее к дому, очень хорошо придерживая за спину и руки. От боли девушка почти не могла идти.

— Нам нужно дойти до дома. Ты не можешь рожать на улице.

     Тётушка уложила роженицу на покрывало и сразу приготовила тёплую воду, полотенца.

— Дыши-дыши. Всё хорошо.

    Нервное, прерывистое дыхание и крик, все в перемешку звучало из этого дома. Боль стала передвигаться по пояснице и вниз, в районе копчика. Это было вызвано расхождением тазовых костей.

— Всё хорошо, тужься.

     Боль начинала нарастать, становиться колющей, схватки учащались. Девушка стиснула зубы, на шее вспухли вены. Мучение продолжалось несколько часов. Время шло, а ребёнок все не рождался.

— Давай ещё немного!

     Громко. По вискам текли слезы. И на свет появилось дитя, девочка. Азазель выдохнув, улыбнулась, но внезапно схватки продолжились. Снова и снова.

— У тебя будет двойня, девочка моя.

    Сил уже не было, и молодая мамочка в любой момент могла потерять сознание. Но все же полчаса спустя на свет появился второй малыш.

    До 1794 года Азазель занималась только воспитанием детей. После, она начинает свою карьеру, периодически оставляя детей тётушке, выезжая в другие города.

    Едет на выставку в Лондоне, где она является единственной и первой женщиной-изобретателем. Доктора наук с пренебрежением ставятся к ее работе и даже не рассматривают, проходя мимо.

    Из-за гендерного неравноправия полностью озлобленная она едет домой, где продолжает работать за малые деньги в поле.

    А вечером после работы она садится за стол и раздумывает над новым проектом допоздна. Не высыпалась и полностью отдавала силы работе и детям, не оставляя времени на себя.

    Дочки всегда были одарены любовью, лаской и заботой мамы, хоть она и часто пропадала на работе, чтобы заработать хоть какую-то копейку.

   1796 год. После многочисленных попыток ее все же замечают учёные, и она входит в один из высших научных групп Великобритании. Но отказавшись переезжать в Лондон, она работает удалённо, продолжая жить со своими детьми в домике Вилла.

    С 1796 по 1806 год (10 лет) она работает над своей идеей — величайшим проектом «Movement», который незаконно присваивает себе управляющий группы. И большая часть денежного вознаграждения достаётся ему, а ей лишь малая сумма.

    Первоначальный смысл проекта состоял в создании жучков, которые с помощь электронов, нейронов и тому подобное будут связывать единую цепь в «оживление» предмета. Это способствовало созданию машин в аграрных, инженерных и других промышленностях.

    После долгих попыток присвоить вознаграждение, так и не получив справедливости. Разочаровавшись, Азазель уходит из группы, чтобы работать в одиночку. Но основные смыслы и принципы проекта все равно остаются у нее в голове, а не на бумаге наглых учёных.

    1803 год. Ее деревню начинают отстраивать, срубив многочисленные гектары леса, и соединив с городом Стратфорд-на-Эйвоне. Здания достраивают до самого домика Азазель. Их семья перестаёт жить в лесном спокойствии.

    1806 год. Короткая и внезапная вспышка Холеры. Ее дочери, которым еще не исполнилось по семнадцать лет заражаются. Из-за халатности врачей и плохо развитой медицины девочки погибают.

    Для любой матери дети являются смыслом жизни, а после их смерти женщина впадает в отчаяние. На протяжении нескольких недель она сидит возле могилы дочерей, почти ничего не ест, и не пьёт. Сильно худает.

    После, Азазель пропадает на несколько лет. Долгий период времени она просто сидит в своём доме в полной темноте, что-то шепча «люди — нелюди».

    Постепенно теряя разум, она меняет смысл проэкта «Movement». Через, почти двенадцать лет, обвиняя всех людей в своем несчастии, она запускает проект самостоятельно.

    В 1817 году она убивает выстрелом первого подопытного человека и сажает жучок в его грудную клетку. С помощью нейронных связей тела начинает работать замысел, и даже не нужно вставлять другие провода в тело.

    В жучках находится всего две информации: убивать людей и чипировать их. В результате первый нелюдь нападает на Азазель, но она даёт ему отпор.

   Осознав свою ошибку, она вводит дефективный жучок в свою ладонь, что способствует восприятию других нелюдей ее за свою. При сжатии ладони все монстры направляются к ее местонахождению.

    1818 год. Исследование почти завершается. И она вносит последние изменения в информацию жучков: убийство и чипирование с маскировкой. Маскировка — скрытие лица. Зачем это нужно было, объяснить нельзя, возможно это связано с какими-то психическими мыслями Азазель.

    До 1819 года создано около тысячи чипов. На чердаке дома Азазель заготовлена гора трупов, в которые она помещает один функциональный и N-количество нефункциональных чипов.

    В восемь часов вечера происходит активация проекта, и в мир выходят сотни монстров. 

    Чудища догоняют свою жертву и любыми способами (пробив грудную клетку, разорвав брюшную полость и др) помещают несколько своих нефункционирующих чипов внутрь.

    Таким образом жуки могут попусту закончиться, и тогда нелюдь перейдёт в стадию берсерк — просто уничтожать человечество.

    Еще через сутки Азазель подрывает скалу возле моря, спугнув огромное количество птиц. Всё для того, чтобы из недр камня достать необходимые минералы для новой порции многочисленных жучков.