Вина...
Из года в год и нету победителей.
Здесь воздух застоялый. Небосвод
Хранит мечты забытых жителей.
И ждет уснувший город свой восход.
Лишь тень по этим улицам слоняется.
Не знает куда руку протянуть.
Хватаешь задушу. Та пеплом осыпается.
В мрак некого с собою утянуть.
Печальный жнец звенит в церковный колокол.
Но некому услышать его зов.
Давно готов, открыть завесу города
Спасти от этих пепельных оков.
А город спит и видит только с севера,
Как небо разжигает их мечты.
И где-то там по небу бегут четверо,
Уносят жизнь из городской черты.
***
Отломлю от души своей треть,
Пусть горит и согреет всех в ночь.
Что бы злость и обиду стерпеть,
Нужно что-то в себе превозмочь.
***
ПТСР
Вина повисшая над мраморным и хрупким.
Вина налейте в чашу. До краев!
Сегодня буду пьяным и бездумным.
В отчаяной душе моей война живет.
Глотаю с жадностью и кровь, и пот, и горечь.
Но выдавить не в силах я слезу.
Себе я - враг, а мысли мои - сволочь.
Я заперт в своих страхах на яву.
Синдром войны. Мы с ним живем так долго,
Что не могу припомнить даже дня,
Когда я мог прожить без свох фобий,
И не давиться каплей жидкого огня.
***
Где-то мы свернули по ошибке.
Обманула нас коварная судьба.
Как пришли к тому, что на отшибе
Кровь машин по рекам потекла.
Грех смеятся над больным и слабым.
Но живем надсмешкой над собой.
К каждому идем с своим уставом,
Позабыв о честности простой.
Не озвучили виновных. Лишь прохожих.
Вновь услышим с желтых новостей,
Как вожди кричат и лезут с кожи,
Разрывая свою совесть до костей.
***
Я смотрю на мир огромный.
Я читаю его мысли.
Он смеётся, он спокоен.
Ему есть к чему стремиться.
Его слово громче просьбы,
Даже если лишь губами
Он поёт фальшиво ноты
Над газетными станками.
По губам его холодным,
Алым в трещинки запало.
Крепко въелся в его десна
Привкус денег и металла.
***
(Этот стих был написан в 2019 году. Тогда в сибири бушевали пожары. Наверное так я облегчила свое смятение в тот период.)
Колется шарф, греются плечи.
Все мы идём на восход.
Горькая правда и тихая вечность
Сухо вплелись в небосвод.
Жилы сожжённые, жгучие локоны.
В черный оделась тайга.
Где наши боги, моя обнаженная?
Кто нас с тобою продал?
Если глухое судьбы правосудие,
Ставит над миром весы,
Кто же кидает на чаши бессовестно
Деньги и мирную жизнь?
Совесть и честь, так увы получилось,
Мерить дано лишь душой.
Чаша весов судьбоносных склонилась,
Под звонкой монетой скупой.
Нынче ты в черном, моя овдовевшая.
Боги все нынче мертвы.
Блекло в руках у людей очерствевших,
Скупо монета блестит.
***
Чем веет война? Безызменным.
Одно постоянство лишь в ней.
Пыль и огонь до рассвета,
Да грустное таинство дней.
Омыть бы дождями их горе.
Упрятать останки и быль,
Всех тех кто остался на поле,
Над телом чьих вырос ковыль.
Одень мать природа в зеленый,
Цветами покрой всю печаль,
Земли изувеченный облик,
Прикрыв безобразную сталь.
***
Устал уж ветер ожидать,
Когда схватить пора слова.
В молитве небо восхвалять.
Нести цветы к чужим богам.
Им только шанс, им лишь момент.
Они гадают на костях.
Ни кто не скажет им о тех,
Кто ночь срывает провода.
Ни кто не ведает ветрам,
О том, что есть в людских сердцах.
Вся наша жизнь загадка, храм
Великих чувств и суета.
Один момент - здесь и сейчас.
Мы часть всего, что в мире есть.
Ветра несут сквозь время нас.
Осколки боли и побед.
***
Ушли. Мы покинули дом,
И теперь город может поспать.
Колыбельные распевать,
Здесь будет великий Никто.
Он выпустит зелень садов.
Разломит дорожную гладь.
Домов проржавевшую стать
Развеет. Лет через сто.
***
Нам сняться обломки городов.
Слышим эхо былых жилых уголков.
Оборванных судеб, стальных оков.
Кто-то стучится в дверь. Будь готов.
Maybe it's me.
Просто смотри.
Как падает твой timeline.
Yes. You can be.
Но только часы
Помнят последний трамвай.
***
Война не кричит. Она молча шатаясь,
Крадется по улицам старого города.
Может быть завтра она вскинет голову,
И побежит от злости кривляясь.
Где этот сквер и где эта улица.
Там пешеходы хватают оружие,
Но не от злости, а в страхе заглушенном.
Верят что скоро все у них сбудется.
Мирное время. Было иль не было?
В старой газете - хорошие новости.
Но подниму глаза своей совести,
Стыдно в душе. За убитых наверное...
Брось неуверенность всей своей жизни.
Лишь один вдох, да снова на поле.
Там слышен шум и предсмертная воля.
Но громче всего тишина доброй мысли.
Война не кричит... Она наслаждаясь,
Шагает в тиши, сполна собой гордая.
Ей не впервой, с мором и голодом,
Из человечества выжечь всю жалость.