Букет чайных роз

Ноябрь, 1990 год       

Дарья Милославская не понимала, для чего в современном мире нужно высшее образование, писать и считать умеешь — значит, в жизни уже не пропадешь. Лет в пятнадцать она отвечала что мечтает удачно поступить в ВУЗ, когда спрашивали в какой именно, отвечала, что ВУЗ — это выйти удачно замуж, не более.       

Ей претила перспектива выйти замуж за какого-то простого парня разгружающего вагоны и приносившего в дом гроши. Милославская с детства мечтала о роскоши, в чем сказывается не совсем сытое детство. Бабушка девушки всю жизнь проработала инженером на заводе совместно со своим мужем. Родители тоже особыми успехами в карьере не отличались. Отец довольно неплохо разбирался в электрике и иногда ему подворачивались неплохие «шабашки», но без специального образования на работу просто так не возьмут, поэтому и приходилось мести дворы, чтобы тунеядство не повесили. Ну и пошёл по кривой дорожке, собственно: сначала просто пил пиво с друзьями, после перешёл на водку, а потом и вовсе перестал на работу выходить, после очередной попойки заваливаясь с приступами неконтролируемой агрессии домой, с кулаками бросаясь на жену. Даже маленькой Даше пару раз доставалось по лицу, когда она бросалась защищать мать. Женщина, долго не терпя, развелась с мужем и переехала жить к своим родителям.       

Милославская, став взрослее, чётко определила для себя, что свою судьбу будет строить по-другому. Именно поэтому, едва закончился первый курс, укатила по путевке в Ялту, где и познакомилась со своим, как окажется позже, будущим мужем Леонидом. Леня был старше Дарьи на пятнадцать лет, имел свой бизнес и со стороны иногда казалось, что это отец и дочь, но никак не возлюбленные.       

— А мне Лёнчик предложение сделал, — Милославская радостно продемонстрировала Юле колечко, удобно разместившееся на тонком пальце, камушек на котором переливался в свете кухонной люстры.       

— Поздравляю, — Колесникова улыбнулась, хотя в душе кошка опять начала точить свои когти. — И на когда свадьбу планируете?       

— А я не хочу свадьбу, — отпивая горячий чай, ответила девушка. — Просто распишемся и все. Хочу сделать это все до новогодних праздников, пока живот расти не начал.       

Девушки сидели на кухне в квартире жениха Даши, последняя, к слову, времени зря не теряла. Сразу после знакомства с её родителями, переехала жить к нему, и спустя месяц совместной жизни заявила, что ждёт ребёнка. Леонид, будучи порядочным и честным мужчиной, спустя несколько дней сделал девушке предложение и сразу после росписи они улетают обратно в Ялту насовсем.       

— Я поговорить с тобой хотела, кстати, — разламывая овсяное печенье пополам, начала Даша. — Вернее, предложить кое-что.       

— Ну, предложи, я слушаю.       

— У Лёни младший брат есть, старше тебя буквально на пару лет. Может, познакомитесь поближе с ним?       

Колесникова замерла с чашкой чая в руках, не успев сделать обжигающий глоток.       

— Не понимаю, зачем ты мне это предлагаешь? У меня есть Витя.       

— Витя у неё есть, — недовольно протянула девушка. — А где вот он сейчас твой Витя? Укатил с друзьями на Урал и забыл тебя уже давно. Только звонками раз в месяц отделывается.       

Юля подняла на неё недовольный и угрюмый взгляд. Подруга не первый раз промывала ей мозги по поводу Пчёлкина, пытаясь при этом с кем-то познакомить. Колесникова, в свою же очередь, не могла Даше донести простую мысль — раз он пообещал, значит, точно вернётся. Он не может ей соврать.       

— Давай сменим тему?       

— Юль, я понимаю, что ты его очень любишь и ждёшь, — Милославская взяла подругу за руку. — Но если он и вправду не вернётся больше? Если он так легко уехал тогда, что ему мешает также легко забить на все тут и не вернуться? И почему бы тебе действительно не пообщаться с другими парнями? Сходить пару раз на прогулку — это ведь не измена. Взять, например, того же брата Лёни или Артура, который до сих пор бегает за тобой...       

— Даш, хватит, я прошу тебя, — решительно перебила Колесникова. — Он обещал, что вернётся, а я обещала, что дождусь его.       

— А если он через десять лет вернётся? Так и будешь женой декабриста?       

— Да, буду женой декабриста.       

***

Октябрь, 1989 год       

Придя в пятничный вечер после института домой и сев в кресло откидывая голову назад, Юля, наконец, выдохнула. Эта неделя была действительно выматывающей. Почти на каждой паре были какие-то проверочные работы, доклады, семинары и прочие «прелести» студенческой жизни. Понимая, что, вероятно, сейчас заснёт прямо в сидячем положении и уличной одежде, Колесникова поднялась с нагретого места, с намерением сначала сходить в душ, смыть с себя остатки тяжёлого дня и уже потом думать про заслуженный отдых.       

Стоя под горячими струями воды, что обволакивали худое тело, Юля вновь ушла в свои мысли. Витя в последнее время объявлялся все реже и причиной тому стало возвращение Саши Белова из армии. В день, когда это произошло, Пчёлкин с Валерой заявились уже за полночь в квартиру, где Юле пришлось обрабатывать им ссадины после драки. Как оказалось, Саша узнал про Лену и подрался с Космосом из-за этого.       

После этого все закрутилось в бешенном темпе и смешалось в голове девушки воедино: Валера, по неясным для сестры причинам, резко завязал с боксом, которым занимался всю сознательную жизнь; Белова подозревают в убийстве, из-за чего он вынужден отсиживаться на даче у Царёвых; Витя с Космосом всячески пытаются вытащить друга из этого дерьма.       

И вот сегодня, когда Юля рассчитывала, что этот вечер они с Витей проведут только вдвоём, он заявил, что они втроём едут к Сане, так сказать, поддержать пацана и вытаскивать его из депрессии.       

Тамара, которая тоже устала от того, что Филатов вечно где-то пропадает, напросилась с ними. Пчёлкин, заметив, как после этого Колесникова совсем скисла, предложил и ей поехать. Но девушка, затаив обиду на своего парня, круто развернулась и быстрым шагом направилась из беседки домой, перед этим заявив при всех, что если ему Саша дороже, то пусть жить к нему переедет.       

После этого, Пчёлкин вот уже как два дня не звонил вовсе. От брата Юля узнала, что Витя, в общем-то, тоже обиделся на Колесникову и извиняться первым не собирается.       

Распенив с помощью губки ароматный гель для душа и намыливая тело, девушка поняла, что тоже была не права и стоило бы с Витей поговорить на эту тему. Она была на эмоциях, наговорила лишнего, да и он метался, как меж двух огней: с одной стороны любимая девушка, с другой — друг детства.       

Замотавшись в полотенце и ступая босыми ногами по полу оставляя следы, взяла телефон в руки, по памяти набирая номер загородного дома Царёвых.       

Противные гудки тянулись слишком долго, и, обречённо вздохнув, понимая, что трубку поднимать явно никто не будет, положила телефон на место. Невольно взгляд зацепился за весящие часы на стене. Было всего девять вечера и Колесникова была уверена, что в такое время спать они точно не могли лечь.       

Набрав тот же номер ещё два раза, ситуация не изменилась. Ладно парни, они уже, наверное, пьяные в ноль, но, неужели Тома не слышит, что телефон буквально разрывается от звонков?       

Понимая, что затея провалилась, девушка отправилась сушить волосы после душа, после чего, не плотно поужинав, решила, что пора ложиться отдыхать, уж очень она устала за сегодня. Родители Колесниковой вместе с Валентиной Степановной уехали на дачу, поэтому девушка ночевала сегодня одна.       

Выключив небольшой ночник, что был рядом с кроватью, Юля, закрыв глаза, стала медленно проваливаться в пучину глубокого и беспокойного сна.       

Разбудил звонок в квартиру. Часы на прикроватной тумбе показали половину шестого утра. На улице потихоньку светлело. Решив, что сквозь сон звонок ей причудился, она, перевернувшись на другой бок, хотела вновь закрыть глаза, но трель повторилась, а после неё и тяжёлый стук кулаком в дверь.       

Девушка затаила дыхание. Может, позвонят ещё раз и уйдут? Да и кто вообще мог явиться в такое время? Бабушка вернётся только завтра вечером и шанс, что она будет звонить в дверь ничтожно мал, у неё всегда с собой ключи. Пчёлкин напился до такой степени, что посреди ночи решил сорваться к ней? Может быть.       

Не издавая лишних шорохов Колесникова подошла к двери, по пути накидывая халат. Аккуратно посмотрев в глазок, девушка увидела Валеру, нервно постукивающего пальцами по косяку.        Открыв дверь, на неё обрушились слова Филатова с порога, которые потом долго ещё будут приходить ей в воспоминаниях.       

— Юль, нам с пацанами срочно уехать надо, — даже не здороваясь, сказал брат. — Ничего не спрашивай, прошу тебя, я все равно правду не скажу тебе.       

— Как уехать? Куда? — Юля не понимала ничего. Ещё сегодня утром ведь нормально все было, а тут им вдруг резко нужно уехать. Что такого могло произойти? И где Витя, может с ним что-то случилось?       

— Сеструха, не переживай так, нормально будет все, — Валера приободряюще обнял её за плечи, заглядывая в глаза. — Просто затаиться на время нужно.       

— Витя где? — задала наконец волнующий вопрос девушка. — С ним все в порядке?       

— Да в порядке Витя твой, внизу ждёт.       

Оттолкнув брата от себя, Юля прямо в домашних тапочках и халате помчалась по ступенькам вниз. Тапки постоянно слетали, из-за чего ей приходилось постоянно останавливаться и вновь надевать их, замедляя время.       

Вылетев из подъезда, перед глазами предстала картина: Белов, сидя на заднем сидении новой машины Коса, держит руку на окровавленном бинте, Холмогоров пытается успокоить бьющуюся в истерике Тамару, которая этой ночью увидела и почувствовала на себе явно больше чем стоило. Пчёлкин же в это время курил сигарету, облокотившись об капот, задумчиво глядя в сырой после осеннего дождя асфальт.       

Вся троица, услышав как хлопнула подъездная дверь, синхронно обернулись. Тамара, увидев Колесникову, заплакала ещё сильнее, прижавшись к подошедшему к ней вновь Филатову. Космос, завидев девушку, сухо кивнул и сел на водительское сидение, не закрывая дверь. Белов в это время тихонько постанывал от боли, даже не обратив на Юлю внимания.       

Она не могла пошевелиться. Страх невидимыми цепями сковал её и понимала в тот момент она лишь одно: произошло что-то страшное.       

Пчёлкин, выбросив сигарету, оказался вплотную к ней, крепко обнимая и прижимая к себе, вдыхая аромат её волос. Буквально пару часов назад он был на волоске от смерти, и в тот момент, когда над его головой пролетали пули, он думал о ней. Думал, что будет с ней, если сейчас он погибнет тут. Единственное что он знал — она не простит его, ведь он обещал ей, что не оставит её никогда.       

— Любимая, — прошептал он ей в волосы. — Прости меня, родная.       

Сейчас он не понимал, за что именно просит прощения. Толи за ту глупую ссору два дня назад, а возможно за то, что чуть не умер несколько часов назад, прикрывая своего друга.       

— Вить, — слезы брызнули из глаз. — Что случилось? Валера сказал, что вам нужно уехать куда-то. Это правда? Зачем?       

Вопросов было явно больше, чем ответов на них. Не мог он рассказать ей все, что произошло. Не примет она сейчас эту информацию. Возможно когда-то, но точно не сейчас.       

— Маленькая моя, — отстраняя её от себя и глядя ей в глаза, начал Витя. — Всё будет хорошо. Я вернусь, обещаю тебе. Ты мне веришь?       

Верит конечно. И знает, что он не обманет её. Вернётся. Он должен вернуться.       

— Верю, — шмыгнув носом, кивнула девушка. — Обещай, что все будет хорошо.       

— Обещаю, — целуя нежно её в губы, заверил Пчёлкин. — Ты только дождись меня. Помнишь, ты как-то обещала, что несмотря ни на что, будешь ждать с уверенностью в том, что мы будем всегда вместе?       

— Помню.       

— Как только я вернусь, мы поженимся, — кладя руки ей на щеки, пообещал он. — Обещаю тебе.       

— Я буду ждать, — вновь поцеловав его, ответила она. — Клянусь тебе, я дождусь.       

Пчёлкин вдруг поймал себя на мысли, что за этот вечер прозвучало уж слишком много клятв. И он понял, что сдержит каждую из них. Будет верен им до конца жизни.       

— Пчёл, время, нам пора, — подал голос Холмогоров, напоминая о том, что их уже ждут. — Поехали.       

Юля с надеждой посмотрела на него. Ей казалось, что Витя сейчас скажет что это шутка. Глупый розыгрыш. И никуда им ехать не нужно. Они сейчас поднимутся к ней и проведут все выходные вместе как и договаривались. Но Витя молчал.       

— Я люблю тебя, родная.       

— И я тебя.       

После последовало прощание с братом. Если до этого она ещё старалась сдерживать слезы, то прижавшись к Филатову, разрыдалась в голос.       

— Сеструха, не парься, все нормально будет. Прорвёмся.       

Когда Валера занял свое место рядом с Сашей на заднем сидений, а Холмогоров устроился на водительском, Юля с Витей вновь слились в нежном поцелуе и крепком объятии. Она не знала, когда он вернётся, не знала, когда сможет в следующий раз вот так вновь обнять и поцеловать его.       

— Возвращайся скорее, — прошептала девушка.       
— Вернусь, обещаю. 

***

Снег в этом году впервые выпал только в конце ноября. После столь неприятного для Колесниковой разговора, выйдя от подруги, решила немного прогуляться. Домой идти не хотелось вовсе, поэтому плотнее закутываясь в пальто, девушка побрела в противоположную от метро сторону, решив до дома добраться пешком.       
Погода радовала. Не спеша идя вдоль детской площадки, на которой в такое время зимой из детей уже никого не было, девушка залюбовалась пролетающими снежинками, которые оседали на её волосах, мгновенно тая.       

Зима вообще была любимым временем года Юли. Ей всегда казалось, что это время какого-то волшебства, что ли. Время загадывания желаний. В детстве любила, глядя из окна кухни на падающий крупными хлопьями снег, загадывать желание. Крепко зажмуривая глаза, про себя маленькая Юля говорила, что хочет больше всего. Тогда ей больше всего хотелось новую куклу или плюшевого мишку, а теперь ей хочется, чтобы Пчёлкин вернулся как можно скорее.       

Поэтому, приостановившись, подняла взгляд на тёмное небо, закрывая глаза, и как в детстве, про себя попросила, чтобы её желание воплотилось, наконец, в реальность.       

После того, как в октябре прошлого года машина скрылась за поворотом, Юля с Томой так и остались неподвижно стоять возле подъезда, глядя на пустую улицу. Поднявшись в квартиру, заварив чай и устроившись под тёплым пледом в комнате девушки, Тома поведала, что на даче началась перестрелка и они все могли погибнуть, чудом удалось спастись. Девушка Филатова не сдерживала слезы ровно также, как и Юля. Только если Колесникова провожала в неизвестность парня, то Тамара проводила уже жениха. Валера буквально за несколько дней до происшествия успел сделать девушке предложение, и теперь на безымянном пальчике будущей Филатовой красуется симпатичное колечко с небольшим камушком.       

Юля побрела дальше, пряча замерзающие пальцы в карманы зимнего пальто. Слова Милославской не выходили из головы. Появилось тревожное ощущение, что вдруг в словах подруги есть некая правда? Может она действительно зря ждёт? А что если у него уже другая? И все эти звонки, пускай и раз в месяц, только для того, чтобы пустить пыль в глаза?       

В своих сомнениях она захлебывалась все больше и больше, и избавиться от них с каждым разом становилось труднее. Она насильно отгоняла от себя тревожные мысли, иногда даже специально стряхивая головой, будто надеясь, что назойливые слова прочно зацепившиеся за веточки в голове, вылетят оттуда со свистом.       

Своими переживаниями Колесникова могла поделиться лишь с Томой. Даша её не понимала вовсе, устраивала свою личную жизнь, а Валентина Степановна, хоть и желала своей внучке счастья, Пчёлкина принять не могла и смириться с тем, что у них все серьёзно и расставаться они не собираются, тоже не могла. Твердила внучке, что ждать его не стоит и нужно двигаться дальше, вокруг Пчёлкина мир не крутится, есть ещё куча парней, гораздо достойнее какого-то бандита.       

Проходя очередной двор, Юля рассматривала яркие гирлянды в окнах москвичей. Однотипные панельки сопровождали её вдоль улицы, призывая уже возвращаться к себе. В голове, как назло, опять заиграли воспоминания того октябрьского вечера.       
Замерзнув окончательно, Колесникова все же решила вернуться домой. Каждый раз, подходя к подъезду, она с надеждой смотрела на окна седьмого этажа, а точнее на окно Витиной комнаты, надеясь, что там наконец загорелся свет, не потому, что Алла Александровна в очередной раз решила протереть пыль, а потому, что Витя вернулся.

Сегодня настроение было паршивее обычного, что Юля даже не подняла глаза. Знала бы она, что в этот момент Алла Александровна со слезами на глазах обнимает сына, а Валентина Степановна уже поставила чайник на плиту по случаю возвращения внука, не гуляла бы так долго на улице и не копошилась долго в сумке в поисках ключей.       

Поднимаясь на свой этаж, сверху Юля услышала шарканье, кто-то спускался с верхних этажей. Подойдя к своей двери, Колесникова уже хотела было вставить ключ в дверь, как вдруг приблизившиеся шаги стихли прямо за спиной и послышался до боли знакомый голос, который она мечтала услышать уже больше года не в телефонной трубке, а наяву:       

— Маленькая моя, здравствуй.       

Она так и замерла с ключами в руке. Юля решила, что это фантазия подкидывает ей картинки того, что она так хочет увидеть и услышать. Медленно обернувшись, перед собой девушка увидела Витю.       
Перед ней стоял не Пчёлкин. Это был, на первый взгляд, несмотря на свой юный возраст, солидный бизнесмен, с большим трудом построивший свою империю с нуля.       

Мужчина был одет с иголочки: идеально выглаженные черные брюки и рубашка, начищенный до блеска ботинки. Золотая цепь отбрасывала блик от подъездной лампы, на запястье появились пару новых толстых браслетов, массивные часы и перстень на безымянном пальце левой руки.       

— Витя... — прошептала она, в следующее мгновение оказываясь в его крепких руках. От него пахло привычным парфюмом и сигаретами. — Я так тебя ждала.       

— Тише, родная, не плачь, — глядя ей в глаза и утирая соленые дорожки, что бежали по её щекам, так же шепотом ответил Витя. — Я рядом, слышишь? Рядом. Теперь мы всегда будем вместе. Я тебя никогда не оставлю.