14. ДЬЯВОЛЬСКИ ХИТРОУМНЫЙ ПЛАН НЕ УДАЛСЯ
А волновался Иккинг потому, что рассчитывал услышать Предсмертную Песнь Зеленого Смерча, а тот не собирался ее петь.
Зеленый Смерч умирал, но всё еще не был мертв.
А был он очень, очень рассержен.
Из его окровавленной пасти вырвалось шипение:
— Где он?
Потом он с трудом приподнялся на ноги и зашипел громче:
— Где он? Где мой Маленький Обед? Я узнал его: он моя гибель, мое проклятие. Маленький обед сделал Обед из меня, Зеленого Смерча!
Шипя так, Дракон из последних сил, дюйм за дюймом подползал к берегу. Его глаза были устремлены на край обрыва, где он различал маленьких человечков, которые при виде внезапно ожившего Чудовища снова пустились бежать в глубь острова.
Тогда Дракон запрокинул голову и издал леденящий душу ВОПЛЬ, исполненный нечеловеческой ЖАЖДОЙ МЕСТИ. В этом ВОПЛЕ слышалась СМЕРТЬ, черная и мучительная.
— Перед смертью я всё-таки пообедаю им, этим маленьким паршивцем, — сказал Дракон и прыгнул.
— Б-Е-Е-Е-Е-Ж-Ж-И-И-И-И-И-И-И-М! — завопил Иккинг, но мальчишки и без того удирали со всех ног.
Вдалеке Иккинг различил четыре сотни воинов — это Племена Лохматых Хулиганов и Безжалостных Остолопов спускались к ним с Самой Высокой Горы. Наверно, они заметили, что мальчишки куда-то запропастились, и пошли их искать.
«Они не успеют добраться сюда вовремя, — подумал Иккинг, — а если и успеют, какой от них прок!?»
В этот миг Дракон с грохотом приземлился на вершину обрыва, затмив собой солнце.
Два десятка мальчишек сломя голову мчались к папоротниковым зарослям.
Дракон подцепил когтем ближайшего мальчишку и повернул к себе.
Это оказался Песьедух. Когда Дракон, со словами «Нез глубин чудовищного желудка доносился мелодичный рокот — это распевал предыдущий ужин Дракона. «Видимо, Моредраконусы Гигантикусы перевариваются очень долго», — решил Иккинг.
Пение было довольно громким:
«Люди — пресная eдa, но если есть у вас вода, соль, лучок, капуста будет очень вкусно-о-о!»
Под тяжестью Иккинга копье постепенно начало прогибаться. Рано или поздно оно сломается, и тогда он упадет вслед за лихим оптимистом в глубокую пропасть драконьего желудка…
Хуже того, жара, дым и вонь совершенно замутили Иккингу голову, так что теперь ему стало почти ВСЕ РАВНО, жив он или мертв. Жуткий ритм драконьего сердцебиения проник в его тело, и его собственное сердце начало биться в такт с драконьим.
«Дракон, в конце концов, тоже человек, — думал Иккинг. — Дракону тоже жить надо». А потом он вспомнил слова Дракона, услышанные на вершине обрыва: «Когда ты окажешься внутри меня, то разделишь мою точку зрения…»
«Ну уж нет, дудки! — сказал себе Иккинг. — Это драконье пищеварение! Оно начало действовать!»
— Надо выжить, надо выжить, — твердил он себе снова и снова, изо всех сил стараясь вытеснить из головы драконьи мысли.
Но тут послышался отвратительный треск: крепкое римское копье начало ломаться…