Эра Дракулы

Дневник доктора Сьюарда (ведется фонографически)

29 сентября

Сегодня я отправился на кладбище Кингстед возложить ежегодный венок. Лилии, естественно. Прошло три года со дня гибели Люси. На могиле дата ее первой смерти, и только я - ну или мне так кажется - помню точное число экспедиции Ван Хелсинга. В конце концов, принц-консорт едва ли сделает этот день национальным праздником.

Когда я вошел на погост, воспоминания сразу вернулись, ясные и болезненные, как будто Люси умерла на прошлой неделе. Я говорил себе, что уничтожил тварь, а не девушку, которую любил. Взрезав ей шею, обрел свое призвание. Рука страшно болит. Последнее время я стараюсь снизить дозы морфина. Знаю, надо пройти нормальное лечение, но мне кажется, я нуждаюсь в этой боли. Она придает мне решимости.

Во время перемен в стране «новорожденные» часто вскрывали могилы родственников, надеясь с помощью какой-то странной передачи способностей вернуть их к вампирской жизни. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не попасть в ямы, похожие на пропасти, оставшиеся после этих бесплодных попыток. Редкий туман походил на муслиновую занавесь.

Когда я увидел человека, стоящего рядом со склепом Вестенра, то испытал нечто сродни потрясению. Стройная молодая женщина в пальто с воротником из обезьяньего меха и в соломенной шляпке, сидящей на волосах, стянутых в тугой узел. Услышав мои шаги, она обернулась. Я заметил мерцание красных глаз. Свет шел у нее из-за спины, и незнакомка так походила на Люси, вернувшуюся с того света, что сердце мое забилось.

- Сэр? - спросила она, ошеломленная моим появлением. - Кто вы?

Тонкий, слабый голос, ирландский акцент, никакого образования. Это была не Люси. Я не снял шляпу, но кивнул, заметив что-то знакомое в «новорожденной».

- Боже, - воскликнула она, - это же доктор Сьюард, из Тойнби.

Луч заходящего солнца пробился сквозь туман, и вампирша отшатнулась. Я увидел ее лицо.

- Келли, не так ли?

- Мари Жанетт, сэр, - сказала она, собираясь с духом, не забывая глупо улыбнуться, пожеманничать, заискивая. - Пришли отдать последнюю дань?

Я кивнул и положил венок. Она оставила цветок у двери склепа, дешевую розу, смотрящуюся мелко рядом с моим подношением.

- Вы знали молодую мисс?

- Да.

- Она была красавицей, - сказала Келли. - Просто красавицей.

Я не мог и помыслить о какой-либо связи между моей Люси и этой ширококостной шлюхой. Она казалась свежее многих, но все равно оставалась всего лишь проституткой. Как и Николс, Чэпмен и Шон...

- Она обратила меня, - объяснила Келли. - Встретила на Хите однажды ночью, когда я шла к себе из дома джентльмена, и обратила в новую жизнь.

Я пригляделся к ней. Если она - потомство Люси, то, насколько я слышал, должна была чем-то напоминать свою родительницу-во-тьме. Что-то от утонченности Люси чувствовалось в ее красном маленьком рту и белых небольших зубках.

- Я - ее потомство, а она - потомство принца-консорта. Получается, я принадлежу к королевской семье. Королева - моя тетя-во-тьме.

Она захихикала. Мою руку в кармане словно окунули в огонь, плотно сжатый кулак пылал в центре болезненного шара. Келли подошла близко, настолько, что я почувствовал запашок гнили, пробивающийся из-под аромата духов, и погладила воротник моего пальто.

- Это хороший материал, сэр.

Она поцеловала меня в шею, быстро, как змея, и сердце мое остановилось. Даже сейчас я не могу объяснить или простить те чувства, которые обуревали меня тогда.

- Я могу обратить вас, «теплый» господин, сделать вас частью королевского семейства...

Я окаменел, а она терлась об меня, прижимаясь бедрами, скользя руками по плечам, спине.

Я покачал головой.

- Не знаете, что теряете, сэр.

Она отстранилась. Кровь билась у меня в висках, сердце частило так, словно превратилось в победителя Кубка Уэссекса. Меня тошнило от присутствия этой твари. Если бы тогда в кармане моего пальто лежал скальпель, я бы вырезал ей сердце. Но были и другие чувства. Она так походила на Люси, тревожащую мои сны! Я попытался заговорить, но из горла вырвался лишь хрип. Келли поняла. Девице хватало опыта. Кровопийца повернулась, улыбнувшись, и вновь скользнула ко мне.

- Что-то еще, сэр?

Я кивнул, и она медленно стала меня раздевать. Вынула мою руку из кармана и принялась нежно ворковать над раной. Аккуратно сорвала несколько струпов, лизнув их с дрожью наслаждения. Я, не в силах унять дрожь, огляделся вокруг.

- Здесь нас никто не побеспокоит, доктор, сэр...

- Джек, - пробормотал я.

- Джек, - слово ей понравилось. - Хорошее имя.

Келли задрала юбки выше чулок и повязала их на поясе, потом легла на землю так, чтобы принять меня. Ее лицо было в точности как у Люси. В точности. - Я долго смотрел на нее, слыша зовущий голос своей любимой. Весь болезненно разбух. Наконец чувства меня переполнили, и, возбужденный и воодушевленный, я упал на проститутку, расстегнул собственные одежды и аккуратно пронзил ее. Я совокуплялся с тварью рядом со склепом Люси, слезы заливали мне лицо, в груди нарастало ужасное жжение. Ее плоть была холодной и белой. Она умоляла меня кончить, помогая, как мать помогает собственному ребенку. После влажно взяла меня в рот - с изысканной, мучительной заботой - и слегка пустила мне кровь. Даже от морфина я не испытывал столь странных ощущений, вкуса радужной смерти. Она управилась буквально за несколько секунд, но в разуме акт вампирского причастия длился как будто часами. Я хотел, чтобы вместе с моим семенем из меня иссякла жизнь.

Я застегивался, а она смотрела в сторону, скромно потупясь. Келли взяла надо мной власть, я чувствовал то самое очарование, которым вампир завлекает свою жертву. Я предложил ей деньги, но крови оказалось достаточно. Прежде чем уйти, проститутка взглянула на меня с нежностью, почти жалостью. Если бы только у меня был скальпель...

Прежде чем сделать эту запись, я посоветовался с Женевьевой и Друиттом. Они хотят взять ночную смену. Мы превратились в госпиталь, и я хочу, чтобы Дьёдонне - пусть формально она не имеет медицинского образования, но на практике эта женщина знает почти все, и другой не пожелаешь, - находилась здесь, пока меня нет. Ее особенно заботит судьба Лили Майлетт. Боюсь, крошка не протянет даже до выходных.

Возвращение из Кингстеда прошло словно в тумане. Я помню, как сидел в омнибусе, качаясь в такт движению транспорта, мир вокруг то становился кристально ясным, то снова подергивался пеленой. В Корее Куинси заставил меня ради эксперимента выкурить трубку опиума. Ощущения оказались похожими, но более чувственными. Я смутно, почти неосознанно хотел каждую женщину, которая попадалась мне на глаза, от проходящих мимо златокудрых девочек до их древних нянек. Я был слишком истощен, чтобы действовать сообразно желаниям, но они все равно мучали меня, ползали по коже крохотными, но прожорливыми муравьями.

Теперь же я нервничаю, мне тревожно. Морфин помог, но не слишком. Прошло чересчур много времени с моего последнего деяния. Уайтчепел стал опасен. Вокруг постоянно снуют люди, видят Ножа в каждой тени. Скальпель на столе сияет серебром. Острый, как шепот. Они говорят, я безумен. Они не понимают моей цели.

Возвращаясь из Кингстеда и все еще пребывая в тумане, я кое в чем себе признался. Мне снится не «теплая» Люси, не та, которую я любил. Мне снится Люси-вампирша.

Уже почти полночь. Надо идти.