10 глава
Лиса сидела на стуле в гостиной, а Чонгук вышагивал по комнате. От его огромной фигуры исходила волна раздражения, и он то и дело проводил руками по волосам. Он не сказал ей ни слова с тех пор, как закончилось сообщение, но она знала, что ее вмешательство разозлило его.
Ей было до глубины души стыдно. Но хуже унижения был страх.
Ухоманои.
Что бы это могло значить? Она молилась, чтобы это было не то, о чем она подумала. Ее охватила дрожь. Урроннийцы славились своим мастерством в бою. Однажды она видела одного из них на форпосте — высокое и мускулистое существо с четырьмя ногами, которые проворно передвигались, как паучьи лапки, когда он бросился на своего противника во время драки в баре. У них также были зубы, похожие на клыки, и когти размером с йозовинланского северного медведя.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть ухоманои означает что-то другое.
Чонгук перестал вышагивать и уставился на нее.
— Ты не поверила, что я смогу защитить тебя? — спросил он суровым тоном, которого никогда раньше не использовал в общении с ней.
— Конечно, верила, Чонгук, но я переживала, что из-за меня погибнет еще больше людей.
— Когда ты отправила сообщение?
— Вчера. Прости, пожалуйста, не сердись.
Его ноздри раздулись, а мышцы напряглись. Она не думала, что он причинит ей вред, но отчаянно боялась стать причиной его гнева. Что думают остальные жители поселения? Она начинала понимать, что, скорее всего, поставила Чонгука в неловкое положение, отправив сообщение Эвану. У вакслианских мужчин имелась собственная гордость, но она сделала вид, что пытается сражаться в одной из его битв вместо него. Защита женщины считалась священным долгом среди его народа. Чувство вины и сожаления кольнуло ее в сердце.
Что она сделала?
Эван уже знал, что она находится на Новом Ваксе и, должно быть, уже был на пути к планете, прежде чем она отправила свое сообщение, поскольку путь от Йозовинлы до Нового Вакса занимал гораздо больше четырех дней.
Кто-то постучал во входную дверь, но Чонгук не сделал ни малейшего усилия, чтобы ответить. Лиса подозревала, что это был Деза, пришедший поддержать брата. Она съежилась в кресле, сожалея, что заставила Чонгука опозориться, и с отчаянием думая о скором прибытии делегации с Йозовинлы.
Лиса глубоко вздохнула и спросила:
— Что такое древняя вакслианская традиция ухоманои?
Чонгук встретил ее взгляд, и его ответ подтвердил ее худшие опасения.
— Смертельный поединок, — сказал он. — И ты — приз.
— О Боже! — Слезы стояли в ее глазах. — Ты когда-нибудь сражался с урроннийцем?
— Нет, но мой брат Файнд сражался. Он победил, хотя после битвы у него остались шрамы. Он сражался с урроннийцами до того, как я изобрел наноботов. В когтях урроннийцев есть яд, который может изуродовать человека. Я изо всех сил старался вылечить брата после боя, но даже инъекция улучшенных наноботов не смогла залечить его шрамы. Но главное — Файнд победил. — Чонгук поднялся во весь рост. — И я намерен сделать то же самое. Я не позволю Эвану заполучить тебя, Лиса. Ты моя и только моя.
Он опустился перед ней на колени и взял ее за руки, вся ярость исчезла из его глаз. Она всхлипнула и поцеловала его в губы.
— Я верю в тебя, Чонгук. Я знаю, что ты победишь.
Ее сердце разрывалось от этих слов, поскольку, продолжая верить в него, верить, что он будет сражаться изо всех сил, чтобы победить урроннийца и, в свою очередь, Эвана, она не могла не волноваться. Но решила не высказывать таких опасений, не сейчас, когда ему предстоит битва. Из того, что она узнала о вакслианских женщинах — о тех немногих женщинах его вида, которые не погибли во время войны, — они всегда поддерживали своих супругов. У него нет выбора, кроме как сражаться, а у нее нет выбора, кроме как поддержать его.
— Я проведу каждый день перед битвой в тренировках, — сказал он, быстро поцеловав ее. — И начну прямо сейчас. Я вернусь поздно. Оставайся. В доме. На случай, если сообщение было уловкой, чтобы заставить тебя выйти из дома.
Лиса кивнула в знак согласия и наблюдала, как он покидает дом. В момент, когда дверь захлопнулась, она услышала голос Дезы.
Оставшись одна, она попыталась придумать, как выбраться из этой передряги, чтобы Чонгук не ввязывался в драку и не рисковал жизнью ради нее. Но не смогла придумать решение, которое не предполагало бы ее добровольной капитуляции перед Эваном, а она знала, что Чонгук никогда не позволит ей этого сделать. Особенно когда она носит их сына.
Лиса твердо знала только две вещи: Эван — чудовище, хуже которого она и представить себе не могла. И ее сердце будет принадлежать Чонгуку всегда, что бы ни случилось.
Лиса приложила руку к животу и начала молиться.
***
Чонгук погрузился в рутину боевых тренировок, точнее, рукопашного боя. Во время церемонии ухоманои каждому мужчине разрешалось выбрать одно из простых видов оружия, например нож, меч или топор. Чонгук уже выбрал меч. Он победил защитников Хорстхана и охотников за невестами одним лишь мечом и то же самое сделает с урроннийским наемником, который будет сражаться вместо Эвана.
Ему хотелось бы располагать большим временем для подготовки к предстоящей битве, но он узнал, что несколько вакслианских зондов, которые они откалибровали для наблюдения за кораблями, прибывающими и отплывающими с Йозовинлы, а также за их обитателями, были таинственным образом уничтожены. Чонгук подозревал, что Эван или нанятые им охотники за невестами имеют к этому непосредственное отношение, и ученые с Нового Вакса недавно установили в окрестных секторах новые зонды взамен уничтоженных.
Он снова и снова орудовал мечом, тренируясь в точности боя с копией урроннийца в натуральную величину, которую быстро соорудил Деза. Большинство урроннийцев были выше среднего вакслианца и очень быстры. Даже слишком быстры. Победа Файнда над одним из смертоносных существ свидетельствовала о его огромной силе. Чонгуку хотелось, чтобы его старший брат был сейчас здесь, но он все еще находился за пределами планеты в поисках человеческой женщины.
Воины один за другим выстраивались в ряд, чтобы потренироваться в бою против Чонгука. Все поселение объединилось, чтобы помочь ему тренироваться, за что он был им бесконечно благодарен. Он не подведет ни их, ни Лису. Он убьет урроннийца и любого другого, кто встанет на его пути. Эван не сможет никогда, слышите, никогда не сможет добраться до его любимой пары.
Чонгук приостанавливал тренировки лишь на время, чтобы поесть и поспать. Каждый вечер он ложился в постель совершенно обессиленным, не в силах оставить глаза открытыми дольше, чем на несколько мгновений, необходимых для того, чтобы пожелать Лисе приятных снов. Но в ночь перед великой битвой он притянул ее к себе и поцеловал. Она ответила ему глубоким ласковым взглядом и в ответ поцеловала, обхватив руками и прижавшись к нему всем телом.
Они занимались любовью медленно, нежно, не обменявшись ни единым словом. Но взглядов было достаточно. Они любили друг друга. Что бы ни случилось, их любовь переживет эту жизнь.
После того как Лиса кончила, Чонгук излил в нее семя, а затем прижал к своему сердцу. Они заснули в объятиях друг друга, но он молился, молился и молился, что это не в последний раз.
***
В поле за пределами поселения была построена импровизированная арена.
Лиса сидела рядом с Анникой на трибунах, ее сердце сжималось в груди. Делегация приземлилась сегодня рано утром, и бой вот-вот должен был начаться. Ряды вакслианских воинов стояли позади Чонгука, хотя им не разрешалось помогать ему во время битвы. Они просто его поддерживали. На трибунах сидели только старожилы Вакса — отставные воины — и женщины. Во время ухоманои было принято, чтобы весь город наблюдал за боем. Чонгук объяснил ей все это, но сказал, что нет ничего постыдного в том, чтобы закрыть глаза, если она не может вынести насилия.
Лиса пожелала ему удачи, поцеловала на прощание и сказала, что едва ли моргнет во время боя, не говоря уже о том, чтобы закрыть глаза. Он улыбнулся ей и гордо поблескивал глазами, и теперь ее глаза горели, когда она вспоминала их последний разговор.
— Эй, ты в порядке? — спросила Анника. И сжала руку Лисы.
— В порядке, — ответила она. — Просто немного не хватает терпения, когда все начнется.
— А вот и урронниец. Думаю, что время пришло.
Он был не выше Чонгука, и взгляд через арену показал недовольство на лице Эвана. Очевидно, Эван не понимал, насколько огромны вакслианцы, и не подобрал для боя от своего имени лучшую кандидатуру урроннийца. Тупой трус. Но Лиса была не настолько глупа, чтобы считать битву уже выигранной. Урроннийцы, независимо от их размера, были смертельно опасными, кровожадными существами.
Наемник подошел к Чонгуку, быстро перебирая четырьмя ногами. Он что-то сказал ему и засмеялся, изо рта у него потекла слюна. Кожа существа была склизкой и зеленой, а в правой руке он держал топор.
Чонгук сжимал в руках тот же меч, которым сражался с защитниками Хорстхана. Казалось, что прошло довольно много времени, с тех пор как он убил десятки из них после спасения девушки и исцеления ее ран, но прошло всего несколько недель. С тех пор столько всего случилось. Лиса полюбила незнакомца, который настоял на том, чтобы она стала его парой, а теперь носит его сына. Лиса положила руку на живот и стала ожидать начала битвы.
Члены делегации сидели в своей секции трибун позади Эвана, и несколько из них встали, как только зазвучал горн, от внезапного грохота Лиса вздрогнула.
Чонгук издал яростный боевой клич и бросился на урроннийца, но в последний момент сделал резкий выпад в сторону, уклоняясь от удара бойца. Сделав шаг в сторону, он ударил мечом по одной из ног урроннийца. Боец на замену вскрикнул и бросился на Чонгука, метнув свой топор в его шею.
Лиса ахнула и с затаенным волнением наблюдала, как Чонгук едва успел увернуться от удара.
Стоявшие за Чонгуком вакслианские воины одобрительно закричали. Лиса тяжело сглотнула и смотрела, как продолжается битва. Чонгук и урронниец обменялись несколькими ударами, поднимая пыль с поля боя.
Эван нервно вскакивал на трибунах, его лицо покраснело, когда он гневно кричал на свою замену. Лиса ничего не могла с собой поделать — когда Эван посмотрел прямо на нее и их глаза встретились, она ухмыльнулась и показала ему палец. Его лицо покраснело еще больше, и он снова стал кричать на наемника.
Солнце палило сильнее, чем обычно в это время, и бой продолжался. Чонгуку удалось ударить мечом по ноге урроннийца, вызвав еще больше мучительных криков у того, кого он заменил. Урронниец повернулся и метнул свой топор прямо в грудь Чонгуку. Тот повернулся и прыгнул, приняв удар на руку. Кровь сочилась сквозь рукав его униформы.
Лиса молилась, чтобы наноботы быстро восстановили повреждения и чтобы он не потерял слишком много крови. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Она никогда в жизни так сильно не молилась.
Стакс отбросил топор подальше от урроннийца и окинул существо насмешливым взглядом. Стоявшие за ним вакслианские воины одобрительно закивали. Но тут подменыш вытянул длинные смертоносные когти, в которых был яд. Сердце Милы забилось в груди в неровном ритме, и она крепче сжала руку Анники.
Она ошибалась. Когти урроннийца не были размером с когти йзовинланского северного медведя. Они были вдвое больше. И когда наемник зарычал на Чонгука, обнажив длинные клыки, по Лисе пробежал холодок. О Боже. О Боже, о Боже, о Боже.
Чонгук расставил ноги и принял устойчивую позицию, подняв меч, в то время как урронниец стремительно бежал к нему на четырех ногах. Но когда Чонгук замахнулся мечом на шею подменыша, существо отпрянуло назад и свалило его с ног, используя одну из своих ног, которые, очевидно, были очень гибкими. Лиса в ужасе наблюдала за происходящим. Нет, нет, нет.
Урронниец взобрался на Чонгука, удерживая его своими многочисленными ногами. Хотя Чонгук был ростом повыше, подменыш оказался тяжелее и без труда удерживал его. Существо снова обнажило клыки и зарычало, оглядывая толпу. Он встретил взгляд Лисы, словно зная, что Чонгук — ее суженый, и одарил ее жестокой, зубастой улыбкой, еще больше вытянув когти и подняв руку, чтобы нанести удар.
Лиса закричала и в ужасе вскочила на ноги. Но как раз перед тем, как когти урроннийца достигли живота Чонгука, тот успел быстро перекатиться и заставить существо потерять равновесие. Ноги урроннийца запутались настолько, что Чонгук успел подняться на ноги с мечом в руке и перерезать ему горло.
Зеленая кровь хлынула наружу. Существо замерло и издало тошнотворный булькающий звук.
Лиса услышала чей-то крик «Не-е-ет!» и предположила, что это, наверное, Эван, хотя не могла оторваться от битвы, чтобы проверить. Она должна наблюдать за финалом. Лиса обещала Чонгуку, что будет смотреть и не сомкнет глаз, и она не нарушит это обещание. Не сейчас. Не сейчас, когда Чонгук так близок к победе, так близок к тому, чтобы положить конец кошмару, который так долго ее мучил.
Чонгук снова и снова взмахивал мечом, нанося удары по шее урроннийца, пока голова ужасного существа не покатилась по земле. Толпа неистовствовала — и вакслианские воины на поле, и женщины на трибунах.
Несмотря на насилие, свидетелем которого Лиса только что стала, она радостно поддерживала своего супруга.
Ее переполняло облегчение. Все было кончено. Она принадлежала Чонгуку, и никто больше не мог оспаривать их союз. Эван должен был с позором вернуться в Йозовинлу, забрав с собой делегацию.
Анника обняла ее и посоветовала подойти к Чонгуку. Лиса передвигалась мимо женщин на трибунах, прокладывая себе путь к полю как можно быстрее.
Добравшись до площадки, она побежала к Чонгуку. Он опустил меч и распахнул объятия, призывая ее к себе. Но резкая боль поразила ее, заставив пошатнуться. Она упала лицом на землю, а после перевернулась и увидела, как Эван выбегает с трибун с бластером в руках.
Он направил оружие на Чонгука, который выхватил меч и бросился на Эвана. Все произошло в доли секунды. В одно мгновение Эван нацелил бластер на Чонгука, а в следующее мгновение Чонгук настиг его и одним махом отрубил ему голову. Она добавилась к голове урроннийца, лежащей на земле неподалеку.
Понемногу боль от выстрела стала стихать. Чонгук подошел к ней и положил руку ей на плечо, в которое попала ударная волна. К ее удивлению, боль рассеялась, и Лиса почувствовала лишь нехватку воздуха после падения.
— Что… что ты сделал? — спросила она, задыхаясь.
— Я избавил тебя от боли, — Чонгук посмотрел на нее так, словно это было самой обыденной вещью в мире — прикоснуться к кому-то и забрать его боль.
— Но… как?
— Я — целитель, — ответил он, подхватывая ее на руки и унося прочь от собравшейся толпы.
Появился Деза и помог проложить им путь через толпу.
— Я знаю, что ты целитель, но ты ведь врач, верно? Ты лечишь своих пациентов лекарствами, витаминами и инъекциями наноботов.
— Все вакслианские врачи также являются сенсорными целителями, — объяснил он. — Прости меня, не догадался рассказать тебе об этом раньше. На Хорсте, когда ты была на борту моего корабля, я использовал свои способности, чтобы облегчить твою боль. Но я не могу одновременно присутствовать везде, как и любой другой целитель среди нас. Гибель наших воинов во время войны с иррконами не давала мне покоя, и именно это заставило меня разработать наноботов. Удар бластера убил бы тебя, если бы не наноботы. — Он прижал ее к себе и поцеловал в лоб.
— Делегация покидает нас, — прокричал Деза сквозь шум толпы. — Смотрите!
Конечно, их корабль поднялся в небо. Лиса не могла не усмехнуться. После того как она увидела силу вакслианского мужчины, не могла винить их за то, что они сбежали с Нового Вакса, как только закончилась битва. Она повернулась в объятиях Чонгука.
— Теперь я могу ходить, — сказала она.
— Знаю, что ты можешь, но мне так не хочется тебя отпускать, — откликнулся он, неся ее на руках по улице, где они жили.
Анника догнала их и обняла Лису, убедившись, что та цела и невредима.
— Я в порядке и в безопасности. Обещаю, — пролепетала Лиса, — спасибо Чонгуку. Эй, а ты знаешь, что все вакслианские целители могут исцелять прикосновением?
— Да, я знаю. Перед инъекцией наноботов Чонгук однажды прикоснулся к моей голове и заставил мигрень полностью пройти. Я была ошеломлена, — ответила Анника.
— Есть ли еще какие-нибудь секреты, которые ты от меня скрываешь? — спросила Лиса, глядя на Чонгука.
Он уже раскрыл рот, чтобы ответить, но Деза и Анника прервали его, попрощавшись. Чонгук перенес ее в медицинскую комнату в их доме.
— О, я в порядке. Правда. Я чувствую себя прекрасно, — заявила Лиса, когда он положил ее на смотровой стол. — Это тебе нужно лечиться. Рана на руке уже зажила?
— Я хочу убедиться, что ребенок цел и невредим, моя маленькая красавица. Ты очень неудачно упала.
Если бы она испытывала боль и чувствовала ушибы, возможно, больше беспокоилась бы о ребенке, но поскольку сейчас Лиса чувствовала себя совершенно здоровой, ей и в голову не пришло, что их сын мог пострадать во время нападения Эвана. Ее сердце бешено забилось, когда Чонгук провел медицинским сканером по ее животу.
Она пристально наблюдала за ним, пока он осматривал ее, и с облегчением увидела, что рана на его руке почти зажила. Его униформа была разорвана на руке, обнажив лишь легкую розоватую полоску от удара топора.
— Если… если с ребенком что-то не так, ты можешь потрогать мой живот и вылечить его?
— Не совсем. К сожалению, для этого потребуется срочная операция, но я не думаю, что это необходимо. Еще несколько минут.
— Но мои наноботы…
— Твои наноботы не попадут в кровоток ребенка, пока ты не достигнешь более позднего срока беременности. Но можешь расслабиться, моя милая, все в порядке. — Чонгук отложил сканер в сторону. — Наш сын абсолютно здоров.
Лиса вздохнула с облегчением. После чего переключила внимание на Чонгука и спрыгнула со стола, намереваясь снять с него изорванную форму, чтобы убедиться, что у него нет незалеченных ран. Сдерживая улыбку, он потакал ей и позволил полностью раздеть себя.
— Я не вижу больше никаких порезов или синяков, но ты совершенно грязный, — захихикала она.
Его взгляд потемнел.
— Возможно, ты поможешь мне привести себя в порядок, моя маленькая красавица.
— Возможно.