Давайте встретимся у моря

Inception

Я всегда гадал, что значит каждый цвет в этом мире. Оттенки, тона... Зелёный всегда ассоциировался с сочной травой, голубой - с небом. Жёлтый был цветом солнца. Это то, что знали все. А часто ли цвет мог отразить внутренний мир?

Я был убеждён, что да, ещё как.

Цвета выстраивают образ человека, но они же и скрывают истину. Так странно и непонятно. Яркий цвет может скрыть глубокую печаль, чёрную душу. Тёмный цвет: нерастраченную нежность и доброту. Каждый цвет показывал это или же давал ложное представление окружающим. Что значит белый? Или розовый? Для кого-то это странное сочетание, присущие только омегам женского пола. А когда люди видят омегу-парня в том же цвете или альфу, то невольно задаются вопросом; " У него все дома?"

Никому не важно, почему именно розовый и белый, ведь цвет сделал своё дело. Мягкотельный парень, глупый или странный. Вот, что о тебе подумают. И пока все думают именно так, я демонстративно затыкал уши наушниками и шёл мимо.

Это история в моей жизни, и в ней цвет - это просто маска.

***

Ненавижу свой будильник. Противный пиликающий звук, словно обратный отсчёт до взрыва атомной бомбы, каждое утро сверлит мою черепную коробку, заставляя открывать глаза.

Я с раздражением накрываю голову подушкой и отворачиваюсь в противоположную сторону, но даже это не заглушает ненавистное устройство. Утробное, басистое мычание вырывается из моих лёгких, когда я всё-таки выпрямляюсь на постели. Глаза не хотят до конца открыться, а темнота в комнате только усиливает желание их обратно закрыть. Слепо шарю пальцами по простыне, чтоб найти телефон, и выключаю надоедливый звон.

Душно. Кажется я опять забыл открыть окно, и теперь задняя часть шеи покрыта тонкой плёнкой пота, простыня прилипла к бёдрам. «Встань, умойся, выпей таблетку» - даю себе простые указания и упрямо отмахиваюсь от желания лечь обратно.

Действия даются мне в этот раз тяжело: я едва передвигаю ноги пока бреду до ванной, то и дело врезаюсь во что-то, но чудом не падаю. На кухонном столе дожидается меня баночка подавителей, ярки белым пятном маячащая среди вороха цветных полотенец.

Время идёт, приходится быстро проглотить фиолетовую продолговатую таблетку и идти одеваться. У нормального подростка шкаф битком набит вещами разных цветов: футболки, пуловеры, пиджаки и так далее. У меня всё это есть, но цветовая палитра одна: розовый, белый и в очень редких случаях - бежевый. Эти цвета стали неотъемлемой частью моего существования, как бы драматично это не звучало, и только тёмно-коричневые квадратные выделяются среди всего этого обилия белого и розового.

Плюнув на всё, я тянусь за футболкой и простыми белами джинсами. Нет смысла хоть как-то заморачиваться насчёт внешнего вида, главное, чтоб просто не мятое и не грязное. Сборы проходят за полминуты, вещи сложены были ещё с ночи. Кот довольно мяукает, когда я насыпаю ему корм в миску, и принимается с жадностью его уплетать за обе усатые щеки.

Улица встречает сегодня жарой и солнцем. Мой дом стоит недалеко от окраины города, и до места учёбы дорога занимает час. Едет прямо до центра только один автобус, что совсем не удобно, особенно, когда он проезжает каждые сорок минут. В этот раз эта груда металла почти уезжает, но я вовремя запрыгиваю внутрь и устраиваюсь на заднем потрёпанном сидении.

***

Самый большой поток учеников приходится на последние минуты перемены: толпы альф, бет и омег снуются возле ворот или дверей Университета, словно муравьи. Место, в котором мы учимся зовётся просто Университетом Искусств. Тут тебе и факультеты хореографии, и музыки, кино, визуальных искусств и многое другое. Кто на каком факультете, понять не трудно. Студенты с хореографического ходят с увесистыми сумками, с музыкального - с нотными тетрадями, будущие сценаристы буквально жонглируют книгами и бумагами. У меня участь чуть печальнее, я мать его, будущий архитектор.

Если кто-то спросит, зачем, я отвечу: « Без понятия». На кой фиг я выбрал именно этот факультет, горбил спину над учебниками, если единственная вещь, которую я ненавижу после будильника - математика? Сейчас идёт уже пятый курс, а под моими глазами набрались синие мешки недосыпа и стресса: проекты на бумаге, из бумаги..да я в жизни не страдал так как на первом и втором курсах.

Времени остаётся немного, так что я огибаю группу танцоров и спешу на второй этаж. Первой парой по расписанию будет История искусств. Студенты на лестнице и в коридоре провожают меня привычными оценивающими взглядами и запоздалыми усмешками, как бы говоря: «Вот дурачок». Глупый? Странный? Возможно. Но эти цвета - это то, что создаёт нужную картину для людей. Они меня сторонятся. Это то, что мне нужно. Иногда так хочется в них плюнуть, но в данную минуту почку бы продал за бутылку воды, в горле настоящая пустыня.

Аудитория встречает меня шумом и гамом. Каждый чёртов год я гадаю, откуда у архитекторов столько сил и энергии? По Универу раньше слух ходил, что наш факультет на переменах спит, а потом один одногруппник устроил догонялки на этаже, где за ним гонялась толпа омег. Люди сразу изменили своё мнение.

Я тихо присаживаюсь на своё место в дальнем углу помещения, стараясь не попасть под последствия гвалта, и принимаюсь готовиться к уроку. Наконец, спустя примерно три минуты звенит звонок, чуть утихомиривая веселящихся. Слышится групповой топот ног, а после на пороге возникают три звезды факультета. Впереди практически шествуют, хоть и торопливо, Ким Сокджин и Намджун. Они - буквально самая обсуждаемая пара тут. Омеги завидуют, это видно по прищуренным глазам, потому что Намджун это высокий и статный парень, он далеко не выглядит на свои двадцать четыре, и Джин - это, я уверен, единственный омега, подходящий ему по всем параметрам. Оба они одеты с иголочки, причёски вообще не пострадали от торопливой ходьбы, и какое-то холодное спокойствие от них веет. Будто ни Намджуну, ни Джину абсолютно нет дела до остальных, и этим меня они оба восхищают.

В дверях появляется ещё один Ким, и тогда все взгляды, словно мотыльки на свет, перемещаются на него. Ким Тэхён своей привычной ленивой походкой проходит мимо первых парт, разминая шею. В такие моменты всем омегам в аудитории нужны тазы под слюни: их слишком много. Тэхён хоть и младше, но веет от него таким же завидным хладнокровием. Он на секунду задерживает на мне взгляд, а после усаживается за свою парту.

Когда класс заходит учитель Гёк, все будто трезвеют и начинают сразу открывать тетради. По третьему кругу мы вспоминаем, о художниках восемнадцатого века, просматриваем их картины и под конец пишем сочинение. Этот предмет я считаю самым скучным для себя: слушать в десятый раз про Жана-Баттиста Шардена и Каналетто уже надоело на втором курсе, я давно выучил, кто и что нарисовал, поэтому восемьдесят процентов от пары я просто что-то рисую в тетради или незаметно наслаждаюсь видом за окна.

Стоит последнему листку с сочинением упасть на стол учителя, звенит звонок, и толпа бушующих архитекторов превращается в стадо баранов и коров, бегущих практически сломя голову за двери. Иногда мне кажется, что это они создают микро-сотрясения на Земле.

Одними из последних естественно остаются Кимы, они неторопливо собираются, о чём-то тихо переговариваясь, и как бы не восхищало меня их это спокойствие, я быстро покидаю аудиторию и спешу дальше по коридору. Всё идёт сравнительно спокойно, пока на горизонте не появляется знаком силуэт. Только не это.

— Эй, Конфетный! — Мин-чтоб его-Юнги. Тихий, раздосадованный вздох вырывается из моих лёгких, и я закатываю глаза. — Ещё не научился укладывать свои розовые волосы? На вид, как вата из автомата.

Чёрные ботинки, чёрные джинсы и толстовка, чёрные волосы: буквально полная моя противоположность надвигается на меня, скрестив руки на груди, и ядовито, по-лисьи улыбается.

Нет, пожалуйста, пусть он сейчас обо что-нибудь запнётся, или пусть в полу дырка возникнет, в которую он провалится. Хоть что-то, чтобы я мог спокойно пройти мимо, но нет. Везение окружает меня просто. Расстояние между нами сокращается, и теперь мне приходится чуть задрать голову, чтоб посмотреть ему в глаза самым убийственным взглядом.

— Как грозно. — его интонация это смесь той самой насмешки, которой меня одаривают остальные, и его персональной игривости. Его это забавляет - моё раздражение.

Я пытаюсь его обойти, но Юнги успевает перегородить дорогу.

— А где ты закупаешься этими вещами? В детском магазинчике для омег-девочек? — гадёныш с бессмертием в крови, не более. Альфа чуть нависает надо мной и по мере приближения усмешка растёт. — Снова не ответишь? Как всегда.

Хочется плюнуть ему в лицо и сказать, что даром мне не хочется с ним говорить, однако Юнги прав. За всё время, пока я тут нахожусь, мой голос слышали только преподаватели и далеко не на уроках, а после них. По рабочим вопросам в основном, я ведь отличник, посему и выбирают меня для различных проектов. Сначала моё молчание было просто стечением обстоятельств: я не говорил, потому что не с кем. После это становится моим ярлыком, а далее - желанием. Мне просто не хотелось хочется говорить с людьми в принципе.

От альфы совсем никак не пахнет, ни его природного запаха нет, ни даже каких-то духов. Это не раз удивляло меня раньше, но вскоре все вопросы потеряли свою важность. Люди мимо нас проходят и практически не обращают внимания, Юнги слишком часто подходит ко мне, чтоб посмеяться.

— Мин, тебе опять делать нечего? — слышится за моей спиной. Я одновременно облегчённо выдыхаю и напрягаюсь, когда рядом возникает Тэхён. Парень немного устало закатывает глаза и с укором смотрит на Юнги.

— Естественно. Ты чему-то удивлён?

— Нет. Если ты закончил, пошли. — Тэхён и бровью не ведёт на Минову улыбку и просто дёргает его за рукав куртки, таща дальше по коридору. Джин прописывает Юнги подзатыльник, когда подходит. Признаюсь, если бы не его друзья, я бы давно по статье за убийство сел. Хоть альфа и не причиняет сильного морального и тем более физического вреда, он раздражает.

Перед дверьми аудитории я слышу шум, внутри учителя нет, и одногруппники решили, что это отличный способ поиграть в футбол ластиком. Прекрасное занятие, ничего не скажешь. Особенно когда он пролетает над моей головой. Никого кажется не смущает наличие подключенной техники: компьютером, графических планшетов. Компьютеры у нас новые, а вот мой планшеты - нет. Когда я его подключаю, мне кажется, он вот-вот начнёт кашлять и покинет этот мир навсегда. Экран перецарапан донельзя из-за частого использования. Было трудно перестраиваться после долгого периода рисования на бумаге, но вскоре стало проще, и сейчас мне больше по душе рисовать именно на нём.

Мысли прерывает шум, который кажется усилился. Что же такое? В моей группе немного людей, так почему они громко орут? Я ещё раз пробегаюсь глазами по толпе, и с удивлением отмечаю людей из другой группы? Чего они тут делают? У них ведь тоже пара. Неужели, нас объединили? Я вновь оглядываю аудиторию и вижу, как ранее пустые места, теперь заняты незнакомыми людьми. Только не это. Лоб успешно встречается с деревянной поверхностью стола. В нашем классе много парт, но вместе с другой группой их едва хватит, а значит ко мне кто-то подсядет. Стопроцентная гарантия.

Минуты будто превратились в секунды: вскоре звенит звонок, слышит скрип от петель двери, и шум в классе как-то стремительно опускается на ноль. Не нужно гадать, скорее всего пришли Намджун, Джин и Тэхён, но эта мысль оказывается неправдой, когда я слышу чужой смех. В кабинет вбегает Чонгук, а за ним Чимин. Оба останавливаются в дверях и пытаются отдышаться после, видимо, долгой беготни. Всё по списку, омегам требуется таз под слюни. Чонгук тоже довольно завидный альфа после Намджуна и Тэхёна, но тут можно всем обломиться, ведь Чимин по совместительству его омега.

Я напрягаюсь. Не только потому что парни садятся передо мной, но и потому что до меня доходит: это группа Юнги. Ластик последний раз совершает свой полёт и вылетает через открытое окно, когда заходят остальные. Я начинаю умолять всех Богов всех религий, чтоб какие-нибудь звёзды сошлись там наверху у них, и они даровали мне удачу, но кажется они поняли, что я атеист, а потому в тот же момент в кабинет заходит Юнги.

Наши взгляды сталкиваются каким-то образом, и на лице альфы сначала проступает удивление, а после он превращается в настоящую гиену, поймавшую кролика. Ну почему всё так? Я устало прикрываю глаза и пытаюсь изо всех сил снова не удариться лбом о парту. Тэхён окидывает меня задумчивым взглядом (не знаю, как я это заметил), и кажется раздумывает на полном серьёзе сесть ко мне вместо Мина.

Это было бы отлично, но Юнги оказывается возле парты раньше него.

— И снова здравствуй, мой розовый незнакомец. — Чимин и Чонгук повернули шеи в его сторону.

Я отсаживаюсь к самому краю, когда он плюхается рядом и начинает подключать свой планшет, провод от которого должен вот-вот сломаться, судя по виду. Наконец заходит учитель Чхве. Он ведёт два предмета у нас: историю искусств и архитектурную графику.

У второй группы заболел педагог, поэтому их отправили к нам. К сожалению, не известно, на сколько он заболел, так что в ближайшее время на некоторых предметах мы будем тесниться вместе. Это определённо худший день в истории.

Пара начинается в обычном рабочем режиме. На архитектурной графике мы рисуем чертежи будущих проектов с разных сторон. Вообще всё это должно выполняться на бумаге, но Учитель Чхве не любит таскать кипу огромных листов, поэтому разрешил пользоваться планшетами. Готовые чертежи студенты ему высылают под конец урока на почту.

Тематика всегда отличается. Не так давно нужно было сделать чертёж библиотеки и так, чтобы она завлекала видом школьников и студентов. Сейчас же Учитель Чхве просит составить чертёж огромного особняка. У фантазии ограничений нет: хочешь огромный двор? Рисуй. Хочешь двадцать пять окон? Вперёд. Группе Юнги предлагают сделать то же самое, Учитель кратко объясняет, как всё должно выглядеть, и показывает пример чертежа.

Как только был отдан шуточный сигнал о начале работы в виде громкого хлопка, все тут же похватали стилусы и принялись за работу. В классе воцарилась тишина, нарушаемая чириканием палочек. Я не могу до конца расслабиться и сосредоточиться на работе из-за соседа. Юнги развалился на своём стуле, как на троне, его острая коленка касается моего бедра, и ему это абсолютно никак не мешает.

Не смотря на расслабленную позу, рука со стилусом довольно быстро и уверенно что-то вычерчивает на экране. Оно и не удивительно: Юнги обучается на факультете дизайна, а там планшет нужен в большей степени. Я медленно выдыхаю и всё-таки принимаюсь за работу. Что там надо? Особняк? Проще простого.

Я быстро хватаю стилус и принимаюсь также быстро чертить, мои мысли едва успевают за руками, линии разной толщины образуют примерный вариант. Нужен определённо двухэтажный....

— Как заставить тебя говорить? — раздаётся над ухом шёпот. Я дёргаюсь, стукнув острым краем стилуса по экрану. Какого чёрта этот гад так нагло лезет ко мне? Дыши, Хосок, учитель Чхве не обрадуется выколотому глазу Мина. Зато я - очень.

Юнги видит, с какой силой я сдавливаю стилус, он должен понимать, что на месте стилуса я представляю его шею, он дурак, но не настолько. Но он продолжает лыбиться, подперев рукой подбородок. Моя внутренняя сущность злобно оскаливается.

— Мне правда интересно. — добавляет. Внезапно ему в затылок прилетает что-то маленькое тёмно-зелёного цвета, и с лица Юнги сразу пропадает ухмылка, он шипит, потирая ушибленное место.

— Я знаю, как заставить тебя замолчать. — Тэхён говорит хоть и шёпотом, но достаточно грозно. На его выходку кто-то оборачивается, Чимин смерил его хмурым взглядом, но альфа благополучно отвернулся к своему планшету, не сказав ни слова.

— Да ладно, ладно.

Юнги вновь принимается за работу, потирая ушибленно место левой ладонью. Вещью, которую кинул Тэхён, оказывается маленькая стёрка, она ему явно будет нужна позже, у архитекторов есть уроки живописи и рисунка, поэтому я бросая её обратно хозяину, стараясь также не попасть в голову ему. Тэхён пялится на прилетевший ластик и вновь разворачивается, видимо, удостовериваясь, кто кинул. От накатившей неловкости я прячу голову в плечах и продолжаю чертить. Надеюсь, он понял, что я благодарен ему.

Двухэтажный особняк требует лужайки для игр или чего-нибудь ещё. Помнится, как я играл с отцом в волейбол, пока папа был на вызове в больнице. Этому чертежу определённо нужен большой двор. Следующие полчаса я старательно вырисовываю общую площадь участка, дом с разных ракурсов: сверху, сбоку, небольшой гараж рядом и прочие тонкости.

Ближе к концу пары руки приступили к чертежам комнат. Первая на очереди становится спальня, и тут фантазия реально пустилась в ход: огромная кровать напротив окна, шкаф - купе, точно нужен ковер...я рисую то, что хочу у себя в квартире, но, как минимум, с видом осечка, так как из окна мне виден только соседний дом.

Звонок вновь приводит всех студентов в движение, они практически в ту же секунду вскакивают со своих мест, но теперь из-за большого количества в дверях образуется большая пробка из людей. Я принимаюсь собираться: отправляю файл учителю, отключаю планшет, убираю, но перед тем как закрыть сумку, замечаю краем глаза чертёж Юнги.

Точно такой же дом, такой же задний двор, гараж, спальня...да всё абсолютно! Юнги быстро всё отправляет, убирает планшет и, не глядя на меня, преспокойно покидает уже полупустой пустой кабинет. Не может быть такого, чтобы нам с ним пришла в голову одна и та же идея. Он скопировал! Просто нагло взял и перерисовал мой кропотливый труд! Во мне стремительно закипает злость.

Я срываюсь с места, напрочь забыв о своих вещах. Это гад не сможет убежать далеко, всё равно найду. Однако, стоит мне оказаться в коридоре, его след исчезает. Что за ерунда, не мог он так быстро смыться. Нужно найти его в любом случае. Наконец, среди моря голов находится чёрная макушка. Людей в коридоре слишком много, и каким бы вежливым я не был от жизни, сейчас приходится нагло расталкивать людей локтями. Кажется кому-то прилетело по рёбрам. Юнги спускается на первый этаж и вскоре исчезает за входной дверью.

"Давай же, ускоряйся, Чон Хосок!"

Прохладный ветерок касается моей запотевшей шеи и немного остужает разгорячённую кожу. Юнги неторопливо идёт к воротам, и тогда я просто не удерживаюсь:

— Стой! - крик вырывается максимально хриплым и убитым, приходится сначала прокашляться. Молчание настолько сильно проникло в мою жизнь, что я долгое время ни разу не повышал ни на кого голос. Разговаривал тихо и только с учителями по больше части. Каким- то чудом Юнги всё равно умудряется меня услышать.

— Это кто это со мной заговорил? — он дразняще медленно разворачивается ко мне лицом. — Конфетный, ты ли это? — это. Чёртово. Прозвище. Только он вбил привычку для себя, называть меня "Конфетным". По его мнению это смешно, но смеётся только он один.

— Зачем ты скопировал мой чертёж? Это подло и нечестно.

— Заметил всё-таки. А у нас разве соревнование? Не бойся, я только дизайнер, меня на конкурс архитекторов не возьмут. — как и многие в Университете, он знает, что я часто на конкурсы езжу, потому что на почётной доске висит не только моя физиономия, он сам на них ездит иногда.

— Мне плевать на конкурсы, я хочу знать, зачем ты это сделал? — его ухмылка становится шире.

— Чтоб ты раскололся.

— Что? — Юнги жмёт плечами.

— Я спросил тебя, как сделать так, чтобы ты заговорил. Ответ сразу пришёл в мою голову: просто иногда бесить тебя мало - нужно довести до ручки, а что больше всего злит творца? Плагиат его работы.

Осознание бьёт обухом по голове. Столько времени я старался не обращать на Юнги внимания, игнорировать его дурацкие, издевательские шутки, и всё это пошло коту под хвост, потому что я попался на дурацкую уловку. Просто ещё одна издёвка, но масштабнее. Ушлёпок чёртов!

— Ты... — произношу я через нос подобно быку, увидевшему красную тряпку.

— Как видишь, это сработало, мы стоим и очень мило беседуем. Ты вон, я вижу, покраснел. — хмыкает, а после смотрит на пустое запястье, — С удовольствием бы пообщался ещё, но мне нужно бежать. Ты не скучай, пообщаемся в другой раз!

Он шутливо салютирует мне и вновь направляется к воротам. Нет, терпению реально пришёл конец, здесь свидетелей нет. Папа всегда говорил, что насилие не выход, но здесь и сейчас - ещё какой. Я замечаю на асфальте камень и, не задумываясь, швыряю его со всей силы ему в догонку. Описав дугу, он приземляется в метре от альфы. Тот не на шутку удивляется такому повороту, но ему не хватает времени что-то сказать: я швыряю второй.

— Ты сволочь, Мин Юнги, я тебя убью! — альфа бежит от налёта мелких камешков, которые всё равно либо пролетают его, либо не долетают.

— А бросаться нельзя, Конфетный. — ему смешно. Нет, он издевается! В этот раз совсем маленький камешек - размером с горошину - прилетает ему в икру, и какую-то секунду парень прыгает на одной ноге, растирая ушиб.

— Не будь таким злым! — я прекращаю искать камни.

— Ты должен извиниться! — но альфа уже оказывается возле ворот.

— Не скучай, сладкий! — он посылает мне воздушный поцелуй, а после окончательно скрывается за забором. Непривычная тишина накрывает двор, я продолжаю пялить в то место, где этот наглец только что стоял, и жалеть, что под рукой не оказалось огромного булыжника.

Побеседуем? Да пусть утрётся этой победой, если попытается выкинуть что-то ещё подобное, простым ушибом не отделается. Нужно успокоится, нет смысла тут стоять. Я смачиваю лицо холодной водой в Университетском туалете, но это только слегка остужает кожу на щеках. Мочу шею, уши, и на какое-то время становится вроде легче. Неожиданно, висок прожигает резкая и острая боль.

— Чёрт! — я зажмуриваю глаза и осторожно прикасаюсь к больному месту, хотя боль всё равно внутри. Побочное действие подавителей. У меня должно быть обезболивающее.

С раздражением я понимаю: мои вещи, а значит и таблетки, остались в кабинете. Поводов ненавидеть Юнги становится всё больше. Нужно сбегать наверх, иначе учитель Чхве оставит их в запертыми в кабинете. Идти тяжело, головная боль довольно сильная, перед глазами пляшут маленькие пятна, и после каждого шага кажется, что вот-вот меня вытошнит. Тем не менее я покидаю уборную и спешу на второй этаж.

Бум! По лбу расплывается боль, я не удерживаюсь на ногах и валюсь на пол. Это точно не из-за таблеток: в меня кто-то врезался, и громкий удар рядом это подтверждает. Второй человек кажется вообще налетел спиной на какую-то скамейку, но никаких болезненных стонов с его стороны не слышно что-то. В кого я вообще врезался?

— О, Хосок, прости, я тебя не заметил! — обладатель сего весёлого и звонкого тембра сразу становится мне известен. Меня угораздило врезаться в Чонгука. В голове начинают летать вертолёты, нужно идти за вещами и побыстрее выпить таблетку.

— Я ничего не разбил. — неудивительно, Чонгук - человек-машина, что ему ломать там? Альфа преспокойно встаёт, отряхнув свои зауженные джинсы, его природный цитрусовый запах чуть взбадривает меня, на мгновение голова перестаёт кружиться, и тогда я замечаю свою сумку в его руке.

— Учитель Чхве просил отнести тебе твои вещи, ему надо было кабинет закрывать уже. Планшет цел, он на меня упал. — так Чонгук имел в виду не себя, а мой планшет! Вот я дурак.

— Спасибо. — выходит совсем тихо, Чонгук явно не слышит. Я встаю с пола, забираю сумку и голова снова начинает болеть, моё лицо скрючивается.

— Ты в порядке? — голос обеспокоенный, Чонгук наклоняется ко мне с нахмуренными бровями, но я просто мотаю головой и срываюсь молча на второй этаж. Терпеть уже боль невозможно, таблетки не подействуют сразу, так что на пару идти нельзя.

На горизонте маячит спасательная табличка: «Библиотека». Да, пожалуй здесь можно пересидеть. Внутри стоит гробовая тишина, ни души, только престарелая женщина -бета. Она верит в моё враньё о том, что я просто приехал рано и не увидел сообщения от преподавателя, и пропускает. Я моментально нахожу своё излюбленное место - самый дальний стол у окна - и, вывалив все вещи из сумки, нахожу таблетку. Воды с собой нет, приходится глотать всухую.

Облегчённый вздох вырывается из груди, хотя боль ещё пройдёт не скоро. Виски пульсируют под удары сердца, так что я присаживаюсь на стул. Надеюсь, к обеду всё пройдёт.

***

Каждый раз то время, пока действует таблетка, растягивается на сотни лет наверное. Если верить часам, прошёл час. Я по-прежнему скрюченный сижу за последним столом, скрытым стеллажом с книгами. Пережидать головную боль в библиотеке всё-таки не самый удачный вариант: запах старых книг почему-то подгоняет дурноту, тем не менее, в другое место я не пойду. Женщина каким-то образом умудрилась заметить моё состояние: почти каждые пятнадцать минут она с обеспокоенным видом подходила и переспрашивала, всё ли хорошо. Один раз даже стакан воды принесла, что было не лишним точно.

Ближе к концу пары пульсация в висках постепенно начинает сходить на нет, в глазах перестаёт рябить, и я вскоре мне удаётся выпрямиться без пульсаций в висках. Ещё несколько секунд в ушах звенит, но после всё прекращается. Боль отступает. Как я ненавижу эти таблетки. Терпеть боль долгое время тяжело, но прекратить принимать подавители ещё тяжелее, наверное, это можно назвать зависимостью. Родители не знают о головных болях, иначе давно бы запретили бы их пить.

Звенит звонок, и я покидаю библиотеку, поблагодарив предварительно женщину за воду. Студенты, ещё более радостные, бегут в столовую: вспотевшие после тренировки, заспанные после скучной пары все вместе. Нужно поспешить, чтоб успеть занять место. Если когда-то толпа обезумевших архитекторов вызывала у меня, как минимум, лёгкое удивление, но толпа голодных архитекторов, музыкантов, хореографов, дизайнеров вызывает страх за свою жизнь. Многие принимаются занимать столы, поэтому возле буфета пока что нет очереди. Остановив свой выбор на небольшой порции кимчи, супе с редькой и куриной ножке, я поспешил оплатить еду и буквально побежал к свободному месту около окна.

Суп из редьки на вкус, как солёная вода с капустой, но я упорно впихиваю всё и проглатываю. Неожиданно вместе с запахом мяса я чувствую запах цитрусов и клубники. Причём очень близко. Грохот шагов и бум! Напротив меня плюхаются два тела.

— Привет! — Чимин, солнечно улыбаясь, растягивает последнюю гласную, вкладывая в одно слова тонну счастья и энтузиазма. Приходится быстро проглотить кусок мяса, застрявший в горле, чтобы не подавиться ненароком.

Оба лыбятся, как дурачки, и чего-то ждут от меня, видимо ответа, но я только и могу что молча на них также таращиться. А чего собственно ожидали? Я чуть не посидел после их резкого появления.

— Мы тут решили присоединиться к тебе за обедом, не против? — только после этого вопроса я замечаю рядом два подноса с похожим содержанием, только у Чонгука рис с бобовым соусом, а у Чимина всё, что существует в этом мире не животного происхождения. Он вегетарианец?

Вспомнив о вопросе я только тупо киваю и утыкаюсь взглядом в свою пустою после кимчи тарелку. Чонгук в принимается утрамбовывать рис за щёки, будто его кто отобрать может. Да, я говорю о Чонгуке. Чимин же - напротив: преспокойно ест салат листочек за листочком. Они оба такие спокойные, а я? Что они тут вообще забыли? Может стоит им напомнить, что их столик несколько в другом месте - на другом конце столовой.

Правым ухом я улавливаю чужие смешки и шёпот. В любое другое время можно было бы вообще не удивляться, но в этот раз смех не саркастичный, что редкость просто пипец какая. Я непонимающе провожаю двух омег-парней и в ту же секунду сталкиваюсь с парочкой завистливых взглядов где-то на галёрке.

— Ты произвёл сегодня фурор настоящий. — начинает Чонгук, — Большая часть группы видела, как ты кидался камнями в Юнги. - на этой фразе Чимин давится салатом и начинается приглушённо смеяться, прикрыв рот рукавом синего свитера.

Я давлюсь тоже и очень вовремя вспоминаю, что рот надо закрыть.

Что значит «большая часть группы видела»? Нет, нет, нет и нет, только не это!

— А чего ты так удивляешься? Почаще кидайся во дворе на виду у всех. — весело усмехается Чимин.

Мясная ножка с глухим стуком падает на поднос, и я с досадой закрываю лицо руками. Это же надо было так проколоться и устроить дебош возле главного входа. Меня могли увидеть преподаватели. Что они обо мне подумают? Выговор? С доски почёта уберут? Сколько последствий может быть у одной выходки. Мин Юнги, чтоб его, вывел меня. Как же стыдно.

Я поднимаю взгляд на Чонгука:

— Извини. — надеюсь, это хватит для того, чтоб он мне шею не свернул. Всё-таки Юнги его старший брат.

— Лучше извинись за то, что не попал в голову. Мозги бы на место сразу встали. — Чимин возмущённо хлопает Чонгука по плечу, но альфа только смеётся громко, и я расслабляюсь. Ладно, под его руку я не попадусь.

— Грозный ты, однако, я даже не подозревал. — замечает Чимин.

— Не грозный я. Это просто случайность. — не понимаю, почему я вдруг вообще начал говорить. Правильнее было просто молчать до конца обеда. Уверен, где-то на левом виске зияет дырка от чужих взглядов и большая часть точно от тех, кого эти двое бросили. Не самое приятное ощущение. Так и порчу подхватить можно.

— Ой, да ладно. Кто выдержит вообще? Удивительно, что ты так долго терпел и молчал. Я всё гадал, когда ты выбросишь его сумку со второго этажа.

Я тихо хихикаю.

— С Юнги бесполезно разговаривать. — добавляет Чимин. — А чего он, кстати сделал? Ты за ним помчался так быстро, что у меня в глазах твой силуэт расплылся.

О, нет.

— Да ничего особенного. Очередная его подначка.

— И она так выбесила? — брови Чонгука недоверчиво выгнулись, и я больше занервничал. Не говорить же мне, что дебильный плагиат работы, за которую вроде даже оценки дизайнерам не поставят, меня так вывел?

Кажется Чимин замечает моё ёрзание.

— Ой, фиг с ним, какая вообще разница. — благослови его всё, что угодно.

Трапеза продолжается молча. У меня на подносе почти ничего не осталось, и почему-то мне неловко сейчас просто встать и уйти. Ребята ведут себя немного странно: Чимин ест настолько медленно, что у меня складывается впечатление, что осточертел ему этот салат, и омега то и дело поглядывает на Чонгука и мотает головой.

Чонгук же постоянно поджимает губы и стреляет иногда взглядами в мою сторону. На какой -то момент между ними воцаряется очень напряжённое молчание: они будто ведут какой-то немой спор между собой и никак не могут договориться. Это на самом деле начинает надоедать и нервировать. Мало того, что я до сих пор не понимаю, чего им надо тут, так теперь я и поесть нормально не могу. Отстой.

Однако кажется им надоело молчать.

— Как тебе еда? — и прежде, чем я успеваю ответить, Чонгук с раздражённым вздохом закатывает глаза, будто говорит: «Ты серьёзно?»

— Хосок, ты занят вечером сегодня? — о, подавиться воздухом возможно.

— А? — мой рот непонимающе приоткрывается, и остаётся только тупо пялиться на альфу. Он точно правильный вопрос озвучил? Может, это всё-таки не мне адресовано? Он вообще понимает, насколько вопрос двусмысленно звучит?

Вот при всём желании умереть от вилки в шее, которую может воткнуть Чимин, не хочется.

— Что? — опять очень тихо.

— Планы есть? — Чимин учтиво пытается, видимо, донести смысл фразы, но только добавляет вопросов.

— А...ну..э

— Боже, Хосок, есть или нет?

— Работа. Я работаю сегодня. — парни откидываются на спинки стульев с выдохом.

— Тогда завтра? — Чимин напряжённо жует нижнюю губу в ожидании ответа. Зачем им знать, какие у меня планы? Никто из них ни разу не спрашивал об этом, и тут вдруг интерес вспыхнул. Я отвечаю хоть и неуверенно:

— Завтра не работаю. — прежде чем Чимин успевает сказать что-то, Чонгук встрепенулся на стуле и облегчённо улыбнулся.

— Тогда пошли гулять. Завтра.

За столом повисает тишина. Мне уже осточертело удивляться, но я всё равно это делаю.

— Ч-что?

Чимин хмурит брови и пинает Чонгука под столом. Слишком резко, чтоб не заметить. Однако при взгляде на меня он снова смягчается.

— Если не хочешь, мы не заставляем. — альфа снова обречённо вздыхает. — Это целиком и полностью твой выбор. — что-то в глазах и тоне Чимина заставляет меня почувствовать на несколько лет меньше. Он разговаривает со мной сейчас, как с ребёнком - слишком мягко и с каким-то ванильным спокойствием.

— Я даже...

— Да брось, Хосок, зачем тухнуть дома? Пошли с нами. — разница в тоне немного удивляет. Если Чимин даёт выбор, то Чонгук, такое ощущение, пытается как раз-таки немного надавить и не оставить мне этого самого выбора. И альфия сущность совсем чуточку добавляют твёрдости его словам так, что я прислушиваюсь.

По большей части дома я действительно "тухну". Это на первых курсах вечера были забиты проектами, сейчас проще: меньше дел. Перспектива погулять с кем-то велика, но непривычна. Но меня зовут не абы кто, а эти двое. Не хочу никого причислять к рангу "Элита", но это слово так и просится сюда, не смотря на то, что ни Чимин, ни Чонгук не выглядят как типичные герои сериалов, где есть эти самые элиты.

Усиливающиеся шепотки сзади напоминают мне, что сам факт того, что они тут сидят уже нонсос, Чимин и Чонгук должны сидеть за другим столом, рядом со своими друзьями. Не тут. По какой причине они решили сегодня изменить традиции?

— Я откажусь наверное. — мне хочется верить, что слова прозвучали твёрдо и решительно, но вообще-то не верится. Не знаю, в чём причина моих метаний: действительно ли я так хотел пойти с ними?

Не важно.

Чимин и Чонгук немного удивляются моему ответу, и Чимин учтиво кивает, принимая ответ с поражением, а вот Чонгук успокоиться не может.

— Почему? Будет весело! Хосок, подумай ещё раз. — он пытается меня убедить, но я упорно встаю из-за стола.

— Простите. — только и получается сказать. Я ставлю пустой поднос на стойку и поспешно кидаю столовую.

В меня снова тыкают, обсуждают ситуацию во дворе, и я пытаюсь уйти от этого. В кабинете должно быть пусто, но это не так. За своим столом тихо сидит Тэхён. Моё появление сопровождается шумом, так что альфа отвлекается от своего занятия и поднимает глаза на меня. Почему это выглядит так, будто он меня исследует, прогрызает путь к личине?

Раздражает и настораживает.

Я топаю к своему месту, но Тэхён даже не пытается проявить хотя бы капельку вежливости и опустить взгляд. Дверь кто-толкает, и она с грохотом отрезает все звуки по ту сторону. В классе опять повисает тишина. Стоило уйти сразу отсюда, будь проклята твоя гордость, Чон Хосок. До начала мучительные десять минут, и мне отсюда не уйти.

Я вытаскиваю чистый лист и от безделья начинаю что-то вычерчивать на краешке. Краем уха слышу, как Тэхён неожиданно встает. Он идёт сюда! К моей парте! Чёрт возьми, его точно разозлила моя выходка во дворе. Меня обдаёт слабым ароматом корицы, когда между нами остаётся небольшое расстояние. Только не надо кричать, прошу.

Тэхён что-то кладёт на стол, вынуждая оторваться от рисования. Это телефон. Стоп, мой телефон? Откуда он у него?

— Кажется ты его обронил, когда выбегал из класса. Я не успел передать Чонгуку. — Тэхён деловито убирает руку в карман чёрных джинсов.

— С-спасибо. — тут он смог бы услышать даже мой шёпот. Я нерешительно прячу пропажу в карман. В таком положении чувствую себя неуютно, учитывая даже мою омежью сущность. На короткое время он задерживается, будто раздумывая, куда ему идти, а после всё-таки решает просто кивнуть и вернуться к себе за парту.

Мне везёт: в класс начинают потягиваться другие ученики. В это раз только наша группа. Джин с Намджуном приходят самые последние, они вместе усаживаются на место позади Тэхёна и принимаются тихо с ним переговариваться. Мне хочется в коим- то веке огрызнуться на всех, мол да, покидался камешками, да, ко мне подсели ваши друзья, но отвалите от меня! В последнем моей вины вообще нет.

С огромным трудом я отсиживаю пару и после звонка молнией несусь на выход. Нестерпимо хочу уйти подальше от этого места, оказаться за тучу километров, чтоб просто успокоиться. До начала моей смены полтора часа, но до места ещё надо доехать. Я ускоряюсь когда пробегаю мимо машин Чонгука, Тэхёна и Намджуна, стараясь успеть быстрее смыться.

***

В торговом центре царит спокойствие и расслабленность: люди бредут из бутика в бутик, группы подростков попивают кофе в кафешках, молодые пары подыскивают вещи для своих детей. Народу много, но никто никуда не торопится. Я добегаю до нужного магазина и немедленно залетаю внутрь, снимая по дороге с плеч сумку.

Раздевалка оказывается практически пустой, только Ёнджэ гоняет балду в телефоне:

— Привет, Хосок. — монотонно и незаинтересованно говорит альфа, не отрываясь от своего занятия. 

Ему в лоб тут же прилетает пластиковый стакан из под сока. Парень молча встаёт и покидает раздевалку, давая мне время и место для переодевания. Все работники кроме меня тут альфы. Нет беты даже, именно альфы. Из-за этого постоянно возникают трудности с переодеванием. Работникам приходится быстро покидать раздевалку из-за меня. Это было невыносимо, но ради этой работы пришлось терпеть.

Я работаю продавцом-консультантом в книжном магазине. Книги это моя любовь с детства, читать я просто обожаю. Пересказать сюжет более пятидесяти книг? Легко! Этим мне удалось подкупил Мистера Кана когда-то, благодаря чему он взял меня сюда на подработку по доброте душевной. Работа - моя отдушина, если не считать вредоносного коллегу - Ёнджэ.

Этот ленивый и противный альфа не выполняет простейшие обязанности и всегда, ВСЕГДА сидит в телефоне. Увольнять лишний раз Мистер Кан не хочет никого, поэтому этому альфе уготована работа за кассой по очереди со мной и иногда - раскладка товара. Но он даже этого не делает. Полная тележка стоит возле раздевалки, придётся снова мне.

Тут и фантастика, и школьная литература, и психология и куча словарей. Чёрт возьми тут работы на добрые сорок минут точно. Конечно проще это делать, когда каждая помечена наклейкой, но всё же. Некоторые книги нужно выставить на полки «Рекомендованные магазином» и возле витрин. Посетителей нет, слышится только музыка, которую точно включал Ёнджэ. Хип-хоп песни действуют на нервы, скажу, чтоб выключил.

Когда всё наконец расставлено, я откатываю тележку к кассе. Звенит дверной звонок: покупатели. Я натягиваю дежурную и дружелюбную улыбку и быстрым шагом иду им навстречу.

***

Прошло уже три часа, а народ такое ощущение только прибавляется. Словно здесь еду бесплатную раздают, а не книги продают. Не успев закончить с одним клиентом, я бегу к другому с вопросом: "Вам что-нибудь подсказать? ". Даже Ёндже приходится отложить свой ненаглядный телефон (после того как в него прилетела ручка с прилавка). Мы с ним едва успевали помочь всем, ведь двоих нет на рабочем месте.

Ёнджэ ещё никогда так быстро не бегал. Помощи от него немного, но хоть что-то подсказать он может. За час до окончания рабочего дня мы всё-таки смогли облегчённо вздохнуть. Клиентов заметно стало меньше, поэтому одному можно остаться у кассы, а другому - пойти в зал. В этот раз очередь моя, так что у кассы остаюсь я. Ох, Ёнджэ, выкуси.

Этот факт меня очень радует, сидеть за кассой в магазине, где почти нет клиентов - это значит просидеть и позаниматься чем-нибудь своим, а вот идти в зал - значит всё то же время стоять на своих двоих около двери в ожидании покупателей. Ёнджэ принимает свою участь с раздражением и обидой, но всё равно уходит обратно в зал.

Я усаживаюсь на стульчик с блаженным удовольствием. Ноги ноют, и теперь по ним прокатывается волна облегчения. На завтра задали написать два сочинения по истории искусств и всё. Фигня, напишу за час. Завтра простой день, на работу не надо, нужно будет наконец закончить проект церкви и всё. Было бы ещё что посмотреть...

«Буду тухнуть» А ведь можно было согласиться на предложение Чонгука и Чимина... Нет, стоп! Я решил, что лучше будет отказаться, значит всё. Почему сомнения до сих пор меня гложат? Может, скука меня одолела. Нормальное общение и всё такое. Я ведь не нуждаюсь в дружеских прогулках да и друзьях тоже. Да? Или всё-таки это самовнушение? Нужно найти какой-нибудь фильм и попытаться отвлечься. Точно.

Поток мыслей прерывает Ёнджэ. Он кидает мне на стол ключ от раздевалки, рабочей одежды как будто и не было. Так, не понял, куда собрался этот Ёж?

— Не смотри на меня так, — я смотрю на тебя, как на надоедливого ребёнка, которого охота запереть в кладовке навсегда. Ты должен был привыкнуть. — До конца рабочего дня осталось десять минут. Уверен, за это время никто не придёт.

Так и хочется дать ему затрещину. Напарник мечты, ничего не скажешь. Очередной звон дверного колокольчика опровергает полностью последнее предложение этого парня. Придётся одному работать. Хотя возможно это и к лучшему. С громким вздохом раздражения я выхожу из-за кассы, но у входа в зал мне приходится остановиться. Макушка покупателя мелькает между стеллажами только раз, но мне уже известно, кто это. Нет, пусть идёт бездельник обратно переодеваться!

— Ты чего? — я начинаю тыкать ему в клиента, пытаясь уговорить обслужить его. — Э, нет, я уже переодет. Давай ты? Тем более в книгах ты осведомлён лучше, чем я, так что иди.

Он уже направился к выходу, но я хватаю его за руку, не давая уйти,

— Хосок, что ты как маленький?! Иди и обслужи человека. Это твоя работа! — вообще-то, твоя тоже, умник! Ещё минуту я пытался его остановить, но он твёрдо решил идти домой. Ну всё, завтра полы будет мыть. Специально попрошу Кая, чтобы дал ему швабру и забрал телефон.

— Пока-пока, Хосок! — в ответ он получает мой самый грозный взгляд и всё-таки выходит из магазина. Жопа ленивая, ей Богу!

"Так, Хосок, соберись. Нет ничего страшного в этом человеке. Ты выполняешь свою работу."

Постояв у входа ещё минуту, я наконец натягиваю улыбку и отправляюсь к последнему за сегодня покупателю. Джин пока меня не видит, его спина опущена, обычно он её прямо держит в Университете. Омега всё в той же одеже: простые джинсы с дарками на коленках, майка и ветровка сверху. Ничего броского, но почему-то выглядит дорого.

Так, ладно, надо подойти. Кто у нас «Лучший работник магазина»? Подумаешь, всего лишь Джин. Ага...Чтобы привлечь внимание старшего, я тихо и учтиво кашляю и ещё раз судорожно натягиваю улыбку, когда он разворачивается.

Главное вести себя воспитанно. Как меня учили: спина прямая, улыбка, руки за спиной и ни слова против клиента. Справлялся и сейчас справлюсь.

— Здравствуйте, вам что-нибудь подсказать? — Джин, который все это время стоял около раздела: "Иностранные языки" заметно удивляется при виде меня. Либо его удивило, что тут стою я, либо он просто не ожидал увидеть консультанта в принципе.

— О, Хосок, привет! — уголки губ парня поднимаются в дружелюбной улыбке, и я на секундочку теряюсь. — Не знал, что ты тут работаешь. Сколько раз заходил, ни разу тебя не видел. 

К слову, я тоже. За весь год работы мы с ним никогда не сталкивались. Возможно, его просто кто-то другой обслуживал, или он приходил не в мою смену. Звучит максимально странно, но других вариантов нет.

— Я-я тоже тебя тут никогда не видел.  

Кто.меня.просил.обращаться на «ты»?

— Так меня тут редко встретишь, книгами-то особо не увлекаюсь. — парень улыбнулся ещё шире и устало потирает глаза. — Ты не мог бы мне помочь найти кулинарную книгу? — да проще простого. Мы быстро доходим к разделу "Кулинария". Книг тут очень много. Как он собирается выбирать?

— А какую именно нужно? — Джин задумчиво и небрежно чешет затылок, оглянув всё обилие книг:

— Даже не знаю. Вообще, я планировал купить что-то с рецептами горячих блюд. 

Ох, чую моя смена затянется. Заранее зная, где нужные книги, я достаю несколько экземпляров и показываю их парню. Тот осматривает их, берёт самую толстую и начинает листать страницы. Я послушно жду, пока омега детально просмотрит каждую, и в итоге он только протяжно вздыхает и закрывает книгу.

— Эх, всё это я уже знаю. Не подходит.

Знает?! Он что, может приготовить всё, что есть в этой гигантской книге? Господи, Джин, что ты такое?! В книге не меньше девятисот страниц, и на каждой по одному рецепту. Как он может всё это знать?! И нафига ему тогда вообще кулинарная книга, если его самого можно так назвать?! С явным торможением я беру книгу из рук парня и убираю назад.

— Боже, я так застрелюсь скоро. — омега трёт усиленно виски так, что кожа по идее вот-вот должна стереться вообще до черепа сразу. Я впервые его вижу с таком раздражённом и расшатанном состоянии.

— А что случилось вообще? — стараюсь говорить, как простой прохожий, захотевший помочь. Джин очевидно не терпит людей в Университете, не считает ли он меня человеком из их числа? Омега молчит, возможно раздумывает, а после осторожно отнимает пальцы от несчастных висков.

— Завтра мы с Намджуном отмечаем годовщину. Четыре года вместе, вот я и хотел в качестве подарка приготовить что-нибудь. То, что он ещё не ел.  

Вот какая бы сейчас не была серьёзная ситуация, почему -то в моей голове только и маячит вопрос: правда ли Намджун съел все девятьсот блюд из этой книги? В принципе трех лет ему хватило бы, если готовить по три блюда в день. Если это так, то Джун либо везунчик, либо герой, раз ест столько. Я матаю головой и пытаюсь вникнуть в чужую проблему.

— Но тут ничего нет. А я только готовить и умею, да и выбирать уже что-то поздно. — так, если в ближайшую секунду я ничего не придумаю, буду бегать парню за валидолом. Я принимаюсь обыскивать все полки, проходясь взглядом сверху вниз. Что можно приготовить человеку, который съел девятьсот горячих блюд? Может книга с салатами подойдёт? Хотя нет, для годовщины слишком просто и глупо. Мой взгляд натыкается на розовую обложку. Это то, что нужно!

— Может приготовить что-нибудь сладкое? — Джин непонимающе смотрит на меня, а после - на розовую книгу, украшенную фотографиями со вкусными пирожными и тортами. Он снова листает, как и предыдущие, детально рассматривает каждую страницу, и я рад, что эта книжечка тоньше.

— Знаешь, а неплохая идея! Намджун у меня ведь сладкоежка, как я мог не додуматься сразу? — омега шутливо стукает себя по лбу и снова улыбается. — Хосок, спасибо большое! — Джин неожиданно крепко обнимает меня, словно я мир спас, а не чью-то годовщину. Радость парня не отпускает его до кассы, и даже пока я убираю товар в пакет, попутно принимая оплату.

— Увидимся в Университете, Хосок! До встречи! 

В отличии от Ёнджэ, Джин получает от меня в ответ улыбку, после чего его силуэт скрывается за стеклянными дверями. Надо же, Джин в повседневной жизни совершенно другой. В стенах Университета он показывает себя строгим, утончённым и спокойным омегой, а тут он не держит осанку, не задирает подбородок и разговаривает размашисто и эмоционально. Теперь я не буду так трястись перед ним, и это хорошо.

Смена наконец-то окончена, а значит можно идти домой. Закрыв магазин, я отношу ключ охраннику и покидаю торговый центр. На улице уже темно, а город всё не спит, расцветая различными огнями. Каждая витрина горит своим цветом, каждая украшена по-особенному, фасады зданий обрамляют яркие лампы и неоновые ленты. Торговый центр по сравнению с городом-ничто. Люди идут куда-то очень нарядные и весёлые. Либо в-, либо из клуба, наверное. Тёплый воздух пробирается под рубашку, принося блаженство после рабочего дня. До остановки я бреду долго, до приезда автобуса ещё есть время. Хочется стать частью чужой рутины, куда-то сходить, но я упорно отгоняю эти мысли. Мне нужно учиться, закончить Университет и пойти на работу. К этому я стремлюсь, и отвлекаться мне нельзя.

Дождавшись нужного автобуса, я быстренько занимаю дальнее место у окна и достаю из рюкзака наушники. Приятная музыка позволяет расслабиться на сидении, увести мысли в другую сторону, но не надолго. Хочу прийти домой и провалиться в забытье, уснуть без снов и мыслей. Если бы я всё-таки согласился пойти погулять завтра, что бы произошло? Мы бы провели весело время? Как я когда-то проводил время со старыми друзьями?

Нет, навряд ли. Решив вернуть мысли обратно к реальности, я делаю музыку громче и до конца поездки стараюсь больше ни о чём не думать.

***

Суматоха после выходки во дворе до сих пор не утихла. По всему Универу ползёт тихий шепоток, донельзя раздражающий. В этот раз я спокоен. Когда-то же это закончится, возможно Юнги прикрикнет и всё. Очень надеюсь.

Первая пара – рисунок – вновь оказывается совмещённой. Класс находится в самом конце коридора. Он представляет собой просторное помещение с высокими потолками и огромными окнами. Стены тут увешаны чужими работами, по всему периметру расставлены натюрморты, а в углу в ряд поставлены три десятка мольбертов. Здесь также проходит живопись и композиция, так что нередко на полу можно заметить пятна от красок.

Несколько человек из моей группы уже приготовили своё рабочее место и довольно громко разговаривают. Надо в этот раз сесть поближе к учительскому столу: это буквально то место, куда все бояться сесть из-за частого праведного гнева Учителя Пана. Рисунок выполняется только карандашом или – если требуется – тушью, углём. Хорошо, что в этот раз понадобились именно карандаши, поэтому коробочка уже занимает своё законное место на табуретке рядом.

Постепенно кабинет наполняется студентами и воздуха для меня становится много меньше. А ещё растёт раздражение. Каким бы класс не был, места всем едва хватает, поэтому всем приходится двигаться вплотную друг к другу. Мельком я замечаю Чимина и Чонгука – те вальяжно заходят в класс, волоча тем не менее папки по полу. Как так можно? Я прячу вовремя голову, прежде чем Чимин успевает меня заметить. Хорошо, что здесь нет парт и можно сесть куда угодно.

— Не волнуйся, сегодня его нет. — я чуть ли не кричу, когда слышу голос Сокджина за спиной. Когда он тут вырос вообще? Я же буквально на секунду отвернулся.

— Сокджин, боже. — у меня от испуга аж дыхание спёрло. Омега только заговорщески подмигивает, а после выпрямляет спину и удаляется, снова превращаясь в спокойного и отрешённого юношу.

Если он ещё раз так подкрадётся – будет оплачивать мне похороны. Про кого он говорил? Про Юнги? Если это действительно так, то день ещё можно спасти.

В класс заходит учитель и своим привычным монотонным голосом просит освободить середину кабинета и поставить туда стул. Кто-то из другой группы выполняет его указания, и всем приходится отодвинуться. Прекрасно, места стало меньше. Теперь мольберты повёрнуты в центр, значит, мы будем рисовать с натуры.

— Чон Хосок я попрошу вас пересесть поближе. — не, не, не пожалуйста нет! Мне и тут неплохо сидится, я не хочу в самую гущу идти. Однако твёрдый взгляд предполагает отсутствие каких-либо пререканий, так что я смиренно пересаживаюсь на указанное место, задевая ножками мольберта чужие стулья и ноги.

— Чуть назад пожалуйста. — чтоб ты споткнулся. Я вновь молча выполняю указания и вдруг понимаю, что немного влип. Цитрус и слабый ягодный запах пробивают ноздри: по правую руку сидит Чонгук, а по левую - Чимин. Ладно влип я не немного, я просто влип. По полной.

Чимин растягивает губу в Слизеринской улыбке, только подтверждающей мои мысли.

— За что? — спрашиваю полушёпотом фиг пойми, у кого. Спрашивать у Бога как-то подло.

Звенит звонок и сразу же воздух сотрясает громкий хлопок преподавателя.

— Вы уже поняли, что сегодня у нас позирование. По традиции: поднимаем руку. Кого выберу – тот сегодня не рисует.

Стоит последнему слову слететь с уст, в воздух поднимается лес рук. Начинается настоящая вакханалия: архитекторы против дизайнеров. Не понимаю, почему так всем хочется позировать? Это некомфортно и неудобно, и так сидеть нужно все полтора часа. Чудом будет, если задница не отвалится.

Наконец «счастливчик» усаживается на маленькую табуретку. Парнем оказывает Чондан, мой одногруппник. Он принимает нужную позу, и все принимаются за работу. Моё место удобное, не спорю, натурщика видно хорошо, ( хотя называть Чондана натурщиков – это как оскорбить профессиональных моделей) но мои новоиспеченные товарищи по бокам очень, очень сильно мешают. Навряд ли они успокоились после моего отказа, их моськи выдают обоих.

Я пытаюсь настроить себя на работу: благодаря отсутствию штор естественный свет идеально падает на бумагу, Чондану суют в руки какую-то дебильную лейку с поломанным носом, и мне с огромной силой удаётся сосредоточить на ней внимание. Нужно дышать через рот, чтоб яркий запах Чона не мешал.

Какое-то время тишину разбавляют лишь чирикания карандашом и скрип резинок, краем глаза я замечаю Тэхёна, который полностью сосредоточен на работе. Его брови хмуро сведены, подбородок напряжён, а рука уверенно порхает над листом. Девушка рядом косит к нему, но альфа либо искусно это не замечает, либо слишком погружён в работу.

Я возвращаю взор к рисунку: нечего отвлекаться.

— И всё же, может ты передумаешь? — карандаш смачно прописывает жирную линию в углу листа, и кусочек грифеля с тихим «чпок» падает на пол. Неловка тишина повисает между мной и Чонгуком, когда я молча поворачиваю к нему голову и испещряю его душу взглядом. — Прости?

Хорошая попытка. Вместо ответа я хватаю стёрку и принимаюсь осторожно стирать след на бумаге.

— Ты говорил, что не занят сегодня. — Чимин говорит чуть тише своего альфы, однако слышно его прекрасно. — Пошли с нами. — ему приходится положить голову на поверхность мольберта, чтоб посмотреть мне в глаза. Вот надо же им именно сейчас ко мне лезть со своими дурацкими вопросами. И вообще, чего им не успокоиться?

Чужие пальцы выхватывают ластик из моих рук, из-за чего пальцы глухо ударяются о мольберт. Я сейчас ему его в глаз запихаю.

— Ответь. — Чонгук держит украденную вещь высоко над головой – при огромном желании не достану. Альфы- переростки, чтоб их.

— Нет.

— Это значит ты не ответишь или не пойдёшь с нами?

— Второе. Отдай. — я тянусь за стёркой, но она уже оказывается в руке Чимина. Это будет проще – омега меня ниже. Однако Пак оказывается умнее – он прячёт кусочек к себе в сумку. Зараза.

— Вопрос остаётся открытым. — опять хитрая улыбка.

— Нет, я на него уже ответил. — мои уши становятся красными от возмущения. Пак Чимин, засранец, ты вчера давал мне долбаный выбор, а теперь нагло передумал?

— Предлагаю его сократить до «Да». Хотя можно добавить и «с удовольствием». — предлагаю вам идти на фиг.

— Нет. — Чимин сникает совсем чуть-чуть и вроде бы тянется обратно в сумку, но в разговор вклинивается Чон.

— Представь, вечер в компании весёлых ребят: кино, мороженное и прогулки по побережью моря под покровом вечера. — театральность парня меня смешит, но я стараюсь сохранить невозмутимое лицо. Не стоит показывать, что его слова пробудили крохотный интерес. Кино и мороженное...о боже мой.

— У меня дела.

— Врать не хорошо.

— Нам задали новый проект.

— Хосок, у нас связи, мы всё знаем. — я с тяжёлым вздохом тянусь за новой стёркой, давая понять, что спорить не намерен, но и её сразу же отбирают.

— Да что за...

— Чон Хосок, у вас возникли трудности? — грозный голос учителя практически оглушает меня, разбив прежнюю тишину. — Вы не продвинулись дальше кувшина, это ужасный темп работы с вашими-то нахваленными навыками.

Он кончиком указательного пальца приподнимает тонкие, прямоугольные очки и окидывает мою работу надменным взглядом. В ответ я молча мотаю головой и разворачиваюсь обратно к листу. Как же стыдно! Заработать авторитет у учителя Пана очень тяжело, и если раньше мне удавалось с ним поддерживать довольно хорошие отношения, то теперь его мнение обо мне может покоситься. К чёрту этот ластик, без него обойдусь

Парни по бокам сгорбились, и спустя полминуты украденная вещь снова была у меня на табуретке. Оба кусочка. Я стараюсь больше ни на что не отвлекаться, хотя ни Чимин, ни Чонгук ко мне не лезут, и вскоре мне удаётся нарисовать и самого Чондана. Раздражение от меня наверное волнами исходит. Ровно в десять утра звенит звонок: ученики не торопятся складывать листы даже после того, как Чондан беспардонно подскочил со стула и начал разминать свои ноги.

Я не собираюсь тут задерживаться. Моя работа оказывается самой первой на учительском столе, после чего ноги стремительно несут меня вон из класса. Хорошо, что хоть Юнги сегодня нет, а то из моих ушей пошёл бы непременно пар. Сейчас вперёд, потом направо, лестница...

— Хосок! — или яма. Нужно бежать отсюда пока ещё можно. Коротко посмотрев назад, я замечаю этих двоих: Чонгук шагает впереди из-за своих длинных ног. За их спинами идёт толпа одногруппников и где-то в конце – тройка Кимов. Я вижу, как остальные в коридоре отвлекаются от своих дел и переводят взгляды на того, кто кричал. Бежать!

— Стоять! — басина Чонгука, отдающаяся от пустых стен, заставляет меня замереть на месте. Чёрт возьми, почему альфы такие властные над эмоциями омег? Я смиренно жду, когда они подойдут. Надеюсь, сейчас мы всё решим.

Парни оказываются возле меня практически сразу, но говорить никто сначала не торопится.

— Во-первых, прости. Мы не хотели тебя подставлять перед учителем. — ну хоть извинились. Чимин виновато закусывает губу, и будь проклята моя мягкая натура, я прекращаю злиться.

— Во-вторых, ну пожалуйста, пошли. Неужели мы тебе так противны, что ты всё время отказываешься? — вопрос меня не на шутку удивляет. Кем бы тут все не считали этих парней, и толику неприязни к ним я никогда не испытывал. Чимин даже если бы ходил также, как Сокджин - никогда не смог бы вызвать какие-то злостные чувства.

— Нет. Ничего подобного.

— Ну тогда пошли! — омега на эмоциях даже подходит на шаг ближе. В его глазах столько немой просьбы, что на мгновение моя упёртость отступает.

— Я не понимаю, чего вам от меня надо? У вас разве друзей больше нет? — в этот момент толпа одногруппников доходит до нас, и приходится сдвинуться к стенке, чтоб те прошли.

— Джин-хён и Намджун – хён заняты сегодня, а Тэхён просто ленивый. — словно по команде, из толпы слышится голос Намджуна.

— Извиняй, друг, дела-дела, мы все в работе! — он пропевает это коряво, но всё же эмоционально.

— В другой раз! — Чонгук улыбается и провожает парочку взглядом, явно намекая, что он не шутит. — Тэхён, тебя это тоже касается. — в ответ ему прилетает громкое «замётано»

Когда пространства наконец становится больше, мы трое отходим от стенки. Молчание затягивается ещё на несколько минут, потому что я просто не знаю, как реагировать. Всё это выглядит как дешёвая комедия или розыгрыш. Чонгук первый сдаётся.

— Давать тебе выбор – это бесполезное занятие. Чего тебя смущает? — действительно, с чего вдруг я так не уверен? Даже не знаю, ага.

— Если тебе так нужна причина, ты обязан согласиться. — так всё-таки какие-то цели они преследуют. — Заключим сделку? Ты идёшь с нами, а мы рассказываем тебе всё, что тебе хочется знать. Идёт?

Будь я проклят, но мне действительно интересно, эти сорванцы умеют торговаться.

— Хосок, ну пожалуйста! — Чимин умоляюще складывает ладошки вместе и начинает многократно повторять своё "пожалуйста".

Созданный шум снова привлекает студентов. О, Боже. Я жестами прошу замолчать, но Чонгук начинает копировать все его действия. Голоса парней сливаются в один громкий и звонкий гомон, эхо от которого точно долетало до соседнего крыла. Теперь этот шум слышен на всём этаже. Да как их заткнуть? Парни повышают громкость.

"Возможно пожалею об этом уже через час." Приходится сдаться.

— Хорошо! Я согласен, только дымоходы свои прикройте.

— Вот и прекрасно. — Чимин словно Чеширский кот улыбается.

Они оба такие довольные, что аж бесит. Омега нагло вытаскивает из моего кармана телефон и принимается что-то усердно туда записывать. Да, какие-то привычки он явно перенял у своей второй половинки. У меня даже сил уже на возражения нет, исчерпались. Пак какое-то время возится с моим и его номерами и быстро возвращает мне назад телефон. Теперь у меня тут три контакта: Папа, отец и Чимин.

— У тебя ведь нет после занятий планов? — отрицательный кивок, — Тогда мы заедем в пять. Хорошо? — выбора у меня всё равно больше нет.

Парни весело мне машут и, к своему удивлению, я отвечаю им тем же. Когда парни скрываются в другом крыле, я срываюсь к своему кабинету. Грудь начинает переполнять странное волнение. Возможно ли, что мне действительно хочется этой прогулки? Или мне просто нужно получить ответ на свой вопрос? В любом случае сегодня это выяснится, а пока что осталось досидеть одну пару, а после дома немного вздремнуть и поесть.

***

Как же я устал. Отдышка сбивает мой прицел, и ключ то и дело попадает мимо скважины. Зачем я вообще решил идти пешком до дома? Ноги болят, спина и рубашка мокрые от пота. Пеший путь занял почти два часа, которые я мог потратить на сон. До пяти часов остаётся не так много времени как планировалось – где-то час- и нужно успеть хотя бы поесть.

Наконец мне удаётся открыть дверь. Ботинки летят в обувницу, судя по звуку, неудачно. Спать. Я хочу спать. Однако уже на распутье желудок начинает протестовать. Кажется его недовольства можно услышать из любого уголка моей пустой квартиры. Вот же чёрт. Холодильник оказывается непустым, но почти всё надо готовить у плиты. У меня даже полуфабрикатов нет никаких. Зацепившись взглядом за тарелку фруктов, я хватаю оттуда яблоко и иду прямиком в спальню. Этого конечно маловато, чтобы наесться, но лучше уж немного поесть, чем вообще ничего.

Ноющие ступни окутывает волна лёгкости, когда я падаю на мягкую кровать. Яблоко оказывается кислым, поэтому сразу откладывается на прикроватную тумбочку. Не смотря на усталость после долгой ходьбы сон никак не хочет приходить. На столе лежит ноутбук, который в данную минуту кажется слишком далёкой и непостижимой целью. Только от одной мысли его взять тело начало ныть, мол, не, чувак, даже не думай.

Из-за угла раздаётся тихое мяуканье. Небольшой комочек тёмно-бурой шерсти присел возле косяка и принялся напряжённо вилять хвостом.

— Зайчик мой шоколадный! — я тянусь к ноуту в надежде, что он телепортируется мне в руки, но в этой жизни всё работает не так. — Дуглас, принеси!

Кот неохотно поднимает морду и смотрит своим «отстань от меня, вислоухая жаба» взглядом. Понятно, вредничает. Значит, придётся самому. Ноги снова ною стоит мне встать, но теперь это хоть терпеть можно. Ноутбук небольшого размера цвета шоколада, потому "Зайчик мой шоколадный. Ему наверное как Дугласу, а может и больше. Мне подарили его на День рождения, но на какой, не помню. Плюхнувшись на диван, я включаю гаджет и первым делом захожу к себе в профиль.

Никакой аватарки нет, как и фотографий. Друзей не так много, большинство из них такие же художники из разных городов. Мы не переписываемся, но иногда просматриваем ленты друг друга. Собственная у меня забита чьими-то работами, красивыми картинками и всевозможными постами с объявлениями акций на книги. Глаза вскоре начинают зудеть, поэтому приходится закрыть ноутбук. До нужного времени остаётся меньше сорока минут, поэтому я отбрасываю «зайчика» на соседнюю подушку, заворачиваюсь в одеяло и вскоре засыпаю.

***

Первую секунду мой мозг отчаянно пытается вспомнить, на кой ляд я ставил будильник в такой час и почему выбрал именно эту дурацкую мелодию? Ещё через секунду доходит, что будильник никто не ставил, и мелодия на нём у меня не такая. Медленно сознание начинает просыпаться, я встаю с кровати и шарю по одеялу в поисках телефона, но постоянно натыкаюсь на кота (который первый раз за это цапает) Нет, серьёзно, это не будильник, значит мне звонят. Но кто? Кому я нужен сейчас кроме отца, который ещё на работе?

Я медленно поднимаю голову, чтобы посмотреть на время, и тогда от сонливости не остаётся ни следа. Шестнадцать-пятьдесят- пять. Кажется, я знаю, кто мне звонит. Ноги стремительно несут меня вон из спальни, но кажется проснулся только разум, а не тело: я спотыкаюсь в коридоре, пропахав подбородком линолеум, ползу- бегу в коридор к своему рюкзаку, где и остался телефон.

Звонок оборвался ещё на полпути, но раздражающая мелодия вновь начинает звенеть уже через секунду. Кому-то отчаянно нужно до меня дозвониться. Ещё некоторое время задерживаюсь, потирая ушибленное место, и всё-таки вытаскиваю телефон. На дисплее высвечивается: "Чимин". Чёрт возьми, я забыл обо всём на свете.

— Ало, Хосок, — раздаётся голос по ту сторону трубки. На удивление, говорит далеко не Чимин, а Чонгук. Я чётко слышу в нём нетерпение, будто он уже сильно хочет гулять. — Ты где вообще? Мы до тебя двадцать минут дозвониться не можем!

— Прости, я уснул. — боже, голос, как у дохлой крысы с десятилетним стажем курения. Я худо-бедно поднимаюсь на ноги и захватываю свой рюкзак.

— А, ничего страшного. Слушай, мы у тебя спросить забыли адрес. — он секунду молчит. На заднем плане слышится посторонний шум, возможно он за рулём. — Скажи, куда нам подъехать. — Ха, вот тебе и комедия. Твердо заявляли, что в пять приедут, и за пять минут до назначенного часа вспомнили, что не спросили адрес. Дети, что сказать.

Продиктовав им всё, что нужно, вплоть до всевозможных деталей - дорожный работ - , я сбрасываю звонок. По словам Чонгука, они приедут где-то через минут сорок, если ожидаемых пробок не возникнет, так что ещё есть время переодеться.

Квартира ожидаемо состоит из тех же оттенков, что и одежда с волосами. Правда есть некоторые вещи белого или бежевого цвета. Что-то осталось со старых времён, и выкидывать рука не поднялась: телевизор, журнальный столик, кухонный гарнитур и некоторая мебель в спальне и ванне. Квартира принадлежит не мне, а моему отцу. Это если по документам, а так она семейная. Я здесь родился и прожил все последующие годы, но на момент моего совершеннолетия родители решили оставить её мне. Им давно приглядывался загородный домик. Шум города быстро наскучил и даже стал утомлять, поэтому они вскоре его купили и почти сразу собрали вещи. Конечно папа хотел, чтобы и я поселился где-то рядом в спокойном месте, но в итоге было принято решение оставить меня здесь.

Когда я снова оказываюсь в спальне, мягко говоря, удивляюсь. Боже, от кого я убегал утром, от волка? Почему-то днём меня это не смутило. Одеяло валяется комом теперь на полу возле раскрытого шкафа, одна из подушек, как оказалась, валяется возле окна, а ноутбук лежит на покрывале. Примерно такой же бедлам меня ожидал в шкафу. Одежда попадала с вешалок вниз, и некоторые вещи успели выпасть. На полках всё разбросано. Мда.. Надо раньше ложится.

Оглядев беспорядок ещё раз, я всё-таки нахожу вещи, которые выглядят более-менее прилично, и принимаюсь переодеваться. Рубашка немного великовата в плечах, и в зеркале кажется, что я сутулюсь. На самом деле всё не так плохо, у меня достаточно неплохая физическая форма.

Папе никогда не нравилось, когда я одевался в мешковатые вещи, он пытался как-то это изменить и даже купил дорогой комплект новой одежда. Правда коробка так и лежит в самом дальнем углу шкафа с вещами на зиму. До сих пор помню ту белую обтягивающую рубашку с открытой шеей. Я не стал даже мерить. Оглядев ещё раз себя в зеркале, я кое-как расчесываю волосы и возвращаюсь в коридор.

Короткий звонок оповещает меня о новом сообщении.

17:30. Чимин:

— Хосок, мы стоим у твоего дома, выходи ;)—

На короткое мгновение я застываю у входной двери. По спине пробегает стайка мурашек, ладони чуть вспотели, поэтому ключ выскальзывает. Нужно успокоиться, это же ненадолго. Да и чего, собственно, бояться? Хотя...может это не волнение, а предвкушение? Нет, я иду только потому что на меня практически надавили. И потому что мне нужны ответы. Всё.

Я наконец запираю дверь и спускаюсь. Перед подъездом стоит большой чёрный «Ниссан», из окна которого уже машет Чимин.

— Хосок- хен, привет! — начинает он. — Итак, у нас по плану кино и кафе, как Чонгук и обещал. Сегодня в торговом центре не так много народу. Думаю, сначала надо поесть, вечером народу много будет.

Омега всё рассуждает вслух, иногда что-то спрашивая у Чонгука, пока моё непонятное волнение начинает понемногу усиливаться. Мне хочется, чтоб машина, наконец, поехала. Это всё действительно происходит? Я слушаю Чимина и даже не слышу хоть какого-то намёка на лукавство, он беззаботно болтает.

— Согласен? — парень улыбается учтиво, но тепло. На секунду я даже тушуюсь. Конечно я согласен, разве у меня есть выбор?

— Отлично! Значит поехали в кафе, Чимин ты выбираешь! — Чонгук с энтузиазмом надевает солнцезащитные очки.

— Тогда... я выбираю кафе-мороженое.

— Что? Мороженое? Тебе сколько лет, Чимин? Давай что-то повзрослее, пиво, например? — Чимин выпучивает глаза и даёт младшему легонько по лбу.

— Если ты напьёшься, как я тебя домой потом доведу? Ты будешь буянить, требовать отвезти тебя на море. — боже, что творится с Чонгуком под градусом ещё? Лучше не уточнять.

— Если я напьюсь, то первым делом положу тебя в багажник, чтобы пьяные и драгоценные мозги не выносил. — Чонгук трёт ушибленное место, и тут же получает по плечу.

— Йаа! И не надейся! Если посадишь в багажник, я тебе его выломаю! — Чимин отвечает и смеётся одновременно. Его глаза превращаются в щёлочки, готов поклясться, он ничего не видит.

— Силёнок не хватит. — Чонгук нежно треплет волосы старшего.

— Эй, я тебе малыш что ли? Не забывай, кто из нас двоих самый старший. — Чимин перехватил ладонь альфы, переплетая свои и его пальцы. Кажется, это первый раз, когда я по-настоящему смутился, а не разозлился.

— Из нас троих самый старший - Хосок. Так что не забывай частицу "Хён". — сам ведь её ни разу не употребил в разговоре со мной. Парень разворачивается в мою сторону и хитро подмигивает.

— Уж, кто бы говорил! И вообще хватит болтать, поехали уже.

— Окей. — наконец-то Чонгук давит на газ.

Машина стремительно срывается с места, и я моментально прилипаю к окну. Погода всё ещё отличная, поэтому людей на улице много. Когда мы проезжаем парк, я вижу огромное количество ребят, гуляющих с собаками. Кто-то рисует, кто-то просто лежит на траве, а где-то даже слышится пение под гитару. У школьников каникулы, так что их много тут.

Когда парк сменяется морем, из головы сразу выскакивают последние образы. Вода у берега ярко - бирюзовая, переходящая в ярко-синий, и ближе к горизонту она сливается с небом. Хоть Чонгук и предусмотрительно открыл окна в машине, мне всё равно кажется, что внутри душно. Хочется купаться.

Через несколько поворотов на горизонте, наконец, показывается массивное здание торгового центра.

— Приехали! — радостно оглашает Чонгук, когда паркует машину. Выглянув в окно, я смог осмотреть магазин вблизи.

— Большой, правда? — я утвердительно киваю. Никогда не ездил сюда, здание новое да и находится далеко от дома. Мне сравнительно проще купить что-то в магазинчиках поближе.

Мы покидаем машину и когда оказываемся внутри, мой рот непроизвольно открывается. Изнутри кажется, будто внешние размеры намного меньше. В глаза бросились обилие ярких красок и огней с витрин. Миллионы огоньков и бликов на стенах, будто бы ты попал не в магазин, а в сказку новогоднюю. Не хватает только ёлки. Чтобы захватить взглядом всё, приходится задрать голову до потолка. Там висит множество больших люстр с искусственными камнями. Так вот, откуда эти блики.

— Хосок. — я чувствую чужое прикосновение на плече. На лице Чимина проступает улыбка, когда он уводит меня с прохода. Оказывается я просто мешал им зайти:

— Ты здесь впервые? — кивок. — Как так? Что тебе мешает? — я пожимаю плечами, на что он только качает головой.

Парни здесь уже явно были: они уверенно идут вдоль всех этих ярких витрин к эскалатору. Кафе оказывается на втором этаже, чуть дальше от лестницы. Интерьер уютный и довольно милый. Неяркое и тёплое освещение в форме множества свисающих лампочек, деревянные столики и стульями. В углах есть места с красными диванчиками. Сама стойка отделана деревом с приклеенной к ней меловой бумагой, расписанной всевозможными рисунками и надписями.

— Шарик! — заорал Чонгук детским голосом так, что я аж подскакиваю. А Чимин видимо привык, раз даже ухом не ведёт, смотря на то, как Чон, припрыгивая, бежит к связке шаров, забивая на удивленные взгляды клиентов кафе.

— И этот человек еще говорит мне, что я веду себя, как ребёнок! — кричит ему в ответ Пак.

— Ой, смотри, тут есть даже зелёненький! Для тебя повесели. — судя по интонации, альфа подкалывает, и ответ на моё предположение не заставляет себя долго ждать.

— Мой любимый цвет синий! — Чимин срывается к альфе, чтоб дать смачный подзатыльник шутнику, но тот ловко уворачивается.

Начинается небольшая беготня вокруг стойки с шарами, сопровождаемая громкими возгласами. Люди прекращают поедать свои десерты, и почти каждый улыбается или хихикает. Это ужасно смешное зрелище: Чонгук огибает стойку практически за два широких шага, пока Чимину требуется три. Я начинаю смеяться. Подумать только, когда последний раз я вообще это делал?

Спустя минуту парням надоедает бегать: Чонгук разворачивается, ловит Чимина в свои объятия и тащит его к меню.

— Я похороню тебя в синем гробу, чтоб даже в аду помнил. — альфа только фыркает, но руки не размыкает. — Хосок-хен, ты какое мороженное будешь? — его палец тыкает на настенное меню с кучей непонятных названий. От самого простого ванильного, до кофейного! Вот, например, что лежит в "малиновой картошке"? Сомневаюсь, что только малина.

— Ну? — Гук оставляет Чимина выбирать себе мороженное, — Ты выбрал? — решив не париться, я просто тыкаю в простое ванильное мороженное под названием: «Молочный путь". Чонгук выбирает "Шоколадную пену", а Чимин - " Черничный вихрь". Когда приходит время расплачиваться, я тянусь за кошельком, но практически сразу Чонгук требует всё убрать обратно.

— Я сам заплачу, мне всё равно надо разменять. — Ну нет, так нельзя, меня же потом совесть будет мучить. Однако, все протесты прерывает Чимин, он просто вручает мне в руки моё мороженное и тянет за вторую руку к столу. Мы втроём располагаемся в углу, где вместо стульев расставлены диванчики. Ребята приступают к трапезе, и тут же каждый начинает блаженно мычать.

"Что, так вкусно?"

Я пробую первую ложку и, можно сказать точно, что это долбаный кондитерский оргазм. Оно абсолютно не такое, как в магазине: другой вкус и приятное послевкусие. Чёрта, вкуснотища!

— О, видать, тоже понравилось. Вон какой довольный! — у Чимина над губой образовались фиолетовые усы от мороженного, а альфа своё вообще уже умял давно. Сил хватило только на кивок, ибо это слишком вкусно, что бы так просто это оставить.

Пока я поглощал вкусность, Чонгук высматривал расписание сеансов на телефоне: до ближайшего осталось не так много времени, поэтому мы с Чимином спешим доесть.

Вокруг кинотеатра оказалось много народу, и протиснуться к кассам оказалось непросто. Кто там говорил, что народу будет немного в будни?

— О, давайте на ужасы! — альфа даже не рассмотрел альтернативные варианты и сразу тыкнул на фильм, который ему понравился. Чимин кажется против.

— Тебе нельзя на ужасы, ты потом спать ночью не сможешь и будешь просить не выключать свет в коридоре, со словами: " А вдруг там зомби?"

— Моей смелости ещё можно позавидовать.

— Да что ты говоришь? Уровень твоей смелости ниже твоего искусственного кактуса на подоконнике, который ты четыре месяца поливал. — Чимин тыкает Чонгука в руку. Я начинаю смеяться, а внимание людей уже медленно перебегало к нам.

Даже не подозревал, что эти двое такие дети. Что-то в последнее время популярные ребята открываются для меня с другой стороны.

— Хватит мне это припоминать, я его уже давно выкинул. И вообще, — Чонгук поворачивается ко мне, — Хосок, не слушай его. Самый трусишка как раз вот эта пушинка. — парень шутливо щипает Чимина за нос.

— Неправда! — Чонгук уворачивается от очередного подзатыльника, звонко смеясь.

— Правда-правда. Он один раз от страха выронил ведро с попкорном, из-за чего пострадали я и несколько несчастных людей на рядах ниже. Потом он меня пнул по лодыжке, начал размахивать руками в разные стороны, опрокинул колу мне на джинсы, и в итоге оказался на полу. — меня прорывает на истерический смех.

— А ну иди сюда! — с этими словами Чимин вновь предпринимает попытку достать Чонгука, размахивая своим мелким кулачком. Чонгук, завидев опасность, прячется за меня.

— Хосок-хён, спасай! — о, кто-то вспомнил слово "хён"! Альфа хватает мои руки и начинает ими размахивать в разные стороны, стараясь защититься. Господи, дети! Смотреть на них без улыбки ну просто невозможно, а уж на надутого Чимина и подавно. Ещё минуту он пытается поймать Чонгука, вызывая всё больше удивлённых взглядов посторонних.

"Так надо это остановить, а то мы и на ужасы не попадём, и на остальное тоже."

Когда схватка всё-таки прекращается, Чимин отдаёт право выбора мне. На табло ближайшие сеансы это ужасы и мелодрама, которые я знать не знаю. Ужасы – жуть для меня, но вот парни, видимо, больше хотят именно туда судя по их святящимся глазам.

— Отлично! Я покупаю, а вы пока сходите за едой и напитками! — старший кивает и утаскивает меня к буфету. Через несколько минут мы уже стоим возле входа в зал. И мне сразу ставится понятно, что каждый немного побаивается, но виду не подаёт. Правда стремление доказать свою смелость у них осталось с достатком, поэтому, когда настаёт наша очередь, Гук выпячивает грудь:

— Я первый зайду! — вообще ничего не имею против, но вот Чимин опять протестует.

— Еще чего! Я первый! — пусть еще подерутся из-за такой нелепости, а я посмотрю.

— Ты будешь первый, только, если пройдешь под моими ногами, тебе же это будет не сложно. — шутки про рост, как актуально.

— Опять намекаешь на мой рост?! Мелкий.. — но договорить он не успевает: я проталкиваю обоих вперёд.

Как только все рассаживаются по местам, свет выключается, начинается реклама. Всё это время голубки продолжают спорить друг с другом: кто первый закричит, кто поседеет или опрокинет еду на людей, но когда начинается фильм - сразу притихают. Первое время мы держимся молодцами, абсолютно никак не показывая свой страх. А когда начинается тот самый тотальный пипец, мне сразу требуется моральная помощь, я начинаю пугаться. По итогу ребята сдаются, и Чонгук сразу прижимает Чимина ближе, они начинают бояться вместе.

Пипец, конечно, а меня кто успокоит!?

Рядом все люди сидят с кем-то, кто успокаивает, и просто я тут такой лошок, который к тому же ещё и одинокий. Прекрасно, придётся глушить свои нервы колой.

В следующую секунду я жалею, что не имею запасного сердца и успокоительного, потому что прямо в экран влетает какая-то дичь с множеством щупалец и кровью на морде, и всё это сопровождается громкими звуками. Сначала я кажется ору так, как не орал за всю свою жизнь, а после соображаю, что моя рука сдавила пластиковую бутылку из-под колы, и содержимого в ней как бы нет.

Что такое, вроде бы я всё не выпивал? Повернув голову, я обнаружил свою пропавшую колу на бедре Чонгука. Даже в темноте видно, как пятно разрастается в размерах. Да чтоб я ещё хоть раз пошёл в кино....

***

— Боже, это наверно моя карма! — обречённо выдохнул Чон. Чимин уже чуть ли не падает от истерического приступа смеха.

— Вот ты и получил за все грехи. — говорит он. Я в свою очередь не перестаю кланяться, извиняясь за свою криворукость. В голове бешенным водоворотом крутятся мысли о том, что это просто не отстирать. Боже, почему я выбрал этот фильм? Кто меня просил вообще что-то пить во время страшных моментов? Почему все скримеры вылетают только тогда, когда я пью?!

— Да не волнуйся ты так. — Чонгук принимает неудачную попытку меня успокоить. — Я же не король, чтобы мне тут кланяться. Подумаешь, с кем не бывает? Всё-всё, спокойствие. — это нисколечки не помогает, пятно всё ещё маячит перед глазами, напоминая постоянно о том, что у меня и нервы ни к чёрту, и руки.

— Давай зайдем в магазин, купим тебе брюки?

Теперь ему ещё придётся лишний раз тратить деньги из-за меня. Мороженное, билет, теперь чёртовы брюки. Я точно должен буду всё вернуть с процентами, не меньше. Чимин тянет своего парня в сторону ближайшего магазина одежды, где мы сразу расходимся в три стороны для лучшего поиска. Не знаю, куда омега нас затащил, но найти здесь простые джинсы, это как снять звезду. Фигушки вам, а не обычные джинсы. Спустя несколько минут меня позвали из другого конца зала.

— Хосок, помоги мне пожалуйста! — голос идёт из примерочных. Около зеркала стоит Чонгук в каких-то серых джинсах, и он явно чем-то не доволен.

— Как думаешь, хорошие брюки? — я поворачиваюсь в сторону младшего. На вид вроде ничего, пока ты не видишь огромного мешка между ног. Это никуда не годиться, парень выглядит так, будто обделался. Я сразу отрицательно мотаю головой.

— Что я тебе говорил? Они ужасны. Посмотри на этот мешок между моих ног! У меня нет "там"того, что есть тут! Ну, то есть есть, но не настолько много. — Чимин швыряет в него какую-то футболку, прося заткнуться, ведь это явно услышали во всём отделе.

— Ладно, снимай. Хосок, пойдем, поможешь мне другие брюки найти.

Общими усильями мы принялись опять искать, но на глаза постоянно попадались какие-то яркие штаны с пришитыми цветами, заплатками. Были с рисунками или надписями, и всё это больше походило не на джинсы, а на танцевальные штаны. Боже, никогда не думал, что найти что-то будет так сложно. Когда силы уже на исходе, мне на глаза попадаются светлые джинсы и абсолютно чистые. Чимин с задумчивым лицом принимается их оценивать.

— Даже не знаю... — его брови чуть сдвигаются, — ему не очень нравятся светлые вещи. Не уверен, что он захочет их носить. — видно, что Чимин уже заколебался искать что-то, и ему сейчас нужно, чтобы мы вышли от сюда как можно скорее, даже если Чону придется выйти в одних трусах. Я всовываю ему в руку злополучные джинсы и разворачиваю в сторону примерочных. Омега стоит ещё секунду возле закрытой шторы, а после всё-таки просовывает джинсы Чонгуку. И когда альфа выходит из примерочной, Чимин на радостях подскакивает с огромными глазами:

— Чонгук~а, да тебе же идет! Ты просто красавец! — это действительно факт. Выбранные джинсы идеально гармонировали с черным джинсовым пиджаком и белой футболкой. Кажется Чону тоже понравилось, потому что с его лица не сходит довольная, кроличья улыбка.

— Ничего себе, я правда хорош! Берём? — я киваю, и он переводит взгляд на Чимина, ожидая его вердикта, хотя и так понятно, что омега в восторге. Наконец-то это кончилось. По завершении оплаты мы с Чимином принимаемся ждать, пока Чонгук переоденется, и спустя несколько минут все дружно двигаемся на выход. Омега торжественно объявляет про парк, и походка у меня становится явно бодрее: в душном торговом центре находится уже не хочется. Минув все этажи, мы отправляемся к входным дверям, но омега вдруг останавливается возле очередной витрины. Что там такое? Вывеска гласит: "Оптика".

— Чонгук, подойди-ка! — старший подозвал к себе удивленного Чона, и они вместе с ним принялись разглядывать витрину с линзами. Ребята без конца перешёптываются, но, чёрт возьми, я ничего не слышу. Чимин говорит и жестикулирует руками, явно показывая очки. В итоге они к чему-то приходят и заходят внутрь. Решив, что моё присутствие не понадобится, я остаюсь ждать снаружи, но уже спустя минут шесть меня зовёт Чонгук:

Для чего я им там нужен? Я ведь помочь даже ни чем не смогу. Внутри магазина - в самом дальнем углу – стоит продавец в халате и о чём-то говорит с Чимином. Чонгук ведёт меня именно к ним.

— Добрый день. — я приветственно киваю продавцу, — Могу я поинтересоваться, какое у вас зрение? - Чего-чего? Зачем ему знать это, если я тут ничего покупать не собираюсь?

— Единица. — тихо бубню я, его глаза немного расширились.

— Неплохие показатели, зачем же вам очки тогда? — слава богу вопрос риторический и отвечать не приходится. Продавец уходит к одной из витрин, и я перевожу вопросительный взгляд на Чимина. Мне нужны долбанные объяснения, зачем мне подбирают линзы, и почему никто меня спросить ничего не хочет? Омега взгляд замечает, но вместо ответа только довольно ухмыляется. Пак Чимин, а ну объяснись!

Мужчина возвращается к нам с коробочкой линз и жидкостью для неё. Так, это нужно положить обратно и как можно скорее.

— Вот, пожалуйста. — прежде, чем я успеваю хоть дотронуться до коробочки, её перехватывает Чимин. Оглядев её несколько раз, он одобрительно кивает сам себе.

— Мы возьмём. — Стоять бояться, мы ничего не берём, ложная тревога. Чимин уже собирается идти к кассе, но я останавливаю его, забираю коробочку и первым делом смотрю на цену.

— Десять тысяч вон! — из меня чуть ли не весь воздух выходит. Ну нет, никто ничего мне тут покупать не будет, итак много потратили уже. Я оборачиваюсь к продавцу, чтобы отдать вещь, но меня сразу останавливает Чимин.

— Ты чего, возьми их! Вместо очков будешь носить иногда. — нет, очки я не сниму ни за что, и объяснять я не намерен, просто вместо ответа показываю цену. — Ну и что? Это оптимальная цена для линз между прочим, бывают и дороже. Дай сюда! — Чимин пытается перехватить маленькую коробочку, я пытаюсь не давать, но подходит Чонгук, про которого я успел забыть, и выхватывает её у меня из рук. Нет, нет, нет и нет!

— Отлично, теперь на кассу! — ровно секунду я туплю взор на эту коробку. Чонгук отдаёт предмет продавцу. Теперь мне нужен мой голос:

— Чимин, не надо мне ничего покупать, пожалуйста! — парень в ответ только вновь улыбается, но шаг не замедляет.

— Наконец-то ты заговорил! Не беспокойся так, линзы нужны всем, если захочешь, можешь вернуть всё потом. — нет, мне определённо не надо, чтобы они что-то сейчас купили.

— На них действует скидка пятьдесят процентов, так что будет дешевле. — мужчина явно обращается больше ко мне, чтобы я прекратил нервничать. — Ваш друг прав, линзы лишними не будут. Многие иногда устают от очков и переходят на линзы. — да это бессмысленный диалог вообще, если я в принципе не собираюсь их носить. Зачем тратить лишний раз деньги на вещи, которые не нужны? Я подбегаю к кассе:

— Нет, послушайте, мне они не нужны. Это бессмысленная трата денег.

— Всего лишь пять тысяч за линзы и меньше тысячи на воду, чего ты так переполошился? — Чимин явно готов со мной спорить.

— Потому что это всё равно дорого. Для меня это дорого. — чуть ли не по слогам уже говорю. — Чимин, пожалуйста, давай не будем лишний раз ругаться? Вы сегодня достаточно тратились, и это уже... — на этом предложении, видимо, Чимину надоело слушать.

— Так хватит, я сегодня это уже слышал. Лишним не будет. — он поворачивается снова к мужчине, я вижу, что всё уже пробито. Осталось только оплатить. — По карте.

— Нет!

— Чонгук, держи его. — моментально меня подхватывают и уносят в сторону выхода.

— Чон Чонгук, поставь меня на землю! — Чонгук игнорирует приказ и выносит мою тушку из магазина. Когда мы оказываемся в проходе, он наконец меня ставит.

— Ты, оказывается, можешь быть достаточно громким. — выдыхает он.

Видимо мои брыкания заставили его всё равно попотеть, и надеюсь я его там нигде не пнул. Мысленно пытаюсь привести эмоции в порядок. Не хочу, чтобы ребята посчитали меня каким-то истеричным человеком, который устраивает сцены на людях из-за какой-то ерунды. Совсем как ребёнок. Чонгук заметно расслабляется, когда я присаживаюсь на ближайшую скамейку. Видимо он понял, что никуда бежать не собираюсь.

Омега выходит через минуту, и за это время мой стыд заметно превысил показатели настроения. Он протягивает мне пакет и присаживается рядом.

— Ты так сильно переживаешь о деньгах, что я задумываюсь, как ты живёшь? — Чонгук присаживается рядом. Мне стыдно посмотреть на них.

— Я не переживаю из-за денег, я переживаю о деньгах, которые тратятся на меня. Особенно, если кто-то другой их тратит. Я всегда спорил с родителями, просил, чтобы они лишний раз мне ничего не покупали. В конце-концов у меня есть возможность зарабатывать самому... — не знаю, что они слышат из моего бубнёжа.

— Ну, считай это подарком.

— Да? И какой же праздник на дворе, Новый год? — ребята коротко смеются.

— Не ищи подтекст там, где его нет. Давайте пойдём на улицу? — Чимин обращается к нам всем, но ответил согласием только Чонгук. Оба встают со своих мест, альфа довольно потягивается, и они уже направляются на выход. Не искать подтекста, где его нет? А точно ли его нет? Меня будто обухом по голове ударило. Я ведь соглашался на всё это не просто так, они по каким-то причинам меня звали, но кажется об этом сами уже и забыли.

Нужно всё узнать прямо сейчас. Наверное завтра мы уже не будем так тепло общаться, как сейчас. Всё вернётся на круги своя.

Где-то в области сердца чувствуется что-то мерзкое. Что это может быть? Злость? На кого, если всё честно. Никто мне не давал изначально обещаний каких-то серьёзных, это просто прогулка. Просто прогулка....но такая значимая.

Омега в груди начинает грустно скулить. Мне так не хочется, чтобы завтра всё стало как прежде, не хочется принимать, что вот это дружеское отношение ребят временное. Столько времени я давал себе установку не дружить с людьми - их больно терять. И всё шло успешно, но я только сходил в кино и поел мороженное, и теперь ничего уже не "успешно". Всё идёт крахом.

Но ведь это не те люди, с которыми я должен испытывать эти чувства. Не те...

Я вскакиваю со скамейки и бегу к ним.

— Ребята, стойте! — Чимин с Чонгуком поворачиваются ко мне. — Я хочу задать вопрос.

— Конечно. — омега с готовностью кивает.

— Вы расскажите мне уже, зачем всё это было?

— О, ты что, до сих пор об этом помнишь? Какая вообще разница? — омега непонимающе поднимает брови и разводит руками.

— Мы заключили сделку, помнишь? — на этот раз он поджимает губы. — Просто...я всё не могу понять ваших мотивов. Вы просто сели за мой стол, сегодня заставили пойти куда-то с вами. Окей, я ещё мог примерно понять что-то, но это! — я поднимаю пакет с линзами на уровень его глаз, — Это за гранью моего понимания. Мы незнакомы, но ты всё равно потратил деньги. Я верну тебе всё, честно..И всё же, я хочу знать, зачем.

Сейчас я произнёс наверное самую длинную речь практически на одном дыхании. Ребята снова переглядываются, обмениваются мыслями. Чонгук, наконец, кивает:

— Ну...— Чимин подходит ближе ко мне, — во-первых, хочу сразу прояснить, деньги можешь отдать потом, если действительно решишь линзами не пользоваться. Во-вторых,.. — он медлит, — мы действительно позвали тебя сегодня с нами специально.

На мгновение у меня внутри что-то щёлкает. Он сказал, что всё не просто так, и мне страшно услышать правду. Чимин замолкает, смотрит мне в глаза, не моргая. А после, вздохнув, продолжает.

— Четыре года мы все наблюдаем за вашими с Юнги ссорами, и честно ни я, ни Чонгук, и все остальные, не поддерживаем это. Мы думали, что рано или поздно этот упёртый баран прозреет и прекратит к тебе лезть, но вот уже идёт последний год обучения, а вы с ним всё ещё собачитесь.

Я непонимающе щурюсь:

— Но при чём здесь Юнги?

— Ну...нам с ребятами показалось, что вас надо как-то мирить. И единственным вариантом было привлечь тебя к нашей компании. — Чимин неуверенно прячет голову в плечи и неловко приподнимает уголки губ.

— Чт..вы серьёзно? — они кивают. — Нет, это глупо. Мы не станем с ним мириться, и если только ради этого всё затевалось, вынужден вас огорчить. – омега хватает меня за ладонь.

— Хосок, всё это не только для вашего примирения. Лично у меня с Чонгуком свой мотив. — на этот раз я удивляюсь больше, — Ты очень хороший, понимаешь? В Университете не так много таких, ты и сам знаешь это.

Тут действительно не поспоришь.

— Я сегодня ещё раз убедился в своих доводах. Окажись на твоём месте кто-то другой, он бы не стал обещать вернуть деньги или извиняться за джинсы Чонгука. Ты может и мало говоришь, но нам было весело с тобой, правда.

Глаза Чимина искрят после этих слов, и я даже подвисаю на мгновение.

— Хён, прости конечно, что мы заставили тебя, но по-другому просто было никак. — вклинивается Чонгук, — Чимин не хотел давить, он предлагал постепенно к тебе подступаться, а я посчитал, что это бесполезно. Ты ведь не согласился, когда мы дали тебе выбор. — в памяти всплыли отрывки сегодняшнего дня. Наверное он прав.

— Лично я всегда поражался тому, как многие воспринимают твой стиль в одежде. Казалось бы, двадцать первый век на дворе, многие омеги женятся на омегах, альфа на альфах, кто - то ходит с зелёной кожей, а их удивил розовой цвет!

— То есть...вы...

— Хотим дружить, да. С тобой. — Чимин чуть сжимает мою ладошку.

Это так ощущается состояние "пустота в голове"?

— Но разве я не испортил вам немного день? Испортил джинсы, истерику тут закатил.. — Чонгук отрицательно мотает головой.

— Нет, не правда. Чимин же сказал, что мы отлично провели время. К твоему сведению, из всех денег сегодня на тебя ушла только та часть, которую Чимин отдал на линзы. — Чонгук хитро улыбнулся, когда я недоверчиво выпучиваю глаза, а после потянулся в карман новых джинс и вытащил карточку с какой - то бумажкой.

Оба предмета легли мне в ладонь, и я принялся их рассматривать. Что это вообще? Визитки? Или же...нет, погодите. Мой взгляд улавливает знакомую надпись на бумажке. Название кафе! Внизу написано чёрным по белому: "Купон на три мороженных". Да быть того не может, разве где-то выдают купоны на три человека? На карточке написано название кинотеатра, куда мы ходили, и тут сказано, что билет на бесплатный поход в кино десять раз. Получается, они не тратили деньги, а расплатились по купонам?

— Карточку я получил давно, так как мы с Чимином кинолюбители, а купон выиграл Тэхён на той неделе, когда покупал тут мороженное. Там сказали, что он то ли тысячный покупатель, то ли пришёл в какую-то там дату знаменательную. Ему не нужен был, он и отдал нам. — Чонгук говорит таким спокойным тоном, что я не смог уловить и намёка на ложь. Голова идёт кругом, это точно какой-то глупый сон, вот-вот я проснусь и как обычно побегу в Универ. Это просто глупая шутка, не реальность.

Сквозь мои размышления я чувствую, как меня чуть встряхивают:

— Хосо-о-ок, ну прекрати так загоняться. — Чимин удерживает меня за плечи и с привычной улыбкой качает легко вперёд-назад.

— Просто...слушайте, я не думаю, что... время и усилия того стоили. Мне кажется, вашей идее не суждено сбыться, что бы вы там не придумали ещё. Я просто не вписываюсь, и это видно невооружённым глазом. — Чимин опять недовольно хмурит брови. Чёрт, это выглядит грозно.

— Да что ты такое говоришь, ты же красавец! Просто многое скрываешь под тканью. — он расстегивает пуговицы на рукавах моей рубашки и закатывает их до локтей. — У тебя даже вены на руках есть! — его пальчики пробегаются по паутине еле выпирающих вен, и чем выше он поднимался, тем восторженнее становится его улыбка.

— И тебе кстати стоит подкрасить корни. Мне уже виден твой природный цвет! — Чонгук ерошит мои непослушные волосы, создавая ещё больший беспорядок.

— Хосок, ты будешь нашим другом? — даже когда слова доходят до моих ушей и развеваются в воздухе, я всё ещё не могу поверить в их реальность.

Чимин в опять поджимает губы и сцепляет руки за спиной, то и дело покачиваясь на месте, Чонгук спокойно стоит и ждёт моего ответа. Это правда. Прямо сейчас мы стоим в торговом центре, на моей руке болтается пакетик с линзами, которые мне купил Чимин, использованные купоны, которые получил Чонгук. Эти слова - не сон, то, чего я так тайно хотел вот уже долгое время, случилось. Со мной хотят дружить. Мне страшно. Страшно, что и их я потеряю, но почему-то сейчас готов пересилить этот страх. Попытаться.

В глазах начинает щипать. Глаза ребят расширяются:

— Хён, ты что, плачешь? — я мотаю головой, и тут же чувствую горячую каплю на своей щеке. Правда плачу. — О-о, ну не плачь. — неожиданно для меня, Чимин вытягивает руки и прижимает меня к себе в объятия. Он ростом чуть ниже меня, так что его макушка достаёт мне только до носа, но это не мешает ему начать меня успокаивать.

Я опускаю голову на его плечо и начинаю плакать, проливая слёзы на рубашку.

— Ну, чего вы оба плачете? — Чонгук сгребает нас обоих в свои медвежья объятия, и только после его слов я чувствую, как плечи Чимина тоже начали подрагивать. — Неженки вы конечно. — теплая улыбка альфы чувствуется даже с закрытыми глазами и сильно успокаивает.

Нам всё-таки приходится отстраниться, и я почти сразу замечаю слегка опухшие глаза омеги. Он вытирает ладошкой влагу с щёк, не прекращая при этом улыбаться.

— Спасибо. — голос ужасно охрип. Какой ужас, Чон Хосок.

— Так, что ты нам ответишь? — я шмыгаю носом, но киваю. — Э, нет-нет, так не пойдёт! — грозит пальчиком Чонгук. — Прекращай эту игру в молчанку с нами, говори так, как хочешь!

— Да.. — выходит тихо, поэтому повторяю громче и чётче, — Да, да, я согласен!!

Наши радостные крики слышит абсолютно весь этаж, люди начинают непонимающе оглядываться, когда Чимин опять налетает на меня с победными криками, и мы вдвоём начинаем радостно прыгать, но впервые мне просто до лампочки их мнение или реакция. Прямо сейчас я очень счастлив, и никто не сможет омрачить этот день.

— Тогда бегом в парк! — наш поддерживающий клич разлетелся по всем этажам.

***

А на часах уже половина девятого, но несмотря на это, в парке до сих пор много народу. Многие сидят на скамейках и читают книги, некоторые катаются на велосипедах или скейтах. Где-то в центре играет тихая музыка из небольших колонок, висящих на деревьях. Здесь довольно спокойно, и мы решаем просто пройтись вдоль асфальтированной дорожки. Вскоре завязывается беседа: дальнейшие планы после выпуска, какие-то школьные новости и так далее. Когда перед глазами показывается море, над головами уже начинают загораться фонари, мгновенно освещая дорогу.

— Давайте на перегонки? — звучит довольный голос Чимина. В этот раз я не отказываюсь.

Стоит прозвучать хлопку, обозначающий старт, Чонгук сразу уносится вперёд со словами: "Не догоните, коротышки". Клянусь, от него должен исходить огонь, так быстро он бегает. Мы начинаем возмущаться ему в ответ, мол, где ты тут увидел коротышек? Но Чонгук в итоге всё-таки выигрывает, и после финиша наши с Чимином тушки на огромной скорости приземляются на траву.

— Ах, ты, мелкий! Всегда побеждаешь! — пытается говорить Чимин сквозь вздохи. — С тобой бесполезно играть. Это всё равно что, если мышь попытается догнать гепарда!

— Да ладно, в следующий раз выиграете! — парень дразняще показывает нам язык, но его победная улыбка как-то неожиданно сходит на нет. Он указывает пальцем на мою ногу. — О Боже, Хосок, у тебя кровь! — голова сейчас так сильно кружится, что мой мозг не сразу собирает всё в одну кучу, так что первый вопрос у меня в голове это: " Что такое кровь?"

Чимин явно привык к таким нагрузкам, ему не приходится долго соображать над вопросом. Он как ошпаренный, принимает сидячее положение и сразу начинает искать раненое место.

— Правда кровь! — да вы гоните, быть не может.

С сильной неохотой я тоже сажусь, и на глаза попадается разрез джинсовой ткани на колене. Чонгук уже сидит рядом на корточках и осматривает рану с таким лицом, будто оттуда вот-вот вылезет чужой. Я вижу красное быстрорастущее пятно. И почти сразу чувствую боль. Это по ощущением, как будто миллион острых иголок сейчас впились в травмированный участок, проникая всё глубже. Ну что же такое?!

— Это надо обработать. Давай руку! — Чонгук помогает мне подняться и дойти до ближайшей скамейки. Чимин осмотрел место, куда я рухнул, но ничего не нашёл.

— Ты наверно на стекло упал. — заключает он, когда усаживается рядом.

— Да не беспокойтесь вы так. Это просто кровь. — я стараюсь говорить спокойно, но ноющая боль растёт и не даёт нормально разговаривать. Предложение обрывается тихим шипением.

— Совсем дурак что ли? Это ведь не игрушки! — Чимин даёт мне щелбан, явно надеясь, что я забуду это потом.

— Вот именно! — поддакивает Гук. — Так, я в аптеку за бинтами, ждите здесь! — альфа уже собирается броситься бегом к своей машине, припаркованной возле входа, но в ту же секунду его останавливает чужой, злой голос. Только вот мы с Чимином не издавали ни звука.

— Что здесь, мать твою, происходит?!

Я сказал, ничего уже не омрачит этот день? Что ж, я ошибся.