Давайте встретимся у моря

— Ну, учитель! Почему нет?! — в который раз я это уже спросил - не знаю. Прошло наверное не меньше часа с момента, как я ворвался в кабинет преподавателя, требуя найти для Юнги другого партнёра. Примерно столько же он мне отказывает. 

— Хосок, что ты как маленький? Ничего плохого не случилось! — не случилось?! Да мы с ним чуть дом не разнесли во время ссоры! — И потом, я никому не могу доверять это важное дело кроме тебя и Юнги.

— Но, учитель, мы не может сработаться. Мы видим картинку по-разному. Как вы предлагаете нам работать при таких обстоятельствах? — учителя, казалось, вообще не колышет подобный форс-мажор. Он просто продолжает молча и усердно делать вид, что меня тут нет, попутно с характерным хлопком закрывая очередную тетрадь, пока я уже чуть ли не на коленях молю. 

— Чонгук ведь отлично рисует. Они на одном факультете. Братья вообще! Почему нельзя доверить ему это? 

— Чонгук прекрасный ученик, но бывает ветреным. — очередной хлопок закрывшейся тетради, — и потом он не может работать складно с братом. 

— Но с чего вы решили, что мы складно сработаемся? Намджун намного лучше подходит...

— Так! — учитель неожиданно ударяет ладонью по столу, вынуждая меня заткнуться, — Хосок, прекрати ныть. Не надо сомневаться в моём выборе, пожалуйста. Если бы я посчитал, что Чонгук и Юнги смогут создать то, что мне нужно — я бы выбрал их несомненно. 

Учитель Чхве наконец откладывает непроверенные тетради и поднимает на меня строгий взгляд. 

— Ты создаёшь проблему из того, чего просто нет. Да, у вас разный стиль рисования, разное видение, но в дуэте это превратится во что-то прекрасное. Вы с ним дополняете друг друга, понимаешь? 

Нет, не понимаю. И возможно не пойму никогда. Учитель Чхве слишком романтично мыслит, что искажает реальность. Тем не менее я молча опускаю голову в смиренном жесте. 

— Чего ты ожидал в первый день работы? Успехов? — он коротко хохочет, — Я в курсе ваших с Юнги тёрок, но ваш проект - это место для фантазии, поэтому нужно постараться отбросить всё ненужное за рамки этого задания. Конечно у вас двоих с первого раза ничего не получится, но это не повод трусливо бегать ко мне и просить другого партнёра. Ты ведь просто сбегаешь, а разве это профессионально? 

Я матаю отрицательно головой. Действительно, чего я ожидал? Сорвался на ровном месте тогда, а мог просто проигнорировать. Возможно, мы бы что-нибудь и нарисовали? По спине, как маленькая каракатица, поползли стыд и неловкость.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Не переживай, я в вас верю. Можешь быть свободен. 

Поклонившись, я молча хватаю рюкзак и покидаю кабинет. В коридоре уже ждут Чимин и Чонгук:

— Ну, что? — спрашивает Чимин. — Вы всё ещё в паре?

Я обречённо киваю и опускаю взгляд на потрепанные кроссовки, которые по идее пора заменить на новые: шнурки уже стали почти чёрными, подошвы подстёрлись, а где-то даже дырки образовались. 

Чонгук ободряюще треплет моё плечо: 

— Не переживай ты так. Что-то же у вас получится, будь уверен. — я опять киваю, но на самом деле слова Чонгука во многом успокоили. 

Ощущать подобную поддержку до сих пор так неловко, непривычно. Ребята прислушиваются к моим словам, ждут после пар на обед, приглашают гулять...Мне каждый раз хочется их как-то отблагодарить, потому что то, что они делают - важно. Может для кого-то это ерунда, но не для меня. 

Эти двое уже успели просечь, какая мне нравится еда, каких художников люблю, певцов.. Дошло даже до любимого шампуня. И конечно им известно, что в силу банальной вежливости я буду осыпать их благодарностями даже за простую мелочь.

— В любом случае этому сычу придется сесть с тобой за один стол и заткнуть свою гордость, и я уверяю, он это сделает. — Чимин хихикает своему парню в плечо. 

— Чонгук - секретное оружие. — альфа театрально смахивает прядь волос со лба. 

— Быть братом Мин Юнги - тяжелейшая мука, но есть и свои выгоды. 

Спустя несколько минут мы расходимся на лестнице и прощаемся до обеда. Я вытаскиваю из кармана телефон и вставляю наушники. Приятные мелодии инди -рока разносятся по ушам. Расслабляет. Бдительность пропадает, я даже не успеваю отойти или как-то скоординироваться и врезаюсь во что-то. Сумка стремительно летит на пол как в прочем и я сам. Открыв глаза, я понимаю, что врезался не во что-то, а в кого-то.

Первое это - армейские чёрные ботинки на высокой подошве, и только после мой взгляд движется чуть выше, подмечая за собой накаченные ноги неизвестного и зауженные джинсы, которые облепили их, как вторая кожа. Накаченный грудак, ага, спасибо. И наконец лицо. Ким Тэхён. Смотрите-ка какое счастье.

Вот я не понимаю, мне сейчас начать орать или запустить пальцы в волосы и завыть? Так понимаю, моя карма решила себе комедийное шоу устроить, заедая эмоции поп-кормом. Тело непроизвольно напрягается из-за ауры, которую источает альфа. Тэхён никогда не отличался манерами. Не дай бог кто-то в него врежется или потревожит личное пространство. Был такой смельчак. Мне тогда казалось, что его постигнет синдром Марии Антуанетты, и он поседеет от страха.

И это меньшее из того, что может сделать Тэхён. Постоянное нарушение дисциплины и хамство - в этом весь он. Я становился частым свидетелем таких потасовок, так как он мой одногруппник, и всё зачастую происходит в пределах кабинета. Меньше всего мне хотелось попасть под горячую руку, а сейчас я валяюсь на полу перед ним. Было бы смешно, если бы не было так страшно.

Я ожидаю всё, что угодно: злой взгляд, какой-нибудь язвительный комментарий по поводу моей неуклюжести, или он просто может молчаливо уйти. Однако вместо возможного "Смотри, куда прёшь..", я слышу совсем другое:

— Ты не ушибся, Хосок-хён? — тормозите, я сойду с этой планеты. Глаза мои удивлённо уставились на альфу, что так бережно поднимает с пола мою сумку и подают руку, чтобы помочь подняться. Погодите, он сказал "Хён"? Мне?! Почему он назвал меня так? 

Я смотрю на его руку, на лицо, сканируя каждую лицевую мышцу, сокращающуюся от лёгкой улыбки и суженых глаз. Что, если здесь какой-то подвох? Хотя какие "если"? Кима видимо начинает нервировать моя тормознутость, поэтому он, не дожидаясь согласия, просто хватает мою руку и одним большим рывком поднимает на ноги. 

Только вот силы у него столько же, сколько и наглости. 

Тело мешком второй раз впечатывается в чужое, и изо рта вырывается непроизвольный вдох, когда сильные руки автоматически перехватывают меня за талию. Кончик носа утыкается в шею альфы, и я моментально чувствую приятный запах корицы с нотками ванили, от которого голова на секунду заполняется туманом. На протяжении всей жизни моим самым любимым напитком был и остаётся кофе с корицей. Я пью его дома или в кафе. Расслабляет даже лучше, чем инди рок. Неужели истинный?

Какое-то время мы просто стоим настолько близко, что можем ощущать дыхание друг-друга.

— Ты точно не ушибся? — его голос будит, я резко поднимаю голову, абсолютно забыв о близости, и натыкаюсь на чужой взволнованный взгляд. Это наверное тот момент, когда сердце должно замирать, и моё-то практически замирает, да только я вовремя себя одёргиваю и отрицательно матаю головой. Тэхён удивлённо приподнимает бровь, склонив голову на бок, когда я резко отскакиваю от него на добрых два шага.

— С-спасибо. — парень улыбается, не меняя положения головы. Эта невиданная мне ранее улыбка зарождает странные чувства: мне становится сложно смотреть ему в глаза, и я пытаюсь отвернуться куда угодно. Какого лешего до сих пор тут стою? В какой-то момент природный запах настигает мои рецепторы, и я чётко осознаю: надо бежать.

Что я и делаю.

И как далеко не бегу, пронзительный взгляд настигает меня через стены.

В класс я влетаю, словно молния, минуя одногруппников, и присаживаюсь на своё место. Облегчённо выдыхаю и опускаю голову на парту. Первый порыв - открыть окно, чтоб заполнить лёгкие свежим воздухов и желательно поскорее вытолкать из них чужой запах. Ну нет, не может ведь такого быть? Не может Тэхён быть моим истинным! Нет и всё. Нет-нет-нет и нет!

Форточка с силой захлопывается, я сажусь обратно за парту и, не жалея драгоценной головы, ощутимо бьюсь лбом о деревянную поверхность. Просто уже не знаю, как вернуть мысли в целенаправленный поток. Тэхён для меня настолько далёкий человек, и если все мои догадки окажутся правдой....это слишком похоже на банальщину из интернета. А вообще, с чего у меня такие мысли? Я подышал рядом с ним чуть больше двух минут, а в голове уже наполеоновские мысли. Просто ошибка.

В этот момент- будто на зло- запах, который в итоге почти вбился, волной сбивает буквально. Смесь корицы и ванили дают невероятный аромат, он бьёт в нос, отчего я почти волком вою.

— Эй, не против, если я тут присяду? — нет, нельзя, я кусаюсь.

Когда наши взгляды встречаются, он добавляет:

— Просто мест свободных нет. — и невинно пожимает плечами. Я обвожу взглядом аудиторию и замечаю, что свободных мест, уж, слишком много. Минимум пятнадцать! Вот это откровенный наглёж.

Я смотрю на него, чуть сузив глаза, показывая всем видом, что вообще ему не верю. Парень несдержанно хихикает, его глаза поблёскивают.

— Хорошо, свободных мест около окон нет. — кто-то за слепого меня держит. 

Демонстративно вытягиваю руку в сторону своего ряда, где ВСЕ места около окон свободны. Тэхён мог конечно ради приличия посмотреть в ту же сторону, но видимо напрягать лишний раз шейные позвонки ему лень. Он не двигается и ждёт моего ответа, и кажется совсем не стесняется применять на мне все свои приемы для привлечения омег. Каюсь, во многом это действует.

На какой-то минуте моего непробиваемого молчания альфа не выдерживает и, закатив глаза, громко цокает.

— Я тебе настолько противен? — чёрт, вот не надо было этого говорить: врать-то я отродясь не умею.

Не смотря на поведение Кима, сам он мне никогда не был неприятен и, тем более, противен. Да, этот, как оказалось, до ужаса милый парень ещё буквально неделю назад демонстративно всех посылал и кричал о том, что половина Универа - продажные проститутки! И всё же я никогда не замечал от него таких же насмешливых взглядов в свою сторону. 

В ответ я начинаю махать руками так сильно, что самому кажется, что что-то сейчас улетит со стола, если не сам он. Бурная реакция раззадоривает и веселит альфу:

— Так я могу сесть? — я киваю и указываю на соседний стул, пока в голове назойливо горит мысль: "Зря, ох, зря"

Тэхён плюхается рядом и принимается доставать нужные принадлежности, напрочь игнорируя тот факт, что я отшатнулся от него как от горячего чайника. Практически сразу после его тело расслаблено опирается о спинку стула и чуть сползает вниз. Кому-то спокойно, а мне - нет. Взгляд парня медленно переключается куда-то в сторону, но почти каждый раз он возвращался ко мне, и это очень сложно не заметить. Хотя я пытаюсь, честно.

Терпение теряется где-то спустя две минуты, и я поворачиваю голову к нему. Парня ничуть не смущает то, что его раскрыли. Перед глазами появляется момент из какой-нибудь слащавой дорамы в момент якобы искры между персонажами. Вот сейчас заиграет мелодия, а время замедлиться, добавляя некую особую атмосферу этому.

Что-то непонятное заставляет меня почувствовать силу рядом с этим альфой, щёки окрашиваются в пунцовый оттенок и становятся такими же розовыми, как волосы.

— Хосок-хён, а где твои принадлежности? — я моргаю и наконец выпадаю из непонятного состояния. Мысли проясняются не сразу.

— Что?

— Ты чем писать собрался и где? — манящий запах просто туманит мозг, поэтому я продолжаю пялиться на Тэхёна с видом непонимающего барана. Он кивком указывает на мою часть парты, мол, что на ней пусто. Да как и в голове собственно. Проморгавшись несколько раз, я тянусь к сумке за ручкой и тетрадкой. И что дальше? Класс наполовину пуст, а до начала пары ещё десять минут.

— Слушай, знаю, ты много не говоришь, но...быть может уделишь мне минутку? Мне просто та-ак сильно не нравится тишина, ты бы знал. — это нарушение личного пространства, Тэхён!

— Ты ведь дружишь с Чимином и Чонгуком. — киваю, — Вот. С остальными ты вроде тоже неплохо общаешься. Как продвигается проект совместный с нашей колючкой? — да вы издеваетесь! И Ким тоже в курсе?

— Откуда ты знаешь? — воздух по непонятной причине начинает тяжелеть вокруг нас. Кажется у меня скоро опять начнётся головная боль от подавителей. 

— Ну недовольное бурчание Юнги слышали наверное все. Слышал, вы поругались? 

— Чонгук рассказал? — Тэхён кивает, — Я убью этого стукача. 

— Не думаю, что получится. — альфа утробно посмеивается, — Ты не догонишь его. 

Что верно, то верно. Я ещё раз вдыхаю чужой запах, и кажется улавливаю новую нотку запаха, при чем очень знакомую. Что это? Мёд? Нет, определённо нет. 

— Ты его сам не догонишь. — Джин вальяжно проходит мимо нас и присаживается за соседнюю парту. 

— И тебе привет, Джин-хён! 

— Привет! — парни дают друг другу пять. 

— А где Намджун-хён?

— Ушёл куда-то после первой пары, сказал, что возникли проблемы в семье. Обещал вернуться и забрать меня после занятий.

Тэхён дежурно кивает и опять разворачивается. В груди что-то тяжелеет, когда я пересекаюсь с ним взглядом. Мой омега начинает напряжённо мычать, чувствуя что-то неладное. Может это так влияет запах альфы? Всё-таки раньше мы никогда так близко друг с другом не находились. 

Тэхён смотрит изучающе, но его аура не выдает напряжения. Напротив, я теперь чувствую себя спокойнее, и запах не так сильно мешает. 

— Я...я смущаю тебя? — наконец спрашивает альфа. Хочется ответить честно, что да, но я всё-таки отрицательно матаю головой.  — Ох, это прекрасно! — он облегчённо выдыхает. Неужели, не дышал? 

Вдруг затылок протыкает острая боль: 

— Ауч! — не удерживаюсь и машинально прижимаю ладонь к больному месту. Кажется начинается. 

— Что случилось? — Тэхён испуганно тянет руку ко мне, но в последний момент останавливает себя. 

— Нет, ничего такого. Всё отлично. — пока да. Боль острая, но не такая, какую я привык испытывать. Нельзя сейчас пить таблетку. 

— Точно уверен? Тебе, кажется, больно. — я упорно отнекиваюсь. Боль внезапно прекращается, оставив после себя только небольшой болевой осадок. Что ж, это прекрасно. 

— Лучше перестань пить дурацкие, непонятные таблетки. Кто вообще знает, что в них мешают. Слышал, медикаменты сильные могут влиять на здоровье омег. — я напряжённо замираю. 

— Что ты сказал? — Тэхён резко замолкает и подвисает. 

— А что я сказал? 

— Чтобы Хосок перестал пить таблетки. — Джин с прищуром поглядывает на Кима, — О каких таблетках речь? Хосок? 

Я не знаю, что ответить. Джин ждёт моего ответа, но я до сих не отошёл от шока. Таблетки. В груди начинает что-то скручивать. Черт, дышать тяжело. Опять.

— Откуда ты знаешь? — всё-таки удаётся спросить. 

Тэхён мнётся, его рот открывается, потом закрывается, будто он всё хочет сказать, но передумывает: 

— Так...а...ну я просто один раз видел. Ты что-то пил. В библиотеке. 

Ох чёрт! В тот день он был там? Как я мог не заметить, не почувствовать? Неужели головные боли так сильно ослабляют мою бдительность. 

— Кхм, это просто витаминки. Ничего серьёзного. — кидаю взгляд в сторону Джина и радуюсь, когда вижу, что он поверил моим словам. Отлично. 

Кабинет потихоньку наполняется народом, через некоторое время приходит учитель, и я почти сразу забываю про соседа, но вот неприятное напряжение в груди уже не на шутку беспокоит. Воздух кажется спёртым, не получается полноценно вздохнуть. Нужно постараться успокоиться, потому что моя омега начинает шевелиться. 

Речь преподавателя как-то туго воспринимается, даже спустя кажется полчаса лучше ни мне, ни омеге не становится. Напрягает теперь и присутствие Тэхёна. На него омега реагирует слишком возбуждённо, и я не могу никак на неё повлиять. Она будто не слышит, действует в отрыве от меня. 

Тэхён с тяжёлым вздохом отбрасывает ручку да так сильно, что та покатилась к краю стола, а после с тихим стуком упала на пол, и положил голову на сложенные руки. Лучше бы он уснул на этой самой парте и не мешал мне. Хотя по сути он ничего и не делает. Проходит ещё несколько минут, но омега не успокаивается. 

Если бы можно было свою сущность ударить, я так бы и сделал. Мне надоело это. Я чувствую, как она царапается изнутри, будто хочет до чего-то дотянуться, но ей мешают. Чего ей нужно? 

— Хён, поговори со мной. — Ким рядом так правдоподобно хнычет, что волей-неволей обращаю на него внимание. 

— Ты возможно не заметил, но в классе учитель, и он просит записывать то, что говорит. Тебе бы тоже следовало это делать, скоро сессия. 

Альфа в ответ только хихикает:

— Ты всё ещё слишком старательный. Ничего не случится, если пропустишь совсем немного. Ты ведь умный. — я устало зыркаю на него, но продолжаю записывать. Знаю таких искусителей. "Не пиши, зачем?"; "отвлекись", а потом эти же люди бегают за конспектами. 

Однако Тэхён начинает тыкать в мой локоть пальцем, тем самым мешая писать. 

— Хё-ё-ён. Ну хён. Ну посмотри сюда, посмотри на меня. Зачем тебе Пикассо, когда тут сижу я? Ну хё-ён! 

Чтоб ему провалиться. Я всё-таки прекращаю писать, отложив ручку. На самом деле зря я так легко поддаюсь, но завидев, как Тэхён посветлел от этого, пытаюсь затолкать своё недовольство куда подальше. Думаю, он просто так всё равно не отстанет, на теме пары можно даже не сосредотачиваться больше. 

— Когда я разрешал тебе называть меня "хёном"? 

— А никто не собирался спрашивать. — негодник, — И потом, ты старше меня, как мне обращаться к тебе? Оппа? 

— Фу, иди к чёрту. — кривлюсь, и Тэхён начинает смеяться, старательно глуша себя рукавом. 

— Хосок - оппа, можно сесть рядом с вами? — альфа поднимает тональность голоса до противного писка и опять тыкает меня легонько в локоть. 

— Говорю, уйди-и. — Тэхён не останавливается, и я быстро сдаюсь: начинаю смеяться. 

— Ну что? Лучше так или всё-таки "хён"? — этот поганец так нагло лыбится, и мне кажется эта улыбка слишком знакомой. 

— Окей, твоя взяла. 

В какой-то момент всё так быстро заканчивается. Тэхён прекращает тыкать меня в руку и просто смотрит, и взгляд его теперь такой спокойный и тёплый. К спёртому дыханию ещё и плюсуются красные пятна на шее и щеках. Внезапно он скользит взглядом по моей руке и останавливается на запястье: 

— Ты всё-таки снял его...? — тело замирает. Я непонимающе смотрю на запястье, но внутренне уже понимаю, о чём он. Браслет. Он говорит о старом браслете, который уже давно пылится в тумбочке.

— Ты знаешь о браслете? — Тэхён моргает, и взгляд становится непонимающим. 

— Что? Ты о чём? Какой браслет? — ты издеваешься надо мной? 

— Ты только что спросил меня о браслете. Откуда тебе о нём известно? — не может это быть простым совпадением, слишком точно. 

— Я? Я ничего не знаю! — Тэхён вскидывает руки в примирительном жесте, — У тебя был там браслет? Извини, просто погрузился в мысли... — он что, волнуется? 

Это странно. Тэхён выглядит далеко не так, как я привык. Вместо образа уверенного в себе альфы, который никогда не позволял никому к себе приближаться, передо мной сидит сконфуженный парень, которого поймали с сигаретами за школой. Здесь что-то не так. И именно в этот момент омега вновь начинает скрести мои внутренности, она что-то почувствовала. 

Но что? 

Парень неловко поджимает губу, и где-то на задворках сознания начинают гореть лампы. Мне кажется этот парень смутно знакомым. Нет, конечно, я знаю его, он мой одногруппник, но...что-то в нём есть. Я ещё раз принюхиваюсь, силясь вспомнить запах, и снова ощущаю новую нотку, но теперь ярче. И вдруг мне начинает казаться, что моя омега сейчас разорвёт мне грудь. 

Она его знает. 

— Мы...когда-нибудь встречались раньше? — Тэхён внезапно чуть ли не бледнеет. 

— Э...ха, ну мы типа учимся с тобой уже четыре года тут. С чего такой странный вопрос? — он небрежно передёргивает плечами и вроде как приходит в норму, его уверенный в себе вид кажется снова проявился, но напряжённость осталась. 

— Нет, я имею в виду...раньше. Ты не учился со мной в одной школе? 

Стоит последнему вопросу соскочить с губ, перед глазами всё начинает плыть. Я не успеваю запечатлеть эмоции Кима, голову прожигает просто адская боль. О боже мой, будто ножом вдоль черепушки режут! Я заставляю себя сфокусировать зрение и найти сумку с таблетками: 

— Эй, всё хорошо? — мне даже не понятно, кто это спрашивает. Возможно Тэхён, а может Джин. 

Виски сдавливает вторая волна боли, по ощущениям, голова вот-вот заискрится. Пальцы всё-таки хватают сумку. Ноги становятся ватными, я почти не чувствую их, когда кое-как выбегаю за дверь. Боже, где чёртов туалет? Омега начинает опять выть, и я спешу в конец коридора. 

В последний момент, перед самой дверью в глазах вдруг вспыхивают белые пятна: 

"Эй, хён, погнали на пляж, мы так давно там не были" ....

Рука замирает возле ручки. Что это сейчас было? Тут кто-то есть? 

"Смотри, какой браслет! Хочешь куплю? Только не снимай его, а то надаю тебе щелбанов"

Я непонимающе оглядываюсь, но никого не вижу. Здесь пусто. Голова начинает болеть ещё больше, и через несколько секунд звенит звонок. Меня будто ударили множество раз кувалдой, а потом подожгли голову. Тело уже мелко дрожит, я почти падаю на пол, закрывая уши. 

"Если ремешок сотрётся, купим новый." 

Да твою мать, где чёртовы таблетки? Слишком больно, не было такого никогда. Только не такие сильные боли. Я дрожащей рукой тянусь в сумку за банкой и судорожно проглатываю сразу две капсулы обезболивающего, чтоб наверняка. Нужно дышать. Как говорил папа? Глубокий вдох на три секунды и резкий выдох. 

Нужно успокоится пока сюда не набежали студенты. Я заставляю себя дышать, и понемногу боль отходит. Она всё ещё есть, но теперь это по ощущениям, как обычно. Всё пройдёт только через час. Шея вся в холодном поту и лицо. Голосов больше не слышно, и это чертовки прекрасно, потому что мне не сдался ещё один курс сеансов у психотерапевта. Только отделался от этого. 

Проходит ещё несколько минут, и я всё-таки заставляю себя встать, дойти до умывальника и умыть лицо с шеей. Холодная вода моментально приводит в чувства и приносит недолгое чувство облегчения. Наконец-то это закончилось, думал, коньки тут отброшу. 

Что это вообще было? Последствия от препаратов? Надеюсь, нет, потому что ещё раз такое я просто не вытерплю. Мысли быстро возвращаются к Тэхёну. Я ведь почти добился ответа, как не вовремя проявились проблемы. Не верю этому альфе ни черта, он странный. И по каким-то причинам мой омега его знает: теперь это востро чувствуется. Только вот впервые мы с ней существуем в отдельности. Она знает, а мне будто мешает что-то узнать тоже. 

Внезапно живот подаёт громкий и протяжный звук, намекая, что хозяин совсем оборзел, раз стал забывать есть по утрам. Сейчас как раз обед, нужно идти. Друзья меня определённо потеряли. 

***

Путь до столовой кажется сложным. Ноги очень плохо гнутся от напряжения, хочется наконец сесть и что-то съесть, желательно корову, и выпить. В Университете резко стало нестерпимо жарко, и я снова вспотел. В столовой выстроилась небольшая очередь, пришлось ускориться.

Выбор блюд не велик, и я останавливаюсь на небольшом количестве риса и котлете. Выглядит конечно не очень, но хоть что-то. Пройдя чуть дальше вдоль стойки, я замечаю, что воды вообще нет, остался только горячий чай. За что меня так наказывают? 

— Хосок, вот ты где! — Чимин подбегает ко мне как раз тогда, когда я оплачивал еду, и с тяжёлым дыханием упёрся ладонями в колени. Бегал что ли? — Мы тебя обыскались уже. Тэхён сказал, что тебе стало плохо. Где ты был? — он нетерпеливо дёргает меня за рукав, прося идти за ним. За столом уже сидят Чонгук с Джином, и я облегчённо выдыхаю, когда не нахожу Тэхёна. Его мне только не хватало ещё. 

— Я просто был в туалете. 

Чимин раздосадованно трет лоб. Видимо, они проверили всё кроме туалета. 

Мы присаживаемся за стол, и я практически сразу набрасываюсь на еду. Даже не думал, что такой голодный. Краем глаза замечаю содержимое подносов ребят: у Джина настоящий пир, и он вряд ли это съест один, у Чонгук опять что-то из его спортивного рациона, и только у Чимина поднос практически пустой. Кажется, кто-то на диете. И предположение быстро подтверждается, когда Чонгук протягивает кусочек своего мяса Паку и тут же получает отрицательный ответ. 

Я быстро расправляюсь с едой, голод прошёл, но жажда осталась. Хочется пить, а ещё лучше - упасть в бассейн с холодной водой. Странно, что духоту и жажду чувствую только я, остальные уверяют меня, что в столовой как раз-таки прохладно. 

Внезапно возле нашего стола вырастает высокая фигура врача. Кажется, если верить Юнги, он переделывал швы на моей ноге. Прошло довольно много времени, а мне так и не удалось его по-человечески поблагодарить. У врача полностью расстёгнут халат, под ним торчит чистая белая рубашка с галстуком. Очки съехали на нос, отчего он почти каждые секунды две поправляет их. В руках полно папок и какой-то пакет: 

— Здравствуйте, ребята! — все сначала удивлённо оборачиваются на голос, а после дружно встают и кланяются в знак приветствия. Врач учтиво кивает, — Хосок! Как твоя нога? Быстро зажила?

— Да, спасибо большое! Извините, я не поблагодарил за помощь.

— Ничего страшного, главное, что сейчас всё хорошо! — он опять поправляет очки, — Что-то ты вспотел. Жарко что ли? — ну вот зачем он напомнил? Я только смог отвлечься от своей жажды, но теперь желание выпить что-то холодненькое вернулось да ещё и с новой силой. Сглатываю вязкую слюну, но это, отнюдь, не помогает.

— Вот, держи, освежись.

Бутылка минеральной воды, которую протягивает доктор, словно дар с небес. Я упускаю тот момент, когда беру её и начинаю жадно пить содержимое. Чимин просит не торопиться, я правда пытаюсь, но жажда слишком сильная. Уже пустая бутылка скрипит под давлением пальцев. 

Доктор, коротко хмыкнув, желает всем приятного аппетита и удаляется. 

— Чонгук, ну хватит пихать мне своё мясо! — Чимину видимо уже тяжело сдерживаться перед манящим кусочком жирной пищи, поэтому он упорно пытается наесться своим салатом. Но по лицу видно, что он готов этот салат запустить в ближайшего прохожего, и скорее всего этим человеком будет Чонгук.

— Ну, Чимин~и, поешь немного. Этого салата тебе не хватит, чтобы насытиться. — когда Пак в очередной раз отказывается, Чонгук обречённо складывает палочки, — Не начинай опять старую песню, у тебя нет никаких щёк.  

Мы с Джином коротко переглядываемся, старший начинает смеяться первым: 

— Чего вы смеётесь? — Чимин обиженно надувает губы, и Джина порывает от нового приступа смеха. И смех-то, блин, заразительный, смешно больше от него, нежели от Уточки - Чимина. Наверное мы успокаиваемся минут через семь и, когда это всё-таки происходит, натыкаемся на просто испепеляющий взгляд Пак.

— Чимин, ну ты чего? — Ким прокашливается, чтобы не начать опять смеяться, — Чонгук прав, у тебя нет никаких щёк. У тебя очень худое лицо. — Я утвердительно киваю. Это точно, лицо Пака худое и утончённое, нет там никаких щёк.

— А это тогда что? — Чимин сжимает своими миниатюрными пальчиками щёки и сильно тянет их в разные стороны. К слову, пухлых щёк как не было, так и не появилось.

— Это всё твои салаты. — чисто для разряжения обстановки ляпаю, а Чимин опять надувает губы.

— Ну, не дуйся! — Чонгук легонько чмокает парня в надутые губы, — Может всё-таки съешь немножечко мяса? — молчание. Чон опять берёт палочки, цепляет кусок мяса и предпринимает ещё одну попытку скормить его омеге. Чимин прожигает бедный кусочек голодным взглядом, судорожно сглатывает, но в итоге съедает.

— Победа! — Джин с Чоном дают друг другу пять.

Через несколько секунд звенит звонок, и студенты начинают лениво, потихоньку вставать с мест и убирать еду. Я как раз оказываюсь возле стойки с подносами, когда сзади раздаются недовольные возгласы Джина на тему потраченных на ветер денег. 

— Вот если бы тут был Намджун, он бы всё доел. — тирада продолжается даже тогда, когда мы вчетвером уже идём по коридору. 

— Тебе Намджун нужен только для того, чтобы остатки за тобой доедать? — Джин возмущённо ударяет Чимина сумкой по руке и долго-долго бурчит потом о невоспитанной молодёжи. 

Вскоре мы оказываемся возле школьной лестницы, где мне приходится с ними разъединиться: 

— Хосок, у нас разве ещё есть пара? — Джин непонимающе тянется за телефоном, чтобы свериться с расписанием. 

— У нас - нет, меня попросили помочь с проверкой сочинений по Истории искусств. Так что сегодня, считайте, у меня дополнительная пара.

— Тебя подождать? — интересуется Гук, у которого с Чимином тоже закончились занятия.

— Нет, сочинений много, так что, думаю, это затянется. Не ждите меня.

Мы быстро прощаемся, и я убегаю на третий этаж. Кабинет встречает меня звенящей тишиной и приятной пустотой. На кафедре уже стоят несколько стопок тетрадей, и их действительно много! Где-то шесть стопок по тридцать штук в каждой. 

Я конечно рад, что преподаватель доверяет мне в принципе. Настолько, что разрешает вместо него проверять чужие работы, но всё-таки такой объём тяжело будет осилить. Мне только вчера написал учитель, сказав, что заболел, попросил сотни извинений, и скребя сердцем пришлось согласиться. 

Надеюсь это время мне удастся провести хоть с какой-то пользой. 

"Хосок, тебе за работу только пятёрку припишут в журнале. Это неравноценный труд!" 

Ещё какой. Бесполезная трата моего времени. Я усаживаюсь за стол и, открыв первую работу, приступаю к проверке. День снова обещает быть скверным.

***

Чёрт возьми, этот кошмар позади. 

Тетради успешно проверены и сложены, а нервы также успешно порваны. Какой только бред не писали: не помнят годы рождения художников, годы создания картин. Глупейшие выводы, долбаный куриный почерк! Что за тупые люди пишут про картину шестнадцатого века, когда в задании написан восемнадцатый? Это же каким надо быть необразованным индюком, чтобы писать такое после четырёх лет обучения? 

В итоге у четверти класса неуд. 

Я устало откидываюсь на спинку стула и начинаю разминать затёкшую спину. Частые капли уже давно барабанят по окну аудитории и напоминают о том, что зонта нет. До последнего надеялся, что ливень успокоится к вечеру, но уже шесть часов. Удача всё чаще обходит меня стороной. Нужно собираться. 

Быстро складываю тетради в стопки, убираю журнал в стол и, подхватив вещи, покидаю кабинет. Однако на крыльце мой путь можно считать законченным. Возле ступеней уже образовалось целое болото, сквозь завесу ливня не видно толком ничего. До остановки не так далеко, но времени точно хватит, чтоб промокнуть до нитки. Правда и вариантов всё равно у меня немного. 

Я тянусь в карман рубашки за деньгами, но к своему отчаянию не нащупываю таковых. Они остались дома. Твою мать! Со злости я швыряю сумку куда-то в лужу и позволяю себя впервые за день зарычать под нос. Ну не может быть всё так плохо в моей жизни, не-е-ет. Хочется лечь рядом с сумкой в лужу и не вставать никогда. Что делать? Теперь здравых вариантов нет вообще. На мне даже никакой куртки нет, только тонкая рубашка да брюки. 

"Позвони Чонгуку, попроси забрать" 

Ну нет, только не это. Сейчас уже поздновато, у ребят и так много дел накопилось с домашней работой. Они наверняка уже дома отдыхают, нельзя их дёргать по такому пустяку. Это только мои проблемы. 

Сумка в луже уже насквозь мокрая. Тетради возможно пострадали. Думаю, планшет тоже. Ещё несколько минут позволяю себе подумать, но в итоге прихожу к выводу, что кроме как идти пешком, вариантов больше нет. Точнее нужно бежать. 

"Балда, ты заболеешь, твой организм дохлее любой дохлой рыбы."

Дождь по ощущению усилился после этой мысли, намекая, что, да, ты умрёшь. И всё же. Я заставляю себя передвинуть ноги, осторожно вытаскиваю сумку из лужи, надеваю, а после, тяжёло вздохнув, бросаюсь бегом прочь от крыльца. 

Ну что сказать, я недооценил силу дождя. Ледяные капли практически сразу намачивают мою одежду и обувь, и чем дальше, тем хуже. Я заставляю себя бежать быстрее, стараюсь смотреть себе под ноги, чтоб не упасть посреди дороги, несколько раз меня окатывали водой из луж проезжающие машины. Нельзя тормозить. Вскоре дождь в буквальном смысле начинает заливать глаза, уже не возможно нормально смотреть вперёд, остаётся смотреть на асфальт перед собой. 

Кроме того насквозь мокрая одежда, которая ранее не так сильно беспокоила, начинает о себе напоминать. Из-за сильного ветра кожа покрывается мурашками, и вскоре можно с уверенностью сказать, что я продрог до костей. Проходит только несколько минут, но больше бежать у меня не получается: ноги вконец онемели, я всё чаще спотыкаюсь о какие-то мелкие камни, приходится идти пешком. 

Может до дома не так далеко? 

"Ты на окраине живёшь, дохлый умник."   

Время начинает тянуться о-очень медленно. Простой шаг теперь тоже даётся с огромным усилием, и я просто медленно плетусь, мысленно надеюсь, что ноги всё-таки не подведут и не подогнуться на ровном месте. Пульс отдаётся глухим стуком в висках, мне кажется, его слышно даже птицам на этой пустой улице. Куда я вообще забрёл? Здесь нет людей. 

На горизонте виднеется светофор, я останавливаюсь в ожидании зелёного света. Очки пришлось убрать ещё в самом начале пути, от них никакого толку в такую погоду. Я прерывисто вздыхаю. Сколько ещё ждать? Зубы друг о друга не бьются, слишком холодно. Кажется машин тут даже нет. 

"Нарушь ещё правила дорожного движения, помри на дороге" 

Никого нет. Ну и к чёрту. Я медленно вступаю на пешеходный переход и опять заставляю себя идти твёрдо дальше. Внезапно правый висок прожигает боль, а вслед за ней приходит жар. Дорога начинает плыть. Слышится гудок, это машина. 

"Всё-таки помрёшь на дороге, молодец"

Свет фар ослепляет, и голова начинает кружиться сильнее прежнего. Слышно как машина останавливается, открывается дверь, кто-то выходит и идёт ко мне, но перед глазами пляшут чёрные пятна, не давая разглядеть человека или что-либо ещё. Нужно что-то сказать, извиниться....

Последняя связь с равновесием теряется полностью, ноги подгибаются, и я чувствую, как падаю. Но меня ловят. Чьи-то сильные руки придерживают талию в нескольких, наверное, сантиметрах от мокрого асфальта. Чувствую тепло, когда меня такого дохлого поднимают. Хочется что-то сказать или хотя бы увидеть лицо человека, но видимость почти полностью пропала. 

— Что ты, блин, забыл тут? — голос знакомый, но не помню, кому принадлежит. Меня отрывают от земли и заносят в....кажется это машина. 

"Это может быть маньяк, насильник, убийца." 

На плечи ложится что-то мягкое, и становится тепло. Как же я замёрз. 

— Что хоть теперь с тобой делать, балда? 

Обычно преступники не так разговаривают, так что наверное не стоит беспокоится. Эти  слова - последнее, что я слышу прежде, чем окончательно теряю сознание. 

***

— Стой!.. — громкий удар.

— Не уходи, прошу! — кровь, грязь, — Почему ты бросаешь меня?! — слёзы, крик. — Я не ухожу, Хосок~и, я всегда буду с тобой... 

Темнота.....

С ужасом открываю глаза. Из горла вылетает сдавленный хрип, и его прожигает сильная боль. Кошмар. Просто очередной кошмар, дыши, вдох - выдох. Несколько секунд уходит на то, чтоб заставить себя глубоко вздохнуть. По щеке сказывается что-то горячее и, дотронувшись до этого, я понимаю, что это слеза. 

"Пора бы сходить к психиатру всё-таки." 

Я стираю солёный след со щеки. Горло пылает от боли, мне нужно выпить воды. Когда я успел так простыть, на дворе лето. И почему тут так ветренно, я не открываю окна на ночь...Минуточку. Взгляд цепляет ковер. Это не моё. 

Где я? В непонимании начинаю шарить руками по поверхности, на которой сижу. Большая и мягкая кровать. Значит, у кого-то дома. Черт, как меня угораздило. Комната небольшая, тут помимо кровати есть стол, шкаф, который не кажется новым, прикроватная тумбочка небольшая и несколько полок с книгами. Дверь слева, а значит любой, кто сюда зайдёт, первым делом увидит меня. 

Через окно виднеется соседний дом, двухэтажный. Так это частный дом? Подползаю ближе к окну и опускаю взгляд на двор. Точно. Моя комната на втором этаже. Это всё прекрасно, но почему я вообще здесь? В голове пустота, ничего не помню. 

По спине пробегают мурашки. Меня кто-то похитил? Если да, то нужно уматывать отсюда. Лихорадочно обведя комнату взглядом, я с досадой прикрываю глаза на несколько секунд: сумки нигде нет, а в ней телефон. Мне не дозвониться ни до кого, кто мог бы помочь. Вот ведь засада. 

Одежды тоже нет. Этот "кто-то" видимо дал мне свою: полностью чёрный костюм идеально сидит на теле, только немного длинноваты штанины. О боже, меня переодевали пока я был в отключке! Только не говорите, что бельё не моё. Я нерешительно оттягиваю резинку штанов и почти тут же опускаю. Реально не моё. Щёки покрываются румянцем либо от смущения, либо от стыда, либо от злости. 

Нужно что-то делать. Если меня похитили, то этот человек какой-то странный. Мне ведь не составит труда просто покричать соседям, чтоб те вызвали полицию. Или меня просто привезли в какой-нибудь Детройт и тут больше никого нет?  

Мысли прерывают чьи-то шаги по другую сторону закрытой двери. В душе что-то сжимается при мысли о том, что мне предстоит увидеть его. Вдруг он извращенец и хочет совратить меня? Или убить? Или он просто хочет внушить мне, что опасности нет, а после отравить? 

Шаги становятся громче, потом затихают: он за дверью. Сердце начинает бешено биться в груди, подскакивая к горлу. Его можно ведь чем-то вырубить или хотя бы отвлечь, и сбежать. Но вокруг нет ничего тяжелого, чем можно было бы это сделать. Возможно, если попасть подушкой в голову, он отвлечётся. Или для него это покажется прикосновениям пёрышка. В любом случае, другого выхода у меня нет. 

Дверь медленно открывается, я замахиваюсь подушкой, почти кидаю, но в последнюю секунду останавливаюсь. Одеяло скручивается под коленями, и тело обухом вместе с подушкой в руках падает мешком на ковёр. Прекрасно, Хосок, ты неотразим. 

На пороге стоит Юнги. Он некорое время молчит с приподнятыми от удивлёния бровями, и в итоге присаживается на корточки, оказываясь на уровне глаз: 

— Очень интересное выступление, но всё-таки сядь обратно на кровать. 

Это Юнги. Это, блин, Юнги. Это дом Мин Юнги. Как...почему? Я медленно перевожу взгляд на кружку в его руке, потом обратно на него. Альфа выжидающе склоняет голову: 

— Ну? — что-то всё-таки заставляет меня поднять зад и сесть обратно на чёрное покрывало. Всё хорошо, Мин не может оказаться маньяком, так ведь? Чужая ладонь накрывает мой лоб, и я против воли облёгчённо выдыхаю из-за разницы температур.

" Ты просто безвольная и доверчивая балда." 

— У тебя жар. — ладонь исчезает под мой тихий недовольный выдох, — Выпей. Это антибиотик.

Мин протягивает продолговатую таблетку и стакан с водой. О боже, вода! Как же хочется пить. Я быстро проглатываю предложенную таблетку, даже не почувствовав какой-нибудь горькости, и залпом выпиваю воду. Она к несчастью, только чуть-чуть смачивает горло. 

Мин молча сидит и ждёт. Может, стоит узнать, что я тут забыл? Внутренний голос говорит, нет, кричит, что Юнги всё-таки может быть маньяком. Есть вероятность, что где-то я испортил ему жизнь и теперь помру? Хотя почему мы не в подвале каком-нибудь тогда? 

За размышлениями я даже не замечаю, как Юнги забирает пустую чашку и ставит на тумбочку. Его одежда похожа на мою, только вместе толстовки чёрная накидка с капюшоном. 

— К-к, — я сразу захожусь сильным и сухим кашлем, и горло опять режет от боли. 

— Погоди. — Мин покидает комнату с пустым стаканом и через несколько секунд возвращается с обновлённым и ложкой. 

В ней оказывается какая-то зелёная жидкость и на мой вопросительный взгляд Мин отвечает, что это лечебный сироп, а после просит сначала выпить его и только потом запить водой. По запаху не сказать, что это какой-то яд для меня. 

Пока я выполняю его указания, он пододвигает к кровати свой компьютерный стул: 

— Держи, — в его руках материализуются небольшой блокнотик и ручка, — тебе ведь больно говорить. Пока будешь писать. 

Мне определённо есть, что спросить. Только как бы задать вопрос, чтоб он ответил? И что лучше всего сначала спросить? Альфа выжидающе скрещивает руки и вытягивает ноги, в тёмной комнате его взгляд кажется тяжёлым. Подумав несколько секунд я чёркаю вопрос и нерешительно передаю блокнот: 

- "Ты маньяк?" - 

Проходит секунды. Две. Пятнадцать. Юнги читает короткий вопрос несколько раз, а потом закидывает голову назад и громко смеётся. 

— Господи, что? — он успокаивается не сразу. — Ты серьёзно что ли? — почти на каждом слоге он то и дело прерывается на смешки. 

Его внимание падает на подушку, которая так и осталась лежать на полу с момента моего падения: 

— Погоди...ты что...ты хотел швырнуть подушку, потому что посчитал меня маньяком? — под очередной приступ дикого смеха я возмущённо поднимаю подушку и обхватываю её обеими руками, отодвигаясь подальше в угол. Долбаный шутник, мне ни черта не было смешно, когда я проснулся. 

— С чего ты вообще решил, что я маньяк? Не помнишь что ли, как оказался тут? — последний вопрос риторический, Мин в полной уверенности, что я помню, но это ни хрена не так. Он смеётся ещё несколько секунд, а потом натыкается на мой пытливый взгляд, и смех как-то быстро сходит на нет. 

— Погоди, ты не помнишь? — я киваю, — Каким образом? Ты типа когда вырубаешься, постигаешь амнезию? 

Да пошёл ты! Я виноват что ли? Мне самому интересно, что там у мня не так! Я обиженно отворачиваюсь, подложив подушку под голову, и накрываюсь одеялом. 

— Эй, ну не дуйся! Я же шучу. Ну вылезай. — мне очень сильно хочется стукнуть эту наглую заразу по голове, но совесть не позволит. — Хочешь услышать, как вообще попал ко мне, раз не помнишь? 

Железный повод. Умно. Я всё-таки нехотя выпутываюсь из одеяла и разворачиваюсь обратно. Юнги победно ухмыляется, видя моё недовольное лицо: 

— Окей, что ж. Вчера вечером я возвращался из больницы домой, и в какой-то момент на пустой дороге появился ты. Мокрый до нитки, ты ноги еле-еле передвигал. Хорошо, что я вообще увидел тебя и не сбил случайно. Мне крайне интересно, что ты забыл в такую погоду на улице. 

Мокрый до нитки? Меня облили?

— В общем я собирался как раз накричать на тебя, но в последний момент ты просто начал падать: успел поймать вовремя. Подумал, поговорить не удаться нормально, пришлось нести тебя в машину. Тебя пипецки сильно колотило, и ты практически моментально потерял сознание. 

Не может такого быть, я бы не забыл это! 

— Пришлось к ночи вызывать врачей, они сказали, что нужно колоть уколы несколько раз в неделю. — он тихонько прыскает себе в кулак, — Ты просто не представляешь, Конфетный, масштаб этой фигни. Я никогда ещё не учился так быстро и правильно ставить уколы. 

Я медленно откидываю голову на прохладную поверхность чёрного цвета стены. Поверить не могу. Каким-то образом оказался на дороге, продрогшим до нитки, и Юнги привёз домой, вызвал врачей, научился ставить какие-то уколы, дал лекарства и оставил у себя дома - не сбагрил врачам. Его уставший взгляд говорит о том, что он скорее всего не спал нормально. 

Стыдно теперь. Чувствую себя сравнительно хорошо, а вот Юнги нуждается в сне, нормальном сне. Ты дурак, Чон Хосок, раз посчитал его каким-то ублюдком. Медленно опускаю голову, достаю из под рукава блокнотик и чирикаю следующий вопрос:

-" Как долго я был без сознания? " -

— Два полноценных дня и...— он достаёт из кармана штанов телефон, — Почти два часа. Сейчас девять вечера.

Я проспал два дня!! Чонгук и Чимин наверняка уже извелись. Неужели, Юнги и пары прогуливал из-за меня? Боже, как же стыдно! Не знаю, жар в области ушей и щёк - это температура или просто показатель моего стыда? 

— С-спас-сибо. — голос звучит, как наждачная бумага, но мне всё-таки удаётся сказать то, что хотелось. 

Юнги устало улыбается, кажется такой короткой благодарности ему вполне достаточно, но определённо нужно будет по-человечески поблагодарить его, когда горло пройдёт. Мин опять тянет ладонь к моему лбу:

— Вот чёрт, так и знал, что аптекарь дурацкие таблетки дал. Жар совсем не спал. — он опять покидает комнату. 

Взгляд падает на полки с книжками. Интересно, а что он читает? Может, у него и времени нет на чтение или наоборот? На полках стоят в основном зарубежная классика и детективы: Питер Ван Хутер: "Царский недуг", Ю Несбё: "Снеговик", Бронт Эмили Джейн: "Грозовой перевал" и очень много книг Агаты Кристи.  

Я нашёл фаната Агаты Кристи! Кажется здесь собрана половина её произведений: "Труп в библиотеке", "Убийство в восточном экспрессе", "Тайна голубого поезда", "Вечеринка в Хэллоуин"... Ёлки-палки, даже у меня нет столько книг одного автора! 

— Чего лыбишься? — я  подскакиваю на месте. Это ж надо было так выпасть из реальности, чтобы не заметить, как Юнги поднялся и даже подошёл к кровати! Наверное, недосып как-то влияет на мой организм.

— Горло меньше болит? — я осторожно пробую сглотнуть и, не почувствовав прежней жгучей боли, коротко киваю. 

Юнги велит лечь обратно на спину, мне на лоб кладётся мокрое полотенце. От холодного компресса становится в разы легче, веки начинают тяжелеть. Неужели, опять усну? Организму мало двух дней? Я легонько бью себя по щеке в попытке взбодриться, но это не очень-то помогает.

"Не смей спать!"

Рядом с кроватью обнаруживается небольшой таз с водой, в которую альфа периодически окунает полотенце. Оно высохнуть не успевает, а Мин уже опять смачивает его. Зачем он так печётся о моём состоянии, ему нужно самому поспать. Надо попросить прекратить, мне скоро станет легче. 

Веки медленно сами по себе опускаются, накрывает очередная волна усталости. Я пытаюсь не засыпать, но выдержки на долго не хватает. 

***

Яркое солнце слепит сквозь прикрытые глаза, на лбу лежит уже сухое полотенце. Нужно вставать. Я осторожно приоткрываю глаза и моментально жалею об этом, когда солнечный луч попадает в глаз, приходится медленно передвинуться на дальнюю часть кровати. 

Юнги спит, сидя возле кровати с, зажатой в руках книгой. Почему он не пошёл хотя бы в гостинную. Вот ведь дурак, так и подмывает по лбу дать за такое наплевательское к себе отношение. Мин сгорбился на своём стуле, но даже в такой позе его лицо осталось расслабленным и невозмутимым, он мирно посапывает, причмокивая губами, как маленький ребёнок. Мило. 

Книга вываливается из его ладоней и с характерным стуком ударяется об пол, резко вырывая Юнги из сновидений. Тот заторможенно потирает глаза: 

— Давно проснулся? — отрицательно качаю головой, вызывая его усталый и тихий смешок, — Опять молчишь. Всё как раньше. 

Впервые наверное напоминание об этом меня не раздражает, а забавляет, и я улыбаюсь. Вот только улыбка быстро пропадает, когда Мин осторожно выпрямляет спину. Послышался хруст костей, говорящий о долгом пребывании в сидячем положении. Ему срочно нужно поспать, и желательно подольше, пока есть время.

— Юнги, — голос всё ещё звучит ужасно хрипло, — ...сколько ты спал? — вопрос не то удивляет его, не то заводит. Мин выгибает игриво бровь. Хочу спрятаться от этого взгляда под одеяло обратно. Омега опять начинает ёрзать. 

— А что? Волнуешься? — из груди вырывается фырканье. — Ну, если я правильно подсчитал, то пятнадцать часов. — Твою мать, какие пятнадцать часов, когда трёхдневная норма равняется двадцати четырём?!

— Тебе надо поспать! — было бы лучше, если бы это прозвучало твёрдо и громко, но из горла вновь вылетел небольшой кашель. — Так понимаю, это твоя комната и твоя кровать? — Юнги медленно кивает. — Тогда ложись.

Альфа открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Я отбрасываю одеяло и предпринимаю попытку встать, но стоит ступням коснуться мягкого ворса ковра, Мин хватает меня за локоть.

— Ты идиот что ли? Куда встал? Ты ещё болеешь, а я могу поспать и в гостиной. — так вот где он спал.

— Это твоя комната, ты по праву должен спать тут. Мне уже лучше, а тебе нужно поспать.  

Попытка вырвать локоть проваливается, хватка сильная, так что я просто резко меняюсь с ним местами и теперь пытаюсь его толкнуть на кровать. От неожиданности Юнги валится назад, но его пальцы по-прежнему держат меня. Вот черт. Мы оба падаем на кровать, я приземляюсь на его грудную клетку, неприятно ударившись подбородком. 

Упёртый баран. 

"Динь-дон, ничего не заметил?" 

Наши лица слишком близко друг к другу, я могу разглядеть теперь детально кофейную радужку его глаз. По краям она усыпана жёлтыми крапинками, это похоже на золотую россыпь. Юнги смотрит несколько секунд, молчит, но опять возвращает былой уверенный вид: 

— Ну, если ты так сильно хочешь, то я не откажусь тут полежать, — проговаривает слова шёпотом, очень близко. 

Из больного горла вылетает какой-то непонятный звук, похожий на визг. Я моментально оказываюсь на ногах и прикрываю ладонями щёки, которые по ощущениям точно стали красными. Юнги начинает безудержно смеяться, держась за живот, его же подушка прилетает ему в лицо, но это никак не помогает. Издевательство! 

Я яростно закутываю альфу в одеяло и топаю к входной двери, чтоб наконец убраться отсюда: 

— На плите стоит суп, поешь. — слышится приглушённо. Я киваю, забивая на то, что меня не видят, и покидаю комнату. 

Первое, что приходит в голову: темно. Пространство полностью покрыто мраком, не видно лестницу, ведущую вниз. Неужели, так трудно оставлять включённым свет? Как мне её искать? Есть огромная вероятность красиво полететь вниз. Вообще не хочется сейчас заработать себе в придачу сотрясение мозга и переломы различной степени. 

Так, тут стоять точно нет смысла, а идти обратно - не вариант. Придётся идти вдоль стеночки, выставляя всё время ногу вперёд, чтобы неожиданно не полететь по ступенькам вниз. Неуверенными шагами я бреду по своему мысленному и натыкаюсь на угол: тут нет лестницы. Повернувшись направо замечаю какой-то синий огонёк на полу. Что это? У него на полу телефон? Стоит поднять, а то этот товарищ потом наступит и орать будет.

Аккуратно присаживаюсь на корточки и двигаюсь к неизвестному предмету, как вдруг лоб ударяется о что-то твёрдое. Что за фигня? По привычке начинаю осматриваться, хотя  света вообще-то до сих пор нет. Протянув руки вперёд, натыкаюсь на деревянный предмет продолговатой формы, и таких несколько. Шестерёнки начинают быстро крутиться: перила. Так вот где лестница! А синий огонёк - это что-то на первом этаже, а не на полу. Слава Богу, вовремя заметил, иначе точно бы кубарем покатился вниз. 

Спустя минуту я уже стою на первом этаже, света тут тоже нет. Живот неожиданно начинает урчать. А, ну да, я ведь ещё и два дня не ел, просто класс. Юнги как раз говорил что-то про суп на плите.

Кухня оказывается довольно просторной. В дальнем левом углу стоит небольшой холодильник, покрытый множеством царапин, несколько навесных шкафчиков, тут же рядом духовка, мойка и гарнитурный столик. Всё выглядит поцарапанным и старым, только стол более-менее новый. 

На плите стоит внушительных размеров кастрюля с - как я понял - куриным супом. Пахнет просто божественно! Неужели, он готовит? Да быть не может, Чон говорил, что Юнги даже дуршлагом не пользовался ни разу, а тут такое! Я незамедлительно отливаю себе чуть-чуть, и суп оказывается очень вкусным, содержимое тарелки опустошается с такой сокрушительной скоростью, что я сообразить не успеваю. Голод сильный: не успокоился даже спустя две тарелки, но на этом приходится остановиться. Это не мой дом, не мой суп. Где твои манеры, Чон Хосок? 

На часах только два, дел практически нет. Я мою за собой посуду и убираю обратно на место. На столе обнаруживаются некоторые мои вещи: телефон, который, как оказалось, полностью разряжен, графический планшет со стилусом, наушники, баночка блокаторов и таблетки от головных болей. 

"Чёрт, нужно впить сейчас же блокатор"

Не понимаю, как мой природный запах до сих пор не проявился? Это конечно сильнодействующие таблетки, но их хватает на сутки. Надеюсь, это какая-то ответная реакция организма на простой сбой. Я глотаю таблетку без воды и убираю банку на подоконник. 

Юнги точно проснётся не скоро, и что делать, не представляю. Можно убраться в кухне, но тут идеальная чистота. Руки так и чешутся что-то нарисовать, но без ноутбука планшет бесполезен. 

"Ты берёшь его тогда, когда не надо" 

Без света и шума дом кажется каким-то холодным. Ненавижу такое, ненавижу тишину. Кожа покрывается мурашками, я убираю ладони под рукава толстовки и прячу нос в воротнике. От одежды исходит приятный аромат, но не могу понять, какой. Вроде, шоколад и...мята? Да, точно! Никогда не любил мяту или любые продукты с этим привкусом, но сейчас... хочется попробовать шоколад с мятным кремом внутри. 

Я глубоко вдыхаю опьяняющий запах и чуть ли не закатываю глаза от наслаждения. По телу идёт табун мурашек, но уже не от холода. Хочется постоянно чувствовать этот запах, вдыхать его, пока голова не закружится. На секундочку становится наплевать на то, что этот запах исходит от чёрной толстовки Юнги, потому что сейчас в этой вещи уютно, словно в домашнем свитере.

Внимание привлекает книга, лежащая на дальнем углу стола. Обложка мягкая и погнутая в нескольких местах, изнутри торчит прямоугольный клочок бумаги, явно служащий закладкой. Очередное произведение Агаты Кристи? Любопытство перевешивает интеллигентность, и я тянусь к книжке, желая узнать название. 

Это роман Уилки Коллинза: "Женщина в белом"! Серьёзное произведение, однако. Я такое в школе читал через силу, фантастика покорила моё сердце тогда. Не люблю книги, где любовь - обыденна. В классических произведениях почти всегда главные герои влюбляются с первого взгляда. Такого ведь не бывает! 

Может, почитать? Делать всё равно сейчас нечего. 

"Ты не выдержишь, не надо."

Всё же открываю первую страницу, оставляя закладку нетронутой.

Действие происходит в Англии в 1850 г. Главный герой-Уолтер Хартрайт получает место учителя рисования в имении Фредерика фэрли. Возвращаясь как-то домой он неожиданно встречает на дороге странную женщину, которая была одета во всё белое. Они продолжают путь вместе. Уолтер помогает незнакомке поймать кеб и встречает двух седоков, которые расспрашивали о «женщине в белом». Они ищут её, чтобы вернуть в сумасшедший дом, откуда она сбежала...

Страница сменялась другой, пока я с удивлением не обнаруживаю, что прочёл уже добрую половину книги.

Мэриан - сестра "Женщины в белом"- подозревает заговор против своей сестры и , чтобы утвердиться в своих предположениях, подслушивает беседу Персиваля Глайда и графа фоско. Заговор существует. Мэриан простужается и серьёзно заболевает. Воспользовавшись её болезнью, её переносят в отдалённую часть замка, сестре же сообщают, что она уехала, и обманом выманивают её якобы в гости к дяде, мистеру фэрли. Но в Лондоне её под именем Анны Катерик помещают в сумасшедший дом, где прежде находилась настоящая Анна...

— Интересно? — Юнги выходит из-за угла дверного проёма, приглаживая волосы на затылке. Услышав голос, я даже не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Книга стремительно захлопывается и чуть не летит на пол, но я ловлю её, погнув ещё больше титульную страницу.

— Да ты чего? Если понравилась, то так и скажи. — Он довольный достаёт из холодильника апельсиновый сок и начинает пить прямо из горла.

— Я не очень люблю читать классику. Предпочитаю фантастику. — книгу всё же приходится положить на место.

— Это там, где девяносто процентов происходящего: колдовство, зомби, инопланетяне и прочая чушь? — Мин усаживается на противоположный стул.

— Это там, где сюжет интереснее, чем в классике.

— Читал хоть одно классическое произведение, чтобы так говорить?

— Читал и довольно много. Быстро наскучивает. — Юнги всплескивает руками.

— Классика никогда не устаревает! 

— Сюжет там вполне предсказуем, а в современной литературе может быть неожиданная развязка. — Юнги задумчиво хмурит брови, прислонив к носу указательный палец.

— А что насчёт детективов? Там всё тоже предсказуемо? — окей, допустим.

— Хорошо, — я поднимаю руку в знак поражения. — Пожалуй, детективы можно убрать из этого списка. — Юнги победно откидывается на спинку стула.

— Ты разбираешься. Любишь читать? — подбородок горделиво поднимается.

— Я могу пересказать сюжеты почти всех книг в любом книжном магазине города. — Юнги явно удивлён сказанному. — Чтение для меня также важно, как и рисование.

— Соглашусь. 

Дальше разговор не клеится, и тишина накрывает кухню плотной шторой. Юнги спокойно сидит, витая в своих мыслях, я нервно тереблю край толстовки, попутно незаметно продолжаю вдыхать мятно-шоколадный запах. Взгляд постоянно бегает в разные стороны, и то и дело натыкается на различные предметы интерьера или вид за окном, где уже порядком стемнело. 

— Ты так всегда спишь? — спрашиваю. Юнги мычит, потирая глаза.

— Смотря, какой диапазон времени.

— Два дня. 

— Ну... да, примерно также.

— Так же нельзя. — он всё-таки поднимает голову. — Не мне тебе рассказывать, как недосып влияет на организм. Почему ты так мало спишь? 

— Конфетный, ты что, реально беспокоишься обо мне? — видимо хочет это всё в шутку перевести, но уж дудки. Я стойко сохраняю свой серьёзный взгляд, — Просто работы много, вот и не высыпаюсь. 

Это что за работа такая, где не высыпаешься? Ему ведь уже есть восемнадцать, флаеры явно не раздаёт. Тогда где? Я осторожно пододвигаюсь ближе к столу, опуская подбородок на ладони.

— Где работаешь? — Он как-то вдруг тушуется и поджимает губы. Это клуб? Типа этих парней..? Да быть не может. — Ты... стриптизёр?

— Чего? — я готов поклясться, что у него щёки покраснели, как и у меня. 

"Кто тебя за язык тянул? Нафиг было говорить именно это, а не спросить про, например, бармена? Браво, Чон Хосок, ты молодец!" 

Юнги смотрит на меня, как на умалишённого. Я пристыженно опускаю голову. Стоит вообще-то извиниться или лучше бы изначально вернуться к старому статусу "Рыбы", потому что тогда я не нёс всякую фигню, что в голову взбредёт! 

Вдруг звенящую тишину нарушает громкий и заливистый смех. Альфа сгибается и пропадает где-то под столом, постукивая ладошкой себя по коленке. Да чего смешного-то? Я и без него знаю, что идиот, но ржать не обязательно.

— Конфетный,... — начатое предложение прерывается очередным приступом смеха —..., ты меня когда-нибудь с ума сведёшь. — Он возвращается в прежнее сидячее положение. — Ты всерьёз думаешь, что я гожусь для этой работы?

— А нет? — Чёрт, Хосок, мозгов у тебя нет. 

— Ого, — Мин присвистывает, — Значит, по-твоему у меня шикарное тело? — Как с такими людьми можно общаться. Я уверенно встаю из-за стола и направляюсь на выход, но Юнги тут же перехватывает моё запястье. Опять. Пора бы уже запомнить эту его привычку. 

— Ну хорошо, извини. Я в кофейне работаю. Моя смена с пяти до десяти вечера каждый день, поэтому и не высыпаюсь. — это меня сразу как-то тормозит.

— Каждый день? Многовато, не думаешь?

— Ну, выбирать особо было не из чего, да и платят там хорошо, а то, что график такой... Мне как-то наплевать. Я коплю на... одну вещь, вот и искал работу, где это будет быстрее. 

Значит кофейня. Отлично, это не подпольное производство наркотиков, на этом уже спасибо:

— Точно? — моя ладонь безвольно продолжает болтаться, Мин её до сих пор не отпустил. 

— Ты что, думаешь вру? Как ты можешь, эй! 

"Это отвратительно-милое зрелище"  Юнги возмущённо выпячивает верхнюю губу и начинает яростно жестикулировать свободной рукой в попытке убедить меня, что я зря ему не верю. 

— Я буквально вытащил тебя с того света, разве это не повод мне верить?! Ты ещё и лыбишься! И не стыдно тебе? 

Мощнейшую тираду прерывает чужое протяжное урчание из живота: 

— Так понимаю, ешь ты столько же, сколько и спишь? — хватка на ладони пропадает, Юнги опять откидывается на спинку стула. 

— Диапазон времени? 

— Сутки.

— Я мало ем. Обычно по утрам и немного вечером. — ну что это такое? Не спит, не ест, так ведь можно и в ящик сыграть. И деньги тогда можно будет не копить.

— Не думал начать иногда есть в столовой? 

— Слышал, там котлеты похожи на сырой, говяжий язык. — Господи, приехали. Либо он шутит, либо такие же проблемы с распознанием еды. У них с Гуком слишком много общего.

— Не драматизируй. — От раздражения я уже цокать начинаю. Папа давно бы мне по рукам надавал за такой выкрутас. 

— Ты сам-то хоть раз их видел?

— Вообще-то ел. 

— Как ты ещё жив? — лицо кривится от притворного отвращения, он даже нос зажимает. Может всё-таки стоит один раз его стукнуть? Живот опять издаёт противный вой. Мину нужна еда и как можно скорее. 

— Поешь суп.  

— Я не очень люблю куриный суп. То, что живот урчит, не значит, что я совсем от голода помираю. Сейчас перекушу яблоком и всё. — Ну уж дудки. Я всё-таки отстёгиваю ему смачный подзатыльник. Да простит меня папа, приличным омегам иногда можно вольничать.  

— Совсем что ли? Ты должен питаться минимум три раза в день, а не два с натяжкой! - Юнги оторопело потирает ушибленное место, — Ты прямо сейчас молча будешь ждать, пока я что-нибудь приготовлю. Твои отказы будут восприниматься, как надоедливые мухи, усёк?  

Молчание. Отлично, он определённо согласен. Я уверенно открываю холодильник, и весь пыл немного утихает. Вот дела, мышь повесилась! Тут пара помидоров, лук, половинка лимона, морковь, пакет молока и десяток яиц. Мне казалось, так пусто только в моём холодильнике, оказывается нет. Ну, раз готовить особо не из чего, остановлюсь на самом простом варианте - яичнице. 

Найти сковороду оказывается простым делом: слава богу Юнги хранит её в духовке. Только судя по её новому виду, никто её не трогал последние пятьдесят лет. 

— А..слушай..ты яичницу будешь делать? —  Я киваю и вытаскиваю два яйца. — А..я не очень люблю, когда..ну, как это называется? — Юнги трёт затылок, стараясь видимо вспомнить что-то. — Вот когда там такой белый блинчик и сверху жёлтенький кружочек. — пип-пип. Что? О боже! Я начинаю смеяться и тут же захожусь кашлем. 

— Смешно тебе? Допрыгался. — альфа выставляет руки в боки. — Я не помню, как это называется! — господи ещё чуть-чуть и меня придётся откачивать. Юнги сейчас похож на злого хомячка, у которого корм отобрали: глаза маленькие, щёки надутые, так и норовит съесть тебя. 

— Я понял, о чём ты. — говорить получается с трудом из-за ещё не отступившего приступа истерики, да и горло не совсем прошло, — Не волнуйся, мне это тоже не нравится.

Я спокойно достаю небольшою миску, разбиваю в неё два яйца и начинаю хорошенько взбалтывать содержимое ложкой, пока не добиваюсь жидкой жёлтой массы. Юнги подходит к плите и внимательно разглядывает весь процесс. Через минуту сковорода уже нагрета, а жёлтая масса успешно вылита на её поверхность.

— Никогда не знал о таком способе готовки яичницы. — он под явным впечатлением от моих "навыков". Пока сковорода греется, я успеваю и овощи нарезать и добавить их на дно. Спустя минут пять ужин готов.

— Приятного аппетита! — я ставлю перед Мином большую тарелку с разрезанной яичницей. Альфа рассматривает её с разных сторон, довольно кивая самому себе, — Ты есть-то будешь?

— А ты? Ведь не ел наверное? — он наконец перестает изучать блюдо. Я бы и хотел уже возразить, как мой живот решает повторить за животом альфы и начинает также неистово урчать. И когда я успел так проголодаться? Минуту же назад не хотел.

Пение желудка доходит и до ушей Юнги. Он обречённо мотает головой, не прерывая зрительного контакта, и уходит к гарнитурному столику. Слышался лязг металла, перед моим носом появляется вторая вилка. 

— Я это всё не съем. Тем более, тебе питаться тоже необходимо. — Юнги пододвигает тарелку на середину стола, взглядом заставляя взять столовый прибор, и принялся поглощать еду. Очередной вой желудка заставляет насадить кусочек яичницы на вилку и проглотить его.

Трапеза проходит достаточно медленно и тихо. Юнги изредка бросает в мою сторону короткие взгляды, проверяя, ем я или нет. А я ем. Яичница оказывается далеко не кулинарным шедевром, но есть это можно. Сам Юнги явно с удовольствием проглатывает очередной кусок. Моя омега довольна тем, что мы сумели накормить альфу, она радостно рыкает. Ей всегда нравится заботиться о других. 

— Слушай, как насчёт проекта? Его надо бы сделать уже. — я решаю начать разговор, пока окончательно не свихнулся от тишины.

— Крайний срок в августе, зачем сейчас-то? — тарелка, наконец, пустеет. Юнги складывает всю посуду в раковину и принимается её мыть.

— Просили сдать пораньше. Раз я пока здесь, надо хотя бы эскиз придумать. — посуда убирается в шкафчик. 

— Хорошо. Пойдём на верх. Ноута у тебя нет, это я понял. Значит дам свой. 

— А как ты будешь сам рисовать? Предлагаешь работать по очереди? 

— У меня их два. Круто да? — не дожидаясь моего ответа, он идёт к выходу из кухни, попутно выключая свет. Да твою мать, опять ничего не видно. Он кошка что ли? Как предлагаете мне идти-то? Я наобум двигаюсь вперёд и почти врезаюсь в дверной косяк. Ясно, мимо. Недолёт. 

— Руку давай. — сейчас, конечно, я приму твою руку, Юнги. Её же прекрасно, блин, видно. 

И всё-таки он умудряется найти меня в темноте. Видимо, всё-таки кошка. Его рука тянет меня за рукав, пока я не оказываюсь возле лестницы. Не знаю как в итоге нахожу ступеньки, но уже через секунду поднимаюсь за альфой. 

— Ты любишь Агату Кристи? — послышалось недолгое мычание, прежде чем он отвечает:

— Да, её детективы интересные. Я конечно ещё и романы люблю, но держу их в электронном виде. Просто они все в дорогих обложках, в отличии от детективов. — повисает минутное молчание, —  А у тебя есть любимые авторы?

— Ну.. конкретного - нет, я многих авторов люблю. Рик Янси, например.

— А-а, тот парень, который написал про инопланетян... Неужели, не интересует что-то реалистичнее? Не пробовал начать романы читать? — мы минуем лестницу и теперь идём по той комнате, по которой я бродил в поисках лестницы.

— Во-первых, в "Пятой волне" присутствуют элементы романа, во-вторых, я терпеть не могу все эти розовые сопли.

— Как будто в "Пятой волне" есть розовые сопли. Ну и почему же? — наконец мы подходим к его спальне. Он включает свет, приходится тут же прикрыть глаза из-за яркости.

— Просто там всё написано так...слащаво. А в твоей классике столько произведений, в которых героини влюбляются в парней за считанные секунды. Это ерунда! Такого не бывает. Невозможно читать. — хозяин дома опять хмыкает.

— Ты меня удивляешь. Инопланетян тоже не существует, но ты же про них читаешь.

Юнги стоит, облокотившись на стену, и смотрит с интересом. Голова немного наклонена в сторону, чёрные как смоль волосы спадают на глаза. Вот такой взгляд мне нравится больше, чем тот, которым он буравил меня постоянно в Университете, хоть моя омега и поджимает от него лапы.

Я просто пожимаю плечами. Всё же мы говорим о разных вещах. Юнги решает прекратить разговор и уходит к столу, чтобы вытащить из ящика два практически одинаковых ноутбука. 

— Погоди, твой планшет на кухонном столе остался. Я сейчас принесу. — он убегает вниз и спустя минуту возвращается с техникой в руках

Мы успешно подключаем планшеты к ноутбукам, Мин отдаёт свой компьютерный стул, а сам садится на табуретку, стоящую под столом. Всё проходит хорошо, я машинально тянусь к носу, чтоб поправить очки,...но их нет. Черт, правда нет! По спине пробегает холодок. Нужно немедленно найти. 

Я сначала легонько постукиваю парня по руке, но он не реагирует,  и дрожь в пальцах усиливается: 

— Юнги, г-где мои очки? — меня в буквальном смысле трясёт, как осиновый лист. 

— А что? Тебе и без них хорошо. — Юнги отвечает, всё ещё не глядя, не понимает, не видит, что мне становится плохо. Лёгкие уже начинает сдавливать. Нет-нет, они срочно мне нужны, иначе я просто упаду в обморок. 

Я крепко стискиваю запястье Юнги так, что собственные пальцы белеют:

— Пожалуйста дай мне их. Пожалуйста! Я не могу без них.

Наконец Мин замечает дрожь, панику. Он непонимающе хмурит брови, но всё же тянет свободную ладонь в первый ящик. Стоит очкам появиться перед глазами, я отцепляюсь от несчастной руки Юнги и натягиваю вещь обратно на нос. 

Лёгкие в тот де момент наполняются новой порцией воздуха, и грудная клетка почти рвётся от натуги. Дрожь медленно, но верно сходит на нет, неприятный холод больше не бегает по спине, и я наконец расслабляюсь. Рядом слышится только напряжённая тишина, не предвещая ничего хорошего. Абсолютно ничего. 

— Конфетный, ... можно задать тебе вопрос? — после долгой паузы я всё-таки киваю. — Зачем тебе очки? — это не тот вопрос, который я ждал. Определённо стоило ждать что-то вроде "что за чертовщина с тобой только что случилась", но не это. Зачем людям по его мнению нужны очки? 

— Ты о чём? — нужно отшутиться, перевести тему. — Сам-то как думаешь? — голос всё-таки подводит и срывается на последнем слове.

"Ты не умеешь врать, дурень." Тем не менее пытаюсь. 

— Думаю, они не твои. — на лёгкие опять что-то падает.

"Успокойся, это просто догадки"  Да, просто догадки, ничего другого. Надо посмеяться. Точно, смех! 

— Что ты несёшь? Почему не мои? Это мои очки, я просто плохо вижу...— предложение прерывает серьёзный и стальной голос.

— Именно поэтому ты сумел разглядеть книги Агаты Кристи с другого конца комнаты? — я забываю, что хотел сказать, оказавшись раскрытым. Это плохо. Мне нужно что-то придумать. Воздуха ставится по ощущениям меньше, меньше и меньше. Мне нужно успокоится.

— Эй, — чужие ладони обхватывают плечи, разворачивая меня всем корпусом к себе, — успокойся. — я смотрю ему в глаза, пытаюсь следовать его просьбе. Моя омега тянется к Мину, значит чувствует, что он может что-то сделать. 

"Ну же, Хосок, успокойся"  

Не получается! Я хочу, но не могу! Юнги осторожно встряхивает меня. 

— Послушай, если не хочешь говорить - не говори, твоё право. Я не собираюсь ничего из тебя вытягивать. — это немного успокаивает. Альфа заглядывает мне в глаза и переходит на шёпот, — Тише - тише, всё хорошо. Помнишь моё скотское поведение в парке? — киваю, — С тех пор я всё думал об этом. Ну знаешь, мне было стыдно за это, чувствовал себя реальным уродом. 

— Т-ты дон-нёс меня до машины и з-заштопал колено. Н-ничего страшного. — он отрицательно мотает головой: 

— Нет-нет, это не считается. Эта ситуация сильно отпечаталась у меня в памяти. Я много тогда думал и решил, что...может пора всё - таки поменять наши отношения на более...в общем, думаю, нам неплохо было бы подружиться. По-нормальному, как дружите ты, Чонгук и Чимин. 

Он осекается, но всё же продолжает: 

— Не хочу давить и всё такое. Просто знай, если тебе нужно будет выговориться...ну типа эмоции выплеснуть, и чтобы никто про это не знал, моё плечо к твоим услугам. Вот. 

Что...? Дрожь в один миг испаряется. Юнги продолжает удерживать плечи, его взгляд впервые такой растерянный и такой...проникновенный одновременно. Язык прирос к нёбу, мне остаётся смотреть и молчать. Это так неожиданно, откровенно. Омега внутри смиренно сидит и ждёт, не предпринимая никаких действий. Кажется, она тоже в не знает, что думать. 

Прийти к нему и выплеснуть эмоции. Это мысль кажется одновременно дикой и соблазнительной. Не хочется самому себе признавать это, но мне действительно необходимо "чужое плечо", просто чтобы иногда поплакать, успокоиться. Но подходит Юнги на роль этого самого плеча? Омега кажется ему доверяет.

Внезапно я начинаю чувствовать, как температура поднимается. Комната расплывается, четкие очертания предметов медленно затуманиваются, и я перестаю чувствовать собственный вес. Это происходит в одну секунду: вот я преспокойно сижу, вот моё тело кренится на бок. 

— Конфетный! — Юнги с испуганным криком хватает меня практически сразу, — Черт, ты как? 

Его лицо теряет чёткость, не понимаю, какие там эмоции. Ладонь опять ложится на мой лоб:

— Твою мать, да у тебя жар. Ну нет, на сегодня отложим проект. 

Он очень осторожно подхватывает меня на руки и укладывает на кровать. Несколько секунд комната продолжает вертеться, но потом всё возвращается в нормальное состояние. Теперь только температура высокая. Юнги рядом начинает суетиться: 

— Чёрт, давление наверное упало. Или это из-за температуры. Или ты просто переел, организм отвык. Может скорую? Да, точно скорую надо вызвать. Вдруг что-то серьёзное. Где телефон? 

В груди теплеет от вида такой беспокойного альфы. Что он испытывал, когда нашёл меня мокрого до нитки на дороге? Наверняка вид был хуже. Омега млеет, она вот - вот заурчит от радости:

— Всё хорошо, Юнги, не переживай. Комната уже не крутится. 

— Ты серьёзно сейчас? — он возмущённо сдавливает край одеяла, — Ты ни с того, ни с сего грохнулся со стула, у тебя ноги буквально отнялись. Какое "не переживай"? 

— Но я правда уже в порядке. У меня только температура, ничего более. Даже горло не болит! Слышишь, хрипа нет. — я отчаянно пытаюсь успокоить его, и кое-как это всё-таки срабатывает. 

Альфа ещё раз касается горячего лба и тянется к ящику тумбочки: 

— Температуру мы собьём, не переживай. — в его руки материализуется желто-красная капсула. Антибиотик. Юнги порывается спуститься на кухню за стаканом воды, но я забираю капсулу и быстро глотаю. Пусть уже перестанет так носиться. И всё же он не двигается, продолжает сверлить взглядом мой лоб, будто в силах таким образом снизить температуру. 

— Давай ляжем спать? Тебе ведь нужно восстановить режим. — альфа очень неохотно уходит к столу, чтобы выключить настольную лампу. 

Комната погружается в темноту, но я всё равно вижу, как он подходит снова к кровати, что-то хочет сказать, но передумывает и уже собирается уходить. И это очень не нравится омеге.  

Я тянусь и успеваю схватить его за указательный палец. То, что я собираюсь предложить скорее всего его удивит. Очень сильно. Папа бы отрубил мне голову скальпелем. Но как мне спать с мыслями, что Юнги ляжет в соседней комнате с телефоном в руках, в котором точно будет стоять номер скорой на быстром наборе?   

— Ложись со мной. 

Ночной свет падает на его лицо: он и правда удивлён, растерян. Несколько секунд тишина не нарушается: 

— Конфетный, ты предлагаешь разделить мне с тобой постель? Быстро. — теперь эти подколы меня смешат. Я коротко смеюсь и тяну его обратно к кровати. 

— Признайся, ты ведь не сможешь уснуть, когда я тут больной валяюсь. — в голове всплыло воспоминание: он ведь уснул возле кровати пока сбивал мне температуру. 

Силы понемногу покидают, поэтому, не дожидаясь ответа, я просто молча отодвигаюсь к стенке и прячусь под одеяло с головой. Юнги шумно выдыхает "может ты и прав", и спустя секунду его тело оказывается на соседней половине. Это странно. Непривычно. Я давно не спал ни с кем в одной постели, тем более с альфой. И всё же моя омега не проявляет никаких признаков агрессии, наоборот, она кажется уже засыпает. 

Накрываю Мина второй половиной одеяла и отворачиваюсь лицом к стене: 

— Спасибо. За всё. Ты делаешь слишком много, поэтому я тебе обязан. — навряд ли мне удастся сказать это ему в лицо, так что сейчас вполне удачный момент. 

— Я ничего такого не сделал. Спокойной ночи. 

Слышится копошение, Мин отворачивается, и спустя наверное полчаса до ушей доносится чужой храп. Ну прекрасно, что ж. Время всё тянулось, но сон не шёл. Я сверлю взглядом голую чёрную стену, покусывая задумчиво губу. В голове всё ещё метаются мысли по поводу предложения Юнги. 

"Моё плечо всегда к твоим услугам" 

Раньше я даже и думать не стал бы. Какое доверие может быть к Мин Юнги, парню, который регулярно подкалывает, смеётся, достаёт и почти бесит? Никакого. Но можно ли верить Мин Юнги, который искренне беспокоится за твоё здоровье, практически не спит, проверяя твой лоб на наличие температуры, вызывает скорую и покупает лекарства? Мин Юнги, которого прежде я не знал.

Моя омега теперь кажется правда доверяет ему, она не скалится, не царапается, а спит! Это ли не знак? Да, точно. Это будет тяжело, не сразу. Пока что мы не друзья, возможно приятели, но после того, что произошло сегодня... мы должны попытаться стать нормальными друзьями. 

С этими мыслями я наконец-то погружаюсь в сон. 

***

"Как стать друзьями? "  — Я кликаю по первой ссылке по нужному запросу. 

Первый пункт: найдите компанию сверстников. Есть. Юнги старше меня на несколько месяцев. Вычёркиваем.

Второй: пригласите человека на чашку чая.

Звучит глупо, Юнги не любит чай, зато кофе у него хоть отбавляй. И в этом мы с ним абсолютно разные, я ненавижу растворимый кофе, и чай Мин покупать не собирается, поэтому второй пункт можно отметать.

Третий совет: внимательно слушайте собеседника и старайтесь быть тактичными.

Четвёртый: делитесь своими мыслями, будьте искренними.

Юнги большую часть времени молчаливый, что стало для меня в какой-то степени неожиданностью, потому что в Университете его никак нельзя назвать тихоней: он постоянно втянут в общие разговоры. В остальное же время язвит и острит в мою сторону, будто та самая разговорчивая и активная сторона просыпается. В такие моменты мы конечно делимся мыслями, но точно не теми, о которых говорится в Интернете.

Поэтому третий и четвёртый пункты тоже бесполезны.

Пятый: узнавайте друг о друге как можно больше. Прислушивайтесь к словам собеседника.

Тоже минус.

Шестой: старайтесь помогать друг другу.

И вот тут хотя бы мы преуспели. Я болею уже почти неделю, Юнги постоянно дома до четырёх, потом уезжает на работу. Я честно помогаю ему с уборкой огромного дома и почти всегда кормлю, потому что альфа не умеет. Сам он помогает мне идти на поправку. Так что шестой пункт можно считать выполненным.

Бесполезная трата времени. Я откидываю телефон через плечо на кровать, обречённо и протяжно вздохнув. Честно говоря, это утомительно. Пытаться быть друзьями с Юнги у-то-ми-тель-но. Между нами что-то творится непонятное: отношения не совсем такие, какими были раньше. Мин открывается совсем незаметно для меня с другой стороны. Некогда эгоистичный альфа оказывается заботливым и спокойным.

Существует такой вид заботы "молчаливый", но это не про Мина. Он довольно ярко и громко её проявляет, но всегда прикрывает какой-то шуткой или "очень серьёзной причиной".

"Конфетный, отойди от окна, ветер фигачит. И вообще ты загораживаешь мне вид."

"Конфетный, я дал тебе чёртовы тапки, какого хрена ты ходишь босиком по полу? Ты пачкаешь пятки, а за дополнительную воду в душе, в который ты бегаешь каждый вечер из-за них, платить не буду."

"Суп, Конфетный. Ешь суп. Эту дрянь я есть точно не буду, из нас двоих умереть должен кто-то один, а у меня практика летом"

"Я не отпущу тебя домой. Ты грохнешься через десять метров, а второй раз я лечить тебя не буду. Да и лекарства ещё. Ты определённо всё напутаешь, дурья голова"

По началу я тихо обижался, иногда сжимал в руке половник, мысленно умаляя себя не двинуть им по голове Мина, но потом до меня дошло, что это его особый вид заботы. Кажется, Чонгук что-то такое когда-то рассказывал о своём брате.

Моя омега кажется оттаяла к Юнги уже на следующий день после моего пробуждения в этом доме, и видимо менять своего решения она пока не хочет. Всё это так непривычно, странно, мне тяжеловато к этому привыкнуть, из-за чего вот уже несколько дней между нами остаётся тонкая стена, и из-за чего сейчас я залез в Интернет, чтобы найти вопрос для тупых.

С влажных волос падают несколько капель и тут же впитываются в чёрную ткань Миновых спортивных штанов. С Чимином и Чонгуком общение пошло само самобой, хотя их я всё-таки выслушивал. А, чёрт! Крепко зажмуриваю глаза. Почему мне правда так это важно? Потому что я в долгу перед Юнги или просто из-за наших общих друзей?

"Может кому-то всё-таки кто-то понравился?" Ага, аж десять раз.

Дверь в спальню распахивается, и в комнату заходит Юнги:

— Конфетный, ну твою налево, полотенце! Знаешь, очень полезная штука, когда волосы моешь. Мокрое покрывало из-за тебя. — альфа подходит, — И на полу опять сидишь.

— Юнги, какие певцы тебе нравятся? — внезапно вырывается. Мин непонимающе сводит брови к переносице.

— Чего?

— Певцы, музыка? Что ты предпочитаешь? — нужно же всё-таки выполнить пятый пункт из дурацкой статьи. Юнги заставляет меня сесть на кровать и накрывает голову тем самым покрывалом, которое "мокрое из-за тебя"

— Хм, даже не знаю. Наверное, я меломан. Мне в принципе по душе всё, если это классно звучит. — Он усаживается рядом, — Хотя в последнее время я очень увлёкся музыкой из фильмов.

— Типа фоновой? Которую пишут композиторы?

— Да. Иногда это лучше слушается, чем песни по радио. — музыка из фильмов. Меломан.

"Запоминай, дурья голова"

— Значит ты после просмотра фильмов или аниме гуглишь имена композиторов, а потом ищешь конкретную композицию, которая тебе понравилась во время просмотра? — он кивает. Отлично, начало положено.

— А ты? — альфа облокачивает тело на руки.

— Тоже меломан.

— Неинтересно даже.

— В каком смысле? — нос немного заложило, вопрос звучит так, будто утка говорит.

— У нас одинаковые музыкальные вкусы. Я ожидал, ты слушаешь что-то конкретное. — одеяло в районе головы быстро впитывает в себя воду с моих волос, и уже не особо становится тепло.

— Например?

— Инструкцию по поимке инопланетян. — чёртов засранец.

— Эй ты! — я хватаю подушку и принимаюсь дубасить альфу по голове, не давая и шанса увернуться. — Ничего умнее не мог придумать? — Мин откровенно смеётся между ударами, даже не пытаясь их остановить.

— Ну чего ты обижаешься, я реально так думал.

— Козёл. — в последнюю секунду он вскакивает с кровати, выхватив по пути другую подушку. Теперь мы на равных. Одеяло летит куда-то назад, я готов отбиваться любой ценой.

— Может это ты написал дневник Ньюта Саламандра? Ну который про тварей... — этот засранец лыбится, как бесячий школьник, и дразнит меня! Я медленно вытягиваю указательный палец в его сторону:

— Ты умрёшь.

Два слова и Юнги срывается в гостинную. Я бегу за ним, и мы оба оказываемся в центре комнаты. Здесь много места, будет просто сбежать. Он медленно начинает идти по кругу, заставляя меня делать то же самое. Нельзя спускать с него глаз! Моя омега начинает уверенно порыкивать, отлично.

Юнги кидается первым. Подушки встречаются ровно в центре комнаты, но почти сразу я получаю удар в левое бедро:

— 1:0, — опять этот смех. Я пользуюсь его заминкой и ударяю по плечу, вызывая удивлённый выдох:

— Не зевай! — мокрая чёлка хлестает меня по лбу, когда я уворачиваюсь от второго удара. Толстовка не лучший вариант для такой активности, толстая ткань сковывает движения в плечах. Третий удар от меня прилетает парню в локоть.

— Я теперь понял, кто завалил дракона в "Алисе в стане чудес". Явно не сама Алиса. — Юнги бьёт в спину, мне приходится отбежать к окну. Подушки опять встречаются, и так происходит несколько раз. Моя спина и шея под тканью покрылись потом, нос почти не дышит, но я не собираюсь так просто сдаваться. Мне необходимо выиграть.

— Конфетный, любимый актёр?

— Что? — я не ожидал вопроса. Юнги моментально ловит момент и бьёт в колено. — Зараза.

— Ну так что? — он отходит на два шага назад, не прекращая улыбаться.

— Джонни Депп.

— Опять неинтересно.

— Только не говори, что он тебе тоже нравится. — я бросаюсь вперёд, но он ловко уходит от удара.

— А что, запрещено? Дай-ка угадаю, "Пираты Карибского моря"? "Сонная лощина"? — я даже торможу от удивления. Какого хрена, откуда он знает? — Так и знал! — опять бьёт в бок. Он отвлекает меня! Нужно ударить хотя бы по руке, возможно он выронит подушку:

— Что насчёт тебя?

— "Во всё тяжкое" и "Турист". — окей, выбор отличный. — Хотя "Питары" мне тоже нравятся.

— Можешь считать, что одно очко симпатии ты получил. — Юнги опять смеётся, прекращая атаковать меня. — Да что смешного?!

— Значит, "Пиратов" любишь больше всего. Отлично.

— Ты кажется забыл, зачем мы тут. — смех обрывается, но увернутся ему уже не удастся. Удар приходится в плечо, при чём довольно сильный, от которого Мин даже пошатнулся. Встряска вернула ему сосредоточенность. — Твоё любимое время года?

— Тебе не удастся меня отвлечь, Конфетный!

— Это просто вопрос. Отвечай.

— Поздняя весна.

— Я убью тебя! — в этот раз мне удаётся сбить его с ног. Он падает на диван. — Я выиграл! — секунда, и мы оба оказываемся на ковре:

— Аж десять раз. — дыхание уже сбивается от усталости, толстовка полностью мокрая. Только ведь помылся. — Выбирай другое время года!

— Да с чего бы, а? — альфа получает пинок под колено, мне удаётся встать и схватить свою подушку, пока пострадавший держится за ушибленное место. — Сам выбирай!

— Как ты относишься к курению? — мы снова оба на ногах и с оружием в руках. Юнги тоже уже изрядно подустал. Природа альфы хоть и даёт ему какое-никакое преимущество в плане выносливости, но сейчас он также сбито дышит и одной рукой вытирает пот со лба.

— Будешь курить при мне - затолкаю тебе сигарету в горло.

— О, с тобой Сеул станет самым некурящим городом. — ещё один удар по моей руке.

Я уже собираюсь ему ответить, но внезапно вся слизь в горле скапливается в ком, и меня пробирает на тяжёлый кашель. Мин моментально останавливается:

— Ну вот и допрыгался. Чёрт, у тебя ведь мокрые волосы были. — у меня отбирают подушку и отшвыривают на диван ко второй. — В ванну топай сейчас же, на сушилке есть другая толстовка. — Голос парня быстро меняется с весёлого на твёрдый, приказной. Захочешь, не воспротивишься.

— Я всё равно победил! — кричу с лестницы. В меня прилетает опять подушка.

— Закатай губу, или я на неё наступлю.

Уже спустя полчаса мы сидим на кровати, где Мин закатывает меня в одеяло, пичкает микстурами и приказывает больше не шевелиться и не дышать, иначе мне принесут укол. А ещё через пять минут Юнги перед отъездом на работу включает на ноутбуке "Пиратов Карибского моря"

Пятый пункт из дурацкой статьи теперь тоже можно вычеркнуть.

***

— А, чёрт, задница уже затекает. — Юнги протяжно выдыхает и меняет положение.

— Мы сидим на полу, чего ещё ты ожидал? — с безразличным видом я окунаю кисточку в чашку с водой, смешанной с китайской тушью.

Несколько дней назад мне написали некоторые преподаватели с вопросом, куда я пропал и когда собираюсь сдавать домашние работы. Юнги по-прежнему отказывался выпускать из дома до полного выздоровления, так что пришлось долго уговаривать его съездить ко мне в квартиру за всеми необходимыми принадлежностями, а заодно и покормить ещё раз несчастного Дугласа.

Это был долгий разговор, состоящий из: "Я тебе что, курьер?", "Это твои проблемы" и "Итак езжу кормить твоего кошака, теперь ещё и это", но в итоге Юнги всё же согласился. На тот момент я чувствовал стыд. Хотя ничего такого я не просил, всё ведь честно. И всё же, когда в моих руках оказались папка с бумагой, тушь, пенал с кистями, карандашами, линейками и ластиками, я невольно опустил голову как можно ниже с тихим "спасибо".

И самая главная проблема - Чонгук и Чимин. Вскоре после моего "пробуждения" в доме Юнги я зарядил наконец-то свой телефон, и в ту же секунду полетел поток входящих сообщений от Пака, в которых сначала он спрашивал, где я, а спустя несколько часов грозился подорвать мою дверь, если я не отвечу.

Пришлось рассказать только половину правды. Я заболел — да, можно ли прийти? Нет. Чимин заваливал меня голосовыми сообщениями, высказывая своё ярое недовольство, но дальше этого не пошло. Чонгук отписался спустя несколько минут, попросил только пить лекарства и больше не пропадать:

— Айщ, это невозможно! — очередной возмущённый комментарий вывел меня из раздумий.

— Хватит ныть, сядь за чертов стол, если так неудобно. — кисточка с громким "бульк" падает в чашку.

— Если ты не заметил, у меня бумага больше чем размер стола.

Юнги работает молча, это я знаю. Мне даже Джин говорил, что альфа иногда так сильно погружается в работу, что многим кажется, что он не дышит. И это тоже правда, но кажется так происходит только тогда, когда он работает в комфортных условиях. Назвать кафельный кухонный пол "комфортным" не получится, но выбора правда нет. И всё же я не привык, когда кто-то под рукой говорит, пока идёт работа.

А Юнги именно это и делает:

— Ты можешь хотя бы не возмущаться так громко? Мешаешь.

— Ну извините, — Юнги кривит недовольную гримасу, — Не буду отвлекать от такого тяжкого труда. — я стискиваю кисть от раздражения. Язвительные комментарии сейчас совсем не кстати. Повисает недолгая тишина, в течении которой Юнги и правда молчит, и ненадолго мне удаётся расслабиться, пока...

— Ну твою мать.

— Да ты запарил уже! — я резко принимаю сидячее положение, — подложи себе что-нибудь под задницу, раз так не удобно. Хватит каждые пять секунд жаловаться! — ненавижу с кем-то ругаться, особенно, когда это происходит во время работы. Мне не хочется сейчас это делать, но предел моего терпения сегодня слишком низкий.

Юнги хмурит брови:

— А тебе-то что?

— Ты мешаешь мне!

— Да? И каким образом? Я что, пылесошу тут возле твоей бумаги?

— Твои надоедливые комментарии отвлекают. Я не могу нормально сосредоточиться!

— Может это ты просто не можешь включиться в работу, а? Тебя отвлекает мой голос. — он бросает карандаш рядом с собой.

— А может это ты реально отвлекаешь? Не пробовал молчать, как ты это делаешь в своей комнате?

— Прекрати орать на меня в моём доме! Ты сейчас просто отмываешь работу, как я, чёрт возьми, могу тебя отвлекать от этого? — на этом моменте моя омега, которая обычно спокойно спала, ощетинивается.

— По-твоему отмывка не требует каких-либо усилий?

— Думаю, да. Это я сейчас рисую детальный макет музея, а не ты. У тебя самая легкая часть.

— Да как ты можешь!?

— А что?

— Прояви хоть каплю уважения к чужому труду!

— Я проявляю, поверь. Только это не труд. Отмывка делается быстро. — его голос повышается. Моя ярость начинает закипать всё быстрее, вот-вот начну кричать. Это не труд? Не труд?

— А у самого-то? Ты просто срисовываешь с телефона предметы, разве это отнимает так много сил?

— А ты зачем стрелки начал переводить? Обиделся? И в отличии от тебя, я действительно затрачиваю больше сил, чем ты.

— Прекрати! — я бью кулаком по полу.

— Ты первый это начал, забыл? Ты начала орать на меня!

— Потому что ты отвлекал?!

— Да в каком месте? — Юнги возмущённо отбрасывает свой лист в сторону и тот, отлетев на несколько сантиметров в сторону, задевает чашечку с отмывочной водой. Секунда, две, и темно-синяя вода заливает полностью лист с моей работой.

О боже. Нет. Нет-нет-нет, только не это, пожалуйста. Лист медленно впитывает в себя воду, теперь его не спасти, хотя и несколько секунд назад было не лучше. Всё испорчено. Всё.

Юнги рядом замирает, неверяще смотря на то, что он сделал:

— Конфетный, я....п-прости, не хотел. — Одно предложение. И ярость затопляет моё сознание.

— Ты испортил. Всё испортил! — отвратительно, просто ужасно. — Доволен теперь, а? Я рисовал это два часа, мне оставалась только чёртова отмывка! А ты испоганил весь мой труд!!

— Прости, я ведь не специально. — он суетится, хочет что-то сделать, но уже ничего нельзя сделать. Как же он меня бесит сейчас!

— Не специально?! Отлично, тогда прости меня, это ведь такая мелочь, правда?! Пошёл ты к чёрту! — в следующую секунду я уже на ногах. Не хочу его видеть, сейчас мне больше хочется порвать его работу, но так нельзя. По щеке стекает слеза. Отлично просто.

Дверь соседней комнаты захлопывается почти перед самым носом Мина, в тот момент, когда он почти нагоняет меня. В темноте я съезжаю на пол и, уткнувшись носом в согнутые колени, начинаю плакать. Обида на Юнги, испорченная работа, отвратное настроение кажется окончательно доводят.

— Эй, Хосок, ну прости меня! Ты не закрывайся пожалуйста. — не действует.

— Уйди. Просто уйди отсюда.

— Послушай, я виноват перед тобой, пожалуйста, прости.

— Да какой толк мне от твоих извинений!? Прощу я тебе сейчас и что? Это вернут мою работу испорченную? Нет! Так что катись отсюда.

— Хосок...

— Свали на хрен!! — это последняя капля, я срываюсь на крик. Несколько секунд по ту сторону двери не слышно ничего, Мин молчит, и я уже собираюсь повторить ещё раз своё требование, как альфа всё-таки встаёт и уходит.

Заставляю себя дышать, чтобы успокоиться. Папа всегда говорил, не позволять эмоциями завладеть разумом, но у меня редко это получается. Мне бы его терпение. Пальцы правой руки неприятно жгутся из-за новых мозолей. Отлично просто. Всё коту под хвост. В кухне слышится возня, шелест листов, которые кажется сминают и выкидывают в мусорку. Даже не знаю, хорошо это или нет.

***

Диван в комнате неудобный. Спина затекла. Прошёл наверное час, если не два, за окном уже ночь давно. К Юнги я отказывался выходить, хотя тот и пытался зайти ко мне. Сейчас обида хоть и до сих пор есть, всё же понемногу мне удалось успокоиться. Прокручивая наш разговор несколько раз, я пришёл к мысли, что виноват не в меньшей степени. Конечно, Юнги тоже хорош, но если бы я только умел так же хорошо контролировать свои эмоции, как мой папа, не сорвался бы.

За дверью слышатся шаги, а затем тихий стук:

— Хосок? Слушай, я ненадолго отъеду, окей? Если что, еда в холодильнике... — он замолкает, но не уходит. — Если всё ещё обижаешься, обижайся в моей комнате, я посплю в гостинной, хорошо? Тут ведь холодно...

Я не отвечаю ему и только глубже прячу в карманы ладони. Мин ждёт несколько секунд и в итоге уходит. Слышится громкий хлопок от закрывающейся входной двери, затем под окнами заводится мотор, и опять наступает тишина, только теперь уже по-настоящему звенящая.

Взгляд падает на электронные часы, стоящие на полке. Десять часов вечера. Куда он собрался? Уже слишком поздно. Хотя какая мне разница? Отвернувшись демонстративно от часов, я прикрываю глаза, но омега внутри начинает надоедливо поскуливать. Да тою мать, ну что ей неймется?

"Кто-то беспокоится"

Нет. Юнги взрослый, пускай едет, куда захочет. Я хочу, чтоб животное внутри меня тоже это усвоило, но омега наотрез отказывается и начинает нервно скулить. Дурацкая шавка. Не собираюсь поддаваться её эмоциям.

И всё же в комнате правда прохладно, и одеяла никакого нет. До недавнего времени мне было как-то наплевать, в толстовке Юнги вполне тепло, но теперь это немного напрягает: нос замёрз, и приходится натянуть ворот выше. Так проходит ещё добрые сорок минут, а Мина всё нет. Где он может быть так долго? Когда приедет? Омега всё больше паникует, и такое состояние поневоле передаётся и мне. Проходит ещё двадцать минут, я наворачиваю круги возле окна и каждые две минуты выглядываю, чтоб узнать, приехала ли машина.

И ничего.

Чёрт возьми, Юнги, где ты шляешься? Долго тебя вообще ждать нужно, дурак? Когда проходит полтора часа я по-настоящему начинаю бояться. И вот. До ушей доносится тихое рычание мотора. Не успев остановить себя, я бросаюсь к окну и, заметив знакомую машину, заезжающую во двор, громко, облегчённо выдыхаю. Всё в порядке.

Юнги покидает машину с большим пакетом. Он в магазине был? Серьёзно? Альфа заходит в дом, слышится его недовольное бормотания. Меня одолевает желание выскочить за дверь и надавать ему по спине, но он сам подходит к двери:

— Конфетный...я тут съездил в продуктовый и...давай пойдём на компромисс? — я хмурю брови. — У нас ведь чая нет, а ты любишь его вроде как. В общем...не знаю, какой ты любишь, поэтому взял несколько разных, и ещё.... — он что-то вытаскивает из пакета, и через несколько секунду это "что-то" просовывается под дверь.

— Ты говорил, что любишь молочный шоколад, но не сказал, какой именно. Поэтому шоколада я тоже купил много.

Что? Я тихо подхожу к двери и теперь замечаю, что в щели между полом и дверью торчат одиннадцать шоколадок с разными вкусами.

— Я правда виноват перед тобой, прости. Знаю, это не вернёт твою работу, но....давай мириться? Если возьмёшь шоколадку, я посчитаю это за "да".

Я почти смеюсь. Это так нелепо и..мило. Что-то тёплое наполняет грудь, и я улыбаюсь. Это кажется такой мелочью, мне просто принесли шоколадки и чай, но почему-то это так трогает. Юнги просил прощение несколько раз, и эти шоколадки...я столько раз просил его купить хотя бы одну, но он отказывался, говорил, чтоб мы питались чем-то нормальным. И теперь передо мной лежат одиннадцать штук.

Мне надоело тут сидеть, больше нет желания обижаться. Хочется сесть обратно на пол в кухне и начать работу заново, с Юнги вместе. Я нахожу глазами шоколадку с черникой и, вытянув её из щели, открываю наконец дверь.

Юнги выглядит уставшим, только теперь замечаю на его щеке пятно от туши. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, в глазах Юнги читается растерянность и напряжённость, он сейчас так похож на мальчика, который готовил речь для выступления и в итоге её забыл:

— Ты...а... — альфа оказывается может быть очаровательным.

— Я ведь принял шоколадку, так?

— Значит...ты меня прощаешь? — я не удерживаюсь и улыбаюсь.

— А ты меня? — на этом моменте альфы округлят удивлённо глаза, — Прости, я накричал на тебя за какую-то ерунду. Ты правда не виноват в том, что я не мог сосредоточиться.

— Что, паршивое настроение было? — наконец Мин возвращается к своему типичному поведению, он улыбается, как хулиган, облокотившись о дверной косяк, и сказать по правде, мне становится в разы легче от этого.

— Ага. Надеюсь, ты купил мне чёрный чай, иначе ни о каком мире и речи быть не может.

— О, поверь, черный там точно есть, — и он трясёт перед моим носом пакетом, наполненным несколькими пачками чая, что вызывает у меня даже долю потрясения. — Ну так что, мир?

— Мир.

— Отлично. Тогда выходи из этой холодной коморки, у тебя нос красный. Сказал ведь, чтоб ты в спальню шёл. — не дождавшись ответа, Мин берёт меня за руку и тащит в кухню. Его пальцы посылают слабые разряды по коже.

— Эй, а как же остальные шоколадки?

— Ты уже выбрал одну, я потом остальные уберу.

Альфа сразу идёт ставить чайник на плиту, и в этот момент мой взгляд цепляется за лист бумаги, лежащий на столе. Это кажется не работа Юнги, слишком маленькая. Больше похожа на мою...Даже слишком. Стоп. Быть не может. Ведь наверное опять глюки, моя работа испачкалась, и Юнги выкинул её, я слышал.

Тогда что это?

Я подхожу к листу, и понимаю, что не ошибся. Моя работа. Но новая, без пятна.

— Это... — Юнги оборачивается на мой голос и подходит.

— А, ну, — он смущённо потирает шею, — не знаю, насколько правильно я всё начертил. Возможно, тут есть погрешности, прости.

— Это ты нарисовал? Но зачем? Я и сам мог.

— Я ведь испортил работу, так что всё честно. Ты прости, я назвал отмывку "не трудом", и, как видишь, мне в итоге не удалось её сделал, хах. Так что у меня впредь больше нет права оценивать твои работы...

— Спасибо. Правда спасибо. Я...черт... — словарный запас как-то резко забылся. Слишком много сюрпризов за сегодня. Если шоколадки и чай вызвали лишь приятное тепло, то теперь это похоже на какой-то огонь, из-за которого щёки и уши краснеют.

— Давай просто условимся больше не ругаться во время работы?

— Отличная идея. Обещаю больше не орать на тебя из-за пустяков.

— А я обещаю не критиковать твою работу. Договорились? — альфа протягивает мне ладонь, и я сразу её пожимаю.

— Договорились.

В этот момент мне кажется, что между нами начинает образовываться какая-то связь. То, что поможет нам стать теми друзьями, которыми мы оба хотим быть. И это прекрасно.

— Давай пить.

***

— Та-а-ак, — альфа вытаскивает градусник, — Температуры нет. Отлично, значит сегодня в обморок ты не грохнешься.

— Хватит напоминать об этом!

— Вообще-то я до кровати тебя нёс. — он убирает градусник в чехол.

— Это было только один раз.

Мы наконец решили приступить к работе над проектом. До этого я много рыскал по Интернету в поисках чего-то стоящего, но в сети не нашлось ничего, только глупые картинки со стихами. От безысходности хотелось лезть на стену. У Юнги тоже не было идей, хотя он много искал. Пару раз кто-то из нас что-то предлагал, но второй всегда отвергал это.

— Ладно, давай приступим? — мы подключаем планшеты к компьютерам и опять замираем над пустым белым фоном.

Вопрос как всегда один: что рисовать? Юнги подпирает подбородок рукой и прикрывает глаза. В первый раз мне показалось, что он пытается уснуть, но это просто мыслительный процесс.

— Давай включим логику? — в итоге выдает. Можно подумать, до этого логики мы не придерживались. — Нам нужно принести в этот рисунок что-то своё, чтоб другим было ясно: это сделали мы, не кто-то другой.

— Значит, чёрный и розовый. Не удручает. — всё же у плаката военная тематика. Какой розовый? — Вариант с полем битвы мы решили убрать, — кивок, — и вариант со счастливой мамой тоже. — очередной кивок.

Если так подумать, в определённой тематике розовый и чёрный не смотрятся, потому что один из них будет выделяться. В данный момент выделяться будет розовый своей яркостью. Это можно сделать его преимуществом!

— А что если мы...выделим розовым какой-то предмет? — Юнги со скучающим видом открывает глаза.

— Это как? — он разворачивается в мою сторону.

— Ну... блин, как бы объяснить? Война - это ужасное время: люди голодали, погибали, теряли своих близких, но они все мечтали об одном - победе. Победа значит конец войны. Следовательно, это что-то...Светлое? — Юнги выгибает бровь, — Что если нам как бы изобразить победу? Чёрт, погоди!

Мысли летают в разные стороны: как бы это объяснить так, чтобы он правильно понял суть? Взгляд натыкается на планшет. Ну конечно же! Я хватаю свой стилус и принимаюсь рисовать. Мин подсаживается ближе и заглядывает в экран через моё плечо:

— Вот смотри. — на холсте схематично нарисован абстрактный предмет, — Это будет центральным предметом. Победой.

— Ты предлагаешь нарисовать какой-то предмет, который будет её символизировать? — я с облегчением киваю, — И сделать его розовым?

— Ну да.

— А фон? Он же не будет просто чёрным? Ну, раз ты хочешь нарисовать Победу, можно нарисовать...что-то вроде рук солдат, которые к ней тянутся. Подойдёт?

— Да, точно! Только какой предмет может олицетворить победу?

— Роза. — он отвечает так, будто я сам должен был об этом догадаться.

— Что? Почему? — альфа долго молчит, пожёвывая нижнюю губу, но в итоге отвечает:

— Мне кажется, это твой цветок. Вы похожи.

— Эй, не сравнивай меня с цветком. — я несильно тычу пальцем ему в локоть в знак недовольства.

— Но это правда. Ты на вид кажешься таким нежненьким, неприступным, но если кто-то захочет сорвать розу, что случится? — он смотрит выжидающе, — Шипы. Человек поранится, понимаешь? Точно также и с тобой. Почти любой, кто подойдёт к тебе, наткнётся на шипы.

— Фу, Мин, ты звучишь, как философ, который вдруг начал читать книги по психологии. — мне прилетает щелбан, — ауч.

— Я подкидываю варианты. Ну так что, сойдёт?

— Это отлично. Ты молодец! — похвала действует на альфу странным образом, он начинает улыбаться с гордостью. Не с той наглой, которую он иногда демонстрирует, а с детской. Будто бы ребёнка похвалили.

— Тогда за работу! Беру на себя фон, с тебя роза.

— Окей, сенсей!

В комнате повисает тишина, нарушаемая только тихими "вжик" от соприкосновения стилуса с экраном. Я быстро нахожу в интернете фотографию нужного цветка и, прикрепив её к углу экрана, начинаю перерисовывать. В этот раз работа протекала именно так, как надо. Юнги сосредоточен, кажется, его и взрывом не отвлечёшь.

Спустя час моя часть работы была закончена, а альфа сделал только половину. Несколько раз я предлагал свою помощь, но он отказывался или вообще не отвечал. Джин говорил, если кто-то будет мешать Мину, ему каюк. Не знаю, стоит ли мне бояться, но я пока цел.

Вскоре становится скучно, несколько раз я осматриваю цветок на предмет изъянов, но вскоре понимаю, что это просто бесполезно. Всё выглядит хорошо, тут нечего дорисовывать. За следующие полчаса я успеваю сделать всё, что угодно: прожечь дыру в потолке взглядом, осмотреть в сотый раз всю комнату, полистать новости в интернете, осмотреть все книги. И вот, наконец слышится довольное: "Готово".

Теперь остаётся перебросить оба рисунка на чей-нибудь один ноутбук и дорисовать полностью. Мы договорились, что этим займусь я, потому что Юнги устал. Уже через минуту оба рисунка на рабочем столе программы, и дело пошло.

Сосед облегчённо выдохнул и улёгся на кровать, чтобы отдохнуть. Я совмещаю два слоя в один. Нужно добавить яркости розе, чтобы она немного выделялась, и сделать контуры рук мягче, добавив теней. Весь процесс не отнимает особо много времени, поэтому я дорисовываю вокруг розы лучи света. Всё.

— Юнги, проект готов. Иди подпись поставь. — альфа откладывает телефон и подходит к столу. Осмотрев результат, он улыбнулся.

— Молодец, Конфетный. Под такой работай грех - не расписаться! — по спине пробегают мурашки, пока Мин подписывает работу и передаёт стилус мне. Кажется, похвала странно действует не только на него одного.

Когда обе подписи поставлены, я сохраняю файл на рабочем столе и, выключив программу, устало откидываюсь на спинку стула:

— Никогда..никогда я больше не буду рисовать плакаты на военную тему.

— Ну да, у нас же последний год. Дальше работать пойдёшь, там наврятли с тебя потребуют плакаты рисовать. — Он ободряюще хлопает меня по плечу, — Ладно, не страдай. Пошли лучше что-нибудь посмотрим. Заслужили.

О да, эта идея мне по душе! Ещё бы поесть немного, да только я, как единственный повар в этом доме, сейчас не в состоянии дойти до кухни, потому что тело немного ломит после длительного сидячего положения. Хочется просто лечь в кровать и спать всё оставшееся лето.

Юнги выключает мой ноутбук и располагается на кровати со своим:

— Иди сюда, усталая конфета. — Сейчас даже сил нет ему что-то отвечать, поэтому я беру свой телефон и заваливаюсь мешком рядом с ним.

— Кошки или собаки? — задаю вопрос, спрятав нос в подушку.

— Чего?

— Кто тебе больше нравится? Кошки или собаки? Кого бы ты взял в дом?

— Опять ты какие-то странные вопросы задаёшь. — Юнги цокает.

— И вовсе они не странные. — Я медленно принимаю сидячее положение и начинаю разминать спину, — Кто мне предлагал попытаться стать друзьями, а? Между прочим друзья должны знать друг о друге многое.

Альфа переводит взгляд с экрана ноутбука на меня:

— Так вот, в чём дело? Ты выясняешь, что мне нравится, чтоб лучше меня узнать? — я только буркаю что-то себе под нос, пока он смеётся.

— Ты сам предложил.

— Кошки. Домой я бы взял кошку, они спокойные и особо не бегают по квартире. Хотя собак я тоже люблю. — Мин не уже не смеётся, но продолжает задорно лыбиться, — Твоя очередь.

— То же самое. Правда кот у меня уже есть. — кивает, засчитывая ответ.

— Любимое блюдо?

— Пибимпап. Обожаю просто, для меня его редко готовили дома, но всё же оно мне нравится. Ты? — Мин даже немного отодвигает ноутбук и разворачивается:

— Лапша с морепродуктами. Даже не знаю, почему. Она вроде сытная и вкусная, раньше я часто её ел, сейчас не особо. — запоминай, Хосок, что будешь готовить по праздникам для этого нахального засранца. — Что ж, какие банальные вопросы для анкеты дружбы ещё существуют?

— Любый цвет? О, ну с этим сложно! — тихо хихикаю, думая, что с Юнги эта шутка прокатит, но не слышу смеха в ответ. Что такое, тупо вышло?

Я открываю глаза и замечаю, как Мин мешкает. Его глаза бегают из стороны в сторону и ноги подрагивают. Да что такое? Где и что я не так сказал?

— Синий. — наконец отвечает он.

Синий. Синий. Не чёрный. Мозг начинает медленно приходить в сознание, Юнги нравится синий, но носит он постоянно только чёрный. Значит ли...Я смотрю ему в глаза, пытаясь найти ответ на свой вопрос, и когда там мелькает печаль, понимаю, что оказался прав. У него тоже есть свой секрет. Причина, почему чёрный.

Мне хочется что-то ответить, сказать, что он такой не один, поддержать. И в этот момент я вспоминаю, как кричал на него в своей квартире. "Думаешь, мне так нравится розовый? Да я его ненавижу!". Возможно и он ненавидит чёрный, но ходит в нём по какой-то причине.

— А мой любимый цвет - жёлтый. — Юнги внезапно для меня мягко улыбается.

— Почему-то так и думал. — между нами висит вопрос. Главный вопрос: "Тогда почему?", но мы мысленно откладываем его на другое время. Мысленно говорим себе, что у нас есть секреты и когда-нибудь завеса тайны приоткроется, а пока что нам предстоит узнать друг друга лучше. — Отлично, запишу это в свою анкету для друзей. А теперь, раз ты закончил работу, выбирай фильм. Только прошу, без инопланетян.

— Как ты относишься к мюзиклам? — Юнги пожимает плечами.

— Не разу не смотрел. Знаешь какие-нибудь хорошие?

— "Mama mia". Очень классный фильм, там взяты песни шведской группы "ABBA", слышал о такой? — он задумчиво насупливает брови, приложив указательный палец к губам.

— Хм, нет. Не припоминаю что-то. Это известная группа?

— Она уже распалась, но была очень известной в своё время. Мне очень нравятся их песни. Давай посмотрим этот фильм, заодно ты и музыку послушаешь, ну? — складываю две ладошки вместе, буквально умоляя согласится со мной. Наверное, я сейчас похож на маленького ребёнка, просящего игрушку у папы.

Юнги, не долго думая, соглашается и включает фильм.

Действие происходит на греческом острове Калокаири. 20-летняя Софи собирается выйти замуж за Ская. Её воспитывала мать, Донна, и главная героиня не знает, кто её отец. Из случайно найденного дневника матери, она узнает имена троих бывших возлюбленных её матери: Гарри Брайта, Сэма Кармайкла и Билла Андерсона. Для того, чтобы решить этот вопрос, Софи тайно приглашает их на свадьбу...

Где-то на середине фильма я придвигаюсь чуть ближе к Юнги, слегка обхватив его руку. Он этого, Слава Богу, не замечает, будучи полностью поглощённый сюжетом. Понятия не имею, как бы я сейчас объяснил своё поведение. Возможно, всё дело в усталости, а может просто в том, что мне на мгновенье стало уютно и комфортно? Я очень давно не смотрел фильмы вот так: дома, с выключенным светом и с кем-то рядом. В кинотеатре, конечно, тоже не плохо, но та атмосфера никогда не сравнится с этой. Что-то всё равно кинозал не сможет заменить.

Ближе к концу на меня нападает дремота. Голова неожиданно опускается на чужое плечо, отчего я широко раскрываю глаза. Что ты творишь, Хосок? Господи, что бы сказал папа? Он бы просто убил меня. Нужно осторожно убрать голову, сделать вид, будто бы это случайность. Да, точно.

Уже собираюсь отстраниться, как вдруг Юнги укладывает голову сверху на мою. Происходящее в фильме впервые совершенно не волнует меня. Возможно он просто подумал, что я уже уснул. И что же делать? Я стараюсь прислушаться к своим ощущениям и чувствам, и с удивлением понимаю, что мне уже совсем не хочется отстраняться. Наоборот, на плече у Юнги удобно, его толстовка такая мягкая, что её легко можно принять за подушку.

Где-то в голове слышится отчаянный крик разума, и в любой другой момент я бы прислушался, но прямо сейчас смело затыкаю его и отбрасываю все сомнения. Лёгкие наполняются тем самым приятным ароматов шоколада и мяты, отчего по телу расходятся табун мурашек и приятная дрожь.

Решив окончательно забить на фильм, я закрываю глаза и вскоре засыпаю лишь с одной мыслью.

"С ним мне не снятся кошмары."

***

— Где моя рубашка, Юнги! — крики разносятся про всему дому, а мы бегаем туда-сюда в попытке найти нужные нам вещи;

— В ванне, на сушилке. — слышится со второго этажа.

Со скоростью молнии залетаю в ванную, закрыв за собой дверь. Одежда висит тут давно, я не снял её, поэтому она хоть и чистая, но мятая. Наплевать уже сейчас, надеюсь на теле не будет особо заметно.

— Конфетный, где ты, чёрт возьми?! — крик Юнги можно наверное в Америке услышать.

— Почти готов! — на голове полнейший хаос, но на расчёсывание нет времени, придётся оставить всё как есть. — Где остальные вещи? — схватив свой постиранный рюкзак, я выбегаю из ванны.

— Там же, где и были! — Юнги уже бегом спускается по лестнице со своим рюкзаком. На голове у него тоже не причёска Голливуда, но точно лучше моей. Примерно спустя минуту все вещи были убраны в сумку, а телефон в - карман брюк.

— Давай быстрее! — он настойчиво тыкает пальцем на часы и убегает в коридор, чтоб обуться. На часах восемь-ноль-ноль. Зараза. Нам кирдык.

***

Мы останавливаемся возле закрытых дверей аудитории и пытаемся отдышаться. Хоть Юнги и быстро довез, но у нас осталось меньше минуты до начала пары.

— Ты должен зайти первым. — тыкаю пальцем в сторону кабинета. Юнги сквозь отдышку выдавливает:"Зачем?", — У Чонгука с Чимином появятся вопросы, если мы вместе зайдём. Да ещё оба запыхавшиеся.

— Не уверен, что они настолько умные, но хорошо. Иди ты первым, зайду через пять минут. — показав ему напоследок палец вверх, я осторожно открываю дверь, проверив, нет ли внутри преподавателя, и захожу внутрь.

В кабинете творится настоящий бедлам. Студенты кидаются клочками бумажек, некоторые уже валяются на полу, кто-то бросает свой портфель в другого, от чего тот, покачнувшись на стуле, с грохотом падает. Всё это сопровождается криками и гоготом. Вот блин, расшумелись, от них голова болит. Я сейчас тоже в кого-нибудь что-нибудь кину и посмеюсь, особенно, если попаду в голову!

Друзья скопились своей кучкой в углу класса и о чём-то беседуют. Хотя, глядя на Чонгука, активно жестикулирующего руками, создаётся впечатление, что говорит больше всего именно он, а Чимин за его спиной иногда что-то добавляет, пока ребята их внимательно слушают. Намджун с Джином преспокойно поедают печеньки из контейнера:

— О, Хосок? Хосок, ты пришё-ёл! — Чимин и Чонгук за секунду оказываются возле меня и накидываются с очень крепкими объятиями. Я едва успеваю сохранить равновесие и не упасть вместе с ними на пол. — Мы уже переживать начали. Думали, ты что-то серьёзное подхватил, раз не разрешал приходить.

— Ничего серьёзного, просто беспокоился за ваше здоровье. — всего-то воспаление лёгких, но им знать это не обязательно.

Мы продвигаемся к столу, где Джин уже готовится тоже меня обнимать. Намджун поздравляет с выздоровлением и протягивает свою партию печенья. День всё-таки начался неплохо.

— Я бы не отказался от парочки выходных. — выдыхает Чон, когда мы усаживаемся на свои места.

— Никто не сомневается. — Чимин тыкает своего парня в бок.

За их спинами слышится хлопок, и мне даже не нужно смотреть, кто зашёл:

— О, Юнги, ты тоже здесь! Мы думали в розыск подавать. — Мин оглядывает кабинет с ярым раздражением.

— Шутить научись сначала, потом и заявления подавай. — Они всё дают друг-другу пять.

— Юнги, пригнись! — альфа смотрит в ту сторону, куда я указываю, и быстро присаживается, в последний момент уклонившись от предмета.

Прямо на наш стол прилетает чей-то портфель, чуть не снося мой и его компьютеры. Твою мать, кто такой смелый? Я его в окно реально выброшу, чтоб больше не летал. Приземляется он прямо перед моим носом, но тут же пропадает из виду, когда его подхватывает Гук. Он поворачивается в ту сторону, откуда прилетела вещь:

— Я сейчас тебе, знаешь, куда его засуну? Ещё раз сюда бросишь, вообще носить всё в руках будешь! — Чон швыряет портфель обратно. Только предмет прилетел не в руки парню, который бросал, а на соседний стол, повалив на пол чужие тетради. Судя по реакции самого парня, это его.

— Ну, извините! — Гук снова опускается на стул.

Рядом присаживается Юнги, и вот он, тот момент, когда мне становится неловко. Мы договаривались, что будем скрывать то, что я так долго ночевал у него. У альфы. Чёрт возьми, если кто-то это узнает, будут вопросы. И мне не очень-то хочется на них отвечать.

Хотя я обещал попытаться стать друзьями, но сам же всё усложнил. Зачем я заставил его зайти первым, если мы правда могли это сделать вместе. Наверное, у меня плохо получается не зависеть от чужого мнения.

— Привет, Конфетный. — Юнги улыбается и прячет взгляд под чёлкой. Он опять похож на маленького, смущённого ребёнка, и это опять заставляет меня улыбаться. Зараза, ну что со мной не так?

— Привет, — как же странно здороваться с человеком, когда даже не прощался.

Повисает небольшая пауза, и я готов поклясться своим здоровьем, что друзья прекратили копошиться и навострили уши. Ну да, понимаю, кто бы не удивился, услышав, как мы с соседом тут любезничаем? Это шанс, нужно прямо сейчас начать.

— Ну,...аа, как спалось? — всё моль в обморок упала. Друзья резко замерли и медленно повернулись к нам. Юнги преспокойно продолжил, не обращая внимание на них:

— Хорошо. Надеюсь, тебе тоже? — с моей стороны последовал лишь кивок, а вот со стороны друзей немой шок. Кажется у них в голове сейчас все системы зависли, а у Чона вообще взорвались.

— Юнги, ты пока сюда шёл, не падал? Головой не бился? — Чонгук вроде бы и шутит, а вроде бы и нет. Он вытягивает правую руку, — Сколько пальцев я показываю? — Юнги прекращает улыбаться и переводит на брата раздражённый взгляд:

— Рекомендую тебе убрать руку, если они тебе дороги. — Рука естественно сразу опускается.

— Значит, здоров.

Внезапно мы дружно начинаем играть в гляделке. Вот только, кто кому в глаза смотрит конкретно не понятно. Взгляды бегают туда-сюда, я начинаю понимать, что они что-то заподозрили. Гук кидает короткий взгляд на Чимина, и его губы растягиваются в очень довольную ухмылку:

— Скажи-ка мне, братец, где ты был всё это время? — лишь моргание служит доказательством того, что Юнги вообще живой и всё прекрасно слышит.

— Отсыпался, а что? — голос чёткий и твёрдый. Юнги полностью вошёл в своё привычное состояние.

— А ты? — я непонимающе хмурюсь, когда Чонгук обращается ко мне. Проблемы с памятью?

— Болел. — повторяю с нажимом.

— Почему на тебе одежда, которую ты носил в последнюю нашу встречу?

О, нет. Чё-ё-ёрт, я совсем об этом не подумал. Домой ведь так и не доехал за сменной одеждой. Как Чонгук вообще вспомнил, в чем я был несколько недель назад? И как теперь убедительно соврать, он ведь не поверит.

— Просто случайность. — попытка не увенчивается успехом. Чонгук опять поворачивается к Юнги, и старший скептически выгибает бровь:

— Что? Скажешь то же самое? Тебе к окулисту пора. Если не заметил, одежда у меня другая.

— Когда будешь в следующий раз звонить отцу, говори заранее, что хочешь оставить всё в секрете.

Бум! Это что сейчас сказал Чонгук? Юнги всё-таки кому-то рассказал о моём прибывании в его доме? Я смотрю на соседа и пытаюсь донести до него мысль, что ему пора подыскивать гроб. Какого лешего он кому-то рассказал об этом? Просил же оставить всё в тайне! К моему удивлению, Юнги тоже в шоке: он выпучил глаза и стал лихорадочно переводить взгляд то на меня, то на Гука.

— Ты рассказал отцу? — Юнги мотает головой.

— Нет! Он несёт хрень, я вообще никому не звонил, пока ты отлёживался у меня и... — тут он резко закрывает рот рукой, на этот раз у нас обоих глаза становятся похожими на пять рублей. Проклятье! Теперь даже пошевелиться страшно. Может, они ничего не услышали? Как-никак в классе стоит шум. Я медленно поворачиваюсь в сторону ребят. Ну, что сказать? Мы спалились.

Чонгук с победной улыбкой даёт Чимину "пять".

— И как отлежался? — Чимин едва сдерживает смех. Твою мать это была простая провокация, и мы с Юнги выдали всё на блюдечке.

— Да иди ты! — я несильно стукаю его по ладони, но прекратить его начинающуюся истерику не выходит, и Чимин успешно исчезает под столом, согнувшись пополам и громко смеясь. — Вот ведь мышь пушистая! — добавляю себе под нос.

— Доброе утро, класс! — крики прекратились, как по щелчку. Чимин успокоился и вернулся в исходное положение.

— Хосок с Юнги всё ещё отсутствуют? — Мистер Чхве оглядывает людей и натыкается на нас двоих, — А, вы мне как раз и нужны. Как продвигаются успехи с плакатом? Просто уже... — он тыкает ручкой по стеклу наручных часов, — время поджимает.

— Мы уже закончили, учитель. — Юнги передал флешку учителю, и тот подключил её к компьютеру.

Несколько минут он рассматривает работу вдоль и поперёк, я не успеваю заметить, как пальцы начинают нервно сдавливать край парты. Если этот вариант не одобрят, я натурально расплачусь. Итак полдня угробили на это. И вот, спустя ещё несколько минут учитель начинает улыбаться.

Это значит, всё хорошо? Ему понравилось?

— Хосоку и Юнги по две пятёрки. Работа потрясающая. Хосок, ты меня услышал.

"Да, у вас разный стиль рисования, разное видение, но в дуэте это превратится во что-то прекрасное. Вы с ним дополняете друг друга, понимаешь?"

Мы действительно смогли, получилось! Долгие споры, бессонные ночи, головная боль...но всё готово, проект одобрили. Чувствую себя окрылённо, и это прекрасно.

— Мы молодцы, Конфетный! — Юнги впервые такой довольный за пределами дома, — Отличная работа. — он тянет мне руку, и я опять без раздумий её пожимаю.

— Согласен!

***

Живот опять начинает катать заяву, по поводу того, что я не поел утром. Хочется есть, но друзья просили подождать их, поэтому я уже пять минут торчу возле двери аудитории, проклиная всё и всех. Надо же было так облажаться утром с будильником! И опоздали, и не позавтракали.

Дверь открывается, но вздохнуть с облечением не хватает времени. Поток студентов, спешащих в столовую, чуть не сбивает меня с ног. В очередной раз убеждаюсь, что учусь со стадом баранов. Где-то в хвосте толпы оказываются и мои друзья.

— Хён, прости за задержку, опять препод не доволен всем.

Путь в столовую оказывается трудным из-за толпы. Ребята шли впереди всех, чтоб занять места, а вот Юнги оказался в конце и явно не собирался куда-то торопиться. Вид у него уже уставший, хотя только две пары прошли. Когда мы вчетвером оказываемся возле лестницы, он внезапно меняет направление и начинает подниматься наверх:

— А ну стоять! — Юнги оборачивается, когда я хватаю его за рукав кофты, не давая идти дальше. Кажется кто-то забыл, как я читал нотации по поводу сбалансированного питания. Ничего, сейчас вспомнит. — Куда собрался?

— Конфетный, у меня по расписанию ещё пара есть вообще-то. Куда я, по-твоему, могу идти? — Мин Юнги, прикидываться дурачком тебе не идёт.

— Она и у меня в расписании прописана, только сейчас обед. — я тяну его вниз, не обращая внимания на протесты. Серьёзно, он слишком мало ест, и это, чёрт возьми, плохо! Почему он не поймёт это уже? Юнги дёргает меня назад.

— Какой смысл мне идти с тобой, если денег нет? — наши взгляды встречаются, когда я разворачиваюсь к нему.

— Значит накормлю тебя. Пошли! — альфа нервно вдыхает и опять отворачивается.

— Не буду я за твой счёт питаться. Отпусти, мне наверх. — Вот что за принципиальный ребёнок! Вечно он такой упёртый и раздражающий.

— Я несколько недель питался за твой счёт. Считай, это плата за лечение. И вообще, Юнги...подумай о Чонгуке. — Мин всё-таки останавливается. Отлично, у меня в рукаве козырь. — Чонгук говорил, что ты почти никогда не ходишь в столовую, он беспокоится за тебя, боится, что ты вообще ничего не ешь. — парень всё ещё медлит, но кажется это заставляет его задуматься.

Сзади слышатся голоса: студенты начали подниматься наверх, и мы мешаем им. Чёрт с тобой, Мин Юнги, видит Бог, я пытался говорить. Пальцы быстро хватают петельку от чужого рюкзака. Юнги не успевает и пикнуть, как я уже утягиваю его вниз, не давая вставить и слова.

— Не волнуйся, сырым говяжьим языком я тебя кормить не буду.

Люди начинают возмущаться, когда мы расталкиваем их на лестнице. Друзья давно ушли в столовую и уже наверняка нас потеряли. Юнги быстро приходит в себя и опять начинает вырываться, но один тычок в руку его в итоге успокаивает. Студенты на первом этаже удивлённо оглядываются, когда видят нас. Юнги преспокойно идёт задним ходом и иногда бузит, пока я продолжаю тащить его за рюкзак.

В буфете народу оказывается ещё больше, чем в коридоре. Свободной рукой я быстро хватаю поднос и спешу занять очередь. Сегодня тут столько еды, чёрт, сейчас слюни потекут. Пока Мин выбирал еду, я поставил на поднос тарелку с рисом и говядиной. И вот рядом ставится тарелочка с салатом.

Я его убью сейчас:

— Что? — альфа замечает мой убийственный взгляд. В каком месте у него включается мозг, я определённо хочу туда ударить:

— "Что"? Ты слышал вообще, что я говорил тебе на лестнице? Что непонятно в словах "нормально" и "питаться"? Вот этим ты не наешься. — Юнги пропускает слова мимо ушей.

— Много мяса нельзя есть. Могут быть патологии.

— Тебе это не грозит. Мясом у тебя в холодильнике и не пахнет! — я складываю руки на груди. Как ненавижу с ним спорить, иногда это как о стенку горох. Непробиваемый.

— Прекрати бузить, на нас итак пялятся. — по спине пробегают мурашки. Я осторожно заглядываю за спину Мина и натыкаюсь на с десяток любопытных глаз. Некоторые, кто не в очереди, смотрят на нас и уходят. Все смотрят. О боже.

— Может, я и слышал, как ты говоришь больше двух слов, но они - нет. — взглядов всё больше и больше, меня это пугает. Голова сама опускается ниже, и плечи сутулятся. Папа бы отругал меня за это тоже.

В пределах дома Юнги было проще: нас только двое, ругаться можно было спокойно, без страха, что кто-то увидит, но сейчас мы в студенческой столовой, где сотни альф, бет, омег. Уже не помню, как много вызывает внимания хоть какое-то взаимодействие с Юнги на публике.

"Просто замолчи. Прекрати спорить и иди" Да, чем быстрее приду в старую форму, тем лучше.

— Эй, вы там застряли что ли?! — слышится недовольный крик какого-то студента. Мы задерживаемся.

— Конфетный, пойдём. — и этот делает только хуже. Я разворачиваюсь на пятках, хватаю такую же тарелку говядины и продвигаю поднос к кассе:

— Съешь и ещё подавишься. — бурчу себе под нос. Нужно поскорее отсюда уйти.

В разделе с напитками быстро беру для себя чай, для Мина кофе, и быстрым шагом бегу на кассу. Альфа возникает рядом, когда еда уже оплачена, и отбирает поднос.

— Спасибо. — по голосу слышно, что он то ли смущён, то ли тронут заботой. В любом случае я не отвечаю и только ниже опускаю голову. Осадок от внимания вокруг до сих пор не ушёл, мне тяжело расслабиться.

— Хосок! — за дальним столом уже сидят друзья. Чимин машет рукой из стороны в сторону, чтоб мы шли к нему. Намджун с Джином тоже сидят рядом. Как только мы оказываемся возле стола, все немного удивляются, кроме Намджуна, который кажется обрадовался приходу друга.

— Юнги, ты сегодня ешь с нами? — Чонгук искренне удивлён больше всех. Булка, которую он собирался съесть так и осталась не надкусанной.

— Садитесь, тут как раз два свободных места. — Намджун похлопал по пустому соседнему стулу.

Я потянул альфу на заднюю часть кофты, чтоб никто не увидел, и уселся на крайний стул, рядом с Чимином. Юнги видимо в коим-то веке сам смущён от внимания, даже когда перед носом ставится тарелка с мясом, он продолжает потирать шею.

— Так с чего ты вдруг сегодня пришёл? Я столько раз тебя звал, а ты отказывался!

Думаю, им всем правда хочется узнать, просто только Чонгук решил спросить. Мне в какой-то степени тоже интересно. Он согласился потому что я настоял? Нет, не правда. Думаю, потому что выгодно.

— Ну...скажем так, я не соглашался. Меня притащили.

Ребята дружно посмотрели на меня. Ну да, только тупой не догадается, кто притащил. Вот обязательно это делать, когда я ем? Можно было и попозже. Вместо нормального ответа я запихиваю в рот кусок мяса и просто киваю. Спасибо, Юнги, умело ты внимание с себя обратно на меня перекинул.

— Вы, ребята, странные какие-то сегодня. Что случилось пока вас обоих не было? — вопрос Джина заставляет меня подавиться.

— Да какая разница? Хосок, молодец, что притащил этого дурака. Ничего тебе голодать, Мин. — Намджун по-дружески похлопывает меня по плечу, и я успеваю-таки проглотить еду.

— Да, я тоже так думаю. — Чимин перекатывает ложку меж пальцев.

— Я вообще-то не дурак!

— Помолчи и ешь. — приказной тон Джина никто игнорировать не может, поэтому Мин быстро замолкает и берёт ложку в руки. И как только первый кусок мяса оказывается у него во рту, парень довольно мычит. И чего упирался, раз такой голодный!

Я уже собираюсь приступить к еде, как замечаю на себе взгляд Чонгука. Младший улыбается только одним уголком губ и произносит беззвучно: "Спасибо". Его взгляд такой благодарный, это даже удивляет немного. Чонгук ведь правда сильно беспокоился за здоровье брата, а теперь Мин сидит напротив него, сытый, выспавшийся.

— А к тебя у меня по-прежнему вопросы, хён. Ты не отделаешься. — Чимин заговорщески шепчет это мне на ухо и преспокойно продолжает есть своё рагу.

Зараза.

За столом вскоре разгорелась беседа, где участвовал даже Юнги, изредка вставляя свои мысли или коротко кивая на монологи брата. Каждый был рад тому, что он снова с ними, я не вмешивался в разговор. Совершенно не хотелось что-то говорить. Дело даже не в том, что сказать было нечего, просто они были похожи на настоящую семью, которая сидит за скромным праздничным столом. Словно смотришь какой-то фильм. Кажется, сколько бы не прошло времени, они навсегда останутся вместе, а я буду отдельным звеном.

И ещё чувствовалось, что одного не хватает. С ними нет Тэхёна. Вот, кто должен тут сидеть. Я погружаюсь в раздумья: кофе и корица. Запах Кима никогда особо не чувствовался, но с недавних пор его тяжеловато забыть. Это как огромное вкусовое пятно на языке, которое не получается сглотнуть. А ещё мне до сих непонятно, почему моя омега знает его. И почему его не знаю я? Он подозрительный, при чём слишком сильно. Нельзя так просто забывать об этом.

"Возможно, истинный?"

Нет, нет, нет и ещё раз нет. Даже если это и так, мне наплевать. Я присеку это на корню, не нужны мне никакие истинные. После выпуска мы с ним разойдёмся и благополучно забудем друг друга. Отлично.

— Ребята, давайте погулять сходим? — Чонгук моментально выдёргивает из реальности.

— Мы с Намджуном не можем. Сегодня поедем к моим родителям в гости. Я ещё не сообщил ничего о свадьбе.

— Как так? — Чимин прекращает есть, — Почему не рассказал? — Джин смущённо пожал плечами.

— Они недавно вернулись домой. Ты же помнишь, они в Америку по работе уезжали? — Пак кивает, — Ну вот, они долгое время не отвечали на звонки из-за работы, а я потом как-то и подзабыл.

Ребята дружно закатили глаза. Старший действительно многое забывает, но как можно забыть рассказать такую радостную новость, я не понимаю:

— Ладно, минус двое. Юнги? — последнее Гук произносит с нажимом.

— Не, у меня дела, Гуки. Как-нибудь потом. — по лицу младшего заметно, что он расстроен, но не до конца. Ему хватило и того, что брат нормально поел. Грусть быстро сходит на нет, и на лицо возвращается привычная кроличья улыбка:

— Хосок-хён, ну ты-то хоть не занят? — честно, мне совсем не хочется куда-то идти сегодня. Но при виде умоляющих глаз этих двух детей, я просто не могу отказать. Тем более, сейчас на работе у меня двухнедельный больничный, а значит минусов от прогулки не будет. Не считая того, что меня завалят вопросами. По лицу Чимина понятно, что именно так и будет, он поймал возможность.

— Не занят. Куда хотите пойти? — у ребят аж в глаза заблестели.

— Решим после последней пары, хорошо? — я кивнул, и тут же послышался звонок. — О, да ладно? Я доесть ничего не успел! — Гук раздражённо рыкнул, но посуду всё равно поставил на стойку.

— Я тоже. — Джин только дожевал спагетти, — Джуни, доешь пожалуйста. — он умоляюще посмотрел на альфу, сложив две ручки вместе. Намджун обречённо мотает головой, но еду всё-таки принимается хомячить, — Спасибо! — старший на радостях аж чмокает его в щёчку.

— Я же говорил, что Намджун ему нужен для того, чтобы доедать за ним. — шепчет опять Чимин, прикрывая ладошкой лукавую улыбку. Бедный альфа буквально заталкивает еду за обе щеки, стараясь при этом сохранить хоть какой-то статный вид, и слушает подбадривания жениха.

Мы с Чимином одновременно прячем лица и начинаем смеяться:

— Чего смешного? Надо мной смеётесь? Сейчас как... — я слышу тихое: "Бежим", и в следующую секунду мы уже убегаем на лестницу. Дыхание сбилось, но мы продолжаем стоять на ступеньках, дружно задыхаясь от смеха. Уверен, наши лицо приобрели оттенок наших волос.

— Ладно, до встречи, хён. — я машу ему на прощанье рукой и ухожу наверх, к своей аудитории.

Замечание я, слава богу не получил. Учитель сам опоздал на несколько минут, благодаря чему ещё нашлось время для передышки. На середине пары телефон жужжит от входящего сообщения. Точнее друх. Открыв первое, я закатываю глаза:

Чимин:

—Приходи после последней пары к воротам школы. Поедем смотреть Чону одежду опять. Даже не начинай, я сам особо не горю желанием. Зато он обещал нам в качестве компенсации мороженку купить:)—

Да уж, решили мы вместе, это точно. Зачем ему опять одежда потребовалась? Своя уже мала что ли? Второе сообщение содержит лишь пару слов, но даже так мне становится очень приятно, и я улыбаюсь:

— Хорошей прогулки!)—

Оно от Юнги.