XXI
Самолет... Люди всегда жаждали летать, люди всегда жаждали убивать, тогда им казалось, они станут подобны богам. Ну что ж, наши боги таковы, а человек - лишь образ их божественной натуры. Они сами сотворили нас такими, иначе бы давно уничтожили. Мы лишь равняемся на Папочку.
Железная птица, осёдланная мною, оскверняет небеса. Эти священные небеса, пристанище забытых богов и богинь: кассиопей, андромед, геркулесов и цефеев, низвергнутых с Земли на далёкие звёзды. Каскады железных птиц выписывают пируэты, кружат вокруг своей оси, в нетерпении сбросить бомбы. Принести жертву своим богам Веры, Надежды и Любви.
Внизу, словно выстроенные из кубиков, были игрушечные города. Чёрные, еле заметные точечки - люди. Я мог нажать лишь на один рычажок и прихлопнуть их всех, будто клопов, засевших в матрасе. Я нёс Смерть. Безликую, механическую Смерть. Те люди были невинны. Лишь жертвы эпохи, лишь жертвы Войны. А ещё они были моими жертвами. Что-то сломалось во мне. Наверное, воля. Процесс завершился, они превратили меня в марионетку.
Серафим..?
Она пришла. Война. На госпиталь упала бомба. Никто не выжил. Марфа, Пелагея... раненые - они все мертвы.
Где ты? Ты... жив? Я не знаю, что делать дальше. Бежать... но куда? В Париж, а там в Лиссабон?
Ответь, пожалуйста, ответь. Те письма, десятки писем, что я писала, неужели, не дошли? Если не дойдёт и это, я бегу. Без оглядки. Прости, больше медлить нельзя.
Иначе это будет стоить мне жизни.
Мои руки тряслись. Вокруг была разбросана ещё сотня "недошедших" писем. Пол года. Пол года командир утаивал от нас весточки от наших матерей, возлюбленных, сестёр. Если все те, кого мы любим, мертвы, нам не за что больше цепляться. В нас видели лишь цепных псов, должных лишь в глотки друг другу вгрызаться. Не тратьте сырьё на чувства, сердца. Нам нужна Победа, нам нужна Война.
Госпиталя больше нет. Нет Пелагеи. Нет Марфы. А скольких нет и никогда больше не будет по моей вине?! Игрушечные города, чёрные точки... Не чёрные точки, люди. У которых были мечты, семьи и чувства. Самое сильное из которых боль. Физическая боль, боль утраты... Боль, которую нес им я. Потому что меня так научили.
Ася,
Я знаю, скорее всего ты этого не прочтёшь. Где бы ты не была, беги, беги. В первую очередь от меня. Без оглядки, все верно. Возможно, Пелагею и Марфу убил именно я, как и сотни других людей.
Все решено. Я ухожу. Пусть излавливают и пытают, но убивать они больше меня не заставят. Обещаю, искать тебя не стану. Я слишком труслив, чтобы принять смерть, как мой отец, поэтому все наверняка закончится в каких-нибудь застенках.
Звучит наивно, но я буду любить тебя вечно.
Прощай.