Глава 1.
POV: Агния
Это было очередное майское утро 1994 года. За окном уже вовсю пахло весной, а лёгкий ветерок теребил тюль, прикрывавший распахнутую настежь балконную дверь. На Садовом, проходившем у нас под окном, машины начали собираться в небольшие пробки и заторы – в последнее время в Москве их значительно прибавилось.
Отец, как обычно, читал газету, а мама суетилась вокруг него, предлагая только что приготовленную яичницу с беконом, тосты с сыром и свежесваренный кофе, сделанный в недавно купленной нами кофемашине.
- Королева Великобритании и Президент Франции торжественно открыли туннель под Ла-Маншем, - сообщил папа, сворачивая газету и приступая к потреблению уже остывшего завтрака. – Интересно, как это скажется на курсе валют...
- Да кому какая разница, - задумчиво произнесла я, тем самым привлекая внимание отца, который, к слову, редко обращал на меня внимание – он был слишком увлечён вопросами ведения бизнеса и обращался ко мне только тогда, когда ему было что-то нужно.
- Агнеш, кушай, тебе скоро ехать в колледж, - сказала мама и поставила передо мной тарелку с овощным салатом и тостами с малиновым джемом. «Интересно, где она всё это достала», - подумала я.
Мы жили в перестраивающейся России 1994 года, где полки магазинов были пустыми, а зарплату выдавали буквально в натуральной форме – крупами, хлебом, сыром или колбасой и другими товарами народного потребления. Однако мой отец принадлежал к касте уважаемых людей (проще говоря, бандитов), которые держали в страхе даже криминальных авторитетов нашего города, поэтому мы не знали, что такое голод или другие издержки перестройки. Мы могли себе позволить и отпуск за границей пять раз в год, и колбасу с элитным сыром, и даже импортную технику – японский видеомагнитофон или даже мобильные телефоны.
- В смысле какая разница? – прикрикнул отец. – Ты не знаешь, на какие деньги ты питаешься и вообще за чей счёт банкет! Не говори о том, чего ты не знаешь, я тебе тысячу раз уже говорил.
- Саша, Агнеша, давайте позавтракаем спокойно, - прервала наш спор мама, присаживаясь за стол.
- А тебе я сколько раз говорил, не называть её этой дурацкой кличкой! Она – Агния. Скажи спасибо, что я вообще позволил назвать её этим тупым жидовым именем!
- Не смей кричать на мою маму! – тут уже я не выдержала и начала кричать на отца. – Со своими ослами так будешь разговаривать, но не с нами. Мы – твоя семья. Имей совесть хотя бы чуть-чуть уважать нас, наши желания и наше мнение.
Моя мама – полячка. Этот факт существенно осложнял процесс ведения бизнеса для моего отца, так как многие его партнёры ведут свой бизнес в странах, враждующих с Польшей, поэтому не могут доверять ему полностью, боясь подставы или предательства. До начала девяностых ему было абсолютно всё равно на национальность мамы. Но после того, как началось это так называемое в узких кругах «время новых русских», папа стал гнобить маму за то, что она полячка, не такая, как он, чтобы «братки» его зауважали. И они уважали его с каждым днём всё больше и больше, но таким образом он потерял наше с мамой уважение. Наша жизнь с тех пор превратилась в ад – постоянные крики, ссоры, упрёки делали атмосферу в доме невыносимой и непригодной для спокойной жизни.
- А ты вообще помолчи! – продолжил кричать отец, но уже на меня. – Я всё ещё оплачиваю твоё обучение в колледже, так что будь любезна быть благодарной хотя бы за то, что я осуществляю твою мечту. Где бы вы сейчас были, если бы не я.
- Если бы не ты и твои постоянные упрёки, мы с мамой жили бы счастливо, пускай и не в квартире на Садовом, но зато в спокойствии и домашнем уюте, а не в страхе, что ты задолжаешь кому-то крупную сумму денег, и нас всех порежут.
Я выскочила из-за стола, схватила с пола рюкзак LV, который отец привёз для меня из Нью Йорка в прошлом году, и выбежала из квартиры. На улице, раскрасневшуюся от гнева, меня поймал Артём – мой сокурсник и лучший друг. Я не хотела ему рассказывать обо всех событиях сегодняшнего утра, поэтому решила пробежать, чтобы он меня не заметил, но у меня это не получилось – Тёма схватил меня за руку и притянул к себе, чтобы я не могла вырваться.
- Вишневская, что случилось? Ты решила проигнорировать сегодняшний отчётный концерт? Не получится, я тебя поймал, и сейчас отведу в концертный зал. Все наши уже там, ждут только тебя.
- Черт! – выругалась я и топнула ногой. – Я оставила дома инструмент и концертную одежду.
- Ну сгоняй по-быстрому, я подожду тебя.
- Нет, домой я не вернусь. По крайней мере, не сейчас.
Артём не знал, что происходит в моей семье – мне было стыдно рассказывать о том, что мой отец бандит. Все мои знакомые считали, что я – потомственная саксофонистка из рода Вишневских. До какого-то времени так оно и было – отец преподавал в консерватории, а вечерами играл в кабаках, но и это приносило нам доход. Однако отцу показалось, что этого недостаточно для хорошей жизни, поэтому он и подался в бандиты. Если бы дедушка, зачинатель великой династии, знал, на что папа променял свой талант (а он был очень талантливым музыкантом, играл не только на саксофоне, но и на скрипке), он бы тут же отрёкся от своего сына, не разбираясь в ситуации. Собственно, разбираться было не в чем – просто папе наскучила жизнь обыкновенного преподавателя, ему захотелось драйва, внимания женщин не очень тяжёлого поведения. Да, он и не догадывается, что я уже около года знаю о существовании его любовницы.
- Что-то случилось? – настороженно спросил он.
- Абсолютно ничего, - с долей сарказма ответила я и, дождавшись момента, когда Артём ослабит хватку, вырвалась и убежала прочь от ненавистного мне дома. Не знаю, сколько метров я бежала – по времени показалось, что целую вечность. Выбежав на перекрёсток, я остановилась перед пешеходным переходом, чтобы отдышаться, и только потом заметила, что на светофоре горел красный сигнал.