Дом из зелёного стекла

               Утром в сочельник заметно похолодало. Майло спал под тремя одеялами. Он перекатился на другой бок и сквозь пелену в глазах посмотрел на часы. Семь утра. Фонарь на столе погас. Должно быть, кто-то из родителей заходил с одеялами и потушил его, а значит, ему достанется не только за самовольную отлучку из дома, но и за то, что уснул с непогашенным огнём.
На столе лежал его электрический фонарик. События прошлой ночи тут же встали перед глазами. Кто-то, кроме Майло, бродил по дому в темноте.
Снаружи небо было синим, но когда Майло выбрался из постели и подошёл к окну, то увидел, что с запада ползёт серо-стальная полоса. Снова надвигался снегопад.
Майло залез под кровать и отыскал блокнот на
пружинке, в котором они с Мэдди делали заметки накануне. Он сел по-турецки на пол, открыл блокнот на странице с именем доктора Гауэрвайна и наверху дописал:
«Ищет видимус витража. Возможно, как-то связан с пропажей сумочки и блокнота. Возмжно, заходил в комнату Клем, чтобы посмотреть на стекло с эмалью».
Он перелистнул страничку со списком подсказок и добавил:
«Кто-то бродил по дому вечером накануне сочельника. Снова вор?»
Потом посмотрел на фонарь и дописал:
«Может быть, фонарь из Эмпориума и есть та самая реликвия? На днище нацарапан маленький огонёк. Фонарь, вышитый на воротах на сумочке миссис Г.?»
Тут в дверь постучали. Майло поднялся и сунул блокнот под подушку.
В коридоре стояла Мэдди с маленькой прямоугольной коробочкой, завёрнутой в золотистую фольгу.
— Поздравляю, поздравляю! — она протянула Майло свёрток. — Это лежало под дверью.
Майло расплылся в улыбке.
— Мама с папой всегда оставляют для меня подарок, чтобы я нашёл утром в сочельник.
Он забрал подарок и положил на кровать. Они с Мэдди сели, но прежде, чем развязать ленточку, Майло рассказал Мэдди, что произошло вчера вечером, начиная с того, как он обнаружил язычок пламени на фонаре и заканчивая тем, что кто-то таинственный блуждал на третьем этаже.
— Так что мы сидим? — воскликнула девочка, потянув Майло за руку. — Бежим вниз, узнаем, что пропало! Быстрее! Прямо сейчас!
— Ладно, ладно! — Майло схватил тапочки верхолаза и рюкзак, замешкался на секунду, чтобы убрать фонарик в рюкзак, а ключи — в карман, и с подарком под мышкой поспешил к двери.
— Ты не хочешь переодеться? — спросила Мэдди, с сомнением оглядывая его с ног до головы.
— Не-а. В Рождество у нас в семье разрешается весь день ходить в пижамах. Гостям придётся с этим как-то мириться.
На первом этаже было на удивление тихо, учитывая, что в доме, скорее всего, снова что-то украли. Ну, не полная тишина, но никто не кричал: «Держите вора!» Во всяком случае, пока что.
Миссис Каравэй и Лиззи сидели за столом друг напротив друга. Лиззи можно было узнать лишь по белокурым волосам, поскольку она уткнулась лицом в руки, а плечи её подрагивали. Майло думал, что она плачет, пока не увидел лицо миссис Каравэй. Та явно старалась изо всех сил сдержать смех.
Она встретилась глазами с Майло. Видимо, он выглядел таким обескураженным, что она подмигнула и еле заметно качнула головой в сторону кухни. На кухне творилось форменное безобразие: Фенстер Плам и миссис Геревард совместными усилиями пытались испечь пирог.
— Но ведь… электричество… — удивился Майло.
Миссис Каравэй покачала головой.
— Плита и духовка работают на газу. Всё в порядке!
Миссис Геревард и Фенстер оба вырядились в фартуки хозяйки дома. Миссис Геревард выбрала фартук в розовый и белый горошек с тесёмкой на шее и завязочками на талии. Фенстер предпочёл передник, который завязывался на поясе и походил на юбку — фиолетовый, с кружевной каймой и миленькими цветочками, вышитыми на кармане.
— Фенстер, дорогой, — с показным терпением увещевала миссис Геревард. — Поверьте мне, необходимо точно взвешивать все нужные ингредиенты. Перестаньте сыпать горстями всё подряд.
— Судя по виду, не хватает корицы! — весело ответил Фенстер. — Я только щепотку добавлю.
— Мой дорогой, щепотка — это то, что можно защипнуть двумя или тремя пальцами.
— Так это же всего ничего!
— Именно! Кроме того, это у вас не корица, а перец. Пожалуйста, немедленно поставьте на место.
— Может, и перец пригодится, — пробурчал Фенстер.
— Нет! Вспомните рецепт.
В гостиной послышался глухой голос Брэндона:
— Угомоните их кто-нибудь, пожалуйста!
Голос раздавался из-под груды одеял на диване.
— Ты что, спал прямо тут? — спросил Майло, обращаясь к куче одеял.
— Да. Не смог заставить себя лезть наверх. Эй, Майло? — наружу высунулся один заспанный глаз. — Ты не мог бы пробраться в зону военных действий и отвоевать там чашечку кофе и немного молока? Молоко, я надеюсь, осталось? Миссис Как-её-там, наверное, знает, где его найти, ведь брала же она молоко для своего… хм… пирога.
— Попытаюсь, — Майло положил рюкзак, тапочки и подарок на пол у дивана и отправился на кухню.
— Доброе утро, Майло! — обрадовался Фенстер. — А мы готовим пирог для мисс Джорджи!
— Остаётся только проверить, будет ли «это» похоже на пирог! — процедила сквозь зубы миссис Геревард. Она протянула руку над кухонным столом и буквально вырвала у Фенстера жестяную банку и поставила на полку, откуда он её только что вытащил. — Благодарю!
Майло обошёл стол, где кулинары заканчивали свои приготовления, и увидел металлический кофейник, гревшийся на маленькой переносной горелке. В ряд у стены стояли кухонные шкафы.
— Миссис Геревард, вы не знаете, где молоко?
— Мне кажется, в синем шкафу, Майло.
Брэндон вынырнул из-под одеял и подбрасывал дрова в камин, когда Майло вернулся с кружкой кофе.
— Премного благодарен.
— Вы вчера долго ещё работали, да?
— Да, но твои мама с папой задержались ещё дольше, чем мы с Фенстером. Понятия не имею, во сколько они вернулись. — Он пошевелил угли и усмехнулся. — Я слышал, тебе не приходится скучать на каникулах.
— Чем дальше, тем интереснее. — Майло понизил голос. — Вчера я подслушал, как кто-то бродил в темноте по дому, пока вы были внизу. Я думал, опять что-то украли, но вроде нет.
Брэндон пожал плечами:
— Кто знает? Ещё не все встали. Куча времени, чтобы день пошёл наперекосяк. — Внезапно раздался резкий металлический звон, это миска упала на пол, Фенстер выругался, а миссис Геревард страдальчески вздохнула. — Начинается… — Брэндон сделал большой глоток кофе. — Не в службу, а в дружбу, Майло: когда папа проснётся, скажи ему, что я ушел, чтобы начать пораньше.
— Чинить генератор?
— Ага. Надеюсь, при свете дня легче будет разобраться, что к чему. А если Фенстер подожжёт дом, в генераторной будке безопаснее. — Он похлопал Майло по плечу и пошёл в холл, чтобы одеться потеплее.
— Похоже, не стоит ждать новостей, пока остальные не встанут. — Мэдди тихонько сидела под ёлкой. — Ты, кстати, забыл про подарок!
— Ой! — Он отыскал подарок и уселся у ёлки. Бедная ёлочка! Праздник почти не был испорчен из-за того, что отключили электричество. Потрескивали дрова в камине, горели свечи, а на маленькой горелке все, кто хочет, могли подогреть горячий шоколад. Вот только ёлка выглядела печальной и одинокой без лампочек.
Но Майло уже разворачивал блестящую золотистую упаковку, ведь подарки в любой день недели скрасят любую печаль. Он развязал ленточку и аккуратно повесил её на одну из нижних веток ёлки, повертел коробочку в руках и обнаружил под фольгой конвертик. Внутри оказалась открытка с лошадкой-качалкой, исписанная неровным почерком мистера Пайна:
С Рождеством, Майло!
Мы тебя очень любим и очень гордимся тем, как ты справился со всеми трудностями, что так неожиданно обрушились на нас в этом году. Мы гордимся твоей замечательной идеей с фонарём. Может, ты используешь коробку снова, когда будешь упаковывать подарок для миссис Г. Я не сразу нашёл эту вещицу для тебя — и подумать не мог, что тебе будет это интересно. Играй с удовольствием!
С любовью, папа.
Майло снял золотистую бумагу и ногтем отлепил скотч со стенки коробочки. Внутри, на блестящей обёрточной бумаге, лежал синий бархатный мешочек со шнурком. Майло вытащил мешочек, ослабил завязку и вытряхнул содержимое на ладонь. Ему в руку выпала небольшая металлическая фигурка.
Мэдди наклонилась посмотреть:
— Ух ты! У тебя замечательный папа!
— А что это? — спросил Майло.
Фигурка была выкрашена в разные цвета, но краска потемнела от времени: коричневый китель и тёмно-коричневые брюки с лампасами такого же синего оттенка, как и мешочек. Металлический человечек застыл, словно бы приседая, и Майло тут же показалось, что он прячется, а в розовато-коричневых руках он держал два странных коротких меча.
— Готова поспорить, это персонаж, за которого твой папа играл в «Странных следах», — заявила Мэдди. — Он же сказал, что был фехтовальщиком-сигнальщиком и пользовался мечами-бабочками вроде этих. — Она осторожно дотронулась до оружия. — Может, он даже разрисовал этого парня сам?
— Кто-то играет с такими штуками? — спросил Майло. Мэдди ему ничего не рассказывала про фигурки.
Она кивнула.
— В настольных играх. Многим нравится. Помогает представить, где находятся игроки, враги, препятствия и всё такое.
— Ого!
Майло рассмотрел лицо человечка. Ничего общего с его папой, но сразу видно, что это плут. Он почувствовал мгновенный укол совести, ведь он придумал себе отца-плута в игре, вместо того чтобы представить в этой роли своего настоящего папу.
Надо бы просто притвориться, что это папа, подумал Майло. И с чувством вины, которое причиняло острую боль, вспомнил про брелок с китайскими иероглифами и воображаемого отца. Негрет отличается от Майло, сказал он себе. Немного успокоив совесть, он сунул фигурку обратно в бархатный мешочек и убрал во внутренний карман рюкзака.
— Я хочу упаковать фонарь для миссис Геревард. Сейчас вернусь!
Он взял золотистую бумагу и побежал на кухню. Стараясь держаться подальше от безумных кулинаров, поискал, во что налить керосин. Спустя пару минут Майло уже сидел в кабинете на втором этаже и аккуратно переливал керосин в пустую бутылочку из-под ванильной эссенции. Он положил фонарь, пороховницу и бутылочку в коробку, обернул в ту же золотистую бумагу и отнёс вниз.
В кухне оба облачённых в фартуки пекаря разливали готовое тесто в три формы. Тем временем Лиззи с матерью наблюдали за происходящим из столовой и, похоже, изо всех сил боролись с желанием взяться за дело самим. В конце концов Фенстеру всё же удалось поставить формы в духовку, а миссис Геревард нажала кнопку на таймере.
Послышались редкие хлопки: это захлопали Лиззи и миссис Каравэй. Майло присоединился, широко улыбаясь, его примеру последовала и Мэдди. Миссис Геревард сердито посмотрела на них, словно бы сомневаясь, не смеются ли над ней, а Фенстер просиял и отвесил поклон. Как ни странно, миссис Геревард тоже виновато улыбнулась, а потом поклонилась.
И тут на сцене появились родители Майло.
— Что за шум? — спросила сонная миссис Пайн.
— Да мы тут пережили нашествие Фенстера на кухню — не без помощи миссис Геревард! — сообщила миссис Каравэй. — Можно теперь я займу место у плиты и приготовлю завтрак?
Фенстер покачал головой.
— Моя матушка, упокой Господь её душу, ни за что не простила бы меня, позволь я вам вернуться на кухню. После себя надо оставлять полный порядок!
— Совершенно согласна, — поддакнула миссис Геревард. — Я помою посуду, мистер Фенстер, а вы будете вытирать.
Миссис Каравэй опустилась на скамейку.
— Почти удалось, — проворчала она. — Почти.
Майло рассмеялся и отнёс подарок в гостиную под ёлку. Отец подошёл и присел с ним рядом.
— А ты нашёл свой подарок, Майло?
— Да! Это ведь твой персонаж в «Странных следах»? Тот самый фехтовальщик?
— Конечно.
Миссис Пайн вскоре присоединилась к ним, за? хватив с кухни три кружки, протянула одну мужу, вторую — Майло, а затем устроилась прямо на полу у ёлки и с улыбкой слушала, пока мистер Пайн предавался воспоминаниям об играх, в которые играл в детстве, включая ту, где «мастером» был кок на корабле его отца.
От камина приятно тянуло дымком, ёлка чудесно пахла хвоей, даже пироги (пока что) источали соблазнительный аромат. Майло потягивал горячий шоколад и ощущал блаженный покой. Да, в доме полно всяких чудаков, но хотя бы сейчас, в сочельник, он может побыть вместе с родителями. Даже Мэдди, похоже, догадалась, что ей лучше пока посидеть одной. Пару раз он видел, как она высовывалась из-за спинки дивана, улыбалась, а потом снова исчезала из виду.
Правда, длились эти безмятежные минуты недолго. Мистер Пайн хлопнул по коленям и встал.
— Пойду-ка я помогу Брэндону.
— Возьми с собой термос, — велела миссис Пайн. Она поцеловала Майло в лоб и тоже поднялась. — Одетта, готова приготовить завтрак?
Миссис Каравэй посмотрела на кухню.
— Думаю, да. Похоже, наши помощники как раз справились с посудой.
Через пару минут оба пекаря появились с победоносным видом. Старая леди держала в руке чашку с чаем, успев снять фартук в горошек. Фенстер в холле натягивал куртку. Он, кажется, забыл, что на нём всё ещё передник с рюшечками.
Миссис Геревард села на диван, откинулась назад, прикрыла глаза и вздохнула. Майло заметил, что Мэдди снова выглянула из-за спинки. Их глаза встретились, и Мэдди неслышно подошла к нему. Майло взял подарок.
— Миссис Геревард!
Она открыла глаза и довольно улыбнулась.
— Да, Майло?
Мальчик протянул ей коробку.
— Я нашёл это пару дней назад на чердаке и решил, что вам может понравиться, а мама с папой одобрили идею.
— Боже мой, правда? — Она нерешительно взяла коробку. — Я не знаю, что и сказать.
— Открывайте же! — Майло подпрыгивал на месте от нетерпения.
Миссис Геревард ужасно долго возилась с упаковкой. Мама Майло такая же — считает, что наступит конец света, если разорвать бумагу. Майло едва сдержался, чтобы не поторапливать старую леди. Наконец она подняла крышку и увидела фонарь.
— Боже мой… — Она подняла фонарь за цепочку. — Ты… нашёл его?
— Переверните, — предложил Майло. — Посмотрите на днище! Там…
Миссис Геревард увидела языки пламени и прерывисто вздохнула.
— Боже!
— Помните свою историю? Человек-тёрн нацарапал знак на ботинках Джулиана, на ноже и фонаре.
— Да, — тихо ответила миссис Геревард. — Я отлично это помню.
— Так вот, я подумал… у вас на сумочке вышит фонарь. Может, ваши предки оставили вам не нож, а фонарь? Фонарь на корабле мог бы пригодиться, да?
— Определённо!
— Может, это и не настоящий фонарь Джулиана, но я решил, что вам понравится. — Он достал бутылочку и пороховницу. — Фитиль на месте, а ещё я налил немного керосина. Мы с папой вчера опробовали. Горит голубым пламенем!
— Голубое пламя, — пробормотала миссис Геревард. — Мне кажется, я об этом даже не упоминала.
— А что, в истории было про голубое пламя?
Она кивнула.
— В историях про пилигримов неземное пламя всегда голубого цвета. — Она недоверчиво покачала головой. — Разумеется, это невероятно… глупо даже думать, что подобные вещи могут отыскаться в реальном мире… но, Майло, я допускаю эту мысль: «А вдруг?» — Она слегка качнула цепочку, и фонарь медленно начал вращаться. — Нет ничего невозможного, правда?
— Конечно, правда. — Майло с жаром закивал. — Нет ничего невозможного!
— Ты уверен, что родители не станут возражать?
Майло достал открытку от отца и с торжеством протянул ей. Миссис Геревард поправила очки и прочла поздравление. — В таком случае для меня большая честь принять ваш подарок, и я очень рада. Вы так добры. Думаю, я поставлю его в своём номере. Чтобы не потерять.
На мгновение она неловко положила Майло руку на плечо, а потом собрала всё в коробку и отправилась наверх. На ароматы, разносившиеся с кухни, спустились по очереди все остальные: Джорджи, всё так же потупив взор, мистер Виндж, щеголявший жёлтыми носками с узором из фиолетовых зигзагов, доктор Гауэрвайн, который выглядел, как обычно, и наконец Клем и Оуэн. Похоже, сон сотворил чудо с новоприбывшим гостем.
— Майло? — окликнула его миссис Пайн. — Не хочешь сбегать к нашим ремонтникам, пусть сделают передышку.
Майло куда интереснее было бы остаться и узнать, произошла ли ночью очередная кража, но, похоже, никто не собирался сообщить ничего такого. Гости пребывали в неплохом расположении духа, кроме разве что Джорджи. Майло оделся потеплее и вышел на улицу.
Серые облака расползлись почти по всему небу, но солнце пробивалось сквозь них и отражалось в ледяной глади так ярко, что Майло захотелось надеть солнечные очки. Он поднял воротник, спрятал подбородок от холода и зашагал вдоль дома по тропинке, вытоптанной отцом, Брэндоном и Фенстером.
Генератор перенесли в кирпичную будку позади дома. Майло постучал в дверь на случай, если ремонтные работы скрывали нечто опасное, во что лучше не соваться. Дверь открылась, и из будки высунулся Брэндон.
— Да, Майло.
— Мама спрашивает, не хотите ли вы сделать перерыв на завтрак.
Брэндон улыбнулся и бросил через плечо:
— Ребята, как думаете, не пора ли отдохнуть и перекусить?
— Думаю, да. — Судя по голосу, мистер Пайн был горд собой. — Фенстер, попробуй-ка!
Через минуту раздалось оглушительное шипение, и Майло так и попятился от двери. Он оступился и упал навзничь, провалившись через ледяной наст в мягкий снег. Пока он поднимался, шипение превратилось в ритмичное покашливание, а потом в низкий рокот. Все трое вышли из будки с довольным видом. Отец Майло вытирал руки тряпкой.
— Пойдёмте, джентльмены! — позвал он, взмахнув тряпкой. — Потребуем награды.
— Это что за шум? — спросил Майло. — Генератор починили?
Мистер Пайн подмигнул:
— Не будем торопиться, сейчас посмотрим.
Их возвращение было встречено овациями: обитатели «Дома из зелёного стекла» аплодировали стоя. Электричество снова работало, горело всё, начиная с прекрасной люстры из белого стекла над обеденным столом и заканчивая рождественской ёлкой, переливающейся тёплым светом в углу гостиной.
Майло оставил мистера Пайна, Фенстера и Брэндона получать поздравления, а сам забрался на диванчик рядом с Мэдди, которая задумчиво посматривала на ёлку и теребила рукава плаща.
— Случилось что-нибудь интересное, пока меня не было? — шёпотом спросил он.
— Если ты спрашиваешь, не сообщил ли кто-то о краже, то нет. — Мэдди бросила взгляд через плечо. — Но мне кажется, миссис Геревард пытается тайком доделать пирог, пока Фенстер не вспомнил, что нужна глазурь.
Фенстер, словно бы услышав Мэдди, оторвался от группы триумфаторов и бегом метнулся из столовой в кухню, после чего разгорелся жаркий спор.
— Слишком поздно, — заметил Майло.
Миссис Каравэй удалось усадить всех за стол, и начался самый весёлый завтрак, какой когда-либо случался в этом доме, несмотря на разногласия из-за пирога. Майло устроился на полу за журнальным столиком, оставив Мэдди наблюдать за мистером Винджем и доктором Гауэрвайном в столовой. А миссис Геревард наклонилась к Джорджи, сидевшей рядом с ней на диванчике, и прошептала:
— Вы уверены, что я могу начать, дорогая?
Джорджи бросила взгляд к камину, где расположились Клем и Оуэн. Даже Майло видел, какое счастье для них сидеть бок о бок, это было так явно, что ему даже стало за них немного неловко. Они словно бы не могли скрыть, как сильно их тянет друг к другу.
Девушка с синими волосами вздохнула.
— Да, миссис Геревард, всё прекрасно. Благодарю. Рассказывайте спокойно.
Миссис Геревард промокнула губы салфеткой, а потом постучала вилкой по стакану с соком.
— Простите, что перебиваю, но, молодой человек… Оуэн, я права?
Оуэн поднял голову.
— Так точно, мэм.
— Разумеется, вы понимаете, что вчера ваше появление нас заинтриговало, но не хотелось вас беспокоить, пока вы так слабы, и надоедать мисс Кэндлер, пока она за вами ухаживала… Но я не могла не заметить, что мисс Джорджи как будто тоже вас знает, ведь она упомянула ваше второе имя.
— Моё… второе имя? — он посмотрел на Джорджи. — Не знал, что тебе это известно.
Она грустно улыбнулась:
— Сюрприз.
Миссис Геревард похлопала Джорджи по руке и продолжила:
— Не самое распространённое, прямо скажем. Лэнсдегаун. У вас есть ещё знакомые с таким именем?
— Нет, мэм. Если честно, я пытался хоть что-нибудь выяснить, но… — он развёл руками. — В городских архивах ничего путного, а в документах о моём усыновлении не написано о настоящих родителях.
Совсем, как у меня, подумал Майло, и даже наклонился, чтобы ничего не пропустить. Те, кто завтракал в столовой, перебрались в гостиную.
— Что ж, молодой человек, я могу вам помочь. Вас удивит, если я скажу, что мы с вами, возможно, родственники?
Все уставились на миссис Геревард. Майло понимал почему. То же самое бывало, когда Пайны говорили кому-нибудь, что Майло — их сын.
— Да, — медленно проговорил Оуэн, разглядывая бледное лицо и голубые глаза миссис Геревард. — Это полная неожиданность.
— Я согласна. Позвольте рассказать вам одну небольшую историю. Я уже упоминала в разговоре с Майло, что мои предки построили этот дом. В семье было двое детей. Старшую дочку звали Люси. Её отец, капитан британского военного судна, после смерти жены, матери девочки, женился второй раз, причём на китаянке. — Она замолчала и отпила сока. — У них родился мальчик, сводный брат Люси, которого назвали Ляо. Лет до шести-семи мальчик оставался в Китае вместе с мамой, а Люси с отцом жили на корабле. Потом, примерно к началу войны восемьсот двенадцатого года, капитан решил, что пора бы поселиться всей семьёй в таком месте, которое, как он надеялся, война обойдёт стороной. Тогда он построил этот дом и перевёз родных в Нагспик. Название дому придумали дети. Фамилия капитана была Блюкраун, что означает «синяя корона», и по просьбе Люси маленький Ляо перевёл оба слова на китайский язык[3]. Люси, в то время совсем ещё юная, сама китайского почти не знала, и записала, как слышала. Я не могу вам сказать, как правильно читалось слово, но так и появилось название, которым дети окрестили дом. Лэнсдегаун.
Оуэн слушал с восторгом, широко раскрыв глаза. Майло прекрасно понимал его, ведь он сам всегда хотел узнать о своих корнях.
— И я думаю, — продолжила миссис Геревард, — что вы можете быть потомком Ляо. Или же кто-то из потомков Люси заключил брак с кем-то из жителей Азии. Теперь уже невозможно узнать. Но так или иначе, отсюда пошло название дома. Двое ребятишек перевели на китайский фамилию Блюкраун.
Молодой человек покачал головой.
— Это потрясающе, — пробормотал он.
Майло заморгал, стараясь не разреветься. Он сам толком не понимал, что чувствует. Это не то же самое, как если бы он узнал что-то о своих предках, но он не испытывал зависти к Оуэну, а был счастлив за него, просто невозможно счастлив, что кому-то, кто ничего не знал о своём происхождении, удалось раскрыть одну из тайн.
Не только Майло сдерживал слёзы. Клем, отважная и сдержанная Клеменс О. Кэндлер, уже проиграла эту битву. По щекам потекли ручейки слёз, когда она посмотрела на Джорджи.
— Она спросила, уверена ли ты, — сказала Клем, — и попросила разрешения, прежде чем рассказать. Ты знала?
Джорджи тоже изо всех сил пыталась не заплакать.
— Вчера я рассказывала свою историю перед тем, как он приехал. Я упомянула это имя, и тогда миссис Геревард обо всём догадалась.
— Майло решил, что мне нужно вам это рассказать, — обратилась миссис Геревард к Оуэну, — а утром Джорджи убедила меня, что мальчик прав.
— После всего, что мы… — запинаясь, произнесла Клем. — Мы с тобой… Но почему…
— Видели ли бы вы себя со стороны! — У Джорджи дрогнул голос, и она заплакала. — У меня больше нет причин состязаться с тобой…
Клем вскочила на ноги, бросилась через комнату и прежде, чем Джорджи успела опомниться, крепко её обняла.
— Спасибо тебе, Синевласка, — прошептала она.
Джорджи замерла на долю секунды, а потом тоже обняла Клем.
Оуэн выглядел так, словно не мог решить, что его удивило больше: история о предках или странное поведение девушек. Похоже, парень знать не знал, что они всё это время вели сражение за его сердце.
Майло сидел, не шевелясь, сглатывая подступавшие слёзы, а сердце мучительно сжималось. Блюкраун. Он с трудом разжал побелевшие пальцы, чтобы поставить тарелку на кофейный столик, и нащупал в кармане брелок, в который раз поглаживая пальцами иероглифы на диске. Майло достал брелок, перевернул и с комком в горле разглядывал изображение на другой стороне.
Он представил, как отец Негрета, тоже китаец, как и сын, передаёт ему ключи так же, как и сам некогда получил их от предков. Впервые игра Мэдди дала ему возможность представить родного отца, не чувствуя себя предателем по отношению к маме и папе, и Майло понял, как захватила его эта воображаемая история. «Для меня это реальная история», — прозвучал у него в голове голос Негрета.
«Да, — с грустью ответил про себя Майло. Но для Оуэна это больше, чем просто история. Это правда».
Он вытер глаза, сделал весёлое лицо и поднялся на ноги. Майло прошёл в другой конец комнаты, в которой воцарилось удивлённое молчание, потянул отца за рукав и показал ему брелок, шёпотом задав вопрос.
Мистер Пайн взглянул на жену и улыбнулся.
— Похоже, Майло решил очистить чердак от всего лишнего. — А потом ответил: — Разумеется, малыш. Почему бы и нет.
Майло откашлялся.
— Прошу прощения. — Его голос слегка дрожал, но он надеялся, что этого никто не заметит. Тринадцать пар глаз уставились на него. Майло повернулся к Оуэну. — Мистер… Оуэн. Я нашёл это пару дней назад и оставил себе, потому что мне понравился брелок, но, думаю, это должно принадлежать вам.
Он протянул ключи. Оуэн рассмотрел диск, висевший вместе с ключами. Майло наблюдал, как он прикоснулся кончиками пальцев к китайским иероглифам, а потом перевернул брелок и увидел изображение короны со стёршейся синей эмалью. Блюкраун.
— Я… не знаю, что сказать. — Оуэн не мог сдержать волнения. Майло тут же понял, что чувствует Оуэн, хотя и не знал, как это называется. — Я буду беречь эти ключи, — тихо произнёс он. — Мне правда можно их оставить?
Майло торжественно кивнул.
— Я спросил разрешения у мамы с папой.
Молодой человек сжал ключи.
— Спасибо, Майло! Ты даже не представляешь, что это для меня значит.
— Представляю, — признался Майло. — Меня тоже усыновили.
После этого он снова уселся на пол и взял тарелку, не обращая внимания на устремлённые на него взгляды, которые ощущал кожей. Негрет лишился единственной вещи, напоминавшей об отце. Но когда тебе передают что-то в дар, получается, ты тоже должен передать это другому человеку. А вдруг, думал Майло, когда старый плут вручал ключи Негрету, то сказал что-то вроде: «В один прекрасный день и ты отдашь их кому-нибудь, может, своему сыну, может, нет. А может быть, это окажется незнакомец. Но ты поймёшь, что это тот самый человек, когда увидишь его».
Так оба, и Майло и Негрет, примирились с потерей ключей. К своему удивлению, Майло ощущал лишь лёгкую боль. Он сделал глубокий вдох и медленно отпустил эту боль, после чего с чистой совестью решил полакомиться блинчиками.
Чуть погодя Джорджи села рядом и легонько ткнула его локтем в бок. Глаза у неё покраснели, но вид был почти счастливый.
— Ты сделал доброе дело, — прошептала она. — Спасибо за это и за то, что ты сказал миссис Геревард.
— Несмотря на то, что он в вас не влюбился? — прошептал Майло.
— Конечно, — кивнула она после заминки. — Разумеется. Ты преподнёс очень важный подарок человеку, которого я люблю.
Майло тоже в ответ ткнул её локтем.
— Думаю, вы тоже сделали доброе дело.
Когда он читал про сиротскую магию, то представлял себе совсем другое, но это всё равно магия, и сотворил её он, Майло, некогда бывший сиротой.
— Спасибо! — Джорджи решительно поднялась. — Миссис Пайн, можно вас на пару слов?
Мама Майло, кружившая по гостиной с кофейником, кивнула и подошла к Джорджи.
— Думаю, я уеду сегодня, — тихо сказала девушка. — Паромщик, который привёз меня сюда, дал карточку и велел звонить, если потребуются его услуги.
Миссис Пайн покачала головой.
— Телефонная линия связана с линией электропередач. Телефон не будет работать, пока нам не пришлют из города мастера.
Джорджи вздохнула.
— Я так и думала. А лодку нельзя вызвать как-нибудь иначе?
— Можно поднять флаг. — На лице миссис Пайн читалось сочувствие. — Разумеется, сложно сказать, когда кто-то откликнется. Но не хотелось бы без особой нужды поднимать сигнальные флаги.
— Разумеется, не нужно. Но не могли бы вы поднять обычный?
— Конечно, Джорджи, как скажете.
— Спасибо… простите за лишние хлопоты. А как я узнаю, что кто-то плывёт за мной? Сколько, по-вашему, это займёт времени?
— В такую погоду? — Миссис Пайн прикинула в уме. — Причал, скорее всего, закрыли, так что всё зависит от того, как скоро тот, кто готов отправиться в путь, увидит наш флаг. Может пройти пять минут, а может, придётся ждать, пока погода наладится. Если причал открыт, там в ответ тоже поднимут флаг, но мы его вряд ли разглядим в такой снегопад. А вот если причал закрыт, но кто-то захочет подработать и не побоится непогоды, он просто поднимется и позвонит в колокол. Но если кто за вами и приедет, то возьмёт с вас втридорога.
Джорджи беспечно отмахнулась.
— Это неважно. Не хочу никого обидеть, но я уже почти готова выбраться отсюда пешком и замёрзнуть насмерть. Почти, но не совсем, — добавила она, увидев огорчённое лицо миссис Пайн.
— Хорошо, Джорджи, — миссис Пайн сжала её руку. — Я сейчас же попрошу поднять флаг.
В гостиной стало совсем тихо. Майло закончил завтракать и понёс тарелку на кухню, но тут мама внезапно остановила его и крепко обняла, а когда отпустила, Майло с удивлением увидел, что у неё немного покраснели глаза, словно и она тоже плакала.
— Что случилось?
— Ничего, Майло. — Мама снова сжала его в объятиях. — Просто горжусь тобой.
Он вернулся обратно всё ещё под впечатлением. Майло хотел было подойти к ёлке и посмотреть, там ли Мэдди, как вдруг его окликнул Оуэн, сидевший у камина.
— Майло, есть минутка?
— Конечно же. — Майло присел рядом. Оуэн протянул руку, у него на ладони лежала маленькая резная фигурка, слегка пожелтевшая от времени. Похожее на змею существо с острыми когтями на лапах и длинными клыками.
— Дракон?
Оуэн кивнул.
— В детстве я обожал драконов, ведь в китайских мифах и сказках о них столько рассказывается… Я собрал, наверное… не одну сотню драконов. Картины, книги, игрушки. И пропасть таких вот фигурок. — Он протянул дракона Майло, и тот осторожно взял фигурку. Она была тяжелее, чем казалось на первый взгляд. — Это мой любимый, — добавил Оуэн, пока Майло вертел дракона в руках. — Я нашёл его на блошином рынке, когда мне было лет десять. Это слоновая кость, настоящий антиквариат, но я его выбрал за морду. Когда я вырос из плюшевых игрушек, а картинки с драконами уже негде было складывать, я оставил себе вот этого и повсюду брал с собой. — Он замялся. — Наверное, тебе это будет понятно… короче, так я мог ощущать связь со своими предками. Я носил дракона в кармане, хотя и не знал толком, кто я такой и где моё место. Понимаешь?
Майло кивнул, пристально вглядываясь в дракона и стараясь не выдать своих чувств.
— Я даже сочинял про него истории, — усмехнулся Оуэн. — Иногда про приключения и путешествия, иногда про то, откуда появилась эта фигурка. Даже сейчас я без неё никуда не хожу. Но знаешь, Майло, мне и в голову не могло прийти, что я получу какую-то вещь, которая на самом деле связывает меня с предками и которую можно носить с собой вместо дракона. Теперь благодаря тебе у меня появилась такая вещь, и я подумал, что, пожалуй, настало время отдать моего дракона. — Они оба посмотрели на фигурку. — Я дарю его тебе. Обещаю, он принесёт удачу.
Майло хотел поблагодарить Оуэна, но понял, что не в силах выговорить ни слова. Они просто сидели молча. Майло разглядывал дракона, опустив голову, чтобы не выдать, что плачет. Оуэн не спрашивал, всё ли с ним в порядке и не хочет ли он побыть один, не совал носовой платок, а просто сидел рядом и молчал на пару с Майло.
Наконец Майло вытер глаза рукавом и кивнул, а потом снова всхлипнул и прошептал:
— Спасибо.
Оуэн кивнул.
— Пока, малыш, — сказал он дракону, а потом поднялся и вышел из гостиной.
Когда наконец Майло показалось, что по его лицу никто ни о чём не догадается, он сделал глубокий вдох и украдкой вытер глаза. Мимо прошла мама, всем своим видом показывая, будто ей срочно нужно поправить покрывало на диване. Она бросила на него притворно-равнодушный взгляд и подняла брови, дескать, всё ли в порядке.
Майло кивнул и улыбнулся.
И тут стало слышно, как кто-то с шумом несётся вниз по лестнице.
— Господи, что за люди тут собрались?! — вопрошал доктор Гауэрвайн.
— О нет, — пробормотала миссис Пайн.
— Началось, — прошептал Майло, пряча в карман дракончика из слоновой кости.
— Что случилось, доктор Гауэрвайн? — спросила миссис Пайн с лёгкой ноткой усталости, поспешив навстречу гостю.
Майло нахмурился.
— А как вы думаете? — рявкнул доктор Гауэрвайн. — Меня ограбили!
Отец Майло уходил, чтобы поднять флаг и заодно очистить ото льда колокол на случай, если кто-то и впрямь отзовётся, и только что вернулся. Он приложил ладони к своему горящему обветренному лицу.
— Вы шутите. Быть этого не может!
— Какие уж тут шутки! — не своим голосом взвизгнул доктор Гауэрвайн.
— Конечно, конечно. Он не хотел вас обидеть. — Миссис Пайн взяла профессора за руку. — Я поднимусь вместе с вами. Пойдёмте посмотрим.
Доктор Гауэрвайн, не переставая возмущаться, позволил отвести себя наверх. Мэдди подбежала к Майло и схватила его за руку.
— Скорее, Негрет!
Он побежал к дивану, надел тапочки верхолаза, а потом они незаметно стали подниматься вслед за миссис Пайн и доктором Гауэрвайном.
— Это путает всё дело, — пробормотала Сирин. — Я была уверена, что это он.
— И я, — признался Негрет. — Я решил, будто сумочка и блокнот нужны ему потому, что он ищет видимус. Вот только при чём тут часы?
— Может быть, это чтобы отвлечь внимание? — предположила Сирин, когда они повернули на площадке второго этажа. — Ну, часы украли, чтобы сбить нас с толку и невозможно было понять, что на самом деле ищет вор.
— Но теперь Гауэрвайн вне подозрений, поскольку его тоже ограбили. Если только вор снова не пытается обвести нас вокруг пальца. Никто ведь не станет его подозревать?
— Неплохо, Негрет, очень даже неплохо!
Они скользнули до третьей двери. Похоже, осмотр комнаты совместными усилиями не особенно утешил доктора Гауэрвайна.
— Когда вы в последний раз его видели? — спросила миссис Пайн с необычайным спокойствием.
— Не знаю. Я проверял, когда у всех пропали вещи, он был на месте. А потом…
— А как именно он выглядел?
Доктор Гауэрвайн так громко вздохнул, что даже в коридоре было слышно.
— Большой саквояж, коричневая кожа с красной строчкой, латунная застёжка, на ней выгравированы инициалы. Подкладка из атласа, в красную клетку.
— Вот зануда, — проворчала Сирин. — Тебе не кажется, что просто слов «коричневый саквояж» было бы достаточно?
— Тсс!
— Можете сказать, что внутри? — спросила мама Майло.
— Это все чёртова история! — взорвался доктор Гауэрвайн. — Так и знал, что нужно было помалкивать! Так и знал! Но эта мегера убедила меня, что нужно рассказать какую-нибудь историю, чтобы утешить девчонку, которая… голову из-за парня потеряла, а ничего другого на ум не пришло. Нужно было помалкивать!
— Доктор Гауэрвайн, — снова спросила миссис Пайн со всем терпением, на какое только была способна, — что в саквояже?
Повисла пауза.
— Моя работа, — тихо ответил доктор Гауэрвайн. — Все, что мне удалось узнать про Лоуэлла Скеллансена. Там всё моё исследование.
Разговор в комнате прервался, и поиски продолжились. Негрет сделал глазами знак, и они с Сирин на цыпочках спустились на второй этаж. У себя в комнате он достал из-под подушки блокнот на пружинке, открыл на странице, посвящённой доктору Гауэрвайну, и приписал:
«Пропал после завтрака кожаный коричневый саквояж со всеми материалами доктора Г. про мастера витражей».
— Как пишется Скеллансен?
— Это неважно. — Сирин встала у окна, скрестив руки. — Взял ли саквояж кто-то ещё или профессор всё это подстроил, но саквояж в номере не найдут. Вор ведь знал, что твои родители захотят осмотреть номер, именно так они поступили вчера, а по его словам, саквояж довольно большой… где бы он мог спрятать такую крупную вещь?
Негрет вспомнил, как слышал шум накануне ночью, но если и была подсказка в том, что скрипнули дверные ручки и кто-то пробирался по дому в темноте, если и был какой-то порядок действий, который мог бы подсказать, где искать пропавший саквояж, то Негрет пока не разгадал.
— И ещё он мог его перепрятать, — пробормотал он. — У вора было на это целое утро.
Дверь открылась, и в комнату заглянула Джорджи Мозель.
— Прости, что помешала. Твой папа сказал, что ты, наверное, здесь. Можно поговорить?
— Конечно. — Он слез с кровати и вышел к Джорджи в коридор. Она выглядела куда лучше, а в руках держала тарелку с пирогом, украшенным синей глазурью. — Хотела отблагодарить тебя за то, что ты сделал утром.
Свободной рукой она протянула ему свёрточек прямоугольной формы, в красивой бумаге с синими снежинками.
— Подарок? Для меня?
— Подарок. Для тебя. — Она махнула рукой. — Ты же сделал подарок миссис Геревард, а потом мне, а заодно и Клем, когда отдал ключи Оуэну. Это пустяк, но я хочу, чтобы это было у тебя!
— Спасибо, Джорджи! — он взял свёрток. — Открыть сейчас или подождать до завтра?
— Давай сейчас. Не думаю, что останусь здесь до завтра. Только аккуратно, чтобы не порвать то, что внутри.
Майло не спеша развернул подарок, стараясь не порвать бумагу. А внутри оказалась… бумага. Хрупкая тиснёная позеленевшая бумага. Майло тут же её узнал.
— Карта! — он уставился на Джорджи. — Я так и знал, что это вы. Вы специально подбросили, чтобы я нашёл.
— Я решила, это сработает, — ответила она. — Ещё до того, как приехали все остальные. Какой-то порыв, не знаю. А потом я же её и забрала. Прости, что влезла в твою комнату, но раз уж здесь появилась Клем… Думаю, ты захочешь оставить карту у себя. Как и кожаный бумажник, в котором я её подбросила.
— Вот это да! — Негрет аккуратно развернул карту. — Вы знаете… ой…
Из карты выпал ещё один лист бумаги, потолще, почти как картон. Они с Джорджи чуть не стукнулись лбами, пытаясь его поймать. Джорджи успела первой.
— Стоило предупредить тебя. Вот…
Это была фотография в кремово-серых тонах. Нечёткая, зернистая, затуманенная. На ней было что-то круглое, с тёмными углами. Негрет не сразу догадался, что это.
— Окно на четвёртом этаже!
— Точно! Снимок, который я сделала вчера своей камерой.
— Но при чём тут снимок?
Джорджи пожала плечами.
— Мне нужно было заставить Клем думать, будто я ищу ответы там, где на самом деле ничего не искала. Эта камера — просто отвлекающий манёвр. Ложная подсказка. Фотография ни к чему не имеет отношения. Но всё же неплохо для первой попытки, а?
— Это точно. Спасибо, Джорджи. Чудесный подарок.
— Я рада! — Она повернулась, чтобы уйти, но помедлила и остановилась. — Ты что-то хотел спросить.
— Да. Карта… вы не знаете, что на ней?
Она покачала головой.
— Мне так и не удалось выяснить. Я проверила все местные фарватеры, какие только смогла найти. Бумага старая, это видно, думаю, карту сделали ещё в те времена, когда в доме обитала семья миссис Геревард. Кроме одного места, — она постучала кончиком пальца по белой отметине в углу. — Думаю, эта нарисовано позднее. Не знаю насколько, но явно позднее. Может быть, и компас тоже.
Негрет посмотрел на компас в виде птицы и на волны, нарисованные белой краской с северной стороны.
— А как вы определили?
— Я же воровка, Майло, — сказала она, приподняв брови. — Ты ведь знаешь?
— Ну да… — медленно протянул он. — И?..
— Я разбираюсь в таких вещах, какие ты и представить не можешь. Это нужно для… того, чем я занимаюсь. Подделками в том числе. Когда готовишь хорошую подделку, важно убедиться, что ни одна мелочь не бросается в глаза. Мой опыт подсказывает, что бумаге лет этак двести, но корабль и альбатрос дорисованы намного позже. По мне, так это видно сразу.
— Корабль?
— Ну да, вон та белая клякса. Совершенно ясно, что тут нарисован корабль, идущий на всех парусах. Вид сверху. Хотя я могу ошибаться.
Это было как с фонарём. Когда Джорджи это сказала, Негрет уже ничего не видел в белых завитках, кроме парусов.
— Нет, я думаю, вы правы. А как эта карта связана с именем Лэнсдегаун?
— Я нашла её в запечатанном конверте с надписью «Дом Лэнсдегаун». Только название дома, без адреса. Я… ох, нет, эту историю приберегу на другой раз. И всё это время я могла бы просто идти по следу этого водяного знака, — она с грустью покачала головой. — В любом случае тебе осталась ещё целая куча загадок. — Джорджи в шутку отдала ему салют. — Удачи, Майло, и спасибо тебе!
— Пожалуйста. Кстати, Джорджи… вам, наверное, не стоит увлекаться глазурью.
Девушка посмотрела на свою тарелку.
— Да, миссис Геревард тоже посоветовала. Что-то там про чернила, я толком не поняла.
Сирин буквально подпрыгивала от нетерпения, когда Негрет закрыл за собой дверь.
— Расскажи мне! — потребовала она.
Он просто протянул ей карту и фотографию и поморщился, когда девочка завизжала от восторга, поскольку такое поведение совсем не подобало духам. И тут в дверь кто-то снова постучал.
— Это ещё кто?!
На этот раз за дверью стояла Клем.
— Привет, Майло. — Она протянула маленький круглый свёрток, завёрнутый в бумагу со снежинками. — Это тебе.
— Правда?
Два подарка меньше чем за десять минут? От людей, которые его знают всего два дня? Это просто невероятно.
— Правда. — Лицо Клем было очень серьёзным.
— Спасибо!
— Не за что… Открывай же!
Обычно Майло не нужно было дважды просить об этом, но сейчас он колебался.
— Клем, Джорджи сказала, что вы приехали в «Дом из зелёного стекла», потому что как-то догадались по бумаге с водяным знаком, куда она едет. Вы следовали за водяным знаком, на котором изображены ворота.
Клем кивнула.
— Это так.
— А как вы поняли, что ворота связаны с этим домом?
— Ах. — Она сунула руки в карманы. — Знаешь, мне ужасно повезло. Я увидела ворота в антикварном магазине.
— Ворота?!
— Ну да. Вернее, половину от них.
— Вы их… украли?
Клем рассмеялась:
— Да они тяжеленные, Майло. Нет, я их не украла. Вообще-то я пошла… кое за чем другим. Просто посмотреть, — резко добавила она. — Но я тут же узнала ворота, а в хороших антикварных магазинах в отличие от всяких помоек в гавани или в трущобах должны знать провенанс вещей, которыми торгуют.
— Провенанс?
— Да, так антиквары называют историю вещи. Откуда она и кто ей владел. По словам хозяина того магазина, ворота были привезены отсюда. Я так понимаю, дорога, по которой мы прибыли, не единственная. Был другой путь, когда дом только-только построили, дальше на восток вдоль хребта. Здесь была опушка, а ворота стояли на холме.
Зачем, ради всего святого, кому-то понадобилось спускаться к реке в каком-то ещё месте, кроме того, где теперь тянутся рельсы «Уилфорберского вихря»? Та часть горы крутая, каменистая и опасная, вся заросла деревьями и кустарником.
— Где же… Ой…
Да, другого пути вниз не было, но зато между деревьями есть просвет.
— Ты знаешь это место? — спросила Клем.
— Да, я знаю, где опушка. Но оттуда вниз не спуститься. Теперь там сад. Я даже не подумал об этом, там не просто крутой спуск, там настоящая скала. Нам пришлось поставить забор, а мама всегда говорила, что рано или поздно и забор обвалится.
Клем кивнула.
— Да, многое изменилось за пару сотен лет. Реки, холмы… наверное, часть склона просто обрушилась. Может, дело в этом, я не знаю. Знаю только, со слов хозяина антикварного магазина, что ворота были главным входом на территорию поместья, стояли они на опушке, и когда садилось солнце, оно светило сквозь кованую решётку, и казалось, будто это ещё один из витражей. Я поняла, что это ворота с водяного знака. — Она пожала плечами. — Вот так я тут и оказалась. А теперь открывай уже подарок! Что с тобой такое? Я бы на твоём месте уже не вытерпела.
Он улыбнулся и снял бумагу. В руках остался кусочек кожи, свёрнутой в трубочку и закреплённой шнуром.
— Ой, что это?
— Господи, открывай уже! — застонала Клем, с которой снова слетела вся её серьёзность. — Я умираю от нетерпения.
Он развязал шнурок и развернул кожаный цилиндр. Внутри оказалась целая коллекция каких-то металлических палочек. У каждой на одном конце имелась рукоятка, а к другому концу они заострялись. Майло вытащил несколько железок из кармашков и увидел, что они отличаются по форме. Одна была изогнутой, другая с зубчиками как у ключа, третья треугольная.
— И всё равно я не понимаю, что это.
— Это? — Клем выдержала театральную паузу. — Набор отмычек!
Негрет моргнул и смотрел во все глаза.
— Набор… эээ… отмычек?
Она пожала плечами.
— Я решила, что тебе нужно чем-то открывать замки, учитывая, что ты отдал Оуэну свои ключи. Ну и у каждого уважающего себя прохвоста должен быть набор отмычек, так сказать, предмет первой необходимости.
— Но… — он нахмурился. — А как же вы? То есть вам он больше не понадобится?
Клем беззаботно отмахнулась.
— Не бойся, мой юный ученик, у меня их ещё целая куча.
Настоящий набор отмычек. С ума сойти!
— Спасибо, Клем! — он свернул рулончик и сунул в карман пижамы. — Может, вы могли бы показать мне, как пользоваться разными инструментами.
— Мы всё подряд называем «отмычками», кроме гаечных ключей. Ну и ещё парочки других… — Она подмигнула и, как обычно неслышно, пошла прочь.