глава 1.
Человеку не дано угадать день своей смерти, но, несмотря на это, он всегда пытается угадать день конца света.
Гарун Агацарский
________________________________________________________________________________________
Глава 1.
Пролог
Некоторые говорят, что в момент смерти, перед глазами человека проносится вся его жизнь. Я умирала уже пять раз, но никогда не видела ничего подобного. Не чувствовала ничего, кроме обволакивающей пустоты и собственной же беспомощности. Я не ощущала прикосновений горячих рук к своей вечно холодной коже, пусть и могла с точностью определить каждое сказанное слово. Приподняв веки, я смогла бы увидеть блеск в знакомых зеленых глазах и запечатлеть его на всю оставшуюся жизнь в своем сознании, но столь же стремительно сомкнула их, надеясь на более легкую смерть.
Полет в воздухе - невыносимое одиночество.
Кровь, стекая по коже, приносила адские муки, но я молилась, чтобы при столкновении с водой в моем замученном сознании промелькнула его частичка, как тлеющий уголек, она зажглась и погасла навсегда.
_________________________________________________________________________________________
2013 год. Портсмут, Великобритания.
Я ненавижу школьные экскурсии, а именно: сборище кричащих, смеющихся и рыгающих баранов-старшеклассников на соседних сидениях. Их одежда насквозь пропитана табаком; этих годзилл можно учуять даже за семьдесят четыре мили от Лондона. Обычно такие парни занимают самые отстойные места позади автобуса и тусуются там, заставляя, каждого из моих одноклассников поворачивать голову назад и восхищаться ими. Все ими восхищаются, но не человеком, а его титулом. Титулом «плохого мальчика». Но хуже всех была Миссис Хатсон - наша учительница по английскому.
Ее ярко-рыжие волосы развивались на ветру, а тоненькие каблучки беспрерывно стучали по полу.
Она расхаживала по автобусу, выкрикивая: - «Кросс! Бекер!»
А те, в ответ, еще громче выкрикивали свои реплики, заставляя старушку снова волочиться через весь автобус, чтобы дать им подзатыльник. Лари с нами продержалась уже десять классов, но, видимо, эту экскурсию в Портсмут не переживет; ее нервы итак были уже на исходе, впрочем, как и мои. Мы ехали уже около часа, все были на взводе. За это время Алис уже тысячу раз протянула мое имя во всех тональностях. Я же просто молчала, и, включив плеер, облокотила голову на стекло. Музыка - это единственное, что успокаивает меня. Но даже ее волшебное свойство пропадает благодаря неугомонности Алис.
- Юми, ты меня совсем не слушаешь! - возмущалась девушка, толкая меня локтем.
- Что на этот раз?
- Ну, так вот...мы дошли до школы, а там...- Гудение мотора и резкий скрип колес прервал ее. Автобус остановился, миссис Хатсон бегает по узкому коридору, приглашая нас всех выйти из автобуса. В туалет. В лесок. Они что, серьезно?
Весь класс послушно выходит из автобуса. Я потягиваюсь и зеваю, мы едем всего лишь полтора часа, но сил не уже осталось. А ведь нам предстоит поход. Именно поход. С палатками, едой в консервных банках и костром. Вообще, мне эта идея была не по душе. Я никогда не была в походах, да и рюкзак толком-то собрать не могла, выбирая между нужным и ненужным. Но, как всегда, Лари - мастер убеждения. Она три часа распиралась, объясняя классу для чего им нужен этот поход, все ей поверили, и вот сейчас мы уже в двух шагах от «нашей» «мечты».
Алис остановилась на дороге, поправляя прическу; она всегда так делала, когда оценивала всю катастрофу ситуации. протяжно взвыв, девушка поплелась в противоположную сторону автобуса, скрываясь за деревьями.
На улице делать нечего, поэтому я снова бреду к автобусу. Место у окна с номером одиннадцать пустовало, но на соседнем сиденье сидел Кросс, и он - моя вторая причина, почему я не могу ненавидеть всех моих одноклассников подряд.
- Привет, - говорит тот, а я пролезаю мимо на свое сиденье, пытаясь не задеть парня задом, - ты какая-то странная сегодня.
- Ненавижу походы.
Парень, лишь усмехается, поднимая бровь: - А ты вообще когда-нибудь ходила в поход?
Я отворачиваюсь и ничего не отвечаю, народ снова начинает собираться в автобусе. Алис смеется, собираясь рассказать новую увлекательную историю, которую я совсем не собираюсь слушать. И конечно, Алис - моя подруга, но я бы назвала ее своей знакомой. Ведь ее разговоры, постоянные возгласы и сплошное разочарование во всем мире меня жутко угнетают, зато при виде Алис все парни просто исчезают, боясь, стать новой жертвой душераздирающих историй.
А сидеть рядом в автобусе и занимать друг другу очередь в буфет еще не истинный показатель дружбы. Хотя я и не верю в дружбу, так же, как не верю в любовь.
Саймон не исключение, он, тоже поднялся и широко улыбнувшись, поперся в конец автобуса. А я прикусив губу, сжала ладони в кулак, удерживаясь, чтобы не обернуться.
***
Зелень невысоких деревьев, холодные серые стены многочисленных домов, узкие улочки, перекрытые длинными ограждениями, проносились перед моими глазами. Лари беспрерывно говорила нам про то, что именно тут располагается королевский военно-морской флот Великобритании, но ее рассказ мало кто слушал.
Через тридцать минут нас снова вытащили из автобуса, и на этот раз, на маленькую площадку с несколькими лавками вокруг фонтана. Учитель вместе со своей свитой, состоящей из нескольких человек прошлись по всему периметру этого маленького бетонного парка, рассматривая всего лишь клочок городка. Почти все подростки расселись по лавкам, держа телефоны в руках и болтая ногами, я же уселась прямо на край бетонной плиты спиной к брызгающей воде. Ветер подхватывал серебряные капли, и через несколько минут вся спина моей куртки стала мокрой. Отойдя от дрожи, я огляделась. Вдалеке, за кроною деревьев едва ли различались два смутных силуэта. Саймон и его друг перекидывали друг другу мячик. Они о чем-то спорили, и, не выдержав, озлобленный Кросс сделал несколько шагов назад, сильно размахиваясь. Я быстро поднялась с низкой пластины и попятилась в сторону, вынимая наушники. «Лови», - прорычал он, кидая мяч прямо в парня, но тот, ускользнул в сторону и баскетбольный мяч полетел в меня. От резкого удара в грудь я упала назад, и, не удержав равновесия, кувыркнулась прямо за бортик бетонного фонтана.
Позади уже слышались язвительные выкрики: «Как водичка, Слейн?» Но это меня мало волновало, единственное, что меня сейчас беспокоило - это вода. Ледяная вода.
Ведь кто-то играл на флейте, успокаивая себя музыкой. Кто-то рассматривал сверкающие под светом солнца серые листья.
Но кое-кто сидел на бетонном полу, по плечи погрузившись в ледяную воду.
Немного униженный и немного разбитый.
Люди долгое время не замечают моего отсутствия.Они часто косятся в стороны, будто ищут что-то, проходят мимо, но уткнувшись носом в телефон, погрузившись в виртуальную реальность не замечают того, что происходит прямо у них под носом.
Слишком занятые и погруженные.
Люди, которые выпали из одной вселенной, пытаются внедриться в другую.
Но один человек, явно не от мира сего, схватив меня легкими движениями, поднял из фонтана, поставив на землю. Вода ручьем стекала с моей рубашки и джинсов, капая на землю. Убрав мокрые пряди волос с лица, я злобно посмотрела на парня, который едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.
- Давай, помогу, - Саймон стащил куртку с моих плеч, аккуратно кладя на лавку, отчего стало еще хуже.
- Отвали, Саймон, - пробурчала я, и, схватив куртку, поплелась по дорожке, оставляя позади себя мокрые лужи.
Его слова - это лужи на асфальте. Они больше не имеют значения. Не сейчас. Нужно время чтобы свыкнуться с моей теперешней ситуацией.
Желтый автобус с потрескавшейся надписью «School Bus» блестел на солнце. Водитель, по-прежнему сидел за рулем, слегка прикрыв глаза.
Без преграды я зашла внутрь, и, подняв рюкзак с сидения, принялась копаться в нем в поисках хоть какой-нибудь одежды. Отыскав рубашку в красную клетку, черную кофту и джинсы, слегка сжала их в ладонях. Ведь за спиной снова раздается шум топающих ног, который раз за разом заставлял меня обернуться.
- Ты так и собираешься стоять здесь? - Сдвинув брови, я потрясла сухой одеждой прямо перед глазами Саймона, шедшего за мной по пятам, от самого фонтана. В конце концов, я не собиралась блистать своими костяшками перед ним.
- Намек понят. - Парень покинул автобус, и, переодевшись, я следом за ним спустилась по ступенькам наружу, облокотившись на капот машины.
Потихоньку, все остальные начали медленно подтягиваться к автобусу и рассаживаться по местам. После утомительной поездки по городу мы снова выехали на основную трассу, прямиком к лесу. Огромные холмы, укрытые деревьями, преследовали нас с обеих сторон дороги. Вскоре, выехав на открытую местность, водитель заглушил машину и попросил всех выйти. Мы надели рюкзаки и, не спеша, выбрались из душного салона на свежий воздух.
Похолодало. Миссис Хатсон вела нас всех по узкой асфальтированной дорожке, с левой стороны которой было поле, а с правой деревья. Вскоре меня начало клонить в сон. Ноги заплетались, веки тяжелели, а спина прогибалась под тяжестью рюкзака.
- Юми, ты как?- спросила меня Алис, подхватывая под руку и приближаясь так, что мы чуть не стукнулись головами.
- Ничего,- вздохнула я,- для человека, который час назад искупался в фонтане. Она лишь рассмеялась, застегивая джинсовую куртку, и посмотрела вперед.
- Ничего, зато теперь ты предмет всеобщего внимания.
- Знаешь, это вовсе не ...- что- то тяжелое вцепилось в мой рюкзак, наклоняя назад, резко обернувшись, я узнала виновника ситуации, - Поло. Его рыжеватые волосы блестели на солнце, капельки пота стекали с носа (наверное, от бега), в глазах по-прежнему горели те самые огоньки, которые я запомнила при нашей последней встрече. А она была в прошлом году, на мой день рождения. Поздно вечером, когда я уже легла спать, в дверь позвонили, затем папа постучался в мою комнату и сказал, что это ко мне. Я вышла в коридор, а в дверях стоял рыжеволосый со сломанной ромашкой и глупой ухмылкой. Но Поло был не только моим лучшим другом, но и Саймона. Не знаю, общаются ли они до сих пор. Саймон перестал посвящать меня в такие дела. Дело в том, что отец Поло часто переезжал из-за проблемы с работой, поэтому примерно два года назад Поло пришлось уехать в Шотландию, по крайней мере, мне так сказали. И та часть цепи, что держала нас с Саймоном вместе, стала постепенно разрываться. Мы уже не общались, как прежде. Понемногу огромный мир, заполонявший наши сердца сжимался, пока вовсе не растворился в коротких разговорах. Конечно, я переживала, до сих пор переживаю и не понимаю, как человек, которого ты знаешь почти всю жизнь, может просто так отвернуться от тебя?
Рано или поздно, ты все равно останешься один. Можешь запихивать в себя знания, заливать алкоголем ту пустоту, от которой каждый человек в этом мире старается убежать, перестать ее чувствовать, но пихать в себя других людей, надеяться что хоть кто-нибудь всегда будет рядом с тобой... верх тупости. Я пихала в себя их обоих, родителей, Алис, и сейчас, каждый человек, может пройти мимо и увидеть меня насквозь. Они наркотики, после которых появилась гангрена.
Но самое главное, что ты даже не замечаешь того, как она разрастается.
Теплые объятия мое лекарство.
Когда деньги обесценятся, надеюсь именно они станут высшей платой.
Я крепко обнимаю парня, пока тот снимает с себя соломенную шляпу и надел её мне на голову.
- Как ты вообще здесь то очутился?! - не сдерживая радости и восхищения, вопила я, обнимая парня, а тот лишь глупо улыбнулся.
Через несколько минут к нам подтянулся и Саймон. Удивление на его лице сменилось радостью, и, простояв минуту в стороне, отгоняя мысли недавно произошедшего, он в первый раз за эти два года похлопал друга по плечу. Молчание надолго затянулось, но затем, оставив обиды в прошлом, они разговорились.
- Ты представляешь, что сегодня случилось?- говорил тот, не сдерживая улыбки,- значит, стоим мы с Марком у фонтана, он начинает говорить про глобальное потепление и прочую фигню, я прошу его заткнуться, но он продолжает болтать. Я размахиваюсь и со всей силы кидаю мяч в него, а этот придурок отворачивается, и мяч попадает в Юми! Ты так смешно полетела в фонтан, это трудно забыть. Они снова заржали.
- Такого не было! Ты, как всегда, все приукрасил, - я толкнула парня вбок и побежала вперед, придерживая рукой шляпу.
***
Руки парней умело справляются с железными прутьями. Они быстро вбивают колышки в землю, натягивают верёвки, и, через несколько минут, маленькая палатка для меня и Алис готова.
- Двухместные апартаменты поданы,- Саймон наиграно кланяется и обходит палатку, растягивая молнию входа. Алис сразу же залезает внутрь и, раскладывая наши спальные мешки, ложится сверху, укрываясь маленьким синим покрывалом.
- Я чертовски вымотана, - говорит она, и, закрывая глаза, поворачивается набок.
Мы смеёмся и идём осматривать место, где проведём эти два дня. Без туалета, душа и нормальной еды. Саймон берёт меня за руку, и мы отходим на приличное расстояние от лагеря, который располагается на маленькой возвышенности и представляет собой поляну, окаймленную деревьями, уже загромождённую палатками и огромными рюкзаками, валяющимися на земле. Мы меленно возвращаемся к середине лагеря. Несколько человек старательно таскают камни, обкладывая ими гору сухих берёзовых веток для костра. Все чем-то занимаются: помогают разбирать походную утварь, разжигают костёр, ставят палатки, мы же просто слоняемся по окрестностям вдоль и поперек, слушая неугомонную речь миссис Хатсон:
- Вдохните через нос, ме-е-едленно выдохните через рот...- ей бы стать школьным психологом, а не учителем английского. Ей это больше подойдет.
В лесу довольно быстро темнеет, только багровое пламя костра мельком освещает наши лица в кромешной темноте. Время клонится за полночь, но мы, вчетвером, сидим на земле, любуясь огнем. Остальные уже давно спят, только храп и посапывание звучит в тишине на фоне потрескивания сухих веток в костре. Становится даже немного страшно. Случись что, никто из нас не сможет помочь друг другу, защитить даже самих себя. Алис часто зевает, прикрывая рот ладонью, Поло вертит в руках жёлтый шнурок, показывая ей как нужно вязать узлы, но лучше бы показывал на галстуке, на нем хоть повеситься можно. Саймон сидел рядом со мной, слегка касаясь коленом моего бедра.
- У меня это никогда не получится!- кричит Алис, плавно переходя на шёпот.
- Давай сюда,- Саймон протягивает руку вперёд и к нему по цепочке переходит шнурок. Парень с умным выражением лица завязывает узел. Но у него получается что-то совсем не похожее даже на самый обычный узел, и выбившись из сил парень бросает верёвку в огонь со словами:
- Мы просто бездарности.
Алис пожимает плечами и улыбается Саймону, и пусть она моя подруга, но ее характер меня раздражает. Она все бы отдала ради того, чтобы быть брошенной в фонтан самим Саймоном Кроссом и иметь такого друга, как Поло. Может быть, у неё это даже и получилось бы, если она не вешалась на них, как сумасшедшая фанатка, а относилась к ним, как к нормальным семнадцатилетним подросткам. Хотя, я не отрицаю, что такое отношение парням вовсе не нравится. Каждый бы хотел иметь человека «на побегушках», выполняющего каждое твоё требование по первому указанию. Поло это всегда жутко раздражало, чего не могу сказать насчёт Саймона. За эти два года он кардинально изменился, начиная с внешности, заканчивая компанией и манерой общения. И как бы я ни пыталась поддерживать с ним общение, все сводилось к коротким диалогам. Мы знали друг о друге все, но тщательно пытались скрывать это от остальных, друг от друга и даже от самих себя.
К двум ночи мы разошлись по палаткам. Я залезаю в свой спальник, но при отчётливом звуке стука моих зубов Алис предлагает мне укрыться ее одеялом. И я даже не возражаю, поддвигаю рюкзак девушки к себе, аккуратно достают из него плед и возвращаюсь в кровать. Вдалеке свет от фанариков маячет по черной траве, я всматриваюсь в маленький квадратик прозрачной плёнки, прикрытой клочком освещенной серой клетчатой ткани, вокруг которой мечутся комары. Серая луна постепенно скрывается за тёмными тучами, от тишины меня быстро клонит в сон.
От резкой встряски я вскакиваю со своей постели. Оставшееся место в спальнике пустует, Алис нигде нет, я ищу её глазами сквозь красную клеёнчатую ткань палатки. Раскрыв быстро молнию, я ощущаю, как с новым порывом ветра воздух наполняется запахом дыма и гари. Медленно подавшись вперёд, я замечаю, что вся поляна, рюкзаки, трава, ветки деревьев покрыты серыми хлопьями пепла. С новым порывом ветра огонь в костре гаснет, и все меркнет под покровом темноты. Почти все.
***
Вдалеке, между огромными ветками деревьев, я замечаю занавесу дыма и багровую полосу огня, она распространяется по верхушкам деревьев огромным пожаром. А затем начинается тряска. Сквозь мёртвую тишину я слышу, как подпрыгивает моё сердце вместе с новыми толчками, исходящими прямиком из-под земли. Я медленно высовываюсь из палатки, опасливо оглядываясь и кашляя из-за дыма. Голова кипит. Огонь распространяется прямо по верхушкам деревьев, и нам вряд ли удастся его потушить. Нужно рассказать все Лари? Бежать? В темноте ничего не разобрать, без фонарика я даже не смогу добраться до другого конца лагеря. Мой выход - это действовать спонтанно. Но меня опережают.
Перед глазами мелькает контур чьих-то ног, чья-то крепкая рука резко вытаскивает меня из палатки и ставит на землю. Я испуганно смотрю на Саймона, собираясь закричать, но под ногами снова начинаются толчки. Огонь разгорается, переходя на деревья над нашими головами. Я прижимаю клочок рубашки к носу, пытаясь вдохнуть чистый воздух. Мимо нас пролетают сгоревшие листья, оставляя после себя столб дыма в воздухе. Мы смотрим друг на друга, парень хватает меня за руку, и мы быстро шагаем куда-то, успев схватить только рюкзак. Остановившись около дерева, я кидаю рюкзак в сторону, отказываясь идти дальше.
- Нужно рассказать остальным! - ору я на Саймона, но крик заглушает шум падающего ствола дерева в нескольких метрах от нас. Ладони парня сжаты в кулак, брови нахмурены. Наши глаза начинают слезиться от жара, а лёгкие разрываться от прерывистого дыхания. Он подхватывает сумку, и, взяв меня за руку, продолжает волочить через лес.
- Там Поло и Алис, они во всем разберутся, - сухо говорит парень, спотыкаясь о корягу и хромая, продолжая путь. Но мы не можем бросить их там, а сами просто сбежать от проблем. Если пожар перекинется на лагерь, они не справятся, не остановят пожар в одиночку. Разве он этого не понимает?
- Мы должны вернуться, должны помочь им,- воплю я, волочась за ним. И через несколько секунд я уже сижу на земле. Кажется, что с каждым шагом мы только приближаемся к очагу пламени. Деревья пылают вокруг нас, горячие языки пламени местами «ласкают » кожу. Лёгкие начинают раздираться на части от каждого вздоха. Обожженная кожа рук саднит. В глазах играют чёрные пятна. Я не замечаю, как падаю на колени. Пытаюсь вдохнуть, но ощущаю только пепел и сильное жжение в груди, я начинаю яростно кашлять, но жжение только усиливается. Саймон снова хватает меня за рубашку, и мы пробираемся мимо пламени. Огонь остаётся позади, вдалеке неслышно не звука. В голове мелькает мысль, что мы уже не сможем вернуться. Шаг за шагом мы отдаляемся от пожара и лагеря, забредаем ещё глубже в лес. Наша кожа обожжена, тело горит, тяжёлая одышка и боль делает своё. Я спотыкаюсь и падаю. Больше ничто не пытается меня поднять. Все снова меркнет.
***
Страх прорывает мои веки.
Я вдыхаю воздух, надеясь почувствовать запах подмороженного мха, в который утыкается мой нос, но чувствую лишь гарь и противный запах подгоревшей кожи. Едва справляясь с левой частью своего тела, я переворачиваюсь набок. Кажется, что с меня заживо содрали кожу, но нет. Меня лишь слегка поджарили.
Хлопья пепла продолжают падать с серого неба, рассыпаясь в пыль при каждом выдохе. Небо, извергающие серые перья, по-прежнему покрыто слоем темных туч, лишь изредка лучи солнца пробивают эту занавесу, мельком освещая багровую полосу обожженной кожи на руке, взъерошенные волосы, смятую и испачканную одежду.
Заставляю себя подняться на колени, затем на ноги, но не удержав равновесия, облокачиваюсь спиною на рядом стоящее дерево, чтобы не упасть. В позвоночник вонзаются сухие неровности коры. Отдышавшись, я отряхиваю одежду и смотрю на парня, лежащего прямо у моих ног. Может быть, он виновник произошедшего, а может - мой спаситель. С каждой секундой все сильнее убеждаясь, что ни то, ни другое.
Набрав в легкие как можно больше воздуха, я медленно опускаюсь на колени около Саймона и начинаю трясти его за плечо.
Вдох - выдох, вдох - выдох.
Он кашляет, выдавливая какие-то совсем неразборчивые слова, садится на колени и отталкивается от земли. Я делаю шаг в сторону, открываю рот, но не могу издать ни взвука. В голове миллионы вопросов, а он источник всех ответов. Так почему же я медлю?
- Саймон,- пытаясь привлечь внимание, хриплю я, но он снова и снова продолжает молчать. - Что произошло? Где мы? - парень лишь вздыхает и делает шаг в мою сторону. - Почему ты никогда не отвечаешь на мои вопросы?! Почему ты молчишь?!- Кричу я, срывая голос, и начинаю рыдать, падая на землю, словно сломанная кукла. Мир крутится вокруг меня, и кто-то выключает свет. Теперь нет ничего, кроме холодного ветра, пепла и соленых слез, стекающих по моим горящим щекам.
Теплая ладонь ложится мне на спину, обжигая, сквозь два слоя ткани, и без того больную кожу. Стены сдвигаются вокруг нас обоих, окрашивая воспоминания серостью. Отпихивая парня слабыми ударами кулаков, я лишь сбиваю в кровь костяшки пальцев. Кажется, что он выкован из стали. Такой же холодный и непробиваемый. Его губы проносятся в сантиметре от моих, руки по-прежнему обнимают меня. От парня исходит жар. Жар, способный сжечь нас обоих.
Его рука на моем запястье, шепот возвращает меня в реальность.
- Юми, - его голос дрожит, - они умерли мгновенно, огонь вспыхнул и мигом разнёсся по лагерю. - Пауза. - Я не видел никого, ни Поло, ни Алис.
- Они мертвы. Все до единого... - он замирает, ожидая моей реакции, но я продолжаю молчать, крутя в голове три слова.
Лгун, лжец, обманщик.
Это неправда. Еще никогда его слова не были правдой, он лжет, я никогда не узнаю правду, не из его уст. Но все же меня одолевает сомнение. В виде страха и боли, оно пробирается по моему телу, оставляя после себя полосу мурашек.
- Они все мертвы!
Последняя ниточка, отчаянно державшая меня на поверхности, обрывается. Мертвы. Это слово въедается мне кожу, поражая легкие и учащая сердцебиение. Хочется кричать, обвинять его во всем произошедшем, бить кулаками по земле или просто, прислонив голову к коленям, разрыдаться. Я хочу, чтобы все знали, как мне больно.
Тук-тук, тук-тук.
Звук биения сердца пульсирует у меня в голове, осколками разлетаясь по всему телу. Я отодвигаюсь в сторону не в силах сдерживать новый порыв агонии и встречаюсь с ним взглядом. Его глаза - зеленые с желтыми сверкающими радужками. Я вглядываюсь в этот необыкновенный оттенок зеленого. Прокрадываясь все ниже по лицу, я замечаю, что его губы, покрытые слоем тонкой корки, дрожат. Губы, так спокойно произнесшие слово «мертвы» минуту назад, дрожат. Это более чем иронично.
Проигнорировав объятия, я делаю несколько шагов в сторону, бросая взгляд на ладонь. Прежде мягкая и гладкая кожа покраснела и покрылась волдырями, но я хватаю лямку портфеля, забрасывая его на спину.
Позади раздаются шорохи и шаги. Рюкзак соскальзывает с моих плеч, оставляя после себя приятную легкость. - Идем,- голос Саймона эхом проносится в моей голове. Ладонь касается моей руки, крепко сжимая. Парень делает шаг вперед, а я без лишних вопросов следую за ним.
***
Я отчетливо помню тот день. Это был четверг. Октябрь медленно подходил к концу, открывая сезон осенних депрессий.
Осень в этом году выдалась мрачная. Постоянные ливни, сильный ветер, пробирающий с ног до костей. Погода будто сошла с ума, ведь за свои семнадцать лет я никогда не надевала зимнюю куртку в середине октября. И пусть в школе было тепло, Саймон постоянно твердил: «Это атас», а я, молча, кивала в ответ.
Уроки закончились поздно, поэтому поспешно накинув пуховик, я выбежала из школы. Уже проходя возле ворот, я обернулась, бросая взгляд на разукрашенный клочок стены школы. Многие подростки, увлекавшиеся граффити, попросту не придумали ничего лучше, чем выместить свои каракули на скучных серых стенах школы. Помимо любовных надписей, поспешно выблеванных на бетон, там присутствовали рисунки, они наслаивались друг на друга и, смешиваясь, образовывали ровный по периметру квадрат. В очередной раз, разглядывая его, я потеряла отсчет времени. Топот ног заставил меня взглянуть на часы и обернуться, а затем поспешно повернуться обратно. Саймон стоял позади меня, впиваясь взглядом в мою спину.
Мы не разговариваем. Это слишком для меня. Больше чем я когда-либо мечтала.
Сквозь вой ветра неотчетливо послышались слова парня.
- Хочешь, тоже напишем что-нибудь?- спросил Саймон, чья улыбка заставила меня рассмеяться.
- Как-нибудь в другой раз, я опаздываю, - соврала я.
- Ловлю на слове.
Улыбнувшись, я кивнула головой. Обычно такие дела никогда не планируют. Все как-то происходит само собой. Глупо планировать то, что никогда не произойдет.
Попрощавшись, я поплелась домой, может быть это неправильно - убегать от разговоров, я знаю, мы оба чуть не потеряли лучшего друга, но мне казалось, что так будет легче. Но почему-то легче не становилось, ведь с каждым днем тоска только нарастала.
Дома меня встретили голые стены, папа, уехал в Портсмут, надеясь еще на одну попытку восстановления отношений с моей мамой. Они расстались, когда мне было лет семь. С того момента я поняла, что слова «милая, прости, но ты уже взрослая и должна понять, что мы с твоим папой больше не будем жить вместе», не самое лучшее объяснение развода. И, конечно, я понимала, что у папы нет никаких шансов надеяться на нечто большее; у мамы была своя жизнь, новый ухажер; я даже не удивилась, если бы она захотела иметь ребенка от нового мужчины, но это не столь важно, нет смысла мешать ее счастливой жизни. Нам остается только смотреть в окно и ждать, когда все изменится.
Жутко скучно слушать, как дождь, барабанит по твоему окну, врываясь запахом свежести в раскрытое окно. Очень страшно сидеть за деревянным столом, свесив руки или подперев ими голову, думая о будущем, ловя себя на мысли, что завтрашний день будет таким же, как сегодняшний, как вчерашний, как вся остальная череда прошедших дней. Они будут наполнены теми же самыми моментами, одинаковыми воспоминаниями, из которых нам не выбраться. Наши жизни уже распланированы. Родителями, друзьями, учителями, но только не нами. Я никогда не научусь планировать свою жизнь.
Выбросив грустные мысли из головы, я достала телефон из сумки и открыла почту. Кучи непрочитанных смс, рекламы и спама. Среди них оказались недавно пришедшие сообщения. Открыв одно из них не глядя, я прочитала текст.
От: Поло
Четв, 9 Окт 2013 21:37
«Со мной что-то не так».
Быстрее, чем я успеваю подумать в чем дело - приходит второе смс.
От: Поло
Четв, 9 Окт 2013 21:37
«Я не знаю что случилось».
Стало страшно, в голову лезли гадкие мысли. Они были о самоубийстве, но уверенность в Поло, в то, что он никогда бы ни сделал ничего подобного, сделало свое дело. Вздохнув, я взяла мобильник, и, откопав давно забытый имэйл, написала Саймону.
Четв, 9 Окт 2013 22:04
«Привет, что делаешь?»
От: Саймон Кросс
Четв, 9 Окт 2013 22:04
«Привет. Неожиданно, что ты написала, я только что перестал в контру играть, а что, что-то случилось?»
От: Юми Слейн
Четв, 9 Окт 2013 22:08
«Может спросить у Поло, что у него там происходит, просто может быть тебе он ответит».
От: Саймон Кросс
Четв, 9 Окт 2013 22:08
«С ним вроде бы всё в порядке. Не томи, я не понимаю в чём дело?»
От: Юми Слейн
Четв, 9 Окт 2013 22:09
«Ну, я не знаю. Он мне ничего не говорил, только это отправил:
Со мной что-то не так.
Я не знаю что случилось.
Думаешь что-то серьезное?»
От: Саймон Кросс
Четв, 9 Окт 2013 22:10
«Не знаю. В любом случае надо проверить.
Минуты через две...
Телефон выключен. Домашний не отвечает. Наверно, все спят. Не переживай, это же Поло, а ты ведь его знаешь, он бы не стал делать ничего серьёзного».
От: Юми Слейн
Четв, 9 Окт 2013 22:10
«Думаешь? Просто все это странно».
От: Саймон Кросс
Четв, 9 Окт 2013 22:11
«Забей, что Поло может сделать, а? У всех бывает такое, так что просто плюнь и ложись спать».
«Ладно»,- недовольно пробурчала я, откладывая телефон в сторону. Поло так и продолжал молчать, а во мне нарастало беспокойство.
Лежа в кровати, я еще раз прокрутила наш «разговор» и заснула.
Ближе к полуночи в дверь послышался нервный стук.
За ним последовал звонок в дверь, окончательно разбудивший меня, повернув защелку и еще не открыв двери, я тихо спросила:
- Кто там?
- Это я, Юми, открой,- послышался в ответ мужской голос, и через минуту Саймон уже стоял в прихожей. Кажется, его не волновала насквозь промокшая из-за ливня одежда, взъерошенные волосы и сам факт того, что он врывается ко мне в дом посреди ночи.
Проведя рукой по темным волосам, он вздохнул.
- Эм, ты знаешь, это не лучшая идея...
Парень прервал меня, делая несколько шагов в сторону, прижавшись к стене, борясь с собственной отдышкой.
- В общем... отец Поло звонил мне недавно, Поло... он пытался покончить с собой.
Всего лишь несколько слов, но они заставляют меня переосмыслить ситуацию. От одного осознания того, что я была права, выворачивало наизнанку.
- Что с ним?
- Восемьдесят таблеток. Несколько часов назад. Не думаю, что с ним всё будет хорошо.
Сдерживая жалобный стон, я бросила телефон на пол. Тот, отскочив от паркета, сделал три оборота в воздухе, разбившись вдребезги. По телу пробежала дрожь, и, подавляя эмоции, я поплелась по коридору, пряча слезы от парня. Руки сводила судорога, а горло пересохло. Дрожащими руками я принялась открывать аптечку в поисках успокоительного средства, прописанного мне врачом. Защелка никак не поддавалась, и тогда, кинув коробку в сторону, я, сползла на пол, громко вскрикивая что-то неразборчивое.
В голове не было ни одной мысли, потому что понимание произошедшего пришло после жгучей боли, во время которой я повторяла только два слова: «Боже мой. Боже мой, боже мой, боже мой». Я повторяла их минуту, пять минут, десять, а запнувшись, забывала, о чем говорила и начинала все сначала. Такого же эффекта можно было добиться, просто выстрелив мне в грудь, потому, что я чувствовала именно это.
Обхватив голову руками, я зарылась носом в уже мокрые волосы. Что бы там ни произошло, я хотела понять его. Понять почему? Зачем причинять такую боль близким людям? Его жизнь не была наполнена страданиями. Он был здоров, но попытался убить себя, когда каждый день смертельно больные люди, смотря на падающую звезду, загадывают желание о выздоровлении. Они хотят жить долго и верить во что-то большее. Я понимала, что это может случиться с каждым; в один момент ты можешь взять горсть таблеток в руку и, посмотрев на них, но, не решаясь выпить, сказать себе: «Слабак». Но именно в этом и будет проявление силы.
Саймон, шагает в мою сторону, утирая нос рукой. Его глаза красные, словно он не спал больше недели. Когда этот засаленный взгляд уперся в мой, я поняла, что в этот раз я на шаг впереди. На шаг впереди обстоятельств, так хорошо пытавшихся сломить меня. В этот раз я победила, ведь знаю, что я не одинока и никогда не останусь одна.
- Главное, что все хорошо, так ведь? - Прошептал он, а я, пытаясь заткнуть уши пальцами, заползла в его объятия. Наши пальцы сплелись, и именно в тот момент я посмотрела на него больше, чем на друга.
Просидев так всю ночь, я поняла, что никто не сможет причинить тебе большую боль, чем твой самый близкий человек. А поддержит тебя тот, на кого меньше всего рассчитываешь.
***
Прошло около трёх дней нашего пребывания в лесу.
Почти каждый вечер Саймон уходил из нашего «лагеря», сжимая в руках пачку сигарет, а когда возвращался, бесшумно облокачивался на ствол дерева, наполняя воздух запахом табачного дыма и пота. Часто взгляд его пустых красных глаз измученных бессонницей утыкался в меня. А мой, незаметный прикрытый, слоем густых ресниц смотрел на него. Тёмные волосы, по-прежнему неаккуратно разбросанные по всей голове, зелёные глаза и мускулистые руки, так отчаянно борющиеся с застёжкой молнии на моём рюкзаке. Я беспрерывно наблюдаю за ним уже четыре дня. Три бесконечные ночи, когда он не смыкал глаз, а я сдавалась на полпути к рассвету.
В этот маленький отрезок времени просыпалась новая часть меня, по-другому смотрящая на мир. Я хотела заснуть и увидеть во сне часть себя, которая сгорела в тот день при пожаре, но, так же, как и Саймон старалась искать утешение в чем-то другом. Сдав очередной пост, прежняя Юми уходила в отставку, укутываясь в темноте. И когда я думала, что оставалась наедине с собой, давала волю чувствам. В сумерках легче плакать, тогда тебя никто не видит.
Слёзы не проявление слабости, говорила я себе. Это знак человечности. Человечности и здравого смысла, о которых мы с каждым новым днём изоляции старались не думать.
В одну такую ночь Саймон заметил все это.
- Уже поздно, - сказал он,- тебе кажется пора спать.
- А тебе разве нет?
Шaрканье ботинок по листьям, его взгляд устремляется прямиком в мой.
- Тебе нужно отоспаться, нам осталось совсем ничего до Лондона. Мы доберёмся и забудем эту историю, как страшный сон.
- А ты хочешь это забывать? - голос надломился, и я снова почувствовала себя глупой девчонкой. Сломленной и потерянной.
Саймон, сидящий в нескольких сантиметрах от меня, все ещё оставался невозмутимым. Я не знаю, о чём он думал, но отчаянно хотела забраться к нему в голову. Что может быть занимательнее, чем узнать, как живёт человек, который никогда не плачет.
- Нет,- послышался его шёпот. - Я не хочу их забывать. И не хочу, чтобы они меня забыли.
Его слова - соломинка, за которую я цеплялась каждый раз, стараясь не утонуть.
- Так это правда? все, что ты сказал? Все это было правдой? Скажи мне, что твои слова о Поло и Алис, были правдой. Мне это нужно...
- Нет. Я сказал то, что тебе было необходимо услышать в тот момент. Нам обоим нужно принять все, как есть.
Ну вот. Он снова начал ковырять незаживившие раны. Ещё одно слово, и я бы заплакала. Нет, я просто бы закричала во все горло.
- Всё будет хорошо, так ведь? - понимая в чём дело, парень приблизился и взял меня за руку, залепив кровоточащую рану . Я должна была это услышать, а он сказать. Эта пьеса, в которой все лишь два актёра. И сейчас они, взявшись за руки, лежат на земле, надеясь, что такого ужаса больше не повторится. Хотя они и знают, что это лишь начало, для них был единственный выход - верить. Верить в хорошее и забыть о плохом. Они лгуны. И лгут они сами себе.