Chapter 20
– Ты заставляешь меня, – тихо сказала она.
– Да, потому что не знаю, как по-другому. Я не доверяю тебе, как и ты мне, иначе еще тогда, в ресторане, ответила бы «да». Но ты единственный человек, с которым я хочу быть. И мне кажется, это очень романтично, прямо как в фильме, – честно ответил я.
– А через месяц тебе моча в голову стукнет, и ты захочешь новую модель, – язвительно произнесла Лив.
– Если только заболею спермотоксикозом, – ухмыльнулся я, рука уже начала неметь. – Но даже тогда у меня есть варианты, чтобы с этим справиться.
– Скажи, ты сейчас серьезно говоришь о том, что не выпустишь меня? – с сомнением спросила она.
– Вполне. – Я опустил руку и уверенно посмотрел в ее глаза. – Я сделаю все, как и сказал.
– Я не верю тебе, – усмехнулась Лив.
– Давай проверим. – Я улыбнулся и сделал шаг к ней. – Хочешь в спальню или тут начнем? Я очень соскучился по твоим стонам, по твоей отдаче. Еще ни одна так не отзывалась на мои ласки, ни одна не имела такого сексуального аппетита, который бы вторил моему. Ни одну я не любил.
– Только подойди, я тебе глаза выцарапаю. – Она отходила от меня, угрожающе выставив вперед руку.
– Я свяжу тебя. А реакцию твоего тела мы оба знаем. Даже если ты сперва будешь противиться, то потом, когда начнешь гореть, будут только мольбы, чтобы я трахнул тебя. – Я наступал на нее, пока Лив не уперлась спиной в стену.
– Тебе совсем плевать на меня? Ты не уважаешь мои желания! – в отчаянии выкрикнула она.
– Наоборот, я хочу заботиться о тебе, малышка, – нежно сказал я, приблизившись к ней.
– Охренеть забота. Ты врешь, постоянно лжешь и играешь. Я не стану твоим призом. С кем ты опять поспорил? – Она упрямо не хотела принимать свое положение.
– Ни с кем, – покачал я головой. – Это я делаю для себя и для тебя. Так что, в спальню или подпишешь?
– Я зарежу тебя во сне, у тебя же есть ножи, – угрожала она.
– Ножи есть, их много, когда будешь готовить, сама все узнаешь. Ты не зарежешь меня, потому что любишь больше, чем ненавидишь, – усмехнулся я.
– Я тебя презираю, – процедила Лив.
– Хорошо.
– Я не хочу тебя видеть.
– Придется.
– Я сейчас выпрыгну с балкона!
– Вперед.
Удивление было написано на ее лице, а затем новое желание продолжать борьбу. Отпихнув меня, она направилась к балкону, а я спокойно подошел к бару и налил себе выпить. Я был уверен, что она сейчас бессильна и никогда не выполнит ни одну угрозу, потому что уже сомневается в своих желаниях.
– Я ненавижу тебя, Мурмаер! Ненавижу! – прокричала она с балкона, а я улыбнулся и отхлебнул из стакана виски. Тепло тут же прокатилось по телу, и я, сев в кресло, бросил подушку обратно на диван.
– Пэйтон, подумай. Ты же разумный человек. – Она вернулась и решила воззвать к моей совести.
– Ливи, подумай. Ты же разумный человек, подписывай, и мы поужинаем, потому что я умираю от голода, – с ее интонацией произнес я.
– Лес тебя прибьет, а еще Тео и папа, – выпалила она.
– Если Лесу дорога жизнь, то он просто отвалит. Если Тео дорога его физиономия, то он тоже отвалит. А твой отец... Дай подумать... Это тот, кто угрожал мне, из-за кого все началось, из-за кого я остался без своего отца? Это ты об этом человеке? – с сарказмом спросил я.
– Зачем я тебе, Пэйтон? Вон, Аманда любит тебя. – Она начинала истерить, значит, развязка уже близко.
– Малышка, прекращай. Я хочу тебя, – спокойно ответил я. Она цокнула и подошла к дивану. Сев на него, глянула на контракт.
– Я только прочитаю, – предупредила она.
– Ага, а я пойду достану ужин, – сказал я и, довольный своим умением манипулировать ею, направился на кухню.
Я разогрел пасту из того ресторана, где мы были, разложил салат по тарелкам, достал бокалы и открыл шампанское. Из гостиной стрелой вылетела Лив с бумагой.
– Что-то не так? – спросил я.
– Ты охренел, полоумный? – закричала она и начала вслух читать контракт:
– «Если Оливия Престон расскажет об этом договоре кому-либо, если попытается сбежать, если уедет в Бостон раньше времени – она добровольно выходит замуж за Пэйтона Мурмаера и рожает в течение одного года ему ребенка». Это, мать твою, что?!
– Так я буду уверен, что ты рядом, малышка. А теперь подписывай. – Я вытащил из микроволновки ужин.
– Я сожгу его!
– Давай, и пойдем в спальню, – пожал я плечами.
– Ненавижу тебя. Вот сейчас я действительно тебя ненавижу. – Она топнула ногой, и в меня полетело полотенце с барной стойки.
– Я тоже тебя люблю, Ливи, – улыбнулся я.
– Урод! Законченный шизофреник! Кролик без мозгов! Ненавижу!
– Знаешь, как я завожусь, когда ты вот такая, это не передать словами. Моя хорошая, подписывай, и мы отпразднуем наше воссоединение.
– Что б ты подавился, – фыркнула Лив и ушла.
– Люблю тебя, моя малышка, – крикнул я ей в спину и получил красноречивый ответ – средний палец.
Стоял и беззвучно смеялся. Да, я все сделал правильно. А теперь мне предстоит самая жаркая борьба за свое же место. Я сломаю ее или сломаюсь сам, не суть. Но ближайшие три недели моя малышка полностью в моей власти. Здравствуй, влюбленный тролль, проходи. О, да тут еще обезумевший Отелло, мальчик-ромашка и подросток с вечным стояком. Отличная компания, ребята. С возвращением! За спиной выросли крылья, ведь мы сбросили маски.
Оливия
Вот представьте, знаешь человека с раннего детства, с того момента, когда только начала запоминать хронологию своей жизни. Сначала как мальчика с желанием попасть в неприятности, затем подростком, меняющим девушек с сумасшедшей скоростью, потом как первого драчуна и самого плохого парня в округе. И понимаешь, что влюбилась в его мягкие кудри, в его доверие к тебе, когда он пролезает по ночам в твою спальню. Потом случается первый перелом в жизни: твоя личность формируется, и бьют гормоны, он же высмеивает тебя и разбивает волшебные мечты. И вроде это так банально, но проходит пять лет – и снова он на твоем пути. Ты уже молодая женщина и совсем не берешь во внимание то, что это он был первым твоим мужчиной, потенциальным отцом твоего ребенка. Он снова становится для тебя всем миром. Ты забываешь о своей гордости, лишь бы он улыбался. Но и эта стратегия не срабатывает: он снова унижает тебя, вбивает кол в сердце и оставляет спящим вампиром. Новый облик твоего «прекрасного принца» превосходит все маски, которые ты ранее видела на нем. Он стал похитителем. И это смешно, действительно смешно. Он просто загоняет тебя в тупик, манипулируя тобой. И что тебе остается делать? Поставить свою подпись и продумывать план мести, дабы проучить этого самовлюбленного двадцатишестилетнего придурка.
– Малышка, у меня уже все готово. И, как вижу, у тебя тоже, – пропев, Пэйтон вошел в гостиную.
– Подавись, – фыркнула я и бросила ручку на стол.
– Ты со мной очень груба, дорогая.
– Здесь не прописано, что я должна улыбаться. Да и ты – не лучший куш, который можно сорвать.
– Ужинать! – рявкнул он и, громко шагая, вернулся на кухню. Я прошла за ним.
– Спасибо, я не голодна. Где моя одежда? Я хочу принять душ и лечь спать. У тебя же не одна спальня?
– Для тебя одна, остальные я закрою. Но это после ужина. – Пэйтон сел за круглый стол и кивнул мне на место напротив.
Желудок-предатель заурчал, когда до моего носа дошел запах пасты. Я недовольно сжала губы и опустилась на стул.
– Во сколько у тебя начинается практика в больнице? – спросил Пэйтон, накалывая на вилку салат.
– В десять, – буркнула я.
– А конец смены? – В четыре, но я обычно задерживаюсь, чтобы понаблюдать за интересными случаями, – призналась я.
– Что там может быть интересного? – удивился он.
– Много чего, – отрезала я.
– Например?
– Ладно. – Я подняла голову от тарелки и посмотрела в его смеющиеся глаза. – Представь детский конструктор: перед тобой лежат разные детали, и ты начинаешь усердно собирать их воедино. Если одна деталь теряется или ломается, тебя это жутко расстраивает. Ты начинаешь усиленно думать, как устранить поломку. Так вот, хирургия – то же самое. Только надо запачкаться в крови, привыкнуть к специфическому запаху, научиться аккуратно доставать органы...
– Прекрати, – скривился он.
– Сам спросил, – пожала я плечами.
– И тебе это действительно нравится? – усомнился он.
– Да, я получаю невероятный заряд от операций и такую дозу адреналина, что потом меня просто трясет.
– Как от оргазма, – прокомментировал он.
– Нет, такого оргазма я еще не испытывала, – ухмыльнулась я и отпила шампанское из бокала.
– Что?.. – выдохнул он, и вилка выпала из его рук, звонко ударившись о край тарелки.
– Бедный малыш Пэйтон! Услышал, что на свете есть кое-что более возбуждающее, чем его член, – рассмеялась я и встала.
– Спасибо за ужин. Где мои вещи?
– Пошли, покажу. Примем душ, помнится, тебе нравилось трахаться в ванной комнате. – Он уже взял себя в руки и самодовольно улыбнулся.
– Ты, помимо того, что людей воруешь, еще и насильник? – процедила я.
– Насильник? – возмутился он. – Ну, держись крепче за свои стринги, малышка Ливи.
С этими словами он вскочил со стула, опрокинув его, и побежал в спальню. Я, довольная своей «меткой стрелой», последовала за ним. Он указал на шкаф-купе и открыл его. Там были все мои вещи: развешаны, выглажены, а обувь и сумки расставлены.
– Не поверю, чтобы ты это делал сам, – с усмешкой проговорила я.
– Домработница, – фыркнул он. – Твой ноутбук лежит в гостиной, после душа позвони Лесу. А мне сейчас необходимо уехать.
– Куда? – выпалила я. Пэйтон резко обернулся.
– Ревнуешь? – спросил он, приподняв брови.
– Пэйтон, я просто интересуюсь, как долго тебя не будет. И, соответственно, сколько времени у меня есть, чтобы попытаться свалить отсюда. – Я сложила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.
– Я предполагал, что к алтарю мы придем постепенно: свидания, совместные походы в театр, вечеринки. Но раз пошла такая пьянка, даю тебе картбланш. – Пэйтон бросил связку ключей в меня, а я едва успела поймать.
– Три – от входной двери и карточка, чтобы пройти пункт охраны. Давай, малышка, нарушь контракт, и я наконец-то трахну тебя. – Пэйтон, я не верю в то, что, если уйду отсюда, ты пойдешь в суд, оспаривать эту бумажку. Ведь она никакой юридической силы не имеет, а я просто подыграла тебе. Просто... ты потратил столько сил, жалко было твои труды, – криво улыбнулась я, уверенная, что четко знаю свои права.
– А ты проверь, Ливи, проверь. – Пэйтон сделал два шага ко мне, смотря прямо в глаза. – Как же я скучал по тебе...
– Прекрати, – фыркнула я и отвернулась.
– Ну же, малышка, я уйду, а ты проверишь мои намерения. Только потом не ругайся, когда будешь стоять и говорить мне «да». – Он повернул к себе мое лицо и чмокнул в нос.
– Надеюсь, ты понимаешь, что у тебя психическое расстройство? – сделала я последнюю попытку.
– Да, конечно. Но ведь мы оба больны одним и тем же, – ласково ответил он, погладив меня по щеке.
– Я не рабыня...
– Ливи, смирись. Просто прими свое теперешнее положение как должное. Ты, конечно же, не рабыня – можешь ходить куда хочешь, только возвращаться сюда, ко мне.
– То есть мы будем жить как друзья? – уточнила я. – Как с Лесом?
– Практически да, но есть один нюанс... Я – не Лес, и у нас с тобой совершенно другая история. Мы испытываем друг к другу не просто дружеские чувства, а совершенно другие, взрывоопасные по своей природе, эмоции. То есть любовь.
Он выдохнул в меня эти слова, а я замерла. Да, я глупая, ожидала поцелуя. Но Пэйтон отшатнулся от меня и, развернувшись, направился к входной двери.
– Малышка! – позвал он оттуда, и я, закатив глаза, прошла из спальни к холлу.
– Чего тебе еще надо? – спросила, недовольно сложив руки на груди и сверля его взглядом.
– Ливи, я не хочу, чтобы наша совместная жизнь постоянно была вот такой. Ты обижаешься, а я злюсь. Поэтому с завтрашнего дня мы начнем вести себя как взрослые. Идет? – Он протянул руку для рукопожатия.