16 глава
— Ты долго, Пэйтон. — встретил спокойный голос в темной комнате. — Где ты был?
— Гулял. — равнодушно ответил я, закрывая дверь на замок. — А вы уже готовы, черти.
— Почему грустный? — пропустив мое утверждение мимо ушей спросил Джейден, который сидел на полу и с упор не вывозил происходящее.
Ноен протянул мне открытую бутылку виски и я тут же сделал внушительных размеров глоток, а затем достал пакетик с травкой из заднего кармана и направился к любимому подоконнику.
— Тяжёлый день. — сказал я, выглянув в окно. Сумерки собирались в темной гуще леса, прохладный вечерний ветер прояснял мысли. Я поднес к губам косяк и с удовольствием затянулся. Горло внезапно обожгло горячим паром марихуаны, после очередного глотка терпкого виски я мучительно зажмурился, быстрым движением массируя виски.
— Пэйтон?
— Закрой рот. — оборвал я чей-то голос, запрокинув голову назад. Губы приоткрылись, жадным движением глотая холодный воздух.
— Пэйтон, может, переспим с кем-нибудь? — лениво спросил Ричардс, глотая из бутылки другое виски.
— Не хочу никого. Если это не Эмили Миллер, конечно. — произнес я, вновь блаженно затягиваясь.
Затяжка, ещё одна, две, три, меня разносит, земля уходит из под ног, все кружится, становится жарко, невыносимо трепетно, сердце стучит, голова в дурмане, душа отрекается от тела, мне хорошо, мне прекрасно.
— Эмили? — переспрашивает кто-то, не понимаю кто. — Пэйтон , какая ещё Эмили?
Я смотрю прямо перед собой в одну точку, окончательно не осознавая происходящее. Глаза медленно закатываются, в мыслях комок из слов «Эмили, кровать, Смит, ДНК, Джош, страусы... страусы?»
— Споем про страусов? — убитым голосом спрашиваю я, облокотившись об окно. На ухо уже кто-то затягивает глупую шарманку, я киваю головой в ритм, шатаюсь из стороны в сторону, подпеваю песню про страуса и про барашка, который бежит по полю, бежит, бежит, улыбается мне, махает, снова бежит...
— Сука, заебал петь! — взрывается рядом голос, а я все киваю.
— Прекрасная песня, слушайте, почему я ее раньше не слышал?
— Откуда ты вообще вычудил эту песню, эуу, Пэйтон, прием?
Шерстяное чудовище скачет перед моими глазами, улыбается во всю свою очаровательную улыбку, я улыбаюсь в ответ, махаю ему, чуть не падаю с подоконника, вновь заползаю, вновь пою, мне хорошо, мне прекрасно...
— Вы думаете, что если вы ненавидите мою песню, то я тоже должен вас недолюбливать? — хрипло спрашиваю я, открывая глаза. — Чёртовы идиоты, я ловлю кайф, зная, что я не вы.
— Пэйтон, ты втюхался в бабу по самое не хочу, да?
Сжав голову ладонями, я рычу сквозь зубы на ебанутые вопросы. Не хочу, не буду, не желаю отвечать.
— Пэйтон!
— Да что блять! — взрываюсь я под конвульсиями. — Я боялся, что уже больше не полюблю, теперь боюсь, что влюбился навсегда. В девушку, в которую ещё даже не переспал!
— Не переспал?
—Что?
—Как не переспал?
—Ты прикалываешься?
— Ты обкурился?
— Ты баран?
Баран? Опять баран? Ох проклятое животное, я принялся отмахиваться вокруг себя, бараны отовсюду, зачем я вообще вспомнил про них, господи, мне хуево, я готов сдохнуть миллион раз.
— Я ничего не думаю по поводу этой малолетки. — отрываюсь я от своих рук и смотрю на сидящих на полу парней.
— Но, Пэйтон, ты не должен думать - отключи голову! Ты должен чувствовать! — перечит мне Джош, не отрываясь от своей бутылки.
— Я итак чувствую - я чувствую себя идиотом. — говорил я сонным голосом и соскальзываю с подоконника.
— Да ты влюбился!
— Прекрати.— рычу я на Энтони, закатывая глаза. — То, что я хочу придти к ней, то, что меня ломает, то, что у меня кружится голова - причем кружится от нее и в ее сторону - это все нихуя не значит. Это все марихуана.
— Ты не сможешь к ней придти, Пэйтон.
— Смогу. — фыркнул я. — Я все могу. Я просто не хочу.
— Слушай, Пэйтон. — ко мне напрямик подошёл Ноен, схватив меня за плечи. — Милок мой, сожри 5 пачек парацетамола, прыгни с крыши, выстрели себе в висок, неважно. Но ты не сможешь. Ты трус. Ты ничтожество. Ты бессмысленная клеточка этого гиганткого организма. Ты это Эмили‚ такой же придурок. Иди к ней.
Я сонно разлепляю глаза, не в силах осознать, что несёт этот страус.
— Ты похож на страуса. — смеюсь я, закатываясь в полнейшей истерике. Меня клинит. — Ты очаровательный страусенок!
— У тебя все страусята. Иди и переспи с ней, мать твою! Докажи, что тебе не слабо.
— Мне?! Слабо!?
Я отгалкиваю от себя Ноена, шатающейся походкой вылетаю из комнаты, бегу, лечу, спотыкаюсь, иду к этому проклятому номеру, да я, да я не смогу? Да как он посмел, я все могу, эта малолетка для меня не помеха, я просто... Что я скажу ей?
Тут же затормозив на одном месте, я останавливаюсь как контуженый, сонно разлепляю глаза.
— Пэйтон, я все вижу. — голос откуда-то сбоку, неужели опять барашки преследуют?
Бррр, я начал трясти головой, чтобы прогнать от себя проклятые мысли, а затем снова набираю обороты, неважно, что я скажу, меня и так клинит, но я не слабак, всем клянусь, я не слабак, я все могу, я докажу, а что я докажу, да неважно, мысли спутались в комок, меня шатает, меня воротит, я иду к той, которую ненавижу, из-за которой мне сносит бошку, нет, нет, я не влюблен, я не знаю как это, я не...
516 номер.
Мне не слабо.
Твердо стою на ногах, проклинаю весь мир, впитываю утопию, долблю уверенно, целых три раза.
0, да я силач.
Я ведь сказал, что я могу все.
Дверь практически сразу раскрывается, на пороге стоит Эмили в одном коротком халате, о боже, мысли, не покидайте меня окончательно.
— Мурмайер? — испуганно спрашивает она, встав в дверном проходе. — Что ты здесь делаешь?
— Стою. — уверенно отвечаю я, склонившись около ее лица.
Девушка краснеет, бледнеет, все одновременно, она такая красивая, она такая...
— Господи, если ты собираешься меня поцеловать, то лучше сразу проваливай. — отрезает она, отодвигаясь от меня в сторону.
— Да ты сама хочешь меня поцеловать, дура! — выкрикнул я ей в лицо, слегка врезав по стене кулаком.
— Черт бы тебя побрал, я ненавижу тебя, укуренный идиот! — она рассмеялась. — И даже не надейся, что я позову тебя в комнату.
— Если бы я захотел попасть в твою комнату, моя дорогая, я бы уже давно там был.
Девушка тут же стала серьезной. Улыбка исчезла с ее лица, скулы напряглись, и в штанах у меня тоже напряглось, брови нахмурились, о черт, эти прекрасные брови, я готов целый мир продать за...
— Мурмайер, что серьезное случилось, что ты приперся ко мне? Что ты тут забыл?
Я блаженно поднимаю глаза, смотрю прямо в темные, молящие, усталые, наивные, гордые, разочарованные, наивные, но все такие-же прекрасные синии глаза с бирюзовым отливом.
— Мурмайер. Я спросила, что ты тут забыл?
Улыбаюсь. Томно улыбаюсь, пытаюсь поймать хоть одну мысль, хоть одну проклятую колкую мысль, чтоб хоть как-то ответить.
— Ты меня слышишь? — повторяет она в миллионный раз. — Что ты хочешь?
Резко загорается вспышка, яркая вспышка в голове. Я вспоминаю её слова, я точно помню, я счастлив, я знаю, я улыбаюсь, оголяю свои зубы, не спускаю взгляда с её прекрасных глаз, приокрываю влажные губы, склоняюсь перед её лицом и осторожно шепчу ей на ухо:
— Тебя.