18 глава
Что двигало Эмили на тот момент, уже понятно. Виагра пошла в ход действия, за что я ей был благодарен тысячу раз.
Она выгнула спину, приподняв бедра.
Ее губы искривились в мучительной улыбке, а затем она потянулась ко мне, видимо для того, чтобы поцеловать, но я моментально отвернул голову, подставляя ей лишь свою щеку.
В ее глазах застыло недовольство и возмущение, а на моих губах лишь образовалась коварная улыбка.
— Не поняла... — застенчивым движением она поднесла свой палец к губам и жадно облизнула его, проводя указательным пальцем влажную дорожку от подбородка и чуть-чуть ниже.
Меня начинает клинить.
Я медленно провожу линию по ее позвоночнику, плавно сжимаю ягодицы в своих руках. Миллер тщательно закусывает нижнюю губу, ерзает все сильнее, кажется, с каждой секундой ей становится все хуже и хуже.
Ее дыхание нервное, настолько тяжёлое, что холодная испарина мучительных желаний появляется на ее бледном лице. Желание идиотки под действием тяжёлых стимулирующих нереальное возбуждение веществ, буквально сводит ее с ума.
Я никогда не видел ее настолько неконтролируемой, и что мне, черт побери, с ней делать? Послушал Джоша на свою голову блять.
Пока я размышлял, рука девушки жадно потянулась к области моей ширинки, но я лишь мягко улыбнулся и отстранил ее руки, легко поцеловав ее в лоб. Миллер становится совсем невыносимо, глаза полузакрыты, их накрыла белая пелена внезапно обрущившегося возбуждения. Девушка вновь тянется к моим губам, на что я убираю со лба волосы и провожу рукой по волосам, не давая ей даже прикоснуться ко мне.
Мои пальцы лишь убрали волосы, но черт возьми!
Она уже течёт по полной.
Да что ж такое твориться с ней...
— Какого черта, ты со мной сделал, Мурмайер! — жарким шепотом, изнемогая, стонет она, на что я усмехаюсь и резко сжимаю ее ягодицы, позволяя девушке издать сладостно - мучительный стон. — Хватит мучить. — умоляет она, крепче закусывая свои губы. От такой крепкой хватки зубов у нее на губах появляются яркие капельки крови.
Девушка с слизывает кровь, проводит пальцем по губам
и преподносит его к моей идиотско - счастливой улыбке, мягко проводит пальцем по губам, но тут же выворачиваюсь и отворачиваю голову в сторону.
Я прекрасно знаю, что я делаю.
Наконец, мои способности добивать девушку, доставляя ей гребаное удовольствие и отказывая ей в малейшем удовлетворении, дошли и до этой пай - девочки. Она что, правда думает, что я ей вот так позволю дотронуться до меня.
Наивная.
Я же не она.
—Пэйтон... — шепчет Миллер и холодными пальцами прикасается к моей шее, судорожно проводя по ней языком. Сильнее раздвигает ноги на моих коленях, трясется в буквальном смысле слова, ее воротит от одного моего вздоха, ей-богу, хоть не дыши совсем.
Мои пальцы двигаются по ее бедрам, плавно спускаясь, то поднимаясь. Меня чертовски смешит та ситуация, что я спокойно держу себя в руках, однако она наоборот, зазывно кусает свои губы и прерывисто дышит.
— Миллер. — я слегка приподнимаю ее лицо с моего плеча и смотрю прямо в глаза. — Эмили, посмотри на меня.
Глаза девушки расширились, синии глаза смотрят неотрывно, они такие большие, просто огромные, поражают своей интенсивной синевой. Фантастические глаза.
— Мне пора, Эмили. — пафосно заявляю я, перекладывая девушку на кровать, а сам резко поднимаюсь, застегивая ремень на джинсах. Она, похоже, захотела поцеловать меня, но я вновь отвернулся, не давая
ей попробовать свои губы. Это было воистину настоящим мучением для нее.
— ТЫ! — выкрикнула она, тут же вставая с кровати, собираясь врезать мне по лицу так сильно, как только могла. Но я мгновенно притягиваю ее к себе за шею, вливаясь в ее губы страстным поцелуем. Мой язык пробрался к ней в рот, развязно играя с ее языком.
Миллер моментально ослабла, притягивая меня за воротник рубашки.
— Как жаль, уже сваливаешь? — яростно спрашивает она, оттягивая меня за нижнюю губу напоследок.
— До свидания, милая. — хихикаю я
как гребаная девчонка и мгновенно разворачиваюсь, гордо хлопнув при этом дверью.
Хорошая работа, Пэйтон.
/////
— После этого ты говоришь, что она чертова девственница? — расхохотался Ноен за столом, затем буквально зажал свой рот рукой, опасаясь своего длинного языка. — Не смешно.
— Никто и не смеётся. Это Миллер, чувак. Как я мог ее не помучить? — хмыкнул я, закидывая футболку в кожаную сумку. — Ей понравилась Виагра. Она на нее хорошо действует. Только я сам не понял Виагра так подействовала на идиотку, или идиотка на Виагру. Или я на идиотку. Или я на Виагру. Или на все сразу?
— Мурмайер‚ как ты можешь! — принялся возникать Энтони, передвигаясь из сторону в сторону. — Ей зачёт сдавать по анато...
— Вот именно поэтому я ее и подготовил. — спокойным тоном предъявляю я и не могу сдержать улыбки. — Скоро выходные. Надо напиться.
Энтони широко распахнул глаза и недоверчиво покачал головой.
— Завтра. — отрезал я. — После занятий.
На следующий день.
22:30.
Я резко завернул направо, чуть ли не бегом поднимаясь по лестнице. Куда пропала эта проклятая девственница, неужели решила отваляться в номере весь день?
Чертовщина.
Я шел уверенно, настолько уверенно, что чуть стекла не полопались от моего крепкого, однако, равнодушного взгляда. Достав ключи из кармана, я, на всякий случай, оглянулся по сторонам, а затем вонзил ключ в дверной проем и со скрипом вошёл в темную комнату. Сердце стучит так громко, как будто я принял на свои лёгкие килограмма два, не меньше, гребного дыма. Какого хрена со мной происходит?
Я недовольно нахмурился, стараясь разглядеть в полу мрачной комнате заветный шкафчик. 3апнувшись, я чуть не развалился во весь мах, поэтому выругался к чертовой матери и без замка распахнул дверцы шкафа, достав оттуда первую попавшуюся. Наконец-таки я остался один.
Но какого ебаного хуя я не перестаю думать об этой идиотке? Запала до крайности, до безнадобной крайности, и сидит там внутри, вот схватывай теперь, что с ней делать и как её оттуда убрать.
Прям изнутри.
Сев на излюбленный подоконник, я одним движением освободил горлышко бутылки от виски и прикоснулся сухими губами к гладкой поверхности стекла. Черт, внутри все невыносимо давит. Что-то вечно мешает, щекочет, долбит, гребаная Миллер. Хоть плоскогубцами доставай ее оттуда, хотя... поможет ли?
Я сидел на подоконнике, свесив ноги, категорически отказываясь осознавать то, что я, походу, безучастно запал, запал как 15-летний наивный пацан, как несостоятельный неудачник, блять, я никогда этого не ощущал, так что же всё - таки происходит со мной?
Я просто передышался запаха этой Виагры.
Однако... все это довольно страшно. Я
знаю ее меньше недели и кто она вообще такая? Какая-то идиотка, с идиотскими волосами, с идиотским именем, и глаза у нее тоже идиотские, и повадки идиотские, и сам я идиот, раз называю ту, что заклинила, идиоткой.
Идиотство.
Отставив стеклянную бутылку в сторону, я прислонился спиной к холодному окну, запрокинул голову и тяжело выдохнул. Надо сваливать отсюда побыстрее. Хотя бы просто на выходные. Хотя бы как-то отвлечься, перестать сходить с ума, в бошке и так ничего не осталось, так ещё и эта...
Ненавижу ее.
Меня так ломает, как в жизни не ломало. Это ломка по тому времени, когда меня без всяких идиоток меня не ломало.
И послушайте, что это за чертов звук откуда-то...
Я оторвался от стекла и навострил ухо в сторону приоткрытой двери. Совершенно точно, скрипит пол, кто-то тяжело вздыхает. Матерь твою, Смит, если это опять ты, то я...
— Ты так и будешь стоять в дверях, идиотка? — неожиданно даже для самого себя холодно спросил я. — Твоё место примерно там, именно за дверью, но не будь скромницей, ты можешь пройти.
Я неторопливо повернул голову и пронзил женскую фигуру ледяным взглядом. Девушка выглядела ужасно. Истощенная фигура, глаза совсем не отливают бирюзой, худенькая, неприметная, в общем, полный провал.
Мне тут же стало понятно, что Виагра ее до сих пор не отпустила. Но выглядело это все так забавно, что я колко усмехнулся в темноте, вспоминая эти вчерашние выкрутасы.
— Какого черта ты здесь делаешь, Миллер? — вновь спросил я, хотя мне это было совсем не интересно.
Я знал, что она придет.
— Тебя похоже, разговаривать с мальчиками не научили. — после двух минут молчания вновь произнес я, отпивая глоток виски.
— Я просто шла с ужина. — наконец-то прорезался у нее голосок.
Усмехнувшись в темноте, я прикрыл глаза и вновь прикоснулся спиной к стеклу. Конечно, просто шла. Как же.
— Тебе плохо, Миллер? — спросил я, даже не посмотрев в ее сторону.
Девушка промолчала, все так же неуверенно стоя в двери и переминаясь с ноги на ногу. Кошмарно. Я, конечно, догадывался, что будет примерно так, но чтоб настолько.
— Миллер, иди ко мне. — сказал я, посмотрев на девушку и вновь сделал глоток виски.
Чуть помедлив, она неуверенной, но женственной походкой направилась в мою сторону и остановилась около окна.
— Классно выглядишь. — бросил я, обделив ее изучающим взглядом.
— Ты врешь.
— Да. Я вру. Но ты все равно классно выглядишь.
Ее ноги нервно дрожали, она судорожно кусала потрескавшиеся губы, боясь посмотреть на мое освещенное луной лицо.
Не в силах ощущать ее состояние на себе, я притянул девушку к себе за талию и соскользнул с подоконника.
Насколько отвратительна ее нижняя губа. Вся искусана, в каких-то порезах, черте что в целом.
Я медленно прикоснулся губами к ее нижней, опухшей губе и чуть ощутимым прикосновением, прошёлся по ней языком.
— Что ты...
— Ничего личного, Миллер. Просто увлажняющий эффект.
— Зачем он нужен? — удивленно посмотрела она на меня, облизнув губу осторожным движением своего языка. — Мне больно.
— Ничего страшного, больно бывает всем.
Девушка густо покраснела, опираясь маленькой ладонью в мою грудь. Она по-прежнему тяжело дышала, боясь встретиться со мной взглядом, однако ее желания ни сколько не уменьшилось.
Это было однозначно. Я был однозначно в этом уверен.
— Прости, малыш, я обломал тебе кое-что вчера вечером. Я не специально. — пожал плечами я.
—Мурмайер ... — протянула девушка, застыв взглядом на моих глазах. — Мурмайер, прошу тебя, закрой рот.
—Тебе нравится такое состояние, Миллер? Хочешь ещё? Я могу устро...
— Ты помнишь электрические искры, что я чувствовала, когда впервые коснулась тебя, Пэйтон? — нервным тоном прошептала она. — Эта молния живёт во мне до сих пор, и всегда будет шокировать тебя так легко, когда любая часть меня, касается любой части тебя. По какой причине все это? Что ты мне дал, придурок?
— Я почти отдал тебе себя. — прохрипел я ей на ухо. — Почти, Миллер. Это не до конца. Понимаешь? Не до конца.
Девушка склонила голову на бок, ее лицо исказилось в странном выражении. Мне показалось, что она сейчас заплачет. Я немного отстранился, чтобы рассмотреть лицо девушки, которая стояла, по-прежнему потупив взор.
Ее лицо было предельно спокойным. Ни одного намека на улыбку.
Мне стало невыносимо жаль ее, внутри все крепко связалось в один узел, казалось, он застрял поперек горла.
Не вздохнуть, не выдохнуть.
— Ну же, Миллер, улыбнись. — прошептал я, склоняясь к ее бледному лицу. — Я чертовски хочу поцеловать тебя в улыбку.