20 глава
POV Эмили
— Слушай, отвянь от меня. И зачем мы прилетели в Шарлотт?
— Да ладно ты, брось, ну что тебе будет, всего один вечер в клубе! Время пролетит так, что ты и не заметишь.
Я решительно развернулась, по-моему, даже слегка переборщила с резкостью, потому что со всего маху треснулась спиной о стоящий позади меня шкаф и тут же громко взвизгнула.
— Ах черт. — заныла я, потирая упшбленную спину. — Дэниел, я ненавижу клубы, не люблю музыку, не люблю, когда на меня пялятся, не люблю твоих друзей, не люблю когда мне говорят, что делать. Можешь ты это понять или нет?! Блять, я только что ушибла спину из-за твоего гребаного клуба! Гори в аду, я буду мстить тебе тысячу раз.
— Боже мой, ну не будь занудой. — продолжал брат, поставив свою вытянутую руку на дверцу шкафа. —Всего один вечер, один вечер как пара минут! Тебе и говорить не придется с моими друзьями, ты даже их не заметишь.
Я нудно прорычала, стиснув зубы, и терпеливо закатила глаза к потолку.
— Сделай это для меня, ну же, Эмили! — мольбным тоном просил он, перебирая во второй руке ключи от машины. — Мы все равно вернёмся только завтра, ты хочешь ночевать в отеле?! Да что с тобой, с чего у тебя такая тяга к спокойствию?
— Пообщался бы ты в этом колледже с настоящими идиотами, так сразу бы
и понял. — буркнула я и оторвалась от шкафа, продолжая нервно потирать спину.
Итак, у меня не оставалось выбора. Конечно, я была бы не против поехать в клуб, тем более я никогда не была на нормальных тусовках, а ведь мне уже, черт возьми, почти восемнадцать лет. В моем возрасте детей рожают, а я до сих пор чуть ли не наклеечки с бананов себе на лоб ляпаю.
— Твоя взяла, но учти, никакой выпивки. — процедила я стальным тоном и как по привычке с самого детства, столкнулась своим кулаком с кулаком брата.
Через несколько минут я подошла к зеркалу и принялась расчесывать
свои непослушные волосы, то и дело выкрикивая непристойные фразочки из своих уст. Вставила линзы, подвела глаза темным карандашом, прошлась мягкой кисточкой по скулам.
Я выгляжу отвратительно.
Потом наконец-таки до меня дошло, что оторваться этой ночью на самом деле очень даже замечательная идея. Все мои мысли были заняты кудрявым болваном, который наверняка уже где-то валяется под скамейкой и с упоением обнимается со своей травкой. Я молилась, чтобы этот придурок задохнулся, чтобы он стёрся с лица земли, исчез, черт возьми, навсегда. За эту неделю я так утомилась, видеть каждый день его рожу было действительно сущим адом. Пришло время позабыть о нем хотя бы на выходные. Теперь до меня дошло, каким же спокойствием это все может обернуться.
Когда мы подъехали на машине к клубу, музыка доносилась даже несмотря на то, что мы припарковались достаточно далеко от самого здания, а дверь в заведение была закрыта.
— Ну, вот мы и тут. Наконец-то! — блаженным тоном протянул братец и потянул рычаг на себя, вытаскивая ключи из машины.
Я недовольно покосилась на двух огромных вышибал, которые чуть ли не переворачивали с ног до головы всех тех, кто приближался к клубу.
— Слушай, может мы это...
— Выходи уже!
Я нахмурилась, но уверенно вышла из машины и по-актерски гордо хлопнула дверью.
—Можно и поаккуратней было.
— Закройся.
— Это моя машина!
— Мне все равно.
— Выруби стерву, дура.
— Пошел вон.
— Ты сейчас домой поедешь!
— С удовольствием, блять!
Дэниэл недовольно схватил меня за руку и вплотную подошёл к вышибале, нацепив на рожу довольную самоуверенную улыбку. Ну и рожа.
— Послушайте, мы тут это... — не успел он договорить, как из клуба выбежал какой-то разгоряченный блондин и, тяжело запыхаясь, уставился на вышибалу.
— Эй, Джеки, дружище! — заорал тот ему на ухо, показав на нас пальцем. — Они со мной! Все в порядке, мужик! — орал блондин на ухо, пританцовывая на месте. — Туса продолжается!
Дэниел довольно усмехнулся и презрительно посмотрел на вышибалу.
Не идиот ли?
Да если бы не этот блондинчик, он бы вылетел отсюда как пробка из шампанского, забыв на самом деле как его зовут вообще.
Вышибала одобрительно кивнул головой и сделав огроменный шаг в сторону, открыл перед нами дверь и мы тут же юркнули в темный коридорчик.
— Ну Ноен, сто лет тебя не видел! — заорал Дэниел, набрасываясь на уже заметно притомившегося блондина.
Я недовольно сложила руки на груди и нахмурилась, в упор уставившись на блондина. Где-то я его уже видела, черт возьми. Откуда мне его так лицо знакомо? Почему он так странно улыбается? Блондин и сам боялся спустить с меня взгляд. Его лицо выражало какую-то неуверенность, и даже тайное сомнение, настолько встревоженными выглядели его охренные зелёные глаза.
— Ник и все эти уже тут! — выкрикнул он и хлопнул моего брата по плечу. — Между прочим Энтони сегодня угощает, так что проходите, раздевайтесь, ну и все такое.
Энтони, Энтони, да что же такое, откуда же я знаю эти имена. Почему я так волнительно сжимаю свои пальцы в кулаках, боясь пошевельнутся с места? Почему мое сердце тарабанит чечётку неровным ритмом, а в висках долбит так, как будто внутри поселился какой-то кретин и выдалбливает меня изнутри молоточком?
— Может мне с тебя ещё и пальто снять? — развеял мои мысли Дэниел, склонившись над ухом. — Веди себя поразвязней, а то встала тут как статуя. Не пройти, не проехать.
— Рот закрой. — ровным тоном проговорила я, даже не посмотрев на него. Все никак не могла отвести взгляда от знакомого лица.
И все-таки где-то я его видела.
Все-таки, мы знакомы.
Все-таки...
Ну да ладно, это не важно. Видела и видела, что теперь сделаешь.
Я быстро скинула с себя пальто и повешала его на железный крючок, стараясь держаться рядом с братом.
— Ооо‚ Московитц! — заорала целая группа парней в то время, когда мы очутились в центре клуба.
Киловатты звука и света обрушились на нас, яркие, ослепляющие неоном лучи тут же пробрались на наши тела, создавалось ощущение, что мы двигаемся как контуженые. Глянцевый пол мерцает в софитах, кругом музыка, выпивка, танцующие девушки, дорогие кресла, красные гранаты чуть ли не на каждом столике.
Я скромно съежилась, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Мужик! — хлопнул Дэниела какой-то парень, лицо которого мне было также знакомо. — А этооо, это....
Он замер на одном месте, широко распахнув глаза.
Что происходит?
Но Дэниел даже не смотрит на меня, пропускает его слова мимо уха, что-то шепчет уже подлетевшей к нему девочке, держит ее за талию и отливает уверенный глоток Джека прямо из бутылки.
— Но мы же договаривались! — не выдержав, выкрикнула я ему на ухо. Разумеется, меня никто не услышал. Дэниел тут же почувствовал обстановку в клубе, поэтому так уверенно расстегнул первые две пуговки на своей рубашке. — Дэниел!!! — ору я со всей дури, принимаясь метаться туда-сюда из стороны в сторону. Меня начинает лихорадить, я прекрасно осознаю, что не только всем, но и родному брату уже совершенно наплевать на меня.
Чертов клуб, как же мне выбраться отсюда, что же делать, его уже не остановить. Пелена слез напрашивается на глаза, я еле как стискиваю зубы и продолжаю метаться, боясь найти себе свое место.
Несдержанно остановившись, я встала как вкопанная и пристально посмотрелась на компанию парней, сидящих на кожаном белом диване.
Кончики пальцев заледенели.
Непослушные волосы на голове зашевелились.
Сердце перестало отбивать чечётку.
Давление со всего размаху грохнулось прямо в пятки.
Провал.
Кудрявый.
Он пристально смотрит на меня со своей идиотской улыбочкой. Парень в красных штанах, вот он, тот самый Энтони, что-то шепчет ему на ухо. Своими чертовыми шоколадными глазами смотрит на меня как завороженный, не реагирует
на звуки, не меняется в лице.
Притягивает к губам бутылку, из которой минуту назад отпивал Дэниел, и проводит ярко-розовым язычком по ее горлышку.
Я еле слышно издаю протяжный стон, ноги подкащиваюся, в глазах все помутнело.
Что он здесь делает?
Откуда мой брат, блять , знает его?! Почему он мне ничего не сказал?
Я должна сейчас же отсюда убраться, совсем ничего не вижу, черт, эти линзы совсем меня доканали.
— А ты ещё и грубиянка, птичка моя. — раздается голос сбоку, но я уже разворачиваюсь и вылетаю прочь из клуба, даже не надев на себя пальто. Плевать я хотела на все происходящее.
Я стою на улице, мне холодно, я плачу, как ребенок, я мечтаю оказаться неважно где, только не здесь, только не с ним рядом, я ведь так устала от него, я спрашиваю себя, как мне возвращается в Бостон, я смотрю на небо, ища звёзды, но даже их нет
Вот я уже рыдаю взахлёб.
И это действительно провал.
POV Пэйтон
Мне 19 лет и жизнь катится ко всем чертям. Что-то такое во мне смешалось. Теперь я окончательно понимаю, что она не только близка мне, но что я теперь и представить себе не могу, где кончается она и начинаюсь я. А ещё что от этого теперь точно никуда не денешься.
Я сжимаю голову в руках и наклоняюсь вперёд, даже не поинтересовавшись, что несут эти ненормальные.
— Мурмайер? Ты в порядке? — спросил Ник.
— Он просто устал, Ники. — отвечает за меня Энтони и заботливо гладит меня по голове, приглаживая кудри.
Конечно это все чушь собачья, и никакая усталость не причем. Ник продолжает нести полнейшую чушь, от которой меня воротит и мерзко лихорадит.
Становится томительно тяжело и жарко, душный воздух нападает прямо откуда-то сверху, надвисая надо мной. Тяжёлый момент.
Я дошел до ручки и даже не решаюсь потереть ладонями лицо, чувствуя, что кожа вот-вот лопнет, иди же растрескается, или ещё какая-нибудь дрянь приключится.
Ника просто жадность сгубила. Употребил меньше, чем хочется, но больше, чем мог. Теперь он выглядел полным идиотом со своей жалкой бутылкой минералки в руках.
Но теперь я уже и выпить не могу. Так сильно сводит горло.
— Пэйтон, все нормально?
— Оставь меня. — процедил я сквозь зубы и убрав его руку со своего плеча, резко поднимаюсь с дивана и подхожу к этому Московитцу-Миллеру
— Это твоя сестра? — сразу в упор спрашиваю я, даже не поздоровавшись. Придурок братец уставился на меня как на ненормального и недовольно сощурился, мол, готовый мне влепить за то, что я оторвал его от важного дела.
— Ну да. — безразлично отвечает от, пожав плечами. — Я взял ее с собой.
— Как ее зовут?
— Эмили.
От ее имени внутри меня все стянулось в узел и мне пришлось сжать зубы одновременно с кулаками, чтобы не расплыться по полу.
— Почему она ушла? — хрипло спрашиваю я и в упор смотрю ему в глаза.
— Не знаю. —хмыкает тот.
— Черт.
— Что?
— Ничего. — спокойно ответил я и направился в сторону этого гардероба, или как его ещё назвать, чтобы взять свою куртку.
Рядом с моей курткой висит, похоже, ее пальто шоколадного цвета.
Я закусил губу, чтобы не потерять голову, а затем оглянулся по сторонам, чтобы упаси бог меня кто увидел за таким делом. Не обнаружив никого рядом, я прикоснулся носом к ее пальто и всей грудью втянул приторно-сладкий запах. Ну конечно, это ее пальто. А она вышла на улицу без него.
Идиотка?
Идиотка.
Я снова узнаю тебя.
Не задумываясь ни на секунду, я снял его с вешалки и тут же вышел на улицу.
Сумерки уже давно покинули город, темнота обволакивала небо. Когда солнце садилось за горизонт, всё начало тускнеть.
Она стояла в одном платье, повернувшись спиной ко входу. Тряслась, толи от того, что замерзла, толи от того, что ревела навзрыд.
Я не мог пошевелиться. Однако улыбался, только эта улыбка меня будто парализовала.
Миллер была очень хороша. Прекрасна, как никогда. И хоть она стояла ко мне спиной я терял голову. По крайней мере, мне так казалось, что живее и искреннее ее в этом мире вообще невозможно найти. Она... как бы это объяснить.... Она вся светилась. Волосы развевались на ветру, узкие плечи содрогались, она притягивала к себе, вбивала в себя и отражалась этим изяществом. Эта нежность с ее стороны озадачивала меня.
— Миллер, ты прекрасна. — признался я в темноту, продолжая стоять и дышать ей в спину. Придурок.
Нет, чтобы набросить на ее плечи пальто, я стою и развожу розовые сопли.
Она тут же разворачивается и смотрит на меня в упор.
Эти глаза.
— У тебя глаза сияют. — улыбаюсь я и подаю ей пальто прямо в руки, боясь пошелохнуться.
— Да. — соглашается она.— Сияют.
Длинная шея, темные глаза, бордовое платье она пожимает плечами и трясущимися руками накидывает на себя пальто, тяжело всхлипывая при этом.
— Что с тобой, Миллер? Ты ужасно бледная.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, продолжая трястись, словно под ледяным дождем.
— У тебя шея мокрая. — заметил я и осторожно докоснулся до тонкой шеи пальцем, смахивая с нее крупную капельку.
— Да, я знаю. — кивает она. — Я плакала.
Глаза ее сверкали, сухие губы расплылись в улыбке.
Я не мог выдавить из себя ни слова, а потом и вовсе выронил из рук бутылку, которую зачем-то вынес с собой.
Она снова мне улыбнулась, как тогда, ночью.
Я забыл, как меня зовут.
— Послушай, Мурмайер. — тут же откашлялась она и смахнула с лица остатки слез. — Раз уж ты такой закаленный, то предлагаю тебе остаться здесь, мой милый друг. В моем случае я пасую. Ужасно замерзла.
С этими словами она обошла меня стороной и уверенно вошла в клуб, широко распахнув дверь.
Это говорит, мне человек, который простоял на холоде в одном платье не меньше десяти минут.
Невозможно остаться равнодушным к её идиотским манерам.