глава 5
Извиняясь, кое-как протискиваюсь в школьную раздевалку, с грандиозным вздохом, словно со лба у меня отвалился огромный пень. Снимаю с себя огромную куртку и покидаю это зловонное местечко, стараясь прийти вовремя на урок. Но этого не произошло — я опоздала на пару минут.
— Извинюсь за опоздание, — говорю я, подхватывая спавшую с плеча сумку.
— Ничего, — учитель машет рукой, — сегодня можно. Сегодня очень хороший день.
Мне тоже показалось сегодня утром, что день будет лучше обычного. Надеюсь, так и есть.
Прохожусь глазами по партам, нахожу Бена и сажусь рядом с ним, опасаясь взгляда Руби. Было такое ощущение, что каждый мой шаг теперь она будет воспринимать как аргумент для удара мне в живот ножом. Анна чуть было не ударила ее.
— Здравствуй, — как по традиции выпаливает Бен, наклоняясь ко моему лицу.
Я отстраняюсь, похлопав его по плечу.
— Бен, не нужно меня целовать прямо в классе, — очень тихо сказала я, осматриваясь кругом.
— Чего? — крутит в руках свой телефон, который редко когда ему нужен в обыденной жизни.
— Ты слышал, что я сказала.
— Виви, я не вижу, где твое лицо, — поправил очки на носу, тиская жвачку меж зубов. — Мне просто хотелось поудобнее сесть, вот и все.
Я еще не свыклась с тем, что произошло вчера, и каждый его жест теперь меня пугает и заставляет влюбляться в него еще больше. Особенно когда это происходит в людных местах.
— Вчера было здорово, — шепчет он, и меня опять снова в воду головой. Я надеюсь, что скоро я перестану так реагировать на обычные слова.
— Да, фильмы были интересные, — подстегиваю я, рассматривая красивую обложку моей тетради.
Телефон томно загудел. Смотрю на главный экран и не могу пошевелиться. Как же мне хотелось в этот момент, чтобы у меня, как и у Бена, стало неладно со зрением, и забирающее силы имя было всего лишь глупым фантомом.
Малкольм! Малкольм! Малкольм!
«Сегодня вечером я приеду в Прескотт! Я ужасно сильно по тебе соскучился!» — гласило смс.
— Можно выйти? — я подняла руку, встав без разрешения учителя. Я редко так делаю, но мне срочно нужно побыть одной и подышать. Часто, слыша эти слова в фильмах, мне не было ясно, зачем люди выходят на воздух. Теперь я поняла, что там, где ты находишься - воздух уже не тот, и тебе срочно нужно пойти подышать другим.
— Сегодня можно все! — игриво говорит учитель, отодвигая желтоватый журнал в сторону.
Сжимаю кулаки, собираю волосы в хвост и выхожу в коридор. Мне хотелось закричать от апатии. Впрочем, как я и поступила — начала скакать около подоконника как больная. Паника охватил каждую крупицу тела. А мозг не мог ни о чем другом думать, кроме как о внешности этого жестокого придурка: о его зеленых глазах, русых волосах, вечно побитых руках, лукавой белозубой улыбке. Также я вспомнила о пакетиках с белым порошком, которые я обнаружила однажды в его нагрудном кармане футболки. И сомневаюсь, что он продавал эту гадость. Свою находку я решила не обнародовать, а вскоре он уехал, как я думала, навсегда. Несколько месяцев нашего общения прошмыгнули перед глазами: он целовал меня, нагло скрываясь за маской хорошего парня, как смеялся над моими шутками. Снова как целовал.
— Почему так? Почему сейчас? Почему? — от беспомощности я отскабливала краску со старого подоконника, уткнувшись лбом о замороженное окно на втором этаже. Моральные силы стали покидать меня. Я не знала, о чем думать еще.
— Что, тоже подло поступили? — слышу голос позади меня, от чего тело напряглось.
Оборачиваюсь и замечаю худую девушку в синей жакетке, сидящую под самой дверью кабинета истории и общества. На голове у нее была кепка, словно вся измаранная в краске для ремонта.
— Откуда тебе знать?
На лице девушки появилась усмешка.
— Ты особо ничего плохого не делала, и именно тебя вышвыривают за дверь только потому, что ты выглядишь неоднозначно, — она подняла руку и указала на себя. — Это я о себе, если что.
Закатываю глаза и блокирую телефон, где до сих пор горело непрочитанное смс от Малкольма.
— А ты по другой причине здесь? — густые брови девушки вмиг поднялись на лоб.
— По этой же причине, — я решила упростить ответ и всю ситуацию в целом.
Брюнетка громко рассмеялась, даже не опасаясь, что сейчас кто-нибудь из учителей выскочил в коридор и станет верещать во весь голос, что это непозволительно громкий в стенах учреждения.
— А вот теперь кались, дорогуша.
— Ты о чем?
Мне хотелось сесть у плинтусов. Также, как эта незнакомка. Но я никогда так не делала, и делать это в первый раз было не очень комфортно, тем более если кто-то присутствует рядом.
— Я вижу, что ты врешь мне. А правда видимо очень жуткая, — изображает ужас, — Раз такое выражение лица у тебя. Как у ошпаренной.
— Я полюбила слепого парня, — изрекла я, не задумываясь о том, поймет ли она о ком я.
— И что в этом такого? — девушка с почти что черными губами выглядела сдержанной. Она пока что первая, кто не стал мне удивляться.
— И сейчас мне написал мой бывший парень, который до сих пор считает, что мы вместе. Он очень плохой человек, он скрывал свою суть! Я только после расхода узнала, что за ублюдок он.
— Да я поняла тебя, спокойно! — девушка встала с пола, затянув потуже ремень на джинсах.
Собственными усилиями, я снова поселила в себе страх и апатические навязчивые мысли.
— Слушай, дам тебе совет, — миловидно одетая, но ведущая себя как мальчик брюнетка сжала в руках мячик для тенниса. — Просто пошли к чертям все, что тебя мучает. И оставь все, что на данный момент доставляет тебе кайф. Освободи жизнь от кэша, дорогая. А этому мутному типу скажи, что он отправляется в мусорный бак.
Я только-только начала думать, что эти слова до жути банальны и говорили их до нее еще пару миллионов человек, но они оказались мне как никогда нужны.
— И вот еще, — она почти собралась уйти, но остановилась. — Я призываю тебя воплотить в жизнь то, что говорит незнакомка, сидящая на полу школьного коридора, не как обычно делают люди — зажаться в угол и продолжить лишать себя возможно счастливого исхода событий.
Как только она поставила точка в своей речи, вся школа как волной наполнилась раздражающим звоном колоколов. Девушка с темным макияжем растворилась в толпе, и ученики лавиной стали литься наружу, заполняя пространство.
Попав внутрь, совет моей коридорной визави я воплотила в жизнь — обняла Бена так крепко, сколько сил хватало. Миссис Грин подивилась, и даже спустила ниже очки, не врут ли ей глаза.
— До свидания, миссис Грин, — вымолвила я за секунду до того, как мы с Беном и Анной отправились на последний урок.
— Если только до вашего, — съязвила она, и словно поцеловала меня взглядом.
* * *
Урок химии кончился быстро. На чистоту, мне бы хотелось задержаться здесь. Во-первых, скоро зимние каникулы, а продлятся они долго — две недели целых. Во-вторых, Малкольм может где угодно меня заметить на улице и устроить мне так называемый сюрприз. Но его появление — это самое последнее, что я выбрала бы в жизни.
— Бен, возьми меня за руку пожалуйста.
— Все нормально?
— Не совсем , — я самовольно обхватила двое крупнее моей руки ладонь Бена. — Мне кажется, скоро все станет плохо и нехорошо.
— Откуда такие мысли, Виви? — Бен сжал мою руку покрепче, от чего мне даже стало немного больно. Но это отвлекало меня от мыслей.
— Наверное, просто предчувствие дурное, — пробормотала я, заметив зафиксированный и затуманенный взгляд Анна на моем лице.
Оставшийся после школы день, я прибиралась дома: вычистила духовку, которую последний раз чистила года или два назад; вымыла все полы в доме; избавила окна от разводов после неудачной поливки цветов, и даже убрала все на свои места в комнате у несносного брата.
— Вивиан? — младший братец со стуком вошел ко мне в комнату в то время, как я вытаскивала из-под кровати потерянные наушники.
Неужели Теодор постучался?
— Ты заболел что-ли? Стучишься.
Тео по-ребячески захохотал:
— Скорее ты, — выковыривал планшет из чехла и затем надевал обратно. Маньяческое обращение с техникой всегда было в духе моего брата.
— И почему?
— Ты убралась в моей комнате.
Знал бы ты, мой дорогой братец, что сделала я это не потому, что горела желанием расставлять игрушки по углам, а чтобы занять себя хоть чем, только бы прогнать ворох ненужных мыслей.
— Да, убралась. Скажи спасибо.
— Спасибо.
Встала на ноги и села на кровать.
— Не за что. И если хочешь, можем сегодня посмотреть фильм. Про монстров или еще чего в твоем духе. Мне без разницы, что это будет.
Удивлению Тео не было конца.
— То есть, вместе что-ли?
— Ну да. Мы же смотрели вместе фильмы.
— Виви, это было пару лет назад, — Тео улыбнулся мне, и воспоминания о маме вспыхнули в памяти. У него точно такая же улыбка, как у нее — инфантильная и красивая.
— Если не хочешь, то ладно, я уж точно не обижусь, — смирялась с мыслью, что быть мне сегодня прижатой тишиной, в которой будет отчетливо слышен голос Малкольма.
— Нет, я хочу, — выпаливает Теодор, закрывая за собой дверь и шмыгая носом как пес-аллергик.
Этот день стоит однозначно запомнить. Я люблю накапливать хорошие дни, чтобы потом было, что вспомнить. Папы дома не было в этот день. Только дедушка. И весь день без ограничений мы с Теодором смотрели смешные видео на YouTube, а под конец этого тягучего дня рискнули даже забахать на телевизоре ужастики. Тео не особо боялся, а я боялась просто до дрожи.
В завершение этого дня, хотелось расплакаться. Тео говорил мне под одеялом, что Бен хороший мужчина, а Анна еще лучше. Что ж, у этих двух взаимная симпатия. А еще сказал, чтобы я не боялась. Я спросила его: «А чего мне бояться?», а он мне в ответ: «Ну, ты же боишься тишины. Ее сегодня не было, так что не бойся». Он запомнил это из рассказов отца, который часто шутит надо мной, что в детстве я боялась полной тишины. Но тишину я с тех пор возлюбила как родную.
Почему под одеялом? Не из-за холода. Это была такая игра, придуманная в далеком прошлом нашим папой: ныряешь с головой под одеяло и только там говоришь то, что поистине думаешь. Так папа мирил нас, если кто-то из нас был горд для публичный извинений. В основном гордился Теодор. Меня заставлял подыграть брату, а тот залезал под одеяло и извинялся там.
— Мама сегодня звонила? — под одеялом стало слишком душно, и мне вспомнился недавний день с Беном под таким же жарким одеялом.
— Сегодня нет, — отвечает Тео, тыкая потным пальцем в экран планшета.
— А вчера?
Теодор качает головой, а на лице его повисла редкая досада. Я знаю, что он скучает по маме.
— Нет.
И мне стало обидно. Точно не за себя, а за брата.
— Ты что, плачешь? — заметил Тео скользящую по нижнему веку слезинку.
— Да, — я хихикнула, чтобы не стал задавать лишних вопросов, — Это из-за того, что здесь очень жарко. Глаза слезятся от жары.
Тео наваливается на меня всем весом и обнимает за плечи. Волосы его благоухали шоколадом и папиной туалетной водой.
— Я хоть и не такой умный, чтобы знать, могут ли идти слезы из-за жары, но точно знаю, что жара не вызывает грусть, — не стараясь шептаться, говорит мне прямо в ухо Теодор, не желая меня выпускать из власти своих объятий.
* * *
Хочу позвонить Бену, но вспоминаю, что его номера у меня нет. Я не забила свой номер в его телефон за дни, что мы вместе. Все забывала.
Надеваю черную кофту с горлышком поверх летней майки, а нижнюю часть оставляю такой, какая она есть: домашние штаны и гольфы по самые колени. Закалываю челку на макушке, совсем чуть-чуть подкрашиваю ресницы и иду вниз. Там надеваю ботинки и выхожу на улицу.
Сейчас уже восьмой час, но завтра воскресенье, а значит и школы нет. А номер его мне нужен.
Стучу кулаком в дверь. Стучу еще раз, не желая заболеть на морозе. Думала, что в одной только кофточке быстро добегу досюда и также быстро убегу обратно домой, но видимо, я не приняла в счет тот факт, что их может не быть дома.
Дверь открывается и снег у порога окрашивается в желтый цвет. Анна выглядывает по пояс из дома, не сразу меня заметив в сторонке у кустов.
— Вивиан? Не стой там, — приглашает меня войти взмахами рукой. — Недавно бабушка похоронила там своего кота. И не стоило бы стоять на его могиле. Иначе старушка Грета следующей отправит на тот свет тебя.
Быстро ухожу оттуда, хватаясь руками за промерзлые ветки кустиков, чтобы не навернуться на заледенелой земле.
— Ты можешь мне дать номер Бена? Я просто не записала его, хотя он просил меня оставить свой.
Держала руки в подмышках.
— Ты не хочешь пройти? Холодно же.
— Да нет, я только за номером.
— А я прошу тебя войти, — усерднее попросила меня Анна, пропуская меня внутрь.
— Только не надолго, а то я даже дома ничего не сказала, когда уходила, — лихорадочно гремя зубами сказала я и вошла в дом бабушки Греты.
В этом доме в старом стиле я бывала прежде. И возможно даже первое Бена и Ханны. Они ведь только только сюда приехали, и вероятно даже еще не до конца знают, где что находиться.
Анна закрывает за мной дверь и сразу накидывается не меня с вопросами:
— Я знаю, что произошло что-то неладное, — сходу выпалила Анна мне в спину. — Кались.
— Малкольм, — начала я, желая как можно быстрее рассказать кому-нибудь еще о проблеме, гнетущей меня весь день. — Он на уроке прислал мне сообщение, что вернулся и скучает.
Серо-зеленые глаза Анны были похожи на глаза душевнобольного человека, осознавший, что он уже который год находился в лечебнице.
— Ты шутишь? Ты сказала, что этот человек —призрак прошлого, который забывает о твоем существовании раз и навсегда. Так ведь было?
— Я не утверждала, что он забыл меня или что не вернется сюда никогда. Я лишь сказала, что для меня он мертв, — яро запротестовала я.
— Либо ты ставишь жирнеющую точку в этой истории, либо забудь имя моего брата, Виви.
— Я давно поставила точку, Анна!
— Как видишь кое-кто другой не поставил. И ты как никто другой ответственна за это.
Анна ринулась к вешалке. Надела вельветовую зеленую куртку, отварив парадную дверь. Вконец добавила, вытащив новую пачку сигарет из нагрудного кармашка:
— Отправляйся и все это расскажи Бену. И даже не вздумай что-то от него скрыть. Я убью тебя прямо прямо на его глазах, он не увидит крови!
Хоть Анна была и до жути разъярена, в голосе ее отчетливо можно было расслышать сарказм.
Анна права, что решила дать мне время наедине, иначе будь Анна рядом или кто еще — говорить одно и то же в миллионный раз я не смогу.
— Бен, ты здесь? — бродила по плохо освященному коридору как воришка. Миссис Грета не знает, что в доме кто-то есть помимо ее внуков, и это точь в точь похоже на криминал.
Везде тихо. Вхожу в комнату и вижу Бена, лежащего на кровати пузом к верху. Уши заткнуты наушниками. Машет одной ногой.
«Мы не можем видеть, значит будем слушать!»
Аккуратно подступила к кровати, посмотрев на Бена, который не видел меня, хоть и смотрел мне прямо мне в глаза. В его зрачках как обычно не читалась ни одна эмоция, никаких чувств.
Легонько оттянула покрывало, чтобы Бен понял, что кто-то пришел.
Бен снял наушники и стал дожидаться, пока к нему обратятся.
— Это я, — рука моя скользнула по его плечу. Села рядом с ним, положив голову ему на плечо.
— Вивиан? — удивился Бен. — Я точно не знаю, сколько сейчас времени, но уверен, что поздно.
В голове прошмыгнул вопрос, откуда Бен знает, что сейчас почти ночь? Анна сообщает об этом?
— Я пришла взять у тебя номер телефона, чтобы я могла звонить тебе, но теперь хочу сказать тебе еще кое-что, — убрав выбившиеся локоны волос за ухо, я продолжила. — Помнишь Малкольма?
— Чертов призрак пришлого?
— Мне казалось, что между нами давным-давно все закончилось, когда он уехал. Малкольм писал мне иногда. Раз в месяц. Бывало чаще кончено, но это все ничего. Звонил ещё реже. И когда звонил, спрашивал лишь о самочувствии. Я против отношений на расстоянии, и вообще не считаю это за отношения. И поэтому посчитала, что мы остались друзьями и только. Думала, что и он это понял, но оказалось, что я ошиблась.
— И что же ты намерена делать?
В голосе Бена звучала злоба, но отныне я не могла понять, на кого. Не составляло и труда додуматься, что он больше не желает слышать это имя. Бен почувствовал себя беспомощным.
— Скажу ему, что между нами все кончено, и было конечно еще пару месяцев назад.
— А почему не скажешь, что любишь другого? — Бен стал сильно терпеть брови ладонями.
— Я не знаю, как может отреагировать человек, в сумке которого я нашла нелегальные вещи.
— Что? — Бен вскинул брови к верху, повернув голову в мою сторону, будто увидит меня.
— Бен, послушай, — я взяла его за руку. — Я со всем разберусь, и от этой темы не останется и следа, обещаю тебе. Просто дай мне время.
Бен обессилено вздохнул.
— Какой он из себя? — спросил Бен.
Вещая ему о внешности парня, которого он теперь ненавидит не меньше моего, мою речь резко оборвал громкий удар кулака о спинку кровати.
— Извини, я просто... очень злюсь, что не вижу ничего! Мне бы очень хотелось уладить эту ситуацию, но черт возьми, как же трудно! — Бен жаждал ударить что-то еще, но осознавая, что сейчас ночь и его бабушка Грета спит, не стал этого делать.
— Перестань злиться, Бен, — выбросила темно-коричневые волосы за плечи, нежно пройдясь рукой по его голове. — Нет никакой разницы, видишь ты или нет. Я не за помощью пришла. Я только хотела тебе рассказать о случившемся.
Запустила окоченелые руки под его футболку, от чего он вздернул. Обхватила руками его торс.
— Я уверен, что люблю тебя, Вивиан. И мечтаю, чтобы это сохранилось навсегда, — на полном серьезе промолвил Бен, поглощая носом аромат моих взъерошенных от зимнего ветра волос.
Вместо слов, излишние в тот момент, я безгласно дотронулась своей верхней губой до его нижней, а сердце на тот момент в груди стучало товарным поездом. Полноценного поцелуя так и не было.
Вернувшись домой, я выслушала пару советов отца по поводу дисциплины, якобы раз на раз не приходится, и один из главных маньяков города обязательно до меня доберется. Вдоволь наелась, приняла контрастный душ и легла спать, прежде забив себе в телефонные контакты номер Бена.