А вы точно психолог?
Семья.. Что значит это простое слово? Его знает каждый человек на планете, вкладывая в него свой собственный сакральный смысл. Наука дает весьма сухое определение семьи, согласитесь. Малая социальная группа, устойчивые эмоциональные связи, общий быт. Вроде такие признаки принято выделять, когда идет разговор о семье. По моему мнению, семья - это механизм, система, в которой у каждого маленького элемента есть свои функции. Но что будет, если формировавшийся годами фунционал будет нарушен? Если в механизме будет недоставать определённой детали? Семья будет разрушена. Моя «малая социальная группа» уже давно походит на развалины, которые отец упорно пытается превратить в нечто целое, каким это было до ухода матери. Стоит ли говорить, что у него это плохо получается? Все те женщины, которыми он пытался заменить маму оказывались пустышками, поддельными или вовсе сломанными деталями, непригодными для нашего механизма. Так было пока он не встретил Марину... В глазах отца она невероятно обаятельная хранительница домашнего очага, любвеобильная, не совсем умная девушка, которой под силу создать гармонию в нашем доме. Все настолько слащаво, что аж тошно! Марина всячески пыталась наладить со мной контакт, видимо надеясь, что через «дружбу» со мной сможет еще сильнее привязать отца к себе. Видно, не совсем она и дура. Мне было неинтересно участвовать в ее спектакле, поэтому я едва разговаривала с ней, даже когда Марина переехала в наш дом. Я не принимала ее помощи, игнорировала попытки поговорить по душам, не пользовалась ее советами, не ела ее еду, которую она готовила, чтобы создать образ идеальной жены, отпуская раз в неделю домработницу пораньше. Я в принципе довольно замкнутый человек, и Марину каждый раз удивляло это свойство моего характера. «Дорогая, сегодня пятница, а ты сидишь дома! Разве в твоем возрасте не положено веселиться всю ночь с друзьями?»- говорила Марина то ли в упрёк, то ли действительно для ее ограниченного и останавливающегося в развитии мышлении это была дикость. Мне не нравилось, что она постоянно пыталась навязать свое мнение отцу, который категорически ее слушал и никогда не возражал. Он стал слишком мил с женщинами, видимо, от отчаяния, пытаясь ухватиться хоть за любую юбку, лишь не остаться с дочерью-подростком и душевными травмами молодости лицом к лицу.
Сегодня был ничем не примечательный день, за окном барабанил дождь, как это обычно бывает после дневного зноя. Я вернулась из школы, с радостью про себя отмечая, что начался последний учебный год. Постепенно начинало вечереть. Сидя за партой на удобном стуле, я бездумно что-то черкала в листочке, лишь изредка опуская глаза вниз «проверить обстановку». Выходили сплошные каракули, но меня это не сильно волновало. Мысль сменяла одна другую, я не фокусировалась на чем-то конкретном, думая одновременно обо всем и ни о чем. Я сидела в полнейшей тишине, смотря в одну точку, искренне игнорируя стопку тетрадей и учебников на краю стола. Кто вообще придумал делать домашнюю работу? Бесполезная трата времени. В дверь аккуратно постучали - я знала, что это точно Марина, которая всегда стучалась будучи «прогрессивным родителем», соблюдающим личные границы своего чада.
- Дженифер, у нас гости! Можно войти? - спросила мачеха, все еще стоя за закрытой дверью.
- Марина, мне неинтересно, - проговорила я, а после нарочито громко цыкнула, чтобы новоиспеченная хранительница очага уловила мое настроение. В принципе по отношению к ней оно всегда было одинаковым, то есть абсолютно безразличным.
- Дженифер, это правда важно. Пожалуйста, не позорь меня, я тут не одна, - обратилась ко мне Марина. Я почувствовала как она попыталась выдавить улыбку, из-за чего последняя фраза вышла немного натянутой. Как же надоела эта показушная вежливость!
- Хорошо, Марина, входи, - сказала я, слегка повернувшись на стуле к двери. Такого подарка я не могла сделать мачехе, но поприветствовать пока еще ни в чем неповинного человека стоило хотя бы в рамках приличия.
Марина открыла дверь, входя в комнату в небольшой опаской. Мне показалось это странным, учитывая, что она давно считала этот дом своим и разгуливала тут совершенно свободно. За ней последовал высокий молодой человек, лет 30, в костюме довольно свободного и современного кроя, в очках и хорошо уложенными волосами. Боже, как на парад... Я одарила его приветственным кивком, он же слегка ухмыльнулся и облокотился спиной о дверной косяк. Трудно было не различить в нем уверенного в себе человека. Его внешность показалась мне необычной: яркие голубые глаза, приятные черты лица, небольшая щетина, правильная форма носа и губ. Все казалось слишком идеальным, отчего и становилось немного странно, будто этот человек совершенно не вписывался в ситуацию и место, которое решил посетить. Я разглядела его руках несколько татуировок. Довольно смело.
- Знакомься, Дженифер, это Егор Николаевич, я хотела бы, чтобы вы немного поговорили, познакомились так сказать, - улыбнулась Марина, бегая глазами то по моему лицу, то по лицу педантичного незнакомца.
- Ну что вы, Марина, зачем так официально? Не нужно смущать юную даму этими формальностями. Можешь называть меня просто Егор, - обратился ко мне мужчина и широко улыбнулся. Видимо, ему доставляло удовольствие вот так себя показывать, демонстрировать свою непринужденность в общении. Этот человек вызывал во мне какой-то диссонанс, который ощущался мною довольно буквально, на физическом уровне. Вот он такой легкий и простой в общении, но стоит в костюме, деловито сложив руки на груди и смотрит свысока. Все это не вяжется.
- Спасибо, Марина, но я устала, у меня нет желания общаться один на один с незнакомым взрослым мужчиной, - я закатила глаза и отвернулась от них, возвращаясь к своему занятию.
- Прошу вас, Марина, оставьте нас сейчас, - проговорил молодой человек максимально бархатистым голосом. Марина тут же его послушалась. Это было не похоже на нее, учитывая, что мачеха привыкла все и всех контролировать и обладала вспыльчивым характером. Она никогда не была покладистой, но этот мужчина действовал на нее как будто магическим образом. Марина тут же покинула комнату, и я отчетливо слышала, как удаляются ее шаги. Она правда ушла!
- Дженифер, я могу понять, почему ты не доверяешь мне, но так обращаться с матерью...
- Она мне не мать! - крикнула я, не давая ему договорить. - Послушайте, как вас там, Егор. Вы являетесь сюда из ниоткуда, строите из себя загадочного человека, который ведет себя довольно неоднозначно, и думаете, что можете указывать мне, что делать, учить меня жизни? Кто вы вообще такой? Кто-нибудь мне объяснит? - выпалила я, не желая больше терпеть этот цирк.
- Бойкая... - улыбнулся Егор, наверное, своим мыслям. - Дженифер, я психолог. Твоя прекрасная не мать попросила меня побеседовать с тобой, так как беспокоится за тебя. Еще вопросы? - проговорил мужчина, бросая на меня гордый взгляд.
- А вы так со всеми клиентами общаетесь или я особенная? - съязвила я, чтобы поставить его в проигрышное положение. Психолог.. Это многое объясняет в его поведении.
- Скоро узнаем, - ухмыльнулся Егор Николаевич, расстегивая пиджак и бесцеремонно направляясь дальше в комнату. Он присел на кровать, не отрывая от меня взгляда. Я лишь закатила глаза и взяла в руки учебник, показывая, что разговор с ним мне вовсе неинтересен.
- Что тебя смутило в моем поведении, Дженифер? - спросил Егор Николаевич, зацепившись взглядом за картину возле кровати.
- Хотите посоревноваться кто кого? Что ж, вы изначально создавали непонятный для окружающих образ. Вы зашли ко мне в костюме, довольно деловой образ, но ваш стиль общения оказался непринужденным и даже слегка заигрывающим. Обычно люди в костюмах говорят коротко и по делу, это профессиональные издержки. Офисные работники, директоры... Они не любят много говорить, они серьезны, как и их одежда. А вы весьма неоднозначный.
- Что ж, этого я и добивался. Неплохо, ты очень наблюдательна, - улыбнулся Егор и посмотрел на меня уже с интересом.
- Да, я знаю. Мне не нужен психолог. Марина слишком дотошная, упертая. Наши мировоззрения сильно отличаются. Если она вбила себе что-то в голову, то от ее навязчивых идей уже не отделаться. Раньше на меня это не распространялось, - вздохнула я, немного откинувшись на стуле.
- Всем нам в какой-то мере нужен психолог. Не отнекивайся. Марина сказала, что у тебя нет друзей, ты замкнута, и она думает, что это связано с уходом твоей матери. Для нее это очевидно.
- Зачем же тогда она подослала недопсихолога, раз сама уже поставила мне диагноз? - улыбнулась я, уже с некоторым азартом увлекаясь диалогом с этим мужчиной. Он понимал, что я увожу разговор в другое русло, но слишком лениво этому сопротивлялся, не пытался разговорить меня, как это обычно делают психологи, как будто ему самому было это не совсем интересно и он уже составил психологические портреты меня и Марины, из-за чего его мало интересовали какие-то жизненные детали. Я сразу заметила, что он слишком самоуверенный.
- Какая высокая оценка. Я уж думал не смогу покорить твое холодное сердце, - с иронией сказал Егор Николаевич. Он не воспринимал меня серьёзно. Это легко читалось в ухмылке, нисходящей с его лица.
- Если вам скучно возиться с подростком, а я уверена, что это так, пожалуйста, скажите Марине, что все у меня в порядке, и мы больше никогда не увидимся. Честно, сейчас это мое самое заветное желание.
- Хочешь от меня побыстрее отделаться?
- О нет, это так очевидно? - съязвила я, сделав максимально испуганное лицо. Надеюсь, что если я покривляюсь, он точно станет воспринимать меня как ребенка и поймёт, что «ловить» тут нечего.
- Знаешь, Дженифер, если я подтвержу догадки твоей мачехи, ее поведение по отношению к тебе не изменится. Я знаю, что тебя это раздражает. Предлагаю придумать правдоподобную версию твоих, по ее мнению, проблем, чтобы Марина оставила тебя в покое, - Егор Николаевич встал с кровати и медленно подошел к моему столу, облокотившись на столешницу. Его любопытный взгляд скользнул по полке сверху парты, где были всякие побрякушки и очередная миниатюрная картина, которую я нарисовала сама.
- С чего такая любезность?
- Нравишься ты мне, - улыбнулся мужчина, показывая тем самым весь сарказм, который вложил в эту фразу. - Принесешь воды, пожалуйста? - он резко обратился ко мне серьёзно, что было довольно странно для такой обычной просьбы. Я молча поднялась и спустилась на кухню за бутылкой воды. Там меня встретил любопытный и слегка жалобный взор мачехи. Видимо, она не решилась у меня спросить подробностей, поэтому просто присматривалась ко мне.
- Марина, хватит пялиться. Твой недопсихолог разглядел во мне официантку, несу ему воды. Не спрашивай ничего, - я заранее от не отмахнулась и быстро вернулась наверх, чтобы уж наверняка не попасть под шквал вопросов от Марины, которая была немного шокирована тем, что я обратила на нее внимание первая.
- Прошу, сэр, ваша вода. Будете еще что-то заказывать? - вздохнула я и подошла к столу. Егор Николаевич без зазрения совести уселся на мой стул и слегка покачивался на нем в ожидании, явно о чем-то активно размышляя.
- О, вы так добры, - улыбнулся психолог и развернулся ко мне лицом. Он какое-то время смотрел на меня снизу не отводя взгляда, а потом аккуратно взял из моих рук бутылку с водой и поставил ее на стол. Я с претензией вскинула бровь. Жажда мучает, но к воде он не притронулся, интересный поворот. Он также продолжал смотреть на меня весьма пристально, с интересом. Егор аккуратно взял мои пальцы в свою ладонь, слегка сжал их, а потом отпустил, легким движением начиная подниматься вверх по руке.
- Что вы делаете? - удивилась я, немного вздохнув. Это действие со стороны молодого человека вызвало во мне странные эмоции, которые я даже не могла различить. Я не позволяю людям касаться себя, но останавливать его я почему-то не хотела... Мои щеки мгновенно вспыхнули. Он ничего не ответил. Молча поднявшись в кресла, Егор Николаевич положил руку на мое плечо. Мужчина сделал небольшой шаг вперед, оказавшись ко мне неприлично близко. Его пальцы уже поглаживали мою шею, отчего я невольно покрылась мурашками, но они были вызваны не неприязнью, а чем-то иным.. Мне стало не по себе, дыхание сбилось, а пальцы начали подрагивать, ноги превращались в вату. Что сейчас происходит?
- Ты такая красивая, Дженифер, - прошептал Егор Николаевич и коснулся моей щеки. Я прикрыла глаза, будучи не в силах ему что-то ответить.