Ревность
ОЖП / Чон Чонгук (Чонгук)
Ночь медленно опускалась на улицы Сеула, заменяя собой вечер, а стрелки часов уверенно приближались к отметке «половина двенадцатого», но разговор с давним другом меня так увлёк, что я совершенно забыла о времени. Мы сидели с ним за одним из столиков приятного уютного кафе. Всё началось с обычной чашечки кофе, потом ещё одной и ещё, а после нашлось место и алкогольным напиткам, которые расслабляли очень хорошо после тяжёлого трудового дня.
Я пригубила трубочку клубничного коктейля с ромом, делая очередной глоток и последний из этого стакана, а после выпустила её и, подозвав официанта, заказала себе ещё одну порцию.
— Это уже четвёртый стакан был. Не лопнешь? — улыбается мой друг, наблюдая за мной.
— Вот как раз пятый для точности выпью, и мне хватит, — чувствую, как мои губы расплываются в глуповатой улыбке, а само тело под действием алкоголя, пусть и небольшого его количества, заметно расслабилось. На самом деле мне уже давно было «хватит», но мой мозг отказывался чётко соображать. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это отжечь на каком-нибудь танцполе, чего я так давно не делала. Да и настроение бы подняла себе немного, а то оно сегодня было ни к чёрту.
Причина моего угнетённого состояния и того, что я в такой час ещё не была дома, была проста — ссора с Чонгуком. Я не знаю, какая муха меня укусила, но почему-то именно сегодня я сорвалась на него и накричала. Ну, наверное, всё же было за что. Хотя… Начать хотя бы с того, что у меня день не задался с самого утра. Опоздала на работу, начальник наорал за это и завалил работой, в итоге я вышла из офиса на два часа позже обычного, а когда пришла домой, то меня встретила полная тишина, гора немытой посуды и разбросанное по всему дому бельё. И как это можно так собираться, что вещи по всему дому валяются, да ещё и в таком беспорядке, будто тут не человек постарался, а тайфун. Даже какой-то носок висел на люстре, что уже ни в какие рамки не лезло. И главное — все вещи принадлежали Чону, который в это время просматривал свои видеозаписи с концертов и выступлений и даже не отреагировал на моё приветствие. Вот тут моему терпению пришёл конец. Я отвлекла его от просмотра видео, и мы разорались, как два петуха, на весь этаж. И разорались так, что к нам даже соседка какая-то постучалась убедиться, не убиваем ли мы тут друг друга.
Но всё закончилось достаточно быстро: крик с его стороны и оскорбление, а с моей — смачная пощёчина и громкий хлопок входной дверью. Радовал меня лишь тот факт, что я взяла с собой телефон и немного денег. Оказавшись на улице, я тут же набрала номер друга, который с радостью согласился составить мне компанию в ближайшем кафе. Просто нужно было как-то отвлечься.
Мой заказ принесли достаточно быстро, и я тут же отпила добрую половину коктейля из стакана, впоследствии выпуская трубочку и шумно выдыхая. Положив руку на стол, я посмотрела в окно, наблюдая, как грозовые тучи скапливаются над мегаполисом и готовы вот-вот разразиться сильным ливнем.
— С парнем поругалась, что ли? — наконец спросил мой приятель, на что я утвердительно кивнула, прикрыв глаза, но тут же резко их распахнула, недоверчиво взглянув на его руку, которая легла поверх моей, поглаживая. — Он не стоит тебя. Он же мелкий дурак. Найди себе кого-нибудь постарше, поопытнее и по жизни, и на деле.
Я поняла, в какую сторону клонил мой друг, сделав особое ударение на последних словах. Вытащив руку из-под его руки, я заметила на себе заинтересованный и пугающий меня взгляд. Он был таким влюблено-странным, словно на меня смотрел какой-то маньяк, желающий затащить в свою обитель и предаться со мной плотским утехам, а не давний близкий друг, которому я вверяла всю свою личную жизнь.
— На себя намекаешь, что ли, жалкое подобие самца? — этот грубый голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть и поспешно обернуться.
Вы только посмотрите на это! Чон Чонгук собственной персоной! Вот только это был первый раз, когда я видела его настолько злым. Складывалось ощущение, будто передо мной стоит не тот милый паренёк, которого я полюбила за добрый характер, обаятельную улыбку и стремление добиться ещё больших вершин, а совершенно иной человек: опасный, агрессивный и ужасно привлекательный мужчина.
Мой друг, завидев Чона, заметно притих и даже вжал голову в плечи, а Чонгук, пользуясь страхом своего оппонента, схватил меня за руку и поволок прочь из этого кафе.
Мы оказались на улице, и юноша двинулся в противоположную от нашего дома сторону. Я была удивлена таким поведением и поступком, пробуя вырвать свою руку, но его твёрдая хватка стала просто железной и пальцы беспощадно сдавили моё запястье. Мне было больно, и казалось, что кости сейчас с характерным хрустом треснут или сломаются. И если бы не доля алкоголя, то наверняка боль казалась бы острее, а ноги не подкашивались бы от такого быстрого шага.
— Чонгук, остановись, мне больно! — кричу я, как меня резко прижимают к стене жилого дома на одной из улиц безлюдного переулка. Молния рассекла небо и осветила лицо моего парня, и от подобного зрелища у меня затряслись коленки. Его взгляд был таким красноречивым, что мне даже показалось, будто он хочет убить меня прямо здесь и сейчас.
— А мне не больно?! — он сорвался на крик, с силой ударяя кулаком по стене возле моего лица и немного щурясь от охватившей его пальцы боли. — Ты совсем дура, что ли?! Видела, который час на дворе?! Я уже готов был в полицию звонить, чтобы тебя нашли! Места не находил, а ты, оказывается, решила поворковать за столиком с каким-то хахалем!
— Он мой друг!
— Плевать я хотел, кто он там тебе: друг или любовник! — он резко замолчал, а после продолжил хриплым голосом, опасно сверкнув глазами: — Ещё раз увижу его рядом с тобой, ещё раз узнаю, что он прикасался к тебе, клянусь, я размажу его по стенке, кем бы он ни был.
Тембр голоса и то, как были сказаны эти слова, пустили у меня мурашки по коже. Думаю, что кому угодно могло показаться, что перед ним стоит настоящий убийца, который беспощадно и кровожадно убивает людей, с упоением наблюдая за его муками, но я-то знала, что мой Чонгук мог быть таким только в порыве злости, а злиться сейчас он мог лишь по одной причине.
— Ты ревнуешь? — мой голос дрогнул, но деваться мне было некуда. Чон пристально смотрел в мои глаза, которые я не смела отвести, и зажимал меня между собой и холодной стеной.
Но мой вопрос остался без ответа, и вместо этого я почувствовала, как его губы накрыли мои. Они были такими горячими, слегка потрескавшимися, но такими притягательными и манящими, что я поддалась навстречу, цепляясь пальцами за ткань его расстегнутой на пару пуговиц чёрной рубашки, в которой он выглядел просто потрясающе. Невольно закрываю глаза и жмусь плотнее к его горячему телу, словно ища защиты и тепла в его руках.
Языком скользит по моим губам, грубо раздвигает их и проникает в рот. Его язык находит мой, осторожно ласкает и смачивает слюной. Руки опускаются на мои бёдра, скользят вверх, не без усилий задирая юбку-карандаш, и сжимают пальцами ягодицы, соблазнительно подчёркнутые тканью кружевных трусиков, с такой силой, что я всхлипываю и пытаюсь отстраниться, но мне не дают этого сделать. Наши языки переплетаются в каком-то страстном, беспорядочном и безумном темпе. Мои ноги подкашиваются, голову немного кружит, а воздуха в лёгких становится всё меньше и меньше с каждой секундой.
Чонгук прерывает поцелуй, когда я сдавленно застонала в его губы и вцепилась ноготками в широкие плечи. Прозрачная ниточка слюны всё ещё соединяла наши губы, и Чон, ухмыляясь, подаётся вперёд, заглатывая её и вновь глубоко целуя меня.
Я понимала, к чему всё это ведёт, и давала отчёт своим действиям, оправдываясь тем, что я была немного пьяна после нескольких алкогольных коктейлей. И, вдобавок ко всему, я очень хотела Чонгука, правда, разум твердил, что лучше уединиться дома и заняться этим там с комфортом и удобством.
Я резко отдёрнула голову, тем самым прерывая поцелуй, и посмотрела на Чона, убеждая себя наконец озвучить то, что лучше уйти отсюда во избежание посторонних взглядов. Только я приоткрыла губы, чтобы заговорить, как молния вновь осветила небо и на нас обрушился сильнейший ливень. Мы за минуту промокли до ниточки, тяжело дыша от давящего на наши тела возбуждения.
— Я не приму отказа сейчас. Я очень зол. Очень обижен. Я не могу простить тебя так просто и не пойду против своего желания качественно тебя наказать за свой поступок, — его слова звучат, будто музыка, подбадриваемые стучащими каплями дождя по земле, домам, карнизам и крышам. Он будто прочитал мои мысли и тут же дал отрицательный ответ на моё невысказанное предложение.
Я пытаюсь возразить, но меня грубо затыкают ладонью, вжимая телом в стену. Другой же рукой Чон ловко расправляется с пряжкой ремня и расстёгивает ширинку джинсов. Пара секунд ему требуется, чтобы отодвинуть мои трусики, подхватить ногу, придерживая за бедро, и рывком ворваться в моё податливое тело. Я громко простонала в его ладонь, до сих пор зажимающую мне рот, и прикрыла глаза от остроты приятных ощущений, разлившихся по всему телу.
Он качественно втрахивает меня в стену, будто бы мы занимались подобной практикой каждый день. Его рука исчезает с моего лица и перемещается на мою ягодицу, сжимая, подталкивая в такт своим быстрым и грубым толчкам.
Мне немного некомфортно и больно, но так приятно, что глаза слезятся и всё расплывается. Я обвиваю его шею кольцом из рук, в то время как он соприкасает наши лбы и тяжело дышит в мои губы. Я не могу сдержать стонов, которые заглушает частый гром и шум дождя. В таких условиях мне казалось, будто я растворюсь и утеку вместе с водой, но Чон удерживал меня рядом с собой, и я чувствовала себя защищённой.
Никогда бы не подумала, что мы будем заниматься сексом в подобных условиях: в грязном переулке в дождливую погоду, вцепившись друг в друга, как за жизненно необходимое. Вода стекала с наших волос, мокрая одежда неприятно липла к телу, но должна признать, что даже в таких условиях нам было невероятно хорошо.
— Чонгук-и, — я умоляюще застонала, чувствуя, как приближается сильнейшая волна оргазма.
— Терпи! — рявкнул мне в ответ Чон, вбиваясь в мою матку и ускоряясь.
Легко говорить, когда ты только приближаешься к пику, но я уже держалась из последних сил и понимала, что ещё немного и просто взорвусь от переизбытка ощущений.
— Пожалуйста, Гукки, — я чуть ли не плачу, утыкаясь носом в его плечо и осторожно кусая его. — Я не могу больше. Не могу…
В ответ я лишь слышу, как он чертыхнулся и вошёл в меня на всю длину, позволяя мне обильно кончить и обмякнуть в его руках. Чонгук не даёт мне времени на передышку и вскоре вновь вбивается в моё тело, громко рыча и двигаясь так быстро, что у меня чуть ли не искры из глаз сыпались.
Я была перевозбуждена, внутри всё горело, а клитор неприятно покалывало, но даже это не остановило Чона, который прильнул к моей шее и надавил на сосредоточение нервных окончаний, вызывая позывы очередного ярого оргазма.
Я кричу, бурно кончая вместе с ним и ощущая, как моё нутро заполняет горячая сперма. Чонгук не покидает моё тело, в очередной раз соприкасая наши лбы и заглядывая в мои глаза. Наши тяжёлые дыхания переплетается, обжигая губы, по лицу стекают капли пота, смешанные с каплями дождя, но я чувствую перемены в настроении Чона.
Он плавно покидает моё тело и поправляет ткань моих трусиков, а после поудобнее обхватывает меня за талию и просит позаботиться о нём. Я повинуюсь и тянусь трясущимися руками к его джинсам. Поправляю нижнее бельё, застёгиваю ширинку и пряжку ремня, на что слышу удовлетворённый хмык.
— Надеюсь, ты всё поняла и усвоила урок? — спрашивает он и, увидев, как я утвердительно киваю головой, тепло мне улыбается. — Хорошая девочка.
Чонгук целомудренно целует меня в лоб и подхватывает на руки, направляясь в сторону дома. Я всегда дивилась тому, как он после такого ярого секса мог стоять на ногах. Но я была ему благодарна за то, что он позаботился обо мне таким образом.
В ту ночь мы до кровати так и не дошли, а продолжили свой марафон, начиная с комода в прихожей, продолжая в душе и заканчивая на полу в гостиной, где, собственно, и уснули. Обессиленные, уставшие, но со счастливыми улыбками на губах.