Глава 10 - Там, где гордость ломается
Следующий вечер. Немезида. 19:00. Комната Мегатрона.
Он сидел в тени. Стальной корпус отражал холодный свет неоновой лампы. В его руках — старый обломок щита. Щит когда-то принадлежал ему. Когда он был гладиатором. Когда имя Мегатронус заставляло дрожать стадионы.
Он молчал. Долго.
Мегатрон (мысленно):
"Я был силой. Я был криком. Я был… страхом."
Но теперь — он сам себя не узнавал. Прайм сбил его с оси. Разбил все прежние координаты.
Мегатрон (вслух):
— Почему ты плакал, Прайм?
Он поднялся. Гордое лицо, всё ещё властное, но во взгляде — замешательство. Как будто его мир оказался на тонкой линии.
Мегатрон (сквозь зубы):
— Он не должен был быть слабым. Не должен был рыдать. Это не он. Это… не тот, кого я знал.
Он медленно прошёлся по комнате, тяжело дыша.
— Он должен был ударить, а не дрожать. Он должен был спорить, сражаться, выгонять меня к чертям... Но он...
Он остановился у зеркала. Взглянул на себя.
— А я... я причинил боль. Я! — сказал он, и в голосе впервые появилась не злость — а сожаление.
---
20:10. Коридор Немезиды.
Мегатрон медленно направляется к техническому отсеку. Он слышит голоса — Джек и Балк спорят о ремонте антенны. Он проходит мимо, не говоря ни слова.
Уилджек:
— Эй, Злой и ужасный, ты чего как тень?
Мег.:
— Не твоё дело, Уилджек
Балк:
— Даже Прайм сегодня молчит. У вас что, драка была?
Мегатрон бросает на них ледяной взгляд.
— Не лезь, Балхед
Балк пожимает плечами, но что-то в голосе Мегатрона заставляет замолчать даже его.
---
20:45. Комната Оптимуса.
Оптимус сидит, упершись спиной в стену. Он давно снял броню, хотя и не спал. Он просто смотрел в пол, будто ожидая… чего — сам не знал.
Звук шагов заставляет его вздрогнуть.
Дверь открывается. На пороге — Мегатрон.
Он смотрит на Оптимуса. Не с вызовом. Не с гневом. А… просто смотрит.
Тот взгляд, когда хочешь что-то сказать, но слова — как острые гвозди в горле.
Оптимус:
— Что тебе нужно? — тихо, не зло, но с осторожностью.
Мегатрон (после паузы):
— Признать, что был неправ.
Оптимус не отвечает. Он будто не верит в услышанное.
Мег.:
— Я гордый. Я упрямый. И, да, я не умею… быть рядом. Не как должен.
Он опустил взгляд.
Мег.:
— Но я не могу… тебя терять. Даже если ты считаешь, что уже потерялся сам.
Опт. (едва слышно):
— Почему ты пришёл?
Мег.:
— Потому что ты плакал.
Оптимус вздрогнул.
— Потому что я... я впервые понял, что могу не просто побеждать, а ранить.
Мегатрон подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.
Мег.:
— Я не хочу быть причиной твоих слёз, Прайм. Даже если ты ещё считаешь меня врагом.
Оптимус (шепчет):
— Я не считаю...
Он замолкает. Слова тяжёлые. Трудные. Но Мегатрон слышит главное.
Мег.:
— Я не прошу тебя простить. Просто… позволь быть рядом. Без войны. Без унижений. Просто… быть.
Оптимус поднял на него взгляд. Долго молчал.
Затем кивнул.
Мегатрон сделал один шаг вперёд.
Оптимус не отстранился.
— Мегатрон, — тихо сказал он. — Твоя гордость — это броня. А я… я устал биться с ней.
Мег. (глухо):
— Может, я готов снять её.
И он сел рядом. Не касаясь. Просто сидел. Вместе с ним. В тишине.
---
22:00. Всё ещё в комнате.
Двое сидят молча. Только редкий шум за стенами Немезиды нарушает покой. И впервые за долгое время... тишина между ними не кажется тяжёлой.
Мег.:
— Если скажешь "уйди" — я уйду.
Опт.:
— Нет. Останься.
Конец 10 главы.