25 глава
*Мелисса*
В отель мы вернулись, держась за руки.
Так странно для девушки на три дня. Но я не убрала руку, когда его пальцы сплелись с моими.
Я хотела чувствовать его, хотела, чтобы между нами была хотя бы видимость привязанности.
Не знаю, заметил ли он — надеюсь, что нет, — как в лифте я не просто стояла с ним рядом, а вдыхала его запах. Чтобы запомнить, насладиться им, чтобы он проник мне под кожу, потому что время, отведенное нам, бежало стремительно.
Не знаю, чувствовал ли он, как дрожат мои руки, когда я поправляла его воротник.
Догадывался ли, что я не жду, когда мы расстанемся, а боюсь этой минуты.
Мне хотелось быть ближе, еще ближе к нему.
Как можно дольше ощущать на себе его пронзительный взгляд и трепетать от того, как стремительно он темнеет. Из-за меня. Из-за того, как я смотрю на него. Из-за того, что он видит мое желание, а я его не скрываю.
В номер мы не входим, а практически вваливаемся. И едва закрывается дверь, он тут же прижимает меня к ней, ныряет рукой в мои трусики и удовлетворенно улыбается, когда чувствует влагу.
- Прогулка пошла тебе на пользу, — слышу довольный рокот, когда его губы начинают скользить по моей шее.
Он не целует, он обжигает мою кожу своим дыханием, дразнит, заставляя выгибаться в поисках его ласки.
Мне хочется сильнее, острее, хочется чего-то на грани, и я практически хнычу, когда он резко сдирает с меня трусики, заставляя их болтаться на щиколотках. Дает мне секунду, чтобы избавиться от преграды, раздвигает мои ноги коленом и вжимается в меня напряженным пахом.
Одежда не мешает, наоборот, так приятно ощущать на чувствительной коже жесткую ткань его джинсов.
— Посмотрим, как сильно ты хочешь сказать мне «спасибо», - усмехается он.
И когда я отвлекаюсь на эту улыбку, рвет на груди мое платье и приподнимает светлые брови, заметив, что мои соски тоже возбуждены.
— Красиво. — Его ладони накрывают мои груди, мнут их, а член продолжает тереться об меня, не давая возможности хоть что-то сказать.
Громкие вдохи и выдохи - вот мой ответ.
И тихий, протяжный стон, когда он наклоняет голову и принимается лизать мои соски. С таким удовольствием и упоением, будто мечтал об этом всю нашу прогулку.
Не могу сдержаться и спокойно переносить эту сладкую пытку — обхватываю его голову, пропускаю волосы через пальцы, сжимаю их и притягиваю его ближе.
Пожалуйста, ближе...
Его язык творит чудеса, а член... у меня перехватывает дыхание, когда он в меня вжимается.
До безумия хочется наконец почувствовать его в себе, поймать ритм, который выберет Пэй, и жадно, открыто следовать ему.
Но у него на ночь совершенно другие планы.
Поласкав мои соски, он поочередно дует на них, заставляя желать его еще больше. А потом отодвигается, рывком снимает с меня разорванное платье и, склонив голову, вкрадчиво произносит:
— Я подготовил для тебя новый наряд.
Затаив дыхание, так и стою у двери, наблюдая за тем, как он скрывается в своей комнате. А потом выходит с мотком длинной веревки.
— Подойди, — требует он.
Вздрагиваю от его властного голоса, почти теряю сознание от темноты его взгляда, который управляет мной, словно поводок. И застываю покорно, когда он начинает меня «одевать».
Прочная вязь веревок на моем теле...
Они больно врезаются в кожу. На этот раз он не жалеет меня, не осторожничает, связывает туго.
Так туго, что я не могу пошевелиться, чтобы
веревки не впивались в кожу. И все-таки я пытаюсь. Двигаюсь навстречу. Потому что хочу этой боли, хочу ее еще больше...
Впитать в себя и запомнить.
Чтобы остались следы на коже - мой личный сувенир.
Хочу его внутри себя.
Хочу, чтобы скорее. Сильнее. Больнее.
Пэй смотрит на меня, не спеша сделать то, чего я желаю сейчас больше всего. Выжидает.
А потом нажимает ладонью на мои плечи, заставляя опуститься на колени, расстегивает ширинку и упирается головкой мне в рот.
— Тебе дать подсказку? - Он хмурится, как будто уже недоволен мной.
А я даю себе секунду на то, чтобы привыкнуть к ощущению веревки между ног, удовлетворенно выдыхаю и открываю рот, чтобы впустить его в себя.
Без предварительной ласки, без облизывания - мне хочется резко и глубоко, чтобы почувствовать его полностью.
- Шире, - командует он, протискиваясь в мой рот.
Я послушна.
Покорна.
Я вся для него.
Делаю, как он приказывает, и когда он начинает погружаться в меня, ловлю его взгляд. Мне хочется видеть, что ему нравится, и знать, что я все делаю правильно.
И то, как он отпускает ресницы, запрокинув
голову, когда начинает вбиваться... То, как медленно он выдыхает через сжатые зубы...
Это настолько заводит, что я готова кончить только от этого, прямо сейчас, с его членом во рту.
Господи, могла ли я когда-то подумать, что мне будет нравиться сосать чей-то член.
Что я буду урчать, как кошка, когда мужчина будет вдалбливаться в мой рот. И что буду тереться о веревки, которыми
связана, испытывая вместе с болью ни с чем не сравнимое удовольствие.
Он прекрасен. Совершенен. И каждый его выпад я встречаю жадно, все больше и больше расслабляя горло, чтобы он мог погрузиться глубже.
Так глубоко, как ему нравится.
Его движения размашистые, плавные. Мне кажется, что он сдерживается, будто жалея меня.
А когда он на секунду выходит, давая мне передышку, я высовываю язык и принимаюсь его облизывать, все так же глядя в глаза.
И тогда он наконец-то срывается.
Взяв меня за подбородок, заставляет вновь открыть рот, и начинает уже не проникать... а жестко трахать его.
Наблюдая за мной.
За тем, как я с готовностью его принимаю. Как двигаю бедрами, чтобы скользить клитором поверевке. И наверное, почувствовав момент, когда я готова кончить, снова оставляет меня.
Подхватив за плечи, заставляет подняться, подталкивает к кровати, скользит руками по веревкам, пока я непонимающе ожидаю, что дальше.
Не знаю, как у него это получается, но он избавляет меня от веревки, которая была протянута между моих ног, при этом остальные узлы и плетения остаются на месте.
Проводит пальцами по моим бесстыдно влажным складкам и с нотками ревности говорит:
— Хочу, чтобы ты кончила от моего члена.
И тут же нажимает ладонью на спину, заставляя прогнуться, упасть на кровать. Помогает мне лечь — обманчиво осторожно и нежно. А уже через секунду, раздвинув мои ноги, глубоко проникает в меня.
Хриплю, потому что это прекрасно, и да, веревка была лишь слабой заменой.
Он выжидает, пока я почувствую эту разницу, пока пойму, что нет лучше ощущения, чем когда он внутри. И начинает трахать меня.
Удар за ударом - глубоко, быстро, с влажными шлепками и стонами, которые наполняют комнату. И с его именем на моих губах.
Не принадлежу себе.
Теряю себя.
Он — мой владелец.
И мне нравится это, так нравится, что я дважды кончаю, прежде чем он тоже находит освобождение.
Мне нравится, как он ко мне прижимается.
Нравится его тихий стон, когда я пошевельлась, потершись о него своей попой. Нравится, как он сжимает ее сильными пальцами. И нравится его палец, который скользит у запретного входа.
Поглаживает, чуть нажимает, проникает неглубоко, наблюдает, как я приму эту ласку.
Обессиленная, не в силах даже стонать, я подаюсь чуть назад. И делаю то, что хотела в самом начале — начинаю подмахивать, насаживаясь на его указательный палец.
— Девочка, - выдыхает он, проникая пальцем глубже, чем планировал.
Это болезненно, это порочно, это неожиданно, но это то, что я позволю только ему.
Пристроившись рядом, он оттягивает мою попку назад, продолжая погружаться и растягивать узкий вход своим пальцем. А другую ладонь кладет мне между ног и начинает поглаживать клитор.
— Хочу затрахать тебя, — слышу шепот, когда его губы скользят по моей шее. - Но пока ты выдержишь только так.
Хочу поспорить и не могу.
Потому что даже его палец внутри меня творит порочное волшебство. Насаживаюсь на него, раскачиваюсь в сильных руках, заодно и скольжу по ребру ладони, которая потирает мой клитор.
И снова... хотя это кажется нереальным, взрываюсь от удовольствия, которое пронизывает меня, как ток - оголенные провода.
Пытаюсь отдышаться.
Пытаюсь вернуться на землю из тех облаков, на которые он заставил меня улететь. И резко падаю на острые камни, когда слышу, как он говорит:
— Наша последняя ночь...
Последняя, да...
Пришлось до боли закусить губу, чтобы не расплакаться. Невыносимое, невероятное наслаждение и такая же невыносимая боль. Все вместе. Все сразу. Потому что с ним может быть только так.
А потом я услышала тихие слова, которые могли меня возродить:
— Я не хочу тебя отпускать.