Кошачья лапка

Врачи — штука непостоянная и неизведанная. Одни они знают, что у них на уме и в душе. Как можно пропускать стрессовые ситуации через себя, задерживать их внутри, но наружу не выпускать? Вместо паники и страха лишь холоднокровно использовать собственные умения, чтобы помочь.

Внутренний мир тяжело сдерживать. Поэтому ночь — свобода для собственных чувств. Выпуская их наружу в темноте ты не винишь себя за слабость, ведь этого никто не видит.

Сегодняшняя ночь у доктора Минхо была временем на подумать. Он решил уступить свою кровать блондинистому гостю, а сам лег на пол рядом, наблюдая за крепким и с виду тяжелым сном Джисона. Лечь рядом на кровать он не мог, как минимум, из-за принципов, как максимум — они незнакомые люди, черт возьми.

Бессонница мучала, а мысли в голове не давали покоя. Лино смотрел на парнишку, думая, насколько перевернулась его скучная и однотонная жизнь за два дня из-за него. За это время он почувствовал куда больше эмоций, ощущений, чем за все последние пять лет. Один сегодняшний вечер чего стоил. Ветеринар относится к этому, как к судьбе. Люди приходят в жизнь, когда в них нуждаются, но не осознают это.

Смотря на миловидное лицо Хана, Минхо, на удивление для себя, слегка улыбнулся. Младший сложил руки под щеку, надув губы, как хомячок. Хотелось потискать его за щеки. Ли приподнялся на своей «постели», чтобы разглядеть получше. Наблюдать за омегами ему никогда не выдавалось случая.

В этот момент лицо Джисона скорчилось и он вновь поджал ноги к животу. Минхо шуганулся и замер. Сердце заколотилось в бешеном ритме и казалось, будто бы его биение было слышно из-за гробовой тишины. Приглядевшись к объекту изучения, бешеный ритм застыл, отдавая дрожью по конечностям. По пухленькой щечке побежала кристальная слезинка.

Лицо старшего в момент опустело, а брови сложились домиком. Внутри забушевал шторм неизведанных чувств. Так... жалко и больно за этого парня, что захотелось...обнять.

Минхо испугался и лег обратно, смотря в потолок, пытаясь восстановить дыхание. Он никогда не чувствовал такого.

«Ну же, Хо, накрой его одеялом! Он же замерзнет!»,
«Не приближайся, иначе в скором времени обожжешься», - так тяжело ветеринару даже во время сессии не было. Это жизнь, а не выученная информация из учебников, здесь никто тебе не подскажет, пока не пройдешь практику без лекций сам.

С этой мыслью, Ли аккуратно встал и подошел к блондину. Взяв скомканное одеяло и расправив его, он, затаив дыхание, аккуратно накрыл им Джисона. А руку ветеринара, в свою очередь, накрыла холодная чужая.

— Мам... - прохрипел младший, сквозь сон, мучительно поворачиваясь на другой бок, лицом к замершему на месте Лино. — Молю, купи ослабители и обезбол, на этот раз течка невыносимо больная.

По коже пробежался холодок. То ли от ледяной руки Джисона, то ли от странного чувства вины, что не может ничем помочь. Хотя, почему не может?

Ли тяжело выдохнул, взглянув на часы. Время пол третьего. Накинув на себя первую попавшуюся толстовку, он тихо покинул квартиру.

— Зачем я это всё делаю? Блять, что же происходит со мной? - теребя волосы руками и ругая себя, он направлялся в ближайшую круглосуточную аптеку. На улице дул противный холодный ветер, который продирал до костей. Хотелось поскорее вернуться и согреться под одеялом на кроватке. А, точно...

На улице ни души. Лишь изредка проезжали машины, ослепляя фарами. Но Минхо даже не думает возвращаться без нужного. Странно, но это он делает по своему желанию. Все-таки врач, как никак.

По пути ещё раз обдумывает предложение Чанбина и соглашается. Почему бы и нет. В клуб, кстати, он тоже пойдёт в первый раз.

— Слишком много перемен в жизни за последние дни. - бурчит себе под нос замерсший парень и заходит в аптеку.

Выходит из нее уже с пакетом препаратов. Ну и дорогие же нынче таблетки! Малой будет должен.

Прибыв домой, Минхо старается тихо открыть дверной замок, но тот срывается с руки и с шумом щелкает. Ли нервно цыкает и проходит в квартиру, где его встречает сонный и напуганный Джисон на кровати. Видимо, он только проснулся и не понимает, что происходит.

— Нет... Я думал это кошмар... - говоря мысли вслух, блондин укутывается в одеяло с головой. — Почему я не дома, почему это не сон...

— Не укладывайся, я принес обезбол. - небрежно выкинув эти слова, Ли разулся и подошел к гарнитуру, шурша шумным пакетом с аптеки.

Он знал, что нагрубил просто так. Но это вовсе не грубость, а его строгий врачебный посыл, который поймут не многие. Да и заботиться Минхо не умел, поэтому защитная реакция от выпуска опасных чувств присутствовала.

— Почему ты такой добрый, доктор Ли? - грустно произнёс Хан, кряхтя и присаживаясь на кровати.

В квартире-студии горел лишь свет над кухонной фурнитурой, давая слабое освещение на кровать. Полумрак и теплые лампочки придавали атмосфере спокойствие.

В это время Лино стоял спиной к парнишке, наливая ему воду. Почему от этих слов стало так тяжело, но и одновременно мягко на душе? Камень на сердце хрустнул, давая трещину и свободу первым ощущениям.

Ветеринар выглядел так по-настоящему и живо: домашняя оверсайз майка подчеркивала широкие плечи и грудь, растрепанные волосы, усталые мешки под глазами и совершенно без эмоциональное лицо, за которым скрывается что-то благородное и заботливое, только Минхо ещё не научился этим пользоваться с людьми.

— Держи. Это обезболивающее, может станет легче. - протягивая стакан воды и пару небольших таблеток, намного тише и спокойнее сказал Ли. Джисон завис, рассматривая острые черты лица его спасителя. Скулы выпирали, придавая лицу худобу, а губы выглядели расслабленно и пухленько. Безумно красивый. Взгляд переводится на руки и вдруг он замечает небольшую татуировку, которая еле заметно кроется на венистом запястье.

— Спасибо огромное! - с огромной благодарностью младший берет нужное и мигом выпивает, отдавая обратно. Минхо чувствует себя заботливым отцом, который лечит своего ребенка. Он никогда не хотел детей, но сейчас эта ассоциация дала невероятное тепло душе.

В комнате тишина, слышны лишь шуршащие шаги хёна по полу и их дыхание. Джисон не ложится обратно, а наблюдает. Чувствуя взгляд на себе, ветеринар оборачивается и смотрит с недопониманием, наклонив голову вбок, мол: «Что?».

— Хён, откуда у тебя эта татуировка на запястье? - хрупко спрашивает блондин, сжимая в руках белоснежное одеяло в руках от стеснения.

— Почему мы, будучи незнакомыми людьми, должны откровенничать? - уколол Минхо, но Хан не намерен сдаваться.

— Если мы поговорим, то будем больше знать друг о друге, тем самым уже выйдем из стадии «незнакомцы».

Лино медленно подошел к кровати, обдумывая до чертиков правильные слова. Он боялся открываться кому-либо, но ночь помогает распахнуть двери уверенности, хоть и будет жалеть потом. Но это уже завтра.

Старший садится на край кровати, смотря на чужие руки, а затем застывая в темных блестящих глазах. Смотря на них, он был готов раствориться в запахе овсяного печенья и в радужке, похожей на шоколадную глазурь. Эти глаза казались местом спокойствия и уюта. Сердце вновь закололось быстрее и Ли прервал зрительный контакт, отводя глаза куда-то в сторону.

— Ну так что, можем начать с меня, если тебе будет так комфортнее. Хочешь что-нибудь знать? - прервав мысленный транс хёна, продолжил Джисон.

— Хочу ли я знать? - приходя в себя, переспросил старший. Он выглядел растерянно и так по-живому. — Почему именно ветеринария?

— С детства мечтал помогать этим маленьким созданиям, потому что было интересно, как устроен их организм. - начал тихо блондин. Он смотрел на свои руки и рассказывал смущенно. Открыться было тяжеловато. — Я очень люблю грызунов. Они такие маленькие и хорошенькие. А ещё котятки и щенята! Больно представить, если у них что-то болит...

Минхо завороженно смотрел и внимательно слушал. Время близилось к четырем утра, но парней это никак не смущало.

— У нас с тобой есть общее, - шепотом перебив воодушевленный рассказ Хана, он смог добиться его взгляда. — Эта тату для меня много значит... - он приподнял руку, смотря на запястье и показывая собеседнику. Младший приоткрыл рот, рассматривая и слегка дотрагиваясь пальцами до четкого рисунка кошачьей лапки. — Я тогда только устроился в эту ветеринарку и один из главных ветеринаров, на тот момент, решил устроить мне тест на вылет.

Джисон округлил глаза, удивленно и с переживанием смотря на сдерживающееся лицо доктора Ли Минхо. Ему явно было больно рассказывать об этом, но он продолжал сохранять невозмутимость и спокойствие, хотя внутри все рвалось на кусочки от воспоминаний.

— Он заставил меня делать операцию одному котенку на сердцечко самому, хотя я только выпустился из универа... - кашель, чтобы сдержать поступающий ком в горле не спас. При одном воспоминании о том дне, на глаза накатились слезы.

— Так ты ещё и хирург!? - блондин закрыл рот руками. Он учился совсем на другом факультете, а таких, как Ли, считал сумашедшими.

В ответ на это, старший лишь кивнул. Немного поморгав и выдохнув, он продолжил.

— Мне, как безумному любителю кошек, было очень тяжело. Я не был уверен в своих силах, что смогу помочь этому беззащитному малышу. Но, к счастью, я смог. Над этим котенком я пролил все свои слезы, что больше не осталось. На следующий день я сделал тату в честь него.

— Минхо... - Джисон положил свою руку на плечо парня напротив: он был не грозным и бесчувственным ветеринаром, а обычным Ли Минхо, который прошел тяжелый путь.. Хён открылся ему, что казалось невозможным. — Ты такой крутой...

Даже сам Лино не ожидал от себя такого. Эту историю он рассказывал лишь Чанбину, который ходил с ним делать тату и помогал другу выходить из ужасного состояния; и маме, которая поддерживала сына через трубку телефона.

Родители Ли в разводе с его детства. С отцом маленький Хо поддерживал связь до того момента, пока тот не выбрал ветеринарию вместо машиностроения, как хотел отец. После сильного скандала, он покинул родной город, в надежде найти утешение.

— А почему у тебя нет дома кота? Ты же их так любишь, - внезапно спросил Джисон, чтобы разбавить грустную и тяжелую атмосферу, которая нависла после рассказа.

— Я постоянно на работе, за ним некому будет следишь и ухаживать. Но я очень мечтаю о собственном котейке, который будет меня встречать после работы своей лаской и мурчанием... - последние слова Минхо произнёс так тепло, что слегка улыбнулся, смотря вниз.

Блондин трепетно улыбался. Обычный разговор смог открыть человека с другой стороны, что очень ценно.

За это время на улице потихоньку пробивалось утреннее солнышко рассвета. Заметив это, Ли засуетился и встал с кровати. Слишком много он разболтался.

— Уже рассвет на улице! Скоро на работу вставать, Хан Джисон! - старший подбежал и выключил свет, пока белковидный паренек тихонько хихикал.

— Не ложись на пол, холодно. Я подвинусь, - останавливая укладывающегося хёна на полу, сказал младший. Минхо хотел что-то возразить, но Джисон сразу же его перебил. — После этого разговора мы уже точно больше, чем незнакомцы. Ложись.

Ветеринар слишком вымотался, чтобы продолжать стоять на своем. Поэтому, взяв подушку и одеяло, он компактно устроился на краю, спиной к помощнику. Кровать пропахла сладким запахом нежного печенья, укутывая в теплые объятия сна.

Минут десять Хан просто пялился на огромную спину спереди и фильтровал все, что услышал и увидел. Эти благородные поступки так утешали и погружали в какую-то родную связь, что появилась надежда на что-то большее. Как же наивно, но Джисон это знает.

За этот короткий разговор парни будто сблизились, да и ветеринар открылся с другой стороны для помощника.

Может... он и сможет побыть парнем на время?