17
Глава 18
Хан был слишком ярким для этого серого, усталого района.
Парень, которому было 23 или 24, с серо-пепельными крашеными волосами и широкой, почти лучезарной улыбкой, появился внезапно — как вспышка света в темноте. Он был неисправимым оптимистом, из тех, кто видит в дожде не слякоть, а возможность станцевать под каплями.
У него была собака — белый малтипу по имени Бони. Она всегда весело виляла хвостом, пока Хан рассказывал очередную историю из книг, которые он обожал. «Лето в пионерском галстуке», «О чём молчит ласточка», «В конце они оба умрут»... Всё это звучало слишком знакомо. Как будто кто-то, кого мы потеряли, продолжал жить в другом человеке.
Он учился на психолога. Точно так же, как когда-то мечтал Джисон.
Минхо не стремился к знакомству, но Хан, кажется, не умел сдаваться. Он пытался подружиться с ним — с человеком, который годами был погружён в пустоту.
— Ты слишком часто смотришь на меня так, будто я призрак, — однажды сказал Хан, усмехнувшись. — Я знаю, что похож на кого-то. Но я — это я, Минхо.
Минхо промолчал. Он знал это. Но каждый раз, когда Хан говорил, он слышал Джисона.
А Сынмин понимал: это не к добру.