Панацея

Подпишись!

***

Предпраздничная суета настигла парней врасплох. Вернее сказать, Хвану глубоко плевать на предстоящее мероприятие, а Феликс мечется из угла в угол, собираясь быть на их школьном выпускном самым очаровательным и блестящим.

– Ты как телка, – подмечает Хван скептически, вальяжно разложившись на диване с болтающимся на шее галстуком

– Я хочу быть похожим на человека, который правда готов к празднику, – одернув края черного пиджака, вылил Феликс увлеченно.

***
Феликс

Личный водитель Хвана в скором времени доставляет нас из особняка в школу. На входе нас встретила Мивина Диерс, а за ее спиной на нас смирно глядел Сан, засунувший руки в карманы. У девушки было длинное облегающее платье с оголенными плечами, и это позволяло увидеть красивые татуировки в виде ветвей деревьев и распустившихся на них бутонах. Сан же предпочел не изменять своим традициям и приоделся в классический костюм-тройку, аналогичный моему и костюму Хвана.

– Ребята, ну вы сияете! – Ахнула Мивина Диерс, приобняв меня при встрече.

– А ты че тут делаешь? – Изогнул бровь Хван, перед этим улыбчиво кивнув девушке.

– Не могу сидеть дома, когда такая красота шляется где-то без меня, – Сан игриво взглянул на Мивину Диерс, и та густо залилась румянцем, – ты, казалось, тоже не планировал появляться на выпускном.

– Не оставлять же ему свою блондинку одну, – по-лисьи ухмыльнувшись, я одной рукой притянул к себе Хвана за талию, хоть он и был выше меня, и данный жест выглядел весьма нелепо.

Я словил взгляды проходящих мимо учеников, имеющие в своих удивленных глазах нотку отвращения, но это никак не смутило меня. А вот Хвана это машинально заставило отпрянуть из моих объятий в сторону и словить мою непонимающую физиономию.

– Скоро начало, будут раздавать аттестаты, – протараторила Мивина Диерс, – и я буду вместе с завучами оглашать учащихся! – Восхищенно дополнила она.

***

Первая половина выпускного прошла скучно и нудно. Преподаватели выставляли напоказ свою длиннющую речь о том, как они рады были обучать таких дебилов, как нас. Выливали многословные лекции, как мы должны вести себя во взрослом мире, ведь мы уже совсем не дети. Выдача аттестатов и вечные благодарности от учеников, конечно, не остались в стороне. Хван почти засыпал на стуле, а я расслабленно держал спину прямо, поникнув в своих мыслях.

Наконец, директор закончил свою блистательную речь и вечеринку в честь выпускного объявили открытой. Ученики вскочили с мест и помчались к столам с напитками и закусками. Кто-то уже вышел на центр обустроенного танцпола и, словно готовясь к этому моменту всю жизнь, стал показывать танцевальный класс. Большинство девчонок расселись около стен, разбившись на небольшие группки, и стали болтать под ликер, смешанный с апельсиновым соком.

Хван налил в пластиковый стаканчик напиток, который на фоне всех жидкостей был крепче всех, и его сразу перехватила компания шумных парней, которая намеревалась напоследок поточить лясы со звездой этой школы. А я, не зная, куда деть свой настырный зад, решил присоединиться к ним и постоять рядом, послушать. Было интересно, о чем на таких тусовках болтают «крутые парни».

Я приблизился к Хвану и легонько задел его плечом, осведомив, что теперь я стою рядом. Он свел брови к переносице и, переняв непонимающие взгляды остальных парней, многозначительно на меня взглянул.

– Че-то нужно? – Абсолютно леденящим тоном проскоблил он, и мои легко приподнятые уголки губ вмиг опустились.

– Хван, этот теперь везде с тобой таскаться будет после траха? – Насмешливо спросил один из парней, усмехнувшись.

– Да походу, – выдохнул Хван раздраженно, – ты так и будешь здесь стоять, пацан?

На меня уставились шесть пар глаз, вводящие в неловкое положение. Я издал нервный смешок и, сжав в руке стаканчик, осуждающе заглянул Хвану в глаза, прежде чем просто отойти от этой своры богатеньких сынков, оставаясь в замешательстве.

Я попытался найти Мивину Диерс и потешиться в ее компании, но она оказалась стоячей рядом с завучами, а тереться в окружении влиятельных взрослых мне хотелось меньше всего. Сан стоял там же, потому я вовсе отчаялся и собирался присесть в укромное местечко на диване, но глаза нашли небольшую группку моих одноклассников, состоящую всего из четырех человек. Со всеми ними у меня были хорошие отношения, хоть мы и не общались, но в школе или за ее пределами, вследствие случайной встречи, мы банально здоровались друг с другом.

Ребята были тихие и неприметные, а я, будучи человеком, умеющим разбавлять такую тухлую обстановку, отлично вписался в их разговоры, и они были совсем не против поговорить со мной на общие темы.

Я даже не заметил, как пролетел почти час, и ведущий в лице нашего учителя физкультуры объявил медленный танец. Все вокруг принялись искать свою вторую половинку или, как поступало большинство, своих подруг. Учителя также разбились на пары, а кто-то вышел на улицу, не желая учавствовать в подобных мероприятиях. В толпе я стал искать знакомые лица: Мивина Диерс и Сан уже стояли рядом друг с другом и были готовы насладиться совместным танцем.

Еле как я увидал Хвана, стоящего почти в эпицентре скопления девчонок. Некоторые осмелились пригласить его на танец, но тот благополучно отказал, непринужденно отмахиваясь от девушек. Я натянул искреннюю улыбку. Он ждет меня.

Я сократил расстояние между нами и уже было хотел взять его за руку, но вместо приглушенной музыки послышался голос ведущего, говорящего в микрофон:

– Прежде чем мы начнем медленный танец, я предлагаю объявить короля и королеву этого вечера! В течение недели вы писали на бумажках того, кого считаете подходящим кандидатом на эту роль и, сложив все полученные ответы, мы выявили явных звезд этого вечера!

Зал зааплодировал, предвкушая увидеть победителей на сцене. Я остался стоять за спиной Хвана, а он, так и не посмотрев в мою сторону, явно не собирался меня искать.

– И так, королем нашего вечера объявляется... – Ведущий сделал интригующую паузу, – Хван Хенджин!

Хван сдержанно улыбнулся и пошел в сторону сцены, пропитываясь громкими овациями. Мужчина пожал ему руку и надел на его голову корону, сделанную из имитированного золота. Я ухмыльнулся краешком губ, в глубине души гордясь, что сердце человека, которого все так обожают, принадлежит мне.

– А королевой этого вечера я объявляю... – Аналогичная пауза недолго парила в тишине зала, – Со Глория! Поздравляю!

Знакомая мне фигура в через чур откровенном вечернем платье, виляя бедрами, взобралась на сцену, манерно посылая воздушные поцелуи ребятам из своего класса и подругам. На ее голову надели ту же самую корону и она расположилась рядом с парнем.

– А теперь, мы наконец переходим к медленному танцу, – голос ведущего стал бархатистее и тише. Свет в зале приглушили, включили диско шар и мягкая музыка оглаской пронеслась по каждому уголку зала.

Я окаменел, смотря на то, как Хван, довольно ухмыльнувшись, обнял Глорию и закружился с ней в романтическом танце. Его руки недолго задерживались на осиной талии: они все напористее скользили в направлении ее упругих ягодиц, а его нос уткнулся в девичью шею.

– Феликс, – из глубокого океана раздумий меня вырвали ненавязчивые прикосновения тонких пальцев к моим волосам, – потанцуем?

Я увидел перед собой свою одноклассницу, которая весь учебный год сидела позади меня. Она миловидная и скромная, но я никогда не наблюдал ее общения с кем-либо из школы.

Я еще раз взглянул на Хвана, который теперь шепчет что-то Глории на ухо, заставляя ее шею съежиться. Чувствую, как вены на руках вздуваются, и ладони сжимаются в дрожащем кулаке.

– Хорошо, – не отрывая глаз от танцующей на сцене парочки, я притянул к себе одноклассницу и аналогично Хвану расположил свои руки в районе девичьих ягодиц.

Девушка с нежностью прижалась ко мне, утыкаясь носом в мою грудь, и тогда я наконец поймал взгляд старшего. Предоставленная мною картина заставила Хвана непроизвольно насупиться, и весь оставшийся танец он без отрыва смотрел на меня, от злости кусая губы. Я гладил одноклассницу по спине, ненавязчиво касался ее рук и создавал с ней смущающий зрительный контакт. Со стороны можно было подумать, что мы - сладкая парочка.

Музыка вдруг стала затихать, последние слова песни угасали, и я воспользовался прекрасным моментом, пока Хван все еще оставлял меня под своим надзором. Я поднимаю подбородок девушки указательным пальцем и нежно, что есть мочи, прислонил ее губы к своим. Она опешила, но не отстранилась, а обвила мою шею руками и еле слышно пискнула.

Пока другие пары благодарили друг друга за танец, я включал в поцелуй язык, добавляя в агонию страсти вперемешку с попытками быть нежным. Хван всегда поглощал меня губами, и продолжал высасывать из меня энергию, даже когда мне не хватало воздуха. Я никак не мог преуспеть за его темпом, и поэтому за моими навыками у девчонки следовать не получалось.

И тут я осознал, насколько же противно целоваться с кем-то кроме ебаного Хвана Хенджина.

Пухлые и ленивые губы этой девушки измазаны липкой помадой с привкусом ненатуральной клубники. У Хвана губы тоньше, но он прекрасно ими владеет; они ничем не намазаны, и я отчетливо ощущаю вкус. Его вкус. Чувствую запах полюбившегося мне табака вместо этих приторных карамельных духов.

Я хочу, чтобы это мерзкое соприкосновение губ прекратилось. Да, теперь я ебаный гей, и я хочу целовать только мужские губы, наполненные хищностью и желанием растерзать меня в клочья. Хочу целовать Хван Хенджина.

Грубая рука хватает меня за плечо и отталкивает в сторону. Я пошатнулся, но устойчиво остался на ногах. Одноклассница с чуть размазанной розовой помадой растерялась, смотря на парня, который прервал нашу лживую любовь. Хван схватил меня за запястье и, пока на нас еще не обрушилась волна чужих взглядов, увел прочь. Его ладонь больно сжимала мою кожу, и я чувствую, как мои кости ломаются. Я не успеваю за его скоростью, которая уже переваливает за человеческую. Он затолкнул меня в мужской туалет и, убедившись, что в кабинках пусто, закрыл дверь на защелку.

– Что это было?! – Разъяренно рыкнул Хван, толкнув меня в плечо, – какого хера ты лабзаешься с хер пойми кем у меня на глазах?!

Его глаза пропитаны злобой и ревностью. Меня это смешит и одновременно раздражает, но в глубине души я даже испытываю долю радости.

– А ты что делаешь?! – Вопросом на вопрос ответил я, срываясь на громкую тональность, – сначала делаешь вид, что я - твоя липучка, потом у всех на виду лапаешь чужие задницы!

– Феликс, – сказал он, внезапно сделав свой голос спокойнее, будто бы осознал мои слова, – здесь есть люди, которые знакомы с моим отцом. Если бы я вел себя с тобой так, как хочу, – он осторожно коснулся моей щеки, поглаживая мою скулу кончиками пальцев – они бы доложили ему. Я не хочу лишних проблем.

– Слушай, – окликнул его я тихо, отклоняясь от нежеланных прикосновений, – я ни за что не поверю, что это правда. Ты боишься признаться всем, что ты ебаный гей и встречаешься с парнем.

Хван сделал глаза с пять копеек.

– Мне плевать на их мнение. Я волнуюсь только за тебя.

– Ты мне пиздишь, Хван.

– Я люблю тебя, – признался он внезапно, напрягая брови, – и ревную ко всему, что шевелится рядом с тобой. Легче было сделать вид, что между нами ничего нет, чем я бы потом смотрел на то, как до тебя докапываются.

Я встал столбом, не смея даже проронить единый вздох. Хван не дал мне вымолвить ни слова, он решительно схватил мои запястья и притянул к себе. Наши губы соприкоснулись, и на этот раз я ощущаю поцелуй, который никогда в жизни не уступит тому мерзкому контакту с моей одноклассницей. Я уловил незнакомые мне вишневые духи. Духи Глории, к которой Хван так желанно прижимался на сцене. Во мне возросло чувство собственничества и я со всей силы схватил шею Хвана, кусая его губы и щеки.

Он поднял меня в воздухе и грубо усадил на край раковины, сжал мое ухо и стал хищно оставлять засосы на открытой шее, прижимаясь к моему паху своим. Наши яркие стояки готовы были прорвать ткань боксеров и брюк; я потерся бугром о его бедро и жалобно заскулил ему в губы. Хван стянул с себя галстук и обвязал им мою шею, натягивая ее на себя. Я лихорадочно расстегнул свой ремень дрожащими от желания руками, а затем расправился с ремнем старшего. Мы одновременно вывалили наружу набухшие члены, из головок которых сочилась сперма.

Хван сжал волосы на моем затылке в кулаке и соприкоснулся с моим лбом. Я смазал наши стволы слюной и обхватил их двумя руками, нетерпеливо начав надрачивать два члена одновременно. Хван сквозь зубы процедил несвязные маты, а я выпустил рваные гортанные стоны ему в губы, которые он жадно продолжал терзать.

В зале играла громкая музыка, которая отчетливо доходила до нас. Бит набирал темп, и я все быстрее вел ладонями вверх-вниз, скуля от надвигающегося оргазма. Хван напористо терся членом о мой ствол, отрывисто хрипя, пока из наших головок не выстрелила горячая сперма.

Я поставил свои руки перед собой и разжал пальцы. Все они были испачканы в липком семени, и после того, как я кончил, я стал испытывать нехарактерное мне опустошение. Хван чутко поцеловал меня в лоб, приводя дыхание в норму, и застегнул ширинку на брюках.

– Блондинка, – он довольно потерся своим лбом о мой.

– Ты трус. – Все еще смотря на свои пальцы, произнес я сухо, – тебе нужно лишь опустошить свои яйца.

– Чего это ты? – Хван нежно коснулся моего подбородка, и я вдруг посчитал все эти манипуляции наигранными.

Я застегнул ремень и, ополоснув руки в раковине, встал на ноги.

– Ты ебаный трус, Хван Хенджин, – повторил я громче, взглянув в его кофейные глаза, – тебя волнует только то, чего хочешь ты. Ты даже при других признать не можешь того факта, что ты встречаешься со мной.

– Все они видели видос, все знают. Зачем что-то лишний раз говорить?

– Ты, видимо, уже сказал, – прошипел я, – «этот теперь будет везде таскаться после траха с тобой?» это ты им так выразился?! – Я продублировал слова одного из тех парней, которые Хван в тот момент не смел оспорить.

– Блондинка...

– Нахуй пошел, – выплюнул я, оттолкнув его своим плечом. Я быстро расправился с дверным замком и покинул уборную, намереваясь забрать свои вещи из зала и уехать туда, куда меня отправит первый попавшийся автобус.

Больше не могу смотреть в эти лживые и самолюбивые глаза, как бы я не был к ним привязан.

***

Я вернулся в зал и, проигнорировав ту самую одноклассницу, которая норовила со мной переговорить, ринулся к диванчику, на котором лежал мой рюкзак.

– Феликс, а ты не знаешь, где Хенджин? – Остановила меня на пол пути Глория, кокетливо накручивая прядь кудрявых волос на пальце.

– Нет. – Прочистил горло я, желая обойти ее стороной, но девушка не дала мне этого сделать.

– Я беременна от него, – улыбнулась она смущенно.

– Что?! – Не своим голосом спросил я, ошарашено взглянув в ее лисьи глаза.

– Я говорю, я растеряна от него, – повторила она чуть громче, и я облегченно выдохнул, – ты ведь его друг, он не говорил обо мне ничего?

Значит, друг.

Я потеряно пожал плечами и, желая наконец отвязаться от липучей девицы, услышал постукивание по микрофону. Обернувшись, я увидел на сцене высокий силуэт Хенджина, который крылся за плохим освещением разноцветных фонарей.

– Минуту внимания, – по залу оглаской прошлась грубая хрипотца Хвана, и все присутствующие с интересом уставились на виновника торжества, – я должен всем признаться, – парень замялся но, почесав затылок и найдя меня глазами в толпе, продолжил, и его голос стал увереннее, – я, мать его, чертов гей. И я встречаюсь с Ли Феликсом.

Множество взглядов тяжко обрушились на меня, но я не обращал на них внимания. Мое волнение перехватывали только одни глаза в этом зале. Глаза цвета кофейной гущи, зацикленные на мне.

– И я люблю его, – смеясь, продолжил он улыбчиво, – и очень сил...

Ведущий выхватил из его рук микрофон, который и без того был взят без спроса. Хван похлопал по плечу мужчины и, уже будучи без микрофона, сделал глубокий вдох, чтобы крикнуть:

– И очень сильно люблю тебя, Ли Феликс!

– Вот дебил, – закатив глаза, произнес Сан, который вместе с Мивиной Диерс подошел ко мне со спины, – тяжело тебе с ним будет, сынок.

***

Жду ваших комментариев.