Укрощение дракона

Чонгуку, конечно, хотелось остаться здесь, в Лиоррской Айне, и день, и два, и больше. Наедине с Айон, и чтобы больше никого! Как же легко ему было сейчас! С ней...
Его Айон выделывала в воздухе такие кренделя, что он уже устал хохотать. И, удивляясь самому себе, почувствовал благодарность Оку за то, что выбрало именно ее! Решил, что принесет на алтарь в храм самые красивые цветы и ценные дары — ведь Великое Око подарило ему чудо, о котором он и подумать не мог! Да еще и сопротивлялся! Глупец...

Ей не было равных. Разве могла самая прекрасная и воспитанная леди Дриэрры сводить с ума поцелуями, а в следующую секунду корчить рожи и выдавать что-то умопомрачительно смешное и оригинальное? Да такое, что он смотрел на привычный мир новыми глазами и замечал необыкновенности и чудеса. Вместе с Айон! Способной удивляться, радоваться, смеяться заразительно, быть сообразительной, задорной и при этом настолько красивой, что его волновал каждый сантиметр ее тела! Взмах ресниц, движение пальца, падающие на плечи волосы, розовое на просвет ушко...

В избраннице Ока не было, пожалуй, ничего, что не восхищало бы его ежесекундно. Если не считать, конечно, разбойничьего языка.
Чонгук был благодарен. И счастлив. Ему хотелось остаться здесь, в Лиоррской Айне, чтобы не висела за спиной опасность от Маркатарров, которым в это магическое и светлое в любое время суток место путь был заказан. Сюда и обычному дриэррцу было не попасть.

Отец бывал здесь, вспомнил Чонгук . Мама не единожды рассказывала об этом, словно сказку на ночь. Когда ее сломила хворь сразу после его рождения и целители ничего не могли поделать, «твой папа полетел в волшебную Лиоррскую Айну, — говорила она с придыханием, — и спас меня. Чудом». Жаль, ненадолго... Разве не мог отец попросить ей больше жизни?

И вдруг до Чонгука дошло: видимо, тогда отец и пообещал отдать сына на благо мира — в обмен на несколько лет для мамы. Значит, он ее все-таки любил? Зачем же отдалялся от нее, подчеркивал постоянно, что он — дракон, а она всего лишь женщина, удел которой прислуживать мужу как господину?
Нет, он, Чонгук, не станет так поступать с избранницей, с Айон... Ведь, надеялся он, Айон не возьмет слов обратно. Она же сказала, что любит его! Много раз за эти несколько часов!

Чонгук взглянул на нее, подлетевшую к прозрачной, переливающейся радужной пленкой айне и заглядывающую внутрь с любопытством ребенка.
Как же хотелось остаться! Но лорд Чон был воспитан так, что память о долге не развеивали даже самые веселые игры. И потому надо было лететь в столицу — выяснить, что с отцом Айон. И еще как полностью и насовсем избавиться от маркатаррской угрозы? Потому что за день или другой, пока он будет наслаждаться временным счастьем, черные колдуны могут придумать что-то похуже внезапного появления Аниного отца.

Они весьма изобретательны — так говорили на лекциях в военной академии. Не было повода не верить умудренным опытом профессорам.
— Нам пора, — крикнул Чонгук. — До столицы путь неблизкий, надо одолеть его до темноты. И успеть в храм Ока — на разговор с Советом магов.
Айон тотчас опустилась на землю. На этот раз даже не вниз головой. Быстро учится!

— Они скажут, чем мне придется расплатиться за мои желания?
— Надеюсь, что да. Им многое ведомо. Если нет, мы поклонимся с тобой Святому Оку и спросим сами. Вместе.
— Сейчас! Я только барсенота найду, — засуетилась взволнованная Айон.
— Оставь этого глупого лоррэка здесь, — отмахнулся Чонгук , — от него одни хлопоты!

Айон отрицательно замотала головой.
— Не-а, а вдруг он прыгнет в озеро и пожелает обратиться в дракона? Забот будет больше...
— Откупиться ему будет нечем, потому просто лопнет от важности, — хмыкнул Чонгук. — Но ладно, пока он не погрыз все айны на ветках, лучше его действительно отсюда унести.

Лоррэку было не сбежать от летающей девы и дракона. Зверек испуганно таращился и противно верещал, когда Айон запихивала его в сумку. Еще и уговаривала «барсенотика». «Щелкнуть бы по лбу пальцем, притих бы уже», — подумал Чонгук.
— Оставлять после себя мусор не будем, — серьезно сказала Айон, присыпая землей и травой остатки обеда и забирая с полянки пластиковую посудину. — Экология важна везде. Интересно, а за этот стаканище я чем расплачусь?

— Тоже пожелала? — ахнул Чон.
— Ага, надо же было тебя напоить, — кивнула Айон. — Хотя тут уже с меня платы не требуется. Я зафигачила на стакан все свои карточки и осталась без бонусов. И в сбере придется все восстанавливать, в смысле в банке...

У Чонгука защемило сердце. Он спросил сдавленным голосом:
— Ты все-таки хочешь вернуться в свой мир?
Айон застыла, глядя на него.
— Не знаю... — наконец сказала она. — Я хочу... с тобой. И не хочу... без тебя. И тут жить тоже хочу... А нельзя туда-сюда ездить? Ну, к примеру, как к дедушке в Тэгу?
— Боюсь, что нет.
— Но ты ведь не знаешь точно, да? А вдруг Око разрешит?
— Это вряд ли.
— Ты как хочешь, а я спрошу, — потерла ладони Айон , как всегда ничего не страшась и не видя преград. Завидное качество...

«Только бы Око не разгневалось!» — подумал Чонгук и подставил Айону крыло.
— Так будет быстрее. В пространстве много воздушных потоков, которые могут унести тебя не в том направлении. Поучишься позже, сейчас нам надо спешить, — пояснил он, и Айон не стала возражать.
Все-таки полет — это здорово!
Нет, не так... Полет — это суперски-офигительно здорово!!! Йаху-у-у!

— Прекрати эти выкрики! — буркнул дракон. — Нам не стоит привлекать внимание.

Внизу не было ни души. Проносились голубые и желтые поля между двумя темно-зелеными океанами леса на холмах. Сизые пики высились в дымке на горизонте, а перед нами поднималась к облакам поросшая елями грандиозная гора. То тут, то там из сочной зелени выглядывали серые скалы. Хорошо, что нам даже перевала не нужно. Мы ведь летим! Ура!

— Не будь занудой, — хмыкнула я, обняв Чона за шею и прижавшись к нему щекой. — А ты чувствуешь что-нибудь в облике дракона? Мои прикосновения чувствуешь? А то кольчуга и все такое...
— Чувствую, и моему уху сейчас очень щекотно, — сказал дракон. — Прекрати. Ты же не хочешь, чтобы я тебя сбросил?
— Ой, и пошептаться нельзя.
— Шептаться можно, а хихикать в ухо — нет. И прекрати фамильярничать, — заявил Чонгук, продолжая махать крыльями. — Я — дракон, а не пушистый лоррэк.

Это меня еще сильнее рассмешило.
— Барсенотик?
— Не смей меня так называть!
— Хорошо, не обижайся. Только великий дракон Коро...
Он простонал. Люблю его троллить. Я выпрямилась с хохотом и, придерживаясь за туловище дракона ногами, распахнула руки. Подставила лицо ветру. Фотка бы супер получилась!
Но тут мне в лоб дунуло сильнее, я не удержалась. Меня сбросило воздушным потоком со спины Чонгука, словно волной. И понесло кувырком к земле так, что в ушах засвистело.
— А-а-а-а!

Я не сразу вспомнила, что сама вроде как могу летать. Уже когда Чон резко затормозил и, развернувшись, спикировал за мной. Поймал, как кутенка, над самой кромкой голубого поля. Поставил на ноги.
— Никому не говори, Айон, что ты — летающая женщина. Люди вокруг умрут со смеху, — хмыкнул он.
— Ну и ладно, — показала я ему язык. — Я в полетах еще как ползунок. Мне можно и забыться.
Барсенот высунул из сумки голову и в очередной раз любопытно завертел ей.
— Отпусти его.
— Он маленький, заблудится. Вдруг его съедят?

Дракон сделал язвительное выражение морды, но ответить ничего не успел. Раздвинув густую хвою, нам навстречу выскочил папа. Он обернулся. Всклокоченный, запыхавшийся, словно бежал. У меня все оборвалось: он настоящий или нет? Так похож, но... Инстинктивно я шагнула к Чону.
— Айон! — выкрикнул папа с тревогой. — Это ты?! Или снова галлюцинация?
— Я... Папа?
Он выдохнул с облегчением, вытер выступивший на лбу пот. Присогнулся, опираясь на колени, отдышался и протянул ко мне руку.

— Айон, тебе грозит опасность! Тут творится черт знает что! Бежим со мной! Или без меня, но от этого обманщика! За этой горой — столица. Из королевского замка возврата не будет!
— Куда мне возвращаться? — дрогнув, спросила я, изнывая от недоверия. — В наш мир? Или к замечательным Маркатаррам?
— Кто это? — напряженно спросил Чонгук .
— Не знаю... — Я сглотнула, морщась от неприятного чувства. Что ж, проверить можно всегда. И я обратилась к такой родной и любимой фигуре в джинсах и пиджаке. — Папа, если это ты, скажи статью Уголовного кодекса за похищение.

— Зачем? — нахмурился он.
— Прости, я должна быть бдительной.
— Ну хорошо. — Папа согнулся еще раз, открыл рот, и тут на него из леса налетела светящаяся зеленым сеть. Из чащи раздался раскатистый рев или хохот. Папу словно сачком потащили в заросли.
Я подпрыгнула от волнения.
Папа пытался выбраться и чертыхался как настоящий. Я похолодела. Вряд ли колдуны могли знать выражение «волки позорные»! Обернулась на Чона в растерянности — он стоял, широко распахнув глаза.

— Сделай что-нибудь! — крикнула я дракону и бросилась следом: — Папа!
— Это ловушка! — рявкнул Чонгук. — Стой, Айон !
За папой пружинисто запахнулись мохнатые лапы елей, и я влетела в них.
— Папа!
Барсенот в сумке заверещал.
— Айонаа! — настиг меня в кустах дракон, схватил за плечо. — Это ловушка!
— Нет! — Я захлебывалась от волнения. — Он ругается, как мой папа! Это и есть мой папа! Спаси его!

Я вырвалась и нырнула дальше, в самую гущу веток. Обдало прохладой. Впереди простиралось нечто вроде лужайки в густой тени, сверху, над слоем опавшей рыжей хвои, нависал козырек из скалы. Папы нигде не было. И сети тоже. И похитителей. Сердце сжалось. Чонгук схватил меня лапой, не пуская дальше. Я дернулась.
— Там папа! Они похитили его! Я знала!
— Нет, Айон...

На нас обрушился холод, словно посреди летней жары лес накрыли прозрачным морозным колпаком.
— Ловушка, — повторил
Чон и потянул меня обратно.
Шевелиться вдруг стало ужасно трудно. Наши движения замедлились, как в страшном сне, когда бежишь от ведьмы, а ноги не слушаются. Меня охватил страх. И чувство вины перед Чонгуком.

Из-за поросших мхом скал на противоположной стороне затененной опушки вышли трое человек огромного роста в плотных черных балахонах и надвинутых на лицо капюшонах, как у монахов-иезуитов. Стало еще холоднее. Бежать! Я попыталась развернуться и увязла в густой колкой мерзлоте, превращающей реальность вокруг нас с драконом в слоу-моушен.
Трое шагнули ближе, воздух отравил запах серы и вчерашнего мусора. О нет!

— Колдуны Маркатарра... — донеслось медленно и глухо от Чона, словно он говорил из колодца, накрытого сверху крышкой.
— Ты прррав, пррринц, — сказал один из черных, и под капюшоном загорелись зеленые мертвенные глаза.

Двое других направились ко мне. Обычным шагом — на них магия замедления не действовала. Чонгук попробовал выдохнуть на них облако огня, но оранжевое пламя мгновенно превратилось в дым, словно его залило водой. Первый колдун щелкнул сине-черными пальцами, и Чон стал превращаться в человека вопреки своей воле. Он застонал, а у меня заныло в затылке. Это же надо было так глупо попасться! Через силу я потянулась к Чонгуку и взяла его за руку. Уже за человеческую. Холодную и мокрую. Его пальцы силились сжаться, чтобы обхватить мою ладонь, но лишь подрагивали. Будто окоченели.
Мои — нет. Выходит, на меня чары Маркатарров действовали меньше? В висках стучало: что они сделают с Чоном ? Со мной-то ясно... А настоящего папу они тоже поймали?

По мере приближения колдунов отвратительный запах усиливался.
— Мой отец у вас? — спросила я, ощущение было такое, будто челюсть опутана чем-то и не может нормально раскрываться.
Колдун расхохотался громко и раскатисто.
— Ты узнаешь об этом, только ррразделив ложе с корррролем Марррркатаррррров.
Чон был белее мела, а стал совсем серым. Глаза моего принца сверкали гневом, но у него не получалось даже рта раскрыть. Что ж, буду рассчитывать на себя. Я рявкнула хмуро:

— Я уже замужем!
— Нет. Ты сама выдала себя у пррроклятого озеррра. Прррризналась, что еще не стала женой этому вырррродку. Так что не вррри, дева!
Ага, значит, первый папа все-таки был подослан! Но я не сдамся. И я заявила:
— Мы потом...
— И потом не стала, — прорычал колдун, — мерррзкая лгунья.
Почему он так уверен? Хм... мы бы с Чонгуком не оторвались друг от друга и, возможно, все бы случилось, если бы барсенот не помешал... Устроил показательное выступление с треском и визгом. Я опешила от догадки: да ведь зверька подкинул Маркатарр! Неужели мой няшный барсенот — лазутчик черных драконов? Или они просто ему какой-нибудь магический маячок на хвост присобачили? Плюс воздействуют дистанционно? Ни фига себе поворот!

— Я все равно не дева! — проговорила я. — Не девственница. Вот! Вашему королю не подойду!
— Что было в дррругом мирре — нам все рррравно.
Боже, сейчас они меня схватят и потащат... Пора переставать тормозить и делать уже что-то! Так, Чон не может шевелиться, но, судя по глазам, думать может.
— Чонгук! Браслеты! Сосредоточься на мне! — крикнула я.
Сконцентрировалась сама на браслете. И почувствовала силу, соединяющую нас. Стало легче дышать и двигаться. Ага! Что теперь?
— Око! Взываю к тебе! Помоги нам! — выдохнула я куда-то в небо. — Пожалуйста!

И вспомнила о даре — вряд ли колдуны думают, что я могу взлететь, даже если знают об этом. Первый шаг к победе — эффект неожиданности. Я крепче схватила за руку Чонгука... Ой, мамочки, я же не подниму его, он больше меня! Но вдруг откуда-то изнутри пришло знание, что силу можно черпать в воображении. Главное — самой поверить. Око подсказало? Надеюсь.
Колдуны были уже так близко, что я могла разглядеть их черно-синие носы с пористой кожей, выглядывающие из-под капюшонов, синие когти на пальцах, почти скрытых плотными, широкими рукавами балахонов. От света прячутся, уроды!

Быстро-быстро! Раз-два! Я представила, что мы с Чоном в воде, а в воде вес теряется, да. И магическая поддержка у меня в браслете. Подумав, что я ныряю не вниз, а вверх, всю силу пустила на толчок от земли. Получилось! Я взлетела! Удерживая Чонгука в руке. Тяжел... нет, нет, мы в воде! Мы в воде! Нет веса! Стало легче, правда не так, как хотелось бы...

Ошарашенные колдуны задрали головы, роняя на спины капюшоны и адски жмурясь от света, но в следующую секунду выставили руки с зелеными жезлами в мою сторону. Чтоб их! Стоп, воображение! Вы пуляйте чем угодно, а мы с Чоном в воде, в другой среде — вам нас не достать!
— Она уходит! — прорычал первый колдун.

Мы уже были на высоте около четырех метров. Но как же медленно я летела вверх, со скрипом практически. Истекая потом, я твердила себе про воду, но казалось, что она плотная, как Мертвое море, в котором даже утонуть не получится. Ох...
Колдун подо мной — тот самый зомби-терминатор с гребнем на голове — щелкнул пальцами и рыкнул заклятие.

Из сумки на моем плече выскочил барсенот, превращаясь в прыжке в нечто кошмарное зубасто-когтистое, и кинулся на меня. Мамочки!
— Чррево не трррогать! — приказал колдун.