Глава шестая. "Happy End"
Когда любишь кого-то, надо это доказать. И главное – не оплошать. Что именно и вышло, если сказать коротко...
Настал день соревнований. Раньше я не переживала, но сейчас... На меня будет смотреть не кто-то, а моя любимая девушка. После поцелуя мы были неловкими, но счастливыми. Оливия поддерживала меня всеми силами, отчего я не падала духом. Всё было замечательно до одного момента...
На трибуне собралась почти вся школа. Отца, увы, не было, но он был занят делом, а я не хотела бы заставлять его чувствовать себя виноватым. Сама погода благословляла меня на победу.
Старт. Всё тело напряжено. Ноги несут меня вперёд. Лёгкие активно работают. Я была впереди своих соперниц. И так пробежала два круга. Остался последний. Всё шло как по маслу, но стоило мне оглянуться туда, где сидела Оливия, мои ноги подкосились, и я упала.
Боль. Адская боль отдавалась в ногах. Ладони кровоточили от царапин. Тренер, вызвав скорую, подбежала ко мне. От вида собственной крови и боли я потеряла сознание.
/от лица Оливии/:
Мне не приходилось ещё сидеть на трибунах и болеть за кого-нибудь. Особенно за Мишель. В своём спортивном наряде она выглядела лучше всех. Я смотрела только на неё, что даже не заметила, как ко мне подсела Рейчел.
— Хей, Кортес, не хочешь кое-что попробовать?
— Я же говорила – никаких больше вредных привычек.
— Это будет получше. — сказала блондинка и поцеловала меня.
Какого дьявола? Отстранившись, Рейчел усмехнулась, будто проказница. Я повернула голову обратно на стадион, и увиденное мною перевернуло мой мир наизнанку. Мишель лежала, корчась от боли, а из ран текла кровь. Как это произошло? Что случилось? Я бросилась к Рено.
Когда я оказалась на месте, моя девушка была без сознания. Последствие травматического шока. Я звала её, но безуспешно. Слава богу, скорая наконец-то приехала и забрала Мишель. Надеюсь, с ней всё будет хорошо...
/от лица Мишель/:
Я очнулась в больнице. Рядом стоял отец. Он пытался узнать у меня, что случилось, но я не хотела его расстраивать, поэтому сказала, что сама не поняла толком, что произошло. Я села, давая этим самым понять, что со мной всё в порядке.
— Доктор сказал, что раны не столь серьезные, но тебе лучше отлежаться два дня. Сейчас я сообщу ему, что ты пришла в себя, и мы поедем домой.
Бинты на моих руках и ногах ясно давали мне понять, что никакого сна не было. Ужасного сна, который я хочу забыть. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, прежде чем отец вернулся.
— Всё хорошо, милая. Неважно, победила ты или проиграла – главное, что ты жива. — он поглаживал моё плечо своей крепкой рукой.
Ох... Он подумал, что я расстроилась из-за дурацкого соревнования. Конечно, ведь папа не знает истинной причины моего крушения.
Дома отец ухаживал за мной, не давая мне много ходить. Целый день пришлось лежать и думать, почему Оливия со мной так поступила. Вечером, она всё-таки пришла.
— Как ты себя чувствуешь?
— Тебя это действительно волнует или ты решила поиздеваться надо мной?
— С чего ты взяла, что я...
— Оливия, прекрати! — её глаза округлились, — Я проиграла. Этого хотела Рейчел, но чего хотела ты? Сделать мне больно? Поздравляю, у тебя получилось. Довольна!? — душой мне хотелось плакать, но я злилась.
— Я даже не знала, что Рейчел хочет твоего проигрыша. Ты всё неправильно поняла, я не...
— Хватит! Ты соврала мне. Эти объятия, разговоры, жесты и даже поцелуи! Зачем? Зачем ты играла с моими чувствами? Мне было тяжело, я пыталась понять, но...
— Хочешь знать правду? — на этот раз прервала она меня, — Мои знаки внимания к тебе не были игрой. Я действительно люблю тебя... Я думала, что мои чувства не взаимны, в то время как ты просто скрывала свои чувства от меня! Я так сильно боялась, что ты не ответишь мне взаимно, что я не заслуживаю любви. — она плакала, отчего мне стало ещё хуже. — Мне тоже больно, Мишель! Может, мы не можем быть вместе? Может, мы обе ошиблись? — высказавшись, Оливия не просто ушла, а выбежала из дома.
Что я наделала!? Дура! Дура! Дура! Какая же я бесчувственная дура! Я не должна была сомневаться в Оливии. Как мне теперь всё исправить? Что мне делать?..
Папа вернулся от соседа. Его взгляд говорил многое, что мне не пришлось гадать — он встретил по пути Кортес.
— Что у вас случилось? Почему Оливия плакала? Может, всё же расскажешь мне?
Но я ничего не могла сказать, кинулась папе на шею и начала реветь. Поток слёз замочил папину рубашку. Отец пытался меня утешить. В итоге силы покинули моё тело, и я уснула.
Лучи утреннего солнца разбудили меня. Странное чувство, что я забыла о чем-то важном... Точно! Оливия! Она же сегодня уезжает! Чёрт!
Я вскочила с кровати и тут же пожалела об этом. Ноги жгло от боли, словно они сгорели на солнце. Переодевшись и кое-как спустившись вниз, я направилась к двери.
— Мишель! Твои ноги! Куда ты собралась!? — отец выскочил из кухни.
— Я должна успеть! Я не могу потерять её! — только я собралась открыть дверь, как отец схватил меня за руку.
— До поезда мы ещё успеем позавтракать.
Он хочет довезти меня. Хорошо, но... Лучше размять мышцы. Пока отец отлучился в ванную, я воспользовалась моментом и побежала.
Было тяжело и больно, но постепенно я вошла в ритм, и боль отошла на второй план. Моя цель – успеть до посадки пассажиров, и я должна её достигнуть. Я бежала на приличную дистанцию – два с половиной километра. Пейзажи проносились мимо. Вот я перебежала мост, на котором мы с Оливией смотрели на звёзды. Затем достигла центра города. Я была близко.
Вот и платформа. Пассажиров только начали пускать в вагоны. Оливия стояла на перроне с багажом, рассматривая свой билет. Не отдышавшись полностью, я выкрикнула её имя изо всех сил. Девушка резко обернулась. Я смогла прочитать по её губам. Она назвала моё имя. Подбежав к ней ближе, я кинулась к Кортес на шею.
— Прошу, не оставляй меня! — из глаз пошли слёзы.
— Я не могу... — она отстранилась, — Как ты смогла бегать!? Твои ноги... Тебе же больно!
— Мне будет ещё больнее без тебя! Оливия, я... Я люблю тебя!
— Мишель... — прошептала она моё имя, — Я тоже люблю тебя. — уголки её губ приподнялись в лёгкой улыбке, и Кортес заключила меня в свои объятия, — Я обязательно вернусь к тебе.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Отстранившись, я вцепилась губами в поцелуе с Оливией... Самое страшное для влюблённых – потерять друг друга... Хоть мы и пообещали друг другу писать сообщения, хоть Оливия и пообещала вернуться, как только разберётся с делами дома, мне всё же трудно было расстаться с ней. Отец подъехал, как только Кортес залезла в вагон. Подойдя ко мне, папа обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Он был уверен в этом.
Прошло мучительных два года. За это время я успела соскучиться семьсот тридцать раз, и Оливия тоже. Мы писали друг другу почти каждый день. Я продолжала своё дело в спорте, а Кортес училась на того, кем хотела стать – на культуролога.
Однаждымы лежали на поляне и смотрели друг на друга. Оливия сделала мне предложение.После этого отец подарил нам дом, что находился рядом с морем. Совместная жизньпроходила неспешно, как в раю. И я точно знала, что никого больше не смогуполюбить так сильно, как мою Оливию.