Сломанное небо

15. Джин Ишикава

Джин приехал в Элиту совершенно вымотанным. Он всю дорогу думал о словах Кэрри и в результате пришел к неутешительным выводам. Все ниточки вели в клуб, но в клубе он не мог использовать свой значок и в открытую задавать вопросы, потому что изображал элитного клиента. В Элите он тоже был нежеланным гостем, если там узнают, кто он и откуда — это добавит ему проблем, а не ответов. Отец со своими добросердечными разговорами по душам просто использует свои связи, и Джин вылетит из полиции, как пробка из бутылки. Все, что ему останется, сидеть дома на шее у родителей и не высовываться. К такому повороту событий он был пока не готов.

Еще в машине он достал свой блокнот и внес полученную информацию.

Ким Огава — работала в клубе, способности — неизвестно, друзья — неизвестно, недоброжелатели, ну да, тоже неизвестно. Кто общался с ней перед смертью? Кто видел ее последний раз живой? Кто из клиентов мог пойти за ней, если это был не работник клуба?

Атсуко Ишикава тоже работала в клубе, способности — узнавать талантливых и их таланты. Друзья? Возможно, Кэрри, но Джин даже фамилии ее не знал. Враги — кто угодно, от работников клуба до элитных мажоров, которым не угодило общение Атсуко с отребьем из Гетто. В Элиту мог пройти кто угодно — из своих ночных похождений Джин хорошо усвоил местный принцип, как сказал Юу: веди себя прилично днем и делай, что хочешь, ночью. А значит, провести кого-то в Элиту не так уж и сложно, было бы желание, деньги и связи. Не такая уж Элита и неприступная. Либо убийца был родом из Элиты, либо его провел кто-то из Элиты. Может быть, даже сама Атсуко. Это никак не сужало круг подозреваемых, напротив — Джин снова вернулся к тому, с чего начал. Это мог быть кто угодно.

Две точки в расследовании Джина — Элита и клуб в Гетто — уводили его в разные стороны. Не было и намека на какой-то общий знаменатель, на кого-то, кто мог быть частью обоих миров. Логичнее всего предположить, что тут был замешан клиент клуба, но как это проверить?

Сидя в клубе, как элитный посетитель, а в Элите, как богатый бездельник, Джин был связан по рукам и ногам, как детектив он ничего не мог поделать, и это ужасно злило его.

На его утренние возвращения никто не обращал внимания. Хоть какой-то плюс, он мог по крайней мере быть свободен в своих передвижениях. И надо было подумать о дальнейших планах — отпуск в полиции был не вечен. Ватанабэ придет в ярость, когда Джин будет мямлить причину, по которой не сможет прийти на работу... Джин так и видел, как полное лицо начальника покрывается красными пятнами, а потом он начнет орать благим матом и брызгать слюной во все стороны. То еще зрелище. Утешало лишь то, что Джину не придется на это смотреть.

Приехав домой, Джин принял душ и хорошо поел, кухарка снисходительно смотрела на его набеги на кухню, добродушно посмеиваясь. Он вспомнил ту тетушку, что работала здесь во времена его детства — та не давала им с Атсу шастать по кухне и за каждую замеченную попытку свистнуть булочку или что-то еще из холодильника била по рукам и с криком выгоняла. Помнится, если кому-то из них все-таки удавалось уйти с победой, это был праздник и повод для гордости. Несмотря на разницу в возрасте они с Атсуко всегда были союзниками, всегда были заодно. Он до сих пор помнил вкус украденных сестрой конфет, которые они поедали под кроватью, пряча фантики под ковер. С какой-то глупой ностальгией Джин залез под кровать и поднял угол ковра. Конечно, там ничего не было, мамина прислуга убирала на совесть. Никакого тайного послания в бутылке. Оставила бы Атсу сообщение своему младшему брату, если бы предчувствовала беду?

С такими мыслями Джин вернулся в комнату сестры, осторожно закрыл за собой дверь и снова полез под кровать. И нашел там лишь идеальную чистоту, как и под собственной кроватью. Под матрасом он тоже ничего не обнаружил. И в подушках. Это было напрасной тратой времени, Джин это прекрасно понимал, но уже не мог остановиться. Он перевернул комнату сестры вверх дном, выпотрошил шкаф, комод и полки с книгами. Злость все не утихала, и он давал ей выход, швыряя на пол все, что попадалось под руку. Он злился и на Атсуко тоже, за то, что не дала ему никакого намека, никакой подсказки. Это, конечно, была не ее вина, ведь она не собиралась умирать, но, забери бездна всех, кто в этом виноват, как прикажете Джину искать проклятого убийцу?!

Он вскоре выдохся и успокоился, опустившись на пол среди беспорядка. Вот это уже было больше похоже на комнату Атсуко, и Джин не смог сдержать усмешки.

«Прости, сестренка, что так поздно пришел к тебе, что так поздно вспомнил о том, как нашел твое тело, — с горечью подумал Джин. — Прости, что потерял столько времени зря, пока прислуга день за днем, год за годом смывала любое, даже самое малое напоминание о тебе». Превращала эту комнату в безликую тень, в комнату какой-то другой девочки, но никак не Атсуко. Никак не его безбашенной неугомонной сестры.

Он вышел из комнаты, когда окончательно пришел в себя. И знал, что уже на следующий день ее уберут, снова сделают идеально чистой и безликой. Потому что так должно быть в приличной семье. Но ему нельзя сдаваться, ему нельзя опускать руки и поддаваться этим видимым «приличиям». Он уже нарушил все приличия, когда стал детективом. Он уже не принадлежал этому дому. Этой семье.

Джину предстояло хорошенько подумать и скорректировать планы. Где-то на задворках сознания, после приступа злости, мелькал слабый образ, еще не задумка, но ускользающая тень идеи. Как слово, которое вертится на языке, но не желает быть пойманным.

Вечером Джин сам позвонил Широтани Юу, ему нужно было выбраться из дома. Юу предложил заехать за ним, и вскоре Джин уже сидел в его гоночной гере. За окном мелькали яркие пейзажи Элит-Сити, они выбрались из района с особняками в центральную часть элитного района. Вывески клубов, гостиниц, ресторанов и баров ослепляли, фонари самых причудливых форм освещали каждый уголок. Здесь не было столько рекламных голограмм, как в Миддл-Тауне, предлагающих развлечения на любой вкус, а город не вытягивался ввысь шпилями небоскребов и мостиков между ними. В Элит-Сити напротив, дома, казалось, стремились разрастись вширь, показать внутренний размах, основательность. Заведения окружали небольшие скверики с многообразной растительностью. Архитектура в Элите будто сходила со старых картин, совмещала в себе что-то от века, в котором города еще не были отдельными государствами с современными бетонными коробками. Они проезжали мимо фонтанов, пульсирующих разноцветной подсветкой, мимо многоэтажных садов, мимо зданий-цветов и зданий-дворцов, модных галерей и, наконец, оперного театра, являющегося визитной карточкой Элиты. Круглое многоуровневое здание, будто хрустальное с виду, с колоннами и огромной лестницей, сочетало в себе все амбиции многих поколений элитных семей.

— Надеюсь, мы не в театр едем, — уныло заметил Джин.

— Нет, расслабься, — засмеялся Юу. — Хотя, если ты захочешь, мы можем сходить и в театр, в этом сезоне там отменная скука всех времен и народов — оперетта «Прекрасная незнакомка».

— Нет, спасибо, театр — это не мое, — ответил Джин. — А ты, судя по всему, заядлый театрал.

— Каждое воскресенье хожу, — признал Юу. — И я удивлен, что тебя еще не взяли в оборот. Наверное, семья дает тебе время освоиться, погоди — и ты тоже станешь заядлым театралом. Здесь иначе никак.

— Слишком много условностей, может, я скоро пожалею, что вернулся, — со вздохом сказал Джин.

— Да, друг, в этом ты прав. Я пытаюсь оторваться, как могу, но, кажется, отец уже начинает намекать, что ему нужен преемник, и слишком часто говорит о делах в моем присутствии.

— Значит, ты собираешься занять место отца? — спросил Джин.

— Да, это даже не обсуждается. Моя жизнь уже расписана на годы вперед. Но пока есть время, я беру от свободы все, что могу, — усмехнулся Юу.

— И так делают все элитные отпрыски?

— А что, есть другие варианты, когда ты часть Совета Десяти Семей?

— Оставить все кому-то другому? — предположил Джин.

— Даже если тебя не выберут в Совет, семейный бизнес сам себя не продолжит, на то ведь он и семейный. Особенно если ты единственный ребенок в семье, как мы с тобой.

Джин замолчал, он не стал говорить Юу, что не собирался продолжать семейный бизнес. Он даже не смотрел на ситуацию с этой стороны и понятия не имел, как смотрел на будущее сына его собственный отец.

— Слушай, Джин, у меня не было возможности сказать это тогда, но мне жаль Атсуко, — внезапно сказал Юу. — Ты так неожиданно пропал из Элиты, и я, честно говоря, не думал, что мы еще когда-нибудь встретимся.

— Да, жизнь странная штука, — подобные разговоры Джину не очень-то удавались. — Да и не бери в голову, столько лет прошло. Мы были детьми, что ты мог сделать? Да и я тоже.

— Да, это верно.

Про себя Джин подумал, что, по крайней мере, для Юу ничего не изменилось, он и сейчас ничего не мог сделать, даже если бы захотел, он привязан к своей семье, Совету, Элите и всем ее правилам, всем законам. Его «свобода» заключалась лишь в тусовках и беспорядочных связях и его это вполне устраивало. Свобода бабочки, такая же бессмысленная и недолговечная.

Они приехали на пустынную автостраду, там уже стояло много машин самых разных марок и видов, но неизменно дорогих. Часть улицы оказалась перекрыта машинами попроще, на тротуарах расположились зрители. Юу вышел из машины и поманил за собой Джина, познакомил с владельцами других гоночных машин. Все, как один, чванливые молодые обитатели Элиты из высокородных семейств. Джин даже не особенно запоминал, кто из них кто.

— Это те самые гонки, о которых ты говорил? — без особой надобности уточнил Джин у Юу.

— Да, решил, тебе может быть любопытно, что и как здесь происходит, — ответил Юу.

— А что власти, смотрят на ваши развлечения сквозь пальцы?

— Джин, власти? — Юу как-то странно взглянул на Джина. — Власти и есть мы, разве ты еще не понял? Раз в месяц, иногда чаще, мы собираемся в разных местах, по обстоятельствам, перекрываем часть дороги и гоняем. Делаем ставки, заключаем пари. Скопом или один на один. Если хочешь поучаствовать, в любой роли, только скажи, я устрою.

— У меня нет машины, — с сомнением заключил Джин. В глубине души он хотел поучаствовать, в нем еще не угасла злость, и эти элитные игры смогли бы заглушить хотя бы на время его безумное разочарование.

— Да не вопрос, возьми мою, — Юу, кажется, даже удивился, видимо, ожидая от Джина категоричного отказа. — И, кстати, почему у тебя до сих пор нет машины? Я знаю отличный салон, авто на любой вкус.

Джин редко водил машину, да и то служебную. Он, конечно, получил права еще в полицейской Академии, но использовал их только в случае крайней необходимости, а случалась она нечасто. И вопрос Юу — почему у него до сих пор нет машины — раньше никогда не приходил Джину в голову. Стоило подумать над этим, может, и правда ему будет проще передвигаться на собственном авто?

А пока он сел за руль машины Юу, вне всяких сомнений удобной и быстрой.

— Хочешь в общей гонке или один на один? — спросил Юу, подзывая паренька, который вписывал в планшет участников и ставки.

Джин хотел было сказать, что ему все равно, но заметил в толпе знакомое наглое лицо Мичиясу Кириямы.

— Слушай, а могу я вызвать на бой вот его? Или здесь так не принято? — спросил Джин и кивнул в сторону Кириямы. Юу усмехнулся.

— Конечно, можешь, — и, повернувшись к парню с планшетом, с улыбкой добавил: — Скажи ему, что «блудный сын Ишикавы» желает пригласить его на гонку.

Им освободили небольшую полосу, зрители столпились в ожидании на тротуарах.

— Только не вздумай проиграть, друг мой, — прошептал ему Юу. — Этого я и моя машина не сможем тебе простить.

Джин не ответил, он и сам проигрывать не собирался, несмотря на свой скудный водительский опыт. У Кириямы была красная зед, показушная, дорогая, отличный трофей.

Правила были просты — девушки с флагами махали, гонщики срывались с места, кто первый пересекал такие же флаги на конце трассы, тот и выигрывал. Ничего сложного, да и трасса небольшая. Красная зед эффектно рванула с места, Джин чуть приотстал, приноравливаясь к чужой машине. Но это было хорошо, когда он полностью подстроился под машину Юу, он вдавил педаль в пол и полетел в обгон. Такого азарта он уже давно не ощущал, кровь взыграла, и впервые за долгое время Джина охватил дикий азарт. Он не щадил машину друга и оставлял на поворотах черные следы от шин. На последнем отрезке пути он поднажал и пришел к финишу первым. Не то чтобы это было сложно, но его затопило чувство ликования.

И в этом головокружительном адреналиновом тумане он вдруг осознал, что следовало сделать. И пока его поздравляли и хлопали по плечам, Джин улыбался.

Почти весь следующий день Джин проспал. А еще через день ему позвонил Каме. Незнакомые номера теперь вызывали у Джина смутную тревогу, но он все же взял трубку, отключив видео-связь, и с настороженностью прислушался. Каме тоже долго молчал, прежде чем спросить: «детектив?» И только тогда Джин с облегчением выдохнул и ответил:

— Ну и как ты там, стены без тебя пачкать некому, стало так чисто.

— О, я думал, у всех копов страдает чувство юмора, — сказал Каме и с усмешкой добавил. — Но, как вижу, только у тебя оно такое плоское.

— Есть какие-нибудь новости? — пропустив колкости мимо ушей, спросил Джин.

— Я бы сказал тебе, но для начала, может, вернешь мне мой пропуск?

Джин пошарил в куртке, он и правда совершенно забыл про пропуск, который отдала ему Кэрри. Да, пропуск Каме был на месте.

— Скажи, когда можно приехать, я привезу его в клуб, — пообещал Джин.

— Послезавтра сможешь? Я где-нибудь тебя перехвачу. Пока еще я слишком красив, чтобы выходить в зал к гостям.

— Хорошо, я приеду, — сказал Джин. — Так что ты узнал?

— Вот когда приедешь, тогда и поговорим, — Каме бросил трубку. Судя по его ответам, драка ничему его не научила, и он остался прежним, циничным наглым граффитистом, которого Джин знал. В каком-то смысле это было неплохо, значит, он шел на поправку и уже мог язвить, как раньше.

До похода в клуб Джину пришлось пережить еще один светский раут матери и встречу отпрысков других семей из Совета в гольф-клубе. Своей ужасной игрой Джин, кажется, испортил себе репутацию и стал объектом сплетен на пару ближайших дней. Скучная элитная жизнь.

Джин собирался поехать в клуб один, но внезапно к нему нагрянул Юу. Он выглядел не то чтобы расстроенным, но каким-то чересчур задумчивым.

— Отец вывел на разговор, — признал Юу.

По его виду Джин сомневался, что Юу хотел бы куда-то ехать развлекаться, но, с другой стороны, самому Джину не терпелось покинуть Элиту и поговорить с Каме.

— Я знаю, что поднимет тебе настроение, — все-таки решился Джин. — Поехали в клуб, тот самый. Посмотришь на выступление, и главное — никаких сочувствующих, вроде Кириямы, рядом.

— Да, сочувствующие мне сейчас не нужны, — усмехнулся Юу. — Тогда решено, поехали.

Он как-то воспрял духом и повеселел. Они позвонили по номеру из визитки и дождались машины до клуба. В машине Джин умудрился настрочить короткое сообщение для Каме — «ед... не один, сообщ, куда дальш...», надеясь, что Каме поймет его странный шифр.

В клубе их встречал, конечно, не Каме, кто-то из официантов исполнял его роль дворецкого. Их проводили к столику, выступление еще не началось, и пока они ждали, заказали выпить. Даже зная, что Каме не появится в зале, Джин обводил взглядом помещение, цепляясь за каждого, кто проходил мимо и хотя бы отдаленно напоминал Каменато. Как Джин собирался поговорить с ним, если не мог отойти от столика, не вызвав вопросов у Юу, и в то же время пройти в какие-то внутренние помещения, не вызвав вопросов у работников клуба? Может, Каме не получил его сообщения?

Джин даже не заметил, как перед их столиком возникла Кэрри. Она улыбнулась дежурной улыбкой, и Джин внутренне напрягся — не знал, чего от нее ждать, хотя она и обещала, что не выдаст его секрет.

— У нас есть очень хорошее шампанское, — сказала она. — Оно подходит для любого случая.

Джин искоса взглянул на нее, не понимая, куда она клонит и почему вообще подошла, ведь обычно она не принимала заказы как официантка, да и выглядела, мягко говоря, не для подобной работы — в коротком зеленом платье и с пышной копной волос, готовая удивлять и улыбаться, но уж точно не разносить напитки. Кэрри в ожидании смотрела на него, глаза загорелись ярким зеленым светом и в воздухе перед ними, как по волшебству, закружилась бутылка дорогого элитного шампанского.

— Если молодые люди желают, я могла бы показать что-нибудь более впечатляющее в вип-зоне, — она обращалась к «молодым людям», но теперь остановила свое пристальное внимание на Юу и обращалась исключительно к нему.

— Впечатляющее? — протянул Юу, медленно скользя по фигуре Кэрри оценивающим взглядом. — Вы думаете, что сможете поразить мое воображение?

Джин, наконец, понял, что Кэрри помогает ему, пытаясь завладеть вниманием Юу. Может быть, Каме попросил ее?

— Ты ведь никогда не был в вип-кабинке, — подсказал Джин. — Отличный повод посмотреть шоу поближе.

Юу с сомнением покосился сначала на Джина, а потом и на Кэрри. То ли не считал телекинез чем-то выдающимся, то ли не думал, что именно она сможет его удивить. Между тем бутылка шампанского ненавязчиво летала вокруг них, но Кэрри, казалось, вообще не имела к ней отношения, все так же пристально глядя на Юу и ожидая его ответа.

— Ну хорошо, — решился он, протягивая руку и хватая парящую бутылку. — Уговорил. Идем?

— Я уже видел это шоу, думаю, тебе стоит насладиться им в одиночку, — ответил Джин.

— А ты что будешь делать, пока меня развлекают? — удивился Юу, повернувшись к Джину.

— Найду кого-нибудь еще для индивидуального шоу, — пожал плечами Джин.

Кэрри повела Юу в свободную вип-кабинку и лишь раз оглянулась на Джина, именно в этот момент на его столик белой птицей приземлилась записка.

«Вас ожидают у черного хода, вверх по лестнице и направо до конца» — было аккуратно выведено в записке. И ведь не придерешься: ни подписи, ни намека, кто и кого ожидает. Наверняка это идея Кэрри, а не Каме.

Что произошло за эти дни, если она изменила свое мнение относительно Джина и согласилась помочь, хотя бы в том, чтобы он мог встретиться с Каме, не вызвав подозрений.

Джин еще немного посидел за столиком, а потом, пользуясь тем, что представление еще не началось, и люди постоянно перемещались по залу, выскользнул на лестницу и, следуя инструкции, дошел до черного хода.

Каме ждал его на улице, прислонившись к стене, он курил с каким-то невероятным наслаждением.

— Вредные привычки до добра не доводят, — вместо приветствия заметил Джин.

— А, нотации пришли, ну, привет-привет, — усмехнулся Каме. Сейчас он выглядел куда лучше, чем в последний раз, когда его видел Джин.

— Твой пропуск, — Джин протянул Каме карточку, и тот убрал ее в карман, даже не взглянув.

— Я кое-что узнал, но не то чтобы много, — выпуская дым в ночное небо, сказал Каме. — Во-первых, Кэрри не безнадежна, я еще пока не убедил ее окончательно, но, возможно, она все-таки сможет ответить на твои вопросы.

— Я так и подумал, когда она увела моего друга в вип-кабинку, — кивнул Джин.

— Ты что, не один приехал? Я только попросил ее незаметно позвать тебя сюда, когда ты явишься, — сказал Каме, и Джин невольно вздохнул.

— Ты бы научился пользоваться своим телефоном, раз уж завел его, — пробормотал он.

— А во-вторых, Огава Ким читала мысли, причем постоянно, и клубные знали об этом, а значит, держались подальше от нее, если не хотели быть прочитанными. Согласись, зная о ее способностях, как-то глупо подставляться, а потом убивать ее, — проигнорировав замечание Джина о телефоне, сказал Каме.

— Я тоже склонен думать, что убийца из Элиты, но нужно проверить всех. К тому же, пошел бы элитный за девушкой по темным улицам Гетто? Здесь слишком много странного, — заметил Джин.

— И в-третьих, как минимум три человека в клубе обладают телекинезом, помимо Кэрри. Проверить всех я пока не смог, для этого нужно время.

— Трое — это уже что-то. Имен их ты не знаешь?

— Пока нет, говорю же, нужно больше времени.

Джин замолчал, обдумывая новую информацию. Каме потушил сигарету и теперь просто стоял рядом, не мешая Джину и не произнося больше ни слова.

— Я знаю, что прошу слишком многого, — после долгого молчания признал Джин. — Но если я попрошу тебя об одолжении, ты можешь, хотя бы подумать об этом? На этот раз я готов заплатить любую цену.

Каме поморщился при слове «цену», но все же повернулся к Джину.

— Что за одолжение?

— Если я проведу тебя в Элиту, ты сможешь использовать свой талант и попытаться выяснить, что произошло в комнате моей сестры шестнадцать лет назад?

— Детектив Ишикава, — начал Каме и Джин прервал его.

— Да брось, я сейчас прошу тебя не как детектив, — сказал он. — Я сейчас прошу тебя как брат, сестра которого умерла почти на его глазах. Помоги мне и я перерою всю Элиту и весь клуб и найду убийцу Огавы Ким. И выполню любую твою просьбу, если она у тебя будет.

— Джин, — Каме впервые назвал его по имени, это было странно, это выходило за рамки их общения. Он еще больше ощутил свою зависимость от ответа Каме, от того, согласится ли он помочь. Других вариантов у Джина не было, без Каме ему ни за что не узнать, что случилось с его сестрой. — Я могу подумать? Дело не в том, что я не хочу тебе помочь или что я неблагодарная скотина. Но шестнадцать лет, Джин, это слишком давно, слишком рискованно для меня. Если я соглашусь, мне нужно быть уверенным, мне нужно точно знать, ради чего я это делаю, понимаешь?

— Я понимаю, — ответил Джин. — Я не тороплю, ты просто подумай. У меня все равно нет других вариантов.

— Я обещаю подумать, — серьезно сказал Каме. — И тогда сообщу тебе.

— Спасибо, — Джин не стал прощаться, просто вернулся в клуб и прошел в зал. На душе было тяжело, на душе было погано. Он предлагал Каме опасное предприятие, предлагал незаконно проникнуть в Элиту и подвергнуть жизнь опасности. Но не предложить он тоже не мог, не воспользоваться этим единственным шансом для себя. И от понимания того, что единственный, кто подставлялся больше всего в этой ситуации, был именно Каме, а никакой выгоды он при этом не получал — пропуск на три года просто мелочи по сравнению с просьбой Джина, — тоже было нелегче. Сам Джин ничем не рисковал. Он элитный, он Ишикава, он может потерять работу, но не золотой браслет, не семейный бизнес и не жизнь. С другой стороны, он уже потерял все, что в этой жизни имело значение, потерял дорогого человека. Оставить это так Джин не мог, не имел ни права, ни желания. А потом будь что будет. Потом он найдет новую цель. И отплатит Каменато за помощь, отплатит всем, чем сможет.