Сломанное небо

5. Кэрри Моррис.

В этот вечер Кэрри сидела на подушке на полу костюмерной, а Казуя рисовал ее портрет. Его синяки заметно бледнели и уже не выглядели столь ужасно. Клуб только открылся и клиентов практически не было, поэтому Кэрри утащила его в костюмерную. К тому же сегодня она была особенно хороша — в длинном легком платье цвета морской волны со множеством разрезов, которые выглядели как лепестки замысловатого цветка, когда Кэрри поднимала их в воздух и заставляла подрагивать, как от легкого ветерка, оголяя ноги.

— Ты в последнее время какая-то странная, — сказал Казуя, не отрываясь от работы.

— И в чем это выражается? — спросила Кэрри.

— Я могу читать лишь прошлое, а не мысли, — ответил он.

— И это хорошо, — подытожила Кэрри. — Иначе бы ты тут не сидел.

От скуки она поднимала в воздух разные костюмы и заставляла их двигаться. Впечатление от этого было жутковатое, как будто толпа людей-невидимок сновала по комнате.

— Что же у тебя за мысли такие? — улыбнулся Казуя. — Планируешь убийство или так плохо думаешь обо всех вокруг?

— Думаю, почему детектив не приходит, — обманчиво-скучающим тоном ответила она. — А ты как думаешь, почему?

Улыбка Казуи тут же увяла, он ничего не ответил.

Кэрри не хотела знать, что они обсуждали тогда, когда она отвлекала Юу. Но судя по тому, что детектив больше ни разу не появился в клубе, что-то важное, о чем Казуя не собирался ей рассказывать. Что ж, она тоже не обо всем могла ему рассказать и теперь опасалась его прикосновений. Не хватало еще, чтобы кто-то проник в ее воспоминания, которые частенько возвращали ее в ту ночь в отеле.

Глупая, глупая Кэрри, зачем она вообще пришла тогда? Или думала, что сможет после этого уйти и делать вид, что ничего не испытала, что у нее так бывает с каждым или что она сможет ощутить это с кем-то другим? Глупая. Ведь знала, что больше такого не повторится. Чтобы летать, нужно не бояться падать. А она боялась, очень боялась падать, потому что однажды уже упала. Но было ли тогда так хорошо? Было ли тогда хоть вполовину так головокружительно? Нет, но какая разница. Чем выше поднимешься, тем больнее упадешь.

В одном она поступила верно — ушла с рассветом, не прощаясь.

В то утро Кэрри проснулась резко, она всегда рано просыпалась в незнакомом месте, но в тот раз знала, где находится, даже слишком хорошо. За окном еще было темно, но светлая полоса рассвета уже коснулась неба. Кэрри было тепло, уютно, сладостно ныло тело, томно текли мысли в предрассветных минутах. Она повернулась, глядя на спящего Юу — за время сна их объятия успели расцепиться. Она хотела прикоснуться к нему, убрать волосы с глаз, почувствовать теплую кожу под пальцами. И даже представила, как делает все это. А потом он бы открыл , поймал ее руку, легко поцеловал ее пальцы и улыбнулся.

Глупая, глупая Кэрри. Хотела обойтись без жертв.

Она осторожно выскользнула из-под покрывала и собрала одежду. Номер выглядел удручающе, беспорядочное нагромождение мебели не пошло на пользу обстановке.

Стараясь не шуметь, Кэрри на цыпочках прошла в ванную и оделась там. Заметив цветы, с тоской задержала на них взгляд. Такие необычные и красивые. Она взяла один цветок, остальные оставила там. А потом, выскользнув из ванной, в последний раз взглянула на постель, ту постель, на которой летала ночью. Во всех смыслах. И на Юу, того, кто научил ее летать. Пусть ненадолго, но он подарил ей возможность быть собой во всем и не сдерживаться. Но наступило утро, и ей пора было приземляться на твердую почву и возвращаться в реальность.

Ее куртка, туфли и сумка валялись возле двери. Она осторожно надела куртку, накинула на плечо сумочку, а туфли взяла в руку, во второй же сжимала цветок. Но перед самой дверью замерла. Ее тянуло назад, как будто невидимая сила манила оглянуться, вернуться и забраться обратно под покрывало. Этот номер и эта ночь не хотели ее отпускать.

Но даже если она вернется под покрывало и останется еще на пару часов, время разлуки и дурацких, никому не нужных прощаний все равно настанет, и тогда придется что-то говорить. Придется делать вид, что все так и должно быть, что ей не нужно продолжение. Потому что она сама сказала это, а он согласился, и значит, это их решение. Но если бы он окликнул ее прямо сейчас и попросил остаться не только до утра? Что бы она сделала тогда.

Она вышла за дверь и осторожно закрыла ее за собой. А потом бесшумно пошла по коридору босиком. Выйдя на улицу, она поежилась — холодный осенний ветер забирался под одежду, которая была вообще-то не самой практичной для этого времени года. Без машины добираться до дома было не так удобно, особенно в таком коротком платье. Но Кэрри не хотела никого вызывать и поэтому надела туфли и пошла по улице, мерно стуча каблуками по тротуару. Может, холодный ветер поможет ей избавиться от мыслей, выгонит из головы сожаления и глупые сомнения. Она не оглянулась, как и обещала себе, вот только это не избавило ее от воспоминаний о том, от чего она так стремительно убегала.

Ветер так и не помог ей забыть.

Вся ее напускная веселость тут же испарилась, костюмы упали на пол, как лишенные воздуха воздушные шары. Она и не думала, что забыть ту ночь будет легко, но не учла, как часто станет вспоминать о ней.

И все же сегодня она действительно старалась вернуть себе хорошее настроение. Пройдет время и, если ничего не будет ей напоминать о той ночи, все случившееся отойдет на задний план. Она так стремилась вернуться в свое прежнее состояние, занимала дни разными приятными делами — ходила в спортзал, по магазинам, в кафе, кино, старалась потратить каждую минуту свободного времени на что угодно. Но только напоминания подстерегали ее за каждым углом. И самое большое стояло дома, в высокой тонкой вазочке на прикроватной тумбочке — красивый необычный цветок, он и не думал засыхать и, казалось, простоит еще не одну неделю. И хотя ей не хотелось расставаться с этим напоминанием, при одном лишь взгляде на цветок Кэрри не могла сдержать грустной улыбки.

Кэрри машинально скользнула рукой к шее, но привычного кулона там не оказалось, и рука коснулась голой кожи. Где она могла потерять его? Кулон с огоньком был у нее с тех пор, как она пришла в клуб, с тех же самых времен у нее появилась привычка в моменты смятения касаться кулона. Без него она чувствовала себя неуютно. Конечно, она могла бы попросить у Кенджи еще один, у него наверняка их было еще много, но это было бы не то.

В зале послышались голоса, народ прибывал, и Кэрри с сожалением вздохнула.

— Ладно, Казуя, мне пора возвращаться в зал, веселить народ, — сказала она, поднимаясь в воздух и только потом вставая на ноги.

До нее долетала веселая музыка и смех, казалось, из зала исходила особая энергетика, а царящая там атмосфера заряжала своим ритмом. Клуб был будто живым организмом, он дышал, имел свой голос и характер и сейчас звал Кэрри стать его частью, влиться в веселую толпу и добавить в общий котел собственных эмоций. Эмоций, которые она сдерживала так долго.

Кэрри вошла в зал и улыбнулась. Здесь ничего и никогда не менялось, и в глубине души она знала, что только здесь могла оставаться собой, даже когда пряталась за привычную кокетливую маску.

Кэрри подошла к своим коллегам, тем, кто уже стоял в центре зала, им хватило лишь взгляда, чтобы понять, что делать, и это было словно возвращение домой после долгой дороги. На столах замигал свет в такт музыке, глаза Кэрри стали пронзительно-зелеными, скатерти и шторки вип-кабинок взметнулись вверх, как и ее платье, которое теперь трепетало на одном уровне, будто на ветру. Все было как всегда — огни, цветы, взгляды, направленные на нее. Напитки, выставленные в ряд на барной стойке, поднялись в воздух, курсируя по залу. А потом Кэрри не сдержалась, закрыла глаза, сняла туфли и стала танцевать. Она кружилась, и все бокалы в зале тоже кружились вместе с ней. Браслеты на ее руках звенели, от каждого ее движения всего вокруг касался легкий ветерок. Она никогда раньше так не делала, но сейчас ей так хотелось. И что она там видела, в темноте закрытых глаз, оставалось для всех тайной, пока она не открыла их и не встретилась взглядом с источником своих бед.

В первое мгновение Кэрри подумала, что ей показалось, что это отголоски ее мыслей сыграли с ней злую шутку, и она неосознанно протянула руку, ветерок от ее руки устремился навстречу гостю, который стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на нее. Юу. Но когда он сделал шаг вперед, ее окатило жаром, пришло стремительное осознание, что это вовсе не галлюцинация, не ее мысли, а реальный, настоящий Юу. Она замерла, а все предметы, поднятые ее танцем в воздух, в один миг резко вернулись на место — что-то упало, какие-то напитки разлились, и это было совсем не похоже на часть выступления. Кэрри покраснела, что с ней случалось нечасто, и предпочла скрыться в ближайшей пустой вип-кабинке. Но даже там ее сердце продолжало колотиться, и она не чувствовала себя в безопасности.

— Снова сбегаешь? — спросил Юу вместо приветствия, входя в кабинку и закрывая за собой шторку.

— Ты застал меня врасплох, — улыбнувшись, призналась Кэрри. — Ты хотел кого-то посмотреть?

Она сидела на диване, пытаясь унять сердцебиение. Но появление в кабинке Юу совершенно не способствовало этому.

— Нет, — покачал он головой, наблюдая за ней. — Я уже увидел все, что мне нужно.

— Да, ты прав, ты действительно уже видел все.

Ей хотелось сбежать, чтобы не видеть его лица, и одновременно остаться, продолжить дурацкий диалог, который сложно было назвать разговором. И оба эти желания были слишком сильными. Она встала с дивана, но на ее пути все еще стоял Юу, хотя и сказал, что видел уже все, что ему нужно.

— Останься, — попросил он и, пройдя мимо, так близко, что она уловила аромат его парфюма, сел на диван. — Я же могу попросить об этом?

— Хорошо, — сказала она, не зная, как на это реагировать.

Кэрри присела на подлокотник дивана, совсем как в первый раз, когда сама привела его сюда. Стараясь отвлечься от предательских мыслей, она играла платьем, опуская и поднимая его «лепестки». Но сообразив, что это может выглядеть как проявление флирта — чем, впрочем, и было, только неосознанным, — Кэрри перестала так делать. Он все еще молчал, и она не могла понять, почему вообще попросил ее остаться. Ничего не приходило в голову, и Кэрри задала самый глупый вопрос из всех возможных:

— Как твои дела?

— Дела, — протянул он, будто не вполне понял вопрос и только тогда отвел взгляд от ее платья. — Как всегда, прекрасно. А твои?

— Все хорошо, — тут же ответила Кэрри. — Спасибо, что спросил.

Все ли было хорошо на самом деле? Кого это волновало. Да и как иначе могло быть, если она вернулась, как и хотела, к своему прежнему образу жизни. Вот только прежним он уже не был, и Кэрри боялась, что еще долго не станет таким.

— Зачем ты пришел? — спросила она тихо и пристально посмотрела на него. — Ведь и так было понятно, что нам будет сложно общаться после всего, что было.

Вопреки своему прямолинейному вопросу она не могла сдержать странного облегчения, которое никак не вязалось с ее желанием сбежать. Облегчения от того, что он был здесь. Один. Будь он с кем-то, с тем же детективом, Кэрри пришлось бы притворяться, что они почти незнакомы, а это казалось сейчас просто немыслимой задачей.

— Мне нельзя сюда приходить? — спросил он в ответ.

Первой ее мыслью было закричать «да, да, не приходи!», но это было бы совсем уж по-детски. Как будто она ребенок какой-то, который не может принять факт их легкого времяпрепровождения и сделать вид, что этого не было, или было, но в порядке вещей, что она со всеми себя так ведет. Но почему-то теперь, и особенно с ним, ей не хотелось так себя вести. Ей не хотелось, чтобы он думал так о ней.

— Нет, конечно, — со вздохом ответила Кэрри. — Кто я такая, чтобы что-то кому-то запрещать. И если тебя это не смущает, то и меня не будет.

— Ты уверена? — Юу повернулся к ней, и в его глазах промелькнула отчаянная решительность. — Если я буду приходить не один, приглашать в вип-кабинку кого-то еще? Тебя это не смутит?

— А тебя? — вместо ответа спросила она. — Уверен, что тебя не смутит, как я буду входить в другие кабинки и показывать шоу другим людям? Уверен, что не будешь воспринимать меня как-то иначе?

Дурацкий разговор все больше нервировал Кэрри. Уверена ли она? Конечно нет. Она уверена только в том, что еще долго будет искать глазами именно его в толпе клиентов и в этих ненавистных теперь вип-кабинках, к которым у нее самой изменилось отношение. Но она возьмет себя в руки и станет прежней. Будет обычной, улыбающейся Кэрри, которая привыкла к гостям и шумным компаниям. Только вот почему-то с недавнего времени ей было не все равно, что он может подумать, когда она будет входить в вип-кабинку к очередному гостю.

— Нет, не уверен, — тихо ответил он, пристально посмотрев на нее. — Но разве у меня есть выбор?

Кэрри долго смотрела на него и молчала. Голос разума и эмоции разрывали ее на части, тянули в разные стороны. Она хотела бы дать ему выбор и идти туда, куда этот выбор приведет ее. И не хотела страдать потом, зная, что каким бы он ни был, ей будет очень больно. Сейчас она была на грани, ей казалось, что перед ней пропасть, и ее осторожно и нежно толкают в нее. Но она хотела... так хотела бы упасть, и вкрадчивый голос — ее собственный — шептал ей: «давай, Кэрри, детка, соглашайся, скажи, что ты поспешила и хочешь быть с ним, снова и снова, быть до тех пор, пока он сам не скажет — хватит». Но она вздохнула и отступила от края.

— У тебя есть выбор, — тихо ответила она. — Не приходить сюда.

Он отвел взгляд от ее лица и долго сидел молча, будто обдумывая такой вариант. Кэрри видела, что в нем тоже боролись эмоции, такие же противоречивые, как и в ней самой.

— Тогда, — выдохнул он. — Постараемся пересекаться как можно реже.

С этими словами он потянулся к ней и взял ее руку. Воспоминание, как в прошлый раз он утянул ее к себе на колени, пришло внезапным дежавю. Но в этот раз Юу лишь достал что-то другой рукой из кармана и вложил в ее ладонь, зажимая пальцы.

— Береги себя, — сказал он, встал с дивана и вышел из кабинки.

Кэрри раскрыла ладонь, на которой блестел ее потерянный кулон. Последний взгляд Юу так и стоял перед глазами, и почему-то было больно. Прямо сейчас, а не в гипотетическом будущем.

Она вышла следом, но хоть вокруг и шумела толпа, ничего не слышала. Босиком прошла по стеклу, которое не успели убрать после ее выступления, и, не обращая внимания ни на чьи взгляды, вышла через парадный вход. На улице шел дождь, Кэрри с удивлением посмотрела на небо. Вот это совпадение, как избитая сцена в банальной мелодраме. Холодные капли, холодный асфальт под ногами — ничто не приводило ее в чувства. Она стояла на улице, платье насквозь промокло и теперь обвисло и прилипло к ногам, а по щекам текли слезы вперемежку с дождем.

Ну почему она такая глупая? Почему не может отпустить всего одну ночь? Почему не может стать прежней и выбросить его из головы? И почему ей было так больно смотреть ему в спину, когда он уходил?

Немного успокоившись и взяв себя в руки, — по крайней мере, ей так казалось, — Кэрри переступила порог клуба и замерла. С нее стекала дождевая вода и вид, наверное, был удивительно жалкий. И она никак не ожидала столкнуться с ним. Она думала, он уехал, но что-то задержало Юу и он только сейчас выходил из клуба. Нужно обойти его и вернуться в зал, а лучше даже скрыться во внутренних комнатах, но она дрожала и как идиотка столбом застыла на месте.

Вместо того чтобы обойти ее и выйти из клуба, как и собирался, Юу снял свой пиджак и набросил Кэрри на плечи. А потом просто подтянул ближе и обнял. Кэрри закрыла глаза и осталась в его объятиях.

— Вот же дурочка, — прошептал он и она вздрогнула. — Зачем выходила в такой дождь?

Он заметил ее голые ноги и подхватил на руки.

— Я провожу тебя домой.

— Там машина у клуба стоит, — сказала она сквозь слезы, которые продолжали катиться по щекам.

Он донес ее до машины, усадил на заднее сидение, а сам сел рядом.

— Почему ты босиком, где туфли? — спросил он, но она покачала головой.

— Ничего не надо, оставь, — сказала она. — Просто скажи водителю остановиться у девятых ворот в Миддл-Таун, второй дом справа.

В машине было так спокойно и тепло, рядом с Юу, который продолжал держать ее в объятиях, согревая. Она положила голову ему на плечо и всю дорогу они молчали. Хотя дорога была не такой уж и длинной.

Когда они приехали, Юу снова подхватил ее на руки и понес к дому. Кэрри уже чувствовала вину и немалый стыд за то, что он так с ней возился.

— Вон тот дом, — показала она. — Последний этаж.

Когда они оказались перед дверью, Кэрри все-таки встала на ноги. Она подняла глаза к нише над дверью, и запасной ключ спланировал ей в руки, открыла дверь и пропустила Юу внутрь.

Кэрри вошла в квартиру и неуверенно замялась. Она не знала, что говорить, к тому же, Юу был первым мужчиной, который оказался в ее квартире, и она, смущенная и без того до предела его заботой, сейчас смутилась еще больше.

— Я не ждала гостей, — тихо сказала она извиняющимся тоном, взглядом включив лампу напротив кровати — это была самая тусклая лампочка, почти ночник.

Ее квартира — одна большая комната — была привычно захламлена разбросанными вещами, Кэрри всегда с размахом собиралась в клуб. Вещи потихоньку собрались и улетели в гардеробную. Без этого беспорядка стало намного просторнее. Вся мебель в квартире Кэрри была привинчена к полу, вся кухня, огороженная стойкой, высокие стулья за этой стойкой, книжные полки, картины и зеркало — все крепилось так, чтобы не взлететь, если Кэрри не будет себя контролировать.

— Если хочешь выпить или что-нибудь еще, — приглашающим жестом она показала на кухонный уголок и, не дожидаясь ответа Юу, скрылась в ванной.

Оказавшись за дверью, Кэрри закрыла глаза, прислонившись к стене. Хорошо бы, чтобы все это оказалось галлюцинацией, но на ее плечах все еще был его пиджак, а тело все еще хранило теплоту объятий и хватку рук, когда он нес ее до квартиры. Повесив пиджак Юу и стащив с себя мокрое платье, Кэрри залезла в ванную и встала под горячий душ, прогоняя всякие мысли.

Когда Кэрри достаточно согрелась, то вылезла из душа, вытерлась и надела белье и домашнюю футболку на пару размеров больше, отчего одно плечо неизменно оставалось голым. Да и не было в ее ванной никакой другой одежды, кроме разве что мокрого платья. Но она не стала долго раздумывать над этим. У нее появилась уверенность в том, что когда она выйдет, никаких гостей в ее квартире уже не будет. Она подхватила пиджак и вышла из ванной.

И поняла, что ошиблась. За кухонной стойкой Юу готовил чай. Это простое действие и вообще его вид в собственной квартире вызвали у Кэрри новую волну грусти и сожалений, и чтобы прервать гнетущую атмосферу, она тихо сказала:

— Спасибо.

Он вскинул на нее удрученный взгляд и кивнул.

— Тебе надо согреться, — взглядом Юу пригласил ее за стойку, на которой стояла чашка с чаем и бокал с янтарной жидкостью, явно алкогольной.

Кэрри села на один из высоких стульев, его пиджак повесила на спинку. Протянула руку к кружке, мимолетно подумав, что выпила бы сейчас что-нибудь покрепче, и, наверное, ей это было нужнее после холодного дождя, так что она взяла бокал, но пить не спешила.

— Расскажешь, что произошло? — спросил он.

Кэрри вздохнула, отвела взгляд и все-таки выпила все, что было в бокале, поморщившись. Он задал тот вопрос, которого она больше всего боялась. И в то же время, в глубине души, она хотела избавиться от сомнений, которые ее грызли, высказать вслух то, что с трудом могла объяснить даже самой себе.

— Это глупо, — произнесла она, не глядя на него. — Если хочешь честного ответа, то я не уверена, что смогу смотреть на тебя в клубе и тем более делать вид, что мы незнакомы. Я не уверена в собственном решении, не могу оставить все в номере отеля. Но и в том, что тебе это нужно, я тоже не уверена. Я поняла это все, когда услышала твои прощальные слова.

Она наконец-то подняла на него прямой взгляд.

— Еще в отеле ты ясно дала понять, что тебе не нужно продолжение, — Юу вытащил из ее пальцев пустой бокал, плеснув туда еще коньяка из бутылки. — Ты из-за этого вышла на улицу в дождь — босиком?

Кэрри вздрогнула от его прикосновения и, взяв вторую порцию коньяка, выпила залпом.

— Я не знаю, зачем пошла туда. Может, хотела тебя вернуть. А, может, наоборот, вытрясти из головы эту мысль и забыть.

Юу встал и подошел к ней, стащил со стула и просто обнял, утыкаясь лицом в волосы. От него тоже пахло дождем. Кэрри обхватила его руками, чувствуя тепло его тела под тонкой тканью рубашки.

— Ты и правда глупая, — прошептал он ей в шею. — Я... нет, мы оба глупцы.

Он так и стоял, не произнося больше ни слова, и Кэрри готова была снова расплакаться. Значит, его обуревали те же чувства, те же мысли?

— Что же нам делать? — спросила она, едва сдерживая слезы.

— Я не знаю, — ответил он. — Я не вправе требовать что-то, я ничего не могу тебе предложить. Я бы хотел сказать, что все в наших руках и есть какое-то будущее, но я не могу. Не могу ничего обещать. Но и отказаться от тебя тоже не могу.

Кэрри молчала. Значит, решение принимать только ей? И если она согласится на все, это будет только ее ошибкой. Без обещаний, без иллюзий, без будущего.

— Только здесь и сейчас? — прошептала она. — Мы будем вместе лишь до тех пор, пока это возможно, без прошлого и будущего, только в настоящем?

— Если ты позволишь, — ответил Юу и крепче прижал к себе.

— Хорошо, — сдалась она и запустила руки в его волосы. — Пусть будет так. Здесь и сейчас.

Они стояли так, пока Кэрри не ойкнула, ощутив боль в ноге. Адреналин или что-то еще, видимо, мешали ей почувствовать раньше, но прогулка босиком по стеклу не прошла бесследно. Кэрри слегка отстранилась и с удивлением посмотрела вниз. Юу, проследив за ее взглядом, усадил ее на стул и осмотрел ногу.

— Надо обработать, — обеспокоенно сказал он. — Если, конечно, у тебя нет тайного таланта к заживлению ран.

Кэрри пожала плечами, смутившись. Робко тронув его за плечо, она хотела сказать что-нибудь из серии «не стоит беспокоиться», но Юу глянул на нее исподлобья, словно говоря — не дури.

Она смирилась, взглядом открыла шкафчик, где хранилась аптечка. Юу взял ее и вернулся к стулу, опустился на колени. Он осторожно обрабатывал ее ранки и нежно дул на них, как будто она была маленьким ребенком.

Кэрри хотела запомнить и этот момент тоже. Еще никто так на нее не смотрел, не проявлял столько заботы. Это ощущение было таким странным. И таким приятным.

Когда с обработкой раны было покончено, а сама нога перевязана, Кэрри посмотрела на Юу и с надеждой спросила:

— Останешься? — и, как будто оправдывая свое же предложение, добавила. — Уже поздно.

Из клуба они ушли в середине ночи, и скоро уже будет не поздно, а рано, но это было не так уж и важно.

— Да, — согласился он, поднялся и уже привычно подхватил Кэрри на руки. В несколько шагов преодолел расстояние до ее спальни и опустил на кровать, а сам сел рядом. Только оказавшись на кровати, Кэрри осознала, как на самом деле устала. Ей хватило бы сейчас закрыть глаза, чтобы провалиться в сон. Да и выпитый алкоголь уже начал действовать, усыпляя. Она потянула Юу за руку к себе и улыбнулась.

— Ты не будешь мстить за мой утренний побег? — спросила она. — Ты не уйдешь?

Ей все еще не верилось в то, что они решили. В то, что она решила. И она все еще боялась закрывать глаза, вдруг все это окажется сном?

Юу сбросил обувь и вытянулся рядом, привлекая к себе Кэрри.

— Не буду, — он едва заметно усмехнулся, покосившись на цветок на столике, и уже серьезно добавил: — Я не уйду. Отдыхай.

Кэрри улыбнулась и закрыла глаза.

— Спасибо, — уже сквозь сон прошептала она. — Что не уехал, что вернул меня домой.