Сломанное небо

9. Кэрри Моррис.

В тот день, когда у нее впервые ночевал Юу, она не ходила на работу, последовала его совету и осталась дома. Потом были выходные, а это довольно суматошные для клуба дни, и Кэрри собиралась все же туда прийти. Почти весь день она проспала, а если и делала что-то, то неторопливо и лениво. Она уже почти не чувствовала дискомфорта при ходьбе, порезы начали затягиваться. Ей повезло, что они оказались неглубокими.

Ближе к вечеру Кэрри услышала звонок в дверь. На пороге стоял курьер с большой коробкой конфет, он получил ее роспись и ушел. Она открыла коробку, улыбаясь на ходу, ведь знала, от кого этот подарок. Но увидев внутри, в самом центре, еще одну маленькую коробочку, замерла. Что это?

Кэрри открыла коробочку, теряясь в догадках, и увидела — там были маленькие сережки в виде капельки с зеленым камешком. Кэрри долго смотрела на них, боясь даже прикоснуться. Это ошибка? Или это действительно ей? Разве подобные вещи дарят вот так? И дарят ли вообще?

Там была записка и Кэрри развернула ее, прочитав: «Для той, которая любит ушами».

Ее рука дрогнула и она, даже не поднимая взгляда, погасила в комнате свет, будто боялась, что кто-то может увидеть ее реакцию. Еще одну ее слабость.

Она тронула капельки кончиками пальцев, и ее тут же бросило в жар от осознания, что это действительно дорогая вещь. И от еще более странного томящего чувства, что эта вещь подобрана специально для нее, что ее выбирали, зная ее вкусы и учитывая даже цвет глаз.

И эта фраза, которую она сказала в самую первую встречу в вип-кабинке клуба. Знал ли Юу, как сильно заставлял ее сердце биться?

— Сумасшедший, — прошептала она вслух, даже не заметив этого.

Она хотела бы отнестись к подарку проще, хотела бы с легкостью и без щемящей тоски думать о нем, как о чем-то естественном и нормальном, как если бы наверняка знала, что Юу делал такие подарки всем. Но она этого не знала. И едва сдерживала непрошеные слезы, вдруг подступившие к глазам.

Что же ты делаешь, Юу? Ты хотя бы сам понимаешь, что делаешь?

Она взяла телефон и хотела набрать сообщение с благодарностью за подарок, но, перебрав с десяток самых разных текстов, бросила. Все, что она могла сейчас написать, слишком выдавало ее чувства. И, как назло, ничего остроумного не приходило в голову.

Кэрри села на кровать и еще долго смотрела на украшение при тусклом уличном освещении из окна. В конце концов, она надела их. И, сглотнув ком в горле, выдохнула, возвращая себе самообладание. Эти серьги подходили ей идеально.

Она убрала разбросанные вещи и достала кое-что другое — по воздуху закружились маленькие свечки, приземляясь на все доступные поверхности: на стойку, тумбочку и пол. Она потом зажжет их, когда для них придет время. Сделает момент романтичным, потому что у них есть только «здесь и сейчас», а сейчас она хотела именно этого.

В клубе Кэрри переоделась в короткое платье, обула туфли на каблуках, улыбнулась, рассматривая свое отражение в зеркале. Но теперь ее улыбка, к которой все привыкли, неуловимо изменилась. Стала загадочнее, как будто она улыбалась своим мыслям, скрытым ото всех. Она вошла в зал и вокруг нее закружилась обычная клубная суета.

В середине вечера, когда у Сейри был перерыв, Кэрри устроилась на качелях в центре зала, медленно обводя клуб рассеянным взглядом, хотя на самом деле все подмечала. Она заставляла предметы двигаться в нужном направлении — коктейли сами перелетали с барной стойки на столики, как и разные мелочи: кому-то прилетал цветок, кому-то в нужный момент открывалась зажигалка, а на чьем-то столе задувалась свеча, когда того требовала ситуация. С такими мелкими действиями вокруг царила атмосфера мистического вечера, загадочный клуб будто жил собственной жизнью, сам развлекал гостей.

Она не думала, что Юу приедет, с их последней встречи прошел всего день. Но когда заметила его в дверях клуба, улыбнулась. Сложно было удержаться и не выдать царящих в душе эмоций, но Кэрри старалась вести себя как обычно. Она не спешила подходить к его столику и сначала обошла других гостей. Само выступление прошло хорошо, на этот раз без ошибок и разбитых бокалов. И только после этого, когда в зале царил оживленный гам, и клубные работники обходили столики и показывали индивидуальные представления, Кэрри подошла к столику Юу. Он тоже пытался выглядеть равнодушным и прятался за усмешкой, но Кэрри видела, как блестели его глаза, когда она подходила, как жадно он ловил каждый ее жест. Она не стала долго задерживаться у его столика, не хотела привлекать лишнее внимание, и только шепнула, что будет ждать его в машине.

Они доехали до ее дома, как и в прошлый раз, водителя такие дела не удивляли, да и Кэрри часто возвращалась домой на машине с клиентом, но разница была лишь в том, что она выходила у своего дома, а клиент ехал дальше. В этот раз ее «клиент» тоже вышел с ней у ворот в Миддл-Таун.

Оказавшись в подъезде, когда машина отъехала от дома Кэрри, Юу притянул ее к себе и жадно поцеловал.

— Я скучал, — сказал он и это чувствовалось. — Ты получила мой маленький подарок?

— Если ты хотел удивить меня, то тебе удалось, — Кэрри заправила прядь волос за уши, демонстрируя сережки, и улыбнулась.

— Я надеюсь удивить тебя еще больше, — пообещал Юу и потянул ее наверх, к ее квартире.

У двери, Кэрри замерла и многозначительно посмотрела на Юу.

— Подожди, я тоже хочу кое-что сделать, — пояснила она и закрыла глаза.

Вообще-то, этот фокус не следовало проводить так, перед закрытой дверью, она ведь могла и промахнуться. Но ей очень не хотелось делать это руками, и вообще ее захватила эта спонтанная идея. Ее дар работал не от взгляда, как могло показаться, эта способность сидела у нее в голове, и если она знала обстановку комнаты, могла поднять предметы в ней через стену, даже не видя их самих. Но без зрительного контакта ей нужно было либо сосредоточиться, либо быть на взводе, хотя второй вариант аккуратности не предполагал.

Кэрри открыла дверь и пропустила Юу вперед. Отметив, что ее рискованный фокус сработал — хотя несколько свечей она все-таки пропустила, — Кэрри с облегчением улыбнулась. Ее квартира выглядела теперь как пещера со светлячками. Свечи стояли везде и мерцали, рассеивая темноту слабым светом.

Насладившись его реакцией, Кэрри сделала так, что свечки разошлись в сторону, и на полу появилась дорожка, ведущая к постели.

— Будь нежным со мной, — прошептала она, и Юу поднял ее на руки и понес к постели. Почти как тогда, когда впервые привез ее домой. Если он так часто будет носить ее на руках, она может и привыкнуть к этому.

После близости, тягуче-нежной, как она и просила, они лежали, усталые и довольные и Кэрри водила пальцем по его руке.

— Это было волшебно, — призналась она. — Знаешь, я рада, что изменила решение, и ты здесь. Не знаю, что будет потом, но сейчас я этому очень рада.

В такие моменты легко было признаваться в чем-то подобном и говорить о своих чувствах честно, без кокетства. Кэрри закрыла глаза все с той же улыбкой на губах. Но через секунду распахнула их — она же совсем забыла про свои «таланты». Но, осмотрев комнату, поняла, что волновалась зря, все свечки приземлились как надо, никакого полыхающего огня вокруг, только внутри, но его она вряд ли сможет потушить, даже своими способностями.

— Могу я кое-что спросить у тебя, — лицо Юу стало чуть более напряженным, Кэрри кивнула, и он продолжил. — Ты предохраняешься?

Кэрри вздохнула, вернула улыбку, за которой могла бы скрыться, спрятаться от всех вопросов.

— Боишься, что могут появиться твои маленькие кричащие копии? — несерьезно спросила она и тут же ответила. — Не волнуйся, они не появятся. По крайней мере, от меня. Природа и кое-кто еще постарались, так что у меня не может быть ничего такого.

Она даже не смогла произнести вслух фразу, которую собиралась сказать. Болезненная тема, которую она уже давно задвинула в самый темный уголок души, всплывала нечасто, и Кэрри совершенно не ожидала вопроса и собственной, неподготовленной реакции. А ведь и правда, она совершенно забыла о том, что они поддавались страсти так внезапно, и в голове не оставалось никаких мыслей, которые неизменно приходили с другими, с кем-то на одну ночь.

Юу долго и пронзительно смотрел на нее, но Кэрри выдержала его взгляд.

— Расскажешь? — наконец, попросил он.

— Только если ты действительно хочешь знать, а не спрашиваешь из праздного любопытства.

— Это не любопытство, — ответил Юу. — Я хочу знать о тебе как можно больше. Узнать тебя. Настоящую.

— История банальна, особенно для Гетто, — начала Кэрри и голос ее был отстраненный и равнодушный, как будто она рассказывала не о себе, а о ком-то другом, малознакомом. Но, может, сейчас это так и было, ведь та наивная девочка, какой она была, когда это случилось, навсегда осталась в прошлом. — Я была молоденькой и наивной, а он был из Элиты и умел красноречиво рассказывать сказки. Конечно, когда я забеременела, все изменилось, сказка очень быстро закончилась. Он, конечно, дал денег на аборт — такое благородство редко встретишь в наши дни. Но я тогда была не столь практична, и эмоции взяли верх. И в результате пострадали все, даже его новая подружка. Но они остались живы, я узнавала. А вот ребенок — нет. Как и моя способность их иметь. Не думаю, что ты хочешь слушать о том, как я приходила в себя. Но в результате этот урок многому меня научил, сделал такой, какая я сейчас. Без иллюзий и напрасных ожиданий. Теперь ты знаешь, что я уже обжигалась, и поэтому эмоции, чувства, которые могут появиться, пугают меня.

— Мне жаль, — после долгого молчания сказал Юу.

— А мне нет, — не раздумывая, ответила Кэрри. — Есть уроки, которые выучить иначе невозможно. Не случилось бы тогда, случилось бы потом. Это все в прошлом, нельзя жалеть и думать об этом столько лет. Было и прошло. Сейчас это уже неважно.

Она не знала, хорошо это или плохо, говорить так много о себе. Так много личного и того, что никогда никому не рассказывала. Но сейчас она чувствовала и облегчение тоже. Слишком долго держала все в себе.

— Ты бывала в Элите? — спросил Юу.

— Лишь раз, — ответила Кэрри. — В период красивых сказок. Этот мальчик, наверное, был со связями или подкупил кого-то, раз меня впустили туда. Но я не особенно много видела. Богатые дома, бассейны, много зелени, вот, в общем-то, и все.

— Как ты проходишь в Миддл-Таун? — этот вопрос ему, видимо, не давал покоя еще с их встречи в отеле.

— У меня есть пропуск, — ответила Кэрри. — Хозяин клуба, Кенджи, на самом деле он из Элиты.

— И между вами?.. — Юу явно напрягся, задавая этот вопрос. Кэрри даже засмеялась. Его ревность, пусть он и пытался это скрыть, ей нравилась.

— Нет, между нами ничего нет и не было. Он ко всем старым работникам хорошо относится и многое позволяет, я уже очень давно работаю в клубе и знаю, как все устроено.

— Ты никогда не хотела уйти из клуба?

— Уйти из клуба? — Кэрри посмотрела на Юу со странной смесью изумления и интереса. — Нет, я слишком долго в клубе. В другом месте я не смогу оставаться собой, не смогу хоть иногда позволять эмоциям брать верх. К тому же, вокруг меня такие же необычные, как и я, и это позволяет не чувствовать одиночества. Ну и своей ненормальности, конечно.

— Мне нравится твоя ненормальность, — улыбнулся Юу и продолжил допрос. — Твой самый безрассудный поступок?

Вот сейчас, именно сейчас она делает самую безрассудную вещь в своей жизни. Но не могла же она сказать ему об этом. Определенно, его это не обрадует. Она и так чересчур откровенна, после всего, что рассказала о себе, прятаться за маску легкомысленной кокетки будет уже невозможно.

— Помимо секса с тобой в вип-кабинке? — шутливо спросила она. — Помимо посещения Элиты, пусть это было и давно, работы в клубе и использования способностей в очень рискованных ситуациях? Не знаю, чем бы еще тебя удивить. Наверное, верхом безрассудства можно считать использование талантов на улице, когда это могут увидеть другие люди. А какой твой самый безрассудный поступок?

— Я бы сказал, что секс в вип-кабинке пока лидирует, — он улыбнулся. — И, наверное, посещение клуба в Гетто. Все-таки, это не самый безопасный район.

— Расскажи теперь что-нибудь о себе? Что в Элите считается «безрассудным», если не брать во внимание нашу связь?

— Ты очень удивишься, узнав, какие вещи недопустимы в Элите, — Юу задумался. — Ну, например, одежда: на каждый вид встреч необходимо строго придерживаться дресс-кода — дневной раут подразумевает светлые тона и пастельные оттенки, вечерний прием — смокинги и длинные, до пола, платья темных тонов, прогулка в любое заведение — свой дресс-код. Где сидеть, как сидеть, что и когда следует говорить, а главное, кому — все прописано и регламентировано. Верх безрассудства — сделать что-то не так. Тогда в следующий раз ты станешь мишенью для всех и объектом для сплетен.

— И абсолютно все подчиняются подобным требованиям? — с изумлением спросила Кэрри.

— Большинство, — ответил Юу. — Но я знал одну девчонку, которая не подчинялась правилам, красила волосы в рыжий и появлялась на раутах в рваных джинсах. Но это было давно.

— Правда? И что с ней случилось? Она стала такой же, как все элитные?

— Нет, она... умерла.

— Извини, я не знала, — ответила Кэрри.

— Ты мне ее немного напоминаешь, — сказал Юу. — Ее звали Атсуко.

Кэрри побледнела. Он говорил про Атсуко, про ту Атсуко, которая была ее подругой. И была из Элиты. И как она сразу не догадалась после слов про рыжие волосы? Неужели Юу знал ее? Неужели мир настолько тесен?

— Я... — Кэрри запнулась, в горле стоял ком. Следовало ли ей сказать про Атсу или лучше промолчать? Она ведь могла сказать про нее, не упоминая ее брата, верно? Врать Юу ей очень не хотелось. — Я ее знала.

— Нет, ты не могла ее знать, она умерла уже...

— Шестнадцать лет назад, ее убили в собственном доме, — выдала Кэрри, и Юу ошарашено уставился на нее.

Почему она сказала вдруг про это? Со слов Казуи она знала лишь то, что Атсуко убили в Элите, но почему-то была уверена, что ее догадка про собственный дом была верной — Юу смотрел на нее так, что сомнений быть не могло, она попала в самую точку. Но стоило ли ему говорить про то, кем была Атсуко и что она делала в Гетто?

— Как?! Откуда ты знаешь об этом? Откуда вы могли знать друг друга? — так и посыпались вопросы от Юу.

— Мне было четырнадцать, в то время она стала появляться в Гетто, примерно тогда же и возник клуб. Вот так мы и познакомились. Про ее смерть я узнала случайно, слухи из Элиты доходят и до нас, правда, гораздо медленнее.

— Невероятно, — выдохнул Юу. — Мы оба знали Атсуко! Это так странно. А ты знала, что Джин, друг, с которым я приезжал, и ради которого ты меня увела в вип-кабинку, ее брат?

— Правда? Они совершенно не похожи, — Кэрри только надеялась, что ее голос прозвучал не так фальшиво, как звучал в мыслях. Врунья, какая же она врунья. Но это не ее тайна, все и так чересчур запуталось, не хватало ей скрывать чужие секреты. Она убьет и детектива, и Казую за то, что ей приходится врать в такой момент.

Но Юу был слишком ошарашен самим фактом ее знакомства с Атсуко, чтобы заметить фальшь в ее голосе или задавать более конкретные вопросы.

— Для нас всех это было шоком, — признался Юу. — В Элит-Сити тоже бывает всякое. Просто об этом не принято говорить. В элитных семьях все должно быть идеально.

— Мне нравилась Атсуко, — искренне сказала Кэрри. — Я долго не знала о ее смерти, думала, что она просто не приходит в Гетто. Если бы я оказалась в Элит-Сити, то хотела бы увидеть место, где она сейчас, попрощаться с ней по-настоящему, а не так, как тогда.

Кэрри замолчала, слишком поздно осознав, что и так наговорила много лишнего. Атсуко... если бы она не исчезла из клуба, если бы осталась подругой Кэрри, может быть, много чего плохого не случилось бы с ними. И Атсуко, и Кэрри — обе нуждались в друзьях. Но что толку думать об этом сейчас? Ведь и Кэрри не смогла стать ей настоящим другом, не спасла, не была рядом, когда произошло несчастье. Да и как она могла бы спасти ее?

Кэрри отогнала эти бессмысленные раздумья и вернулась в настоящий момент.

— Хочешь, совершим самый безрассудный поступок вдвоем? — вдруг спросил Юу. — Поедем в Элиту, туда, где покоится прах Атсуко. Знаю, что это не самое романтичное предложение, но ты ведь хочешь попрощаться с ней?

Она смотрела на него большими глазами и, кажется, сама того еще не вполне осознавая, поверила в такую возможность на самом деле. Юу подскочил с кровати и протянул ей руку, стаскивая и ее тоже. Было видно, что его полностью захватила эта идея и, полный энтузиазма, он стал быстро собираться.

Кэрри оделась, на этот раз практично, не для клуба — в джинсы, но каблуки остались неизменной частью ее туалета. Она проверила сумочку — пропуск в Миддл-Таун, наличие каких-то денег — и в возбужденном предвкушении наблюдала, как Юу накидывал на плечи пиджак. Им осталось покинуть квартиру и они, как соучастники преступления, переглядывались и улыбались.

— Думаю, я могу вызвать сюда клубную машину, — сказала Кэрри и достала телефон. Она дозвонилась водителю, который чаще всего возил ее по личным делам в Миддл-Таун, и попросила об услуге, и он не отказал. — Сейчас приедет.

Вся эта безумная идея так возбуждала ее и будоражила, что она не могла, да и не хотела скрывать этого, глаза так и горели в предвкушении. Она начала медленно гасить свечи, бросая на них украдкой взгляды. Они гасли внезапно, как от сквозняка, сгущая в комнате полумрак.

Юу подошел к ней, когда погасла последняя свеча. Обнял, прижимая к себе, и прикоснулся к губам легким невесомым поцелуем.

— Это полное безумие, но я хочу, чтобы у нас все получилось, — прошептал он, и они вышли из квартиры, держась за руки.

Когда они спустились, машина уже стояла у дома. Ворота в Миддл-Таун они проехали без осложнений — его браслет, дающий право на любые проходы в разные стороны, и ее пропуск не вызвали никаких вопросов. Сомнения оставались только с воротами в Элит-Сити. Когда они доехали до ворот в Элиту, Юу вышел из машины и долго разговаривал с охранником. Потом вернулся, и они без труда поехали дальше. Сердце Кэрри готово было выпрыгнуть из груди.

— Доедем до моего дома, я возьму свою машину, так будет проще, — сказал Юу и назвал водителю адрес.

Когда они доехали до ворот огромного особняка, утопающего в листве многочисленных деревьев, растущих по всему периметру сада, Кэрри отпустила водителя, а сама осталась ждать Юу. Здесь, в Элите, было гораздо теплее, чем в Гетто, и даже воздух был другим. Тишина вокруг и шум ветра в листве вызывал у Кэрри странные эмоции. Она знала, что не должна здесь находиться. Но ее переполняло счастье от того, что она увидела это место, в котором родился и жил Юу, здесь проходила та часть его жизни, которую она не знала и могла никогда не узнать, и он поступился всеми правилами этого мира, только чтобы выполнить ее желание, случайно высказанное вслух.

Юу выехал на своей машине за ворота особняка, и Кэрри села на пассажирское сидение рядом с ним. Она жадно ловила все виды, которые они проезжали. Элит-Сити так сильно отличался от Гетто, хотя в последнее время Кэрри чаще бывала не в Гетто, а в Миддл-Тауне, но и он не сравнится с Элитой по архитектуре, убранству улиц, количеству света и зеленым посадкам, украшенным фонтанами, статуями и прочими признаками роскоши.

— Вот, значит, где ты бываешь, — сказала Кэрри, пытаясь как-то спрятать свой восторг и не выглядеть настолько впечатлительной, насколько она себя чувствовала. — Здесь очень... мило.

— Мило, — усмехнулся Юу. — Я бы так не сказал.

Ну да, для него ведь элитные виды были привычным пейзажем, он вращался в них каждый день и даже не замечал. Это для Кэрри все вокруг было сверкающим, настолько, что слепило глаза.

Внезапно Юу остановил машину, и Кэрри с удивлением обнаружила, что они находились перед цветочным магазином. Она и не подумала об этом, но идея ей понравилась. Он галантно открыл перед ней дверь машины, и Кэрри почувствовала себя героиней популярного фильма, который видела недавно. Если она привыкнет к такому обращению, потом будет нелегко вернуться к реалиям жизни в Гетто.

Они вошли в магазин, и Кэрри критично осмотрела весь ассортимент.

— Здесь все какое-то слишком элитное, — призналась Кэрри. Эти роскошные букеты, невообразимые конструкции и цвета совершенно не подходили для Атсуко, простой девочке, в которой не было ни капли элитного высокомерия и лоска. — Все это не подходит, ведь она так и осталась шестнадцатилетней девчонкой, до сих пор.

Юу слегка отстранил ее и выбрал три букета, оплатил и под шокированным взглядом консультанта принялся потрошить, выбирая и откладывая самые простые и незатейливые цветы. Кэрри с интересом наблюдала за ним, он стал таким сосредоточенным, так серьезно подходил к делу. Именно в такие минуты он нравился ей больше всего.

— Идеально, — сказала она, когда он закончил и преподнес простенький букет.

Они вернулись в машину и поехали дальше, но Кэрри теперь смотрела не в окно, а на Юу. Смотрела на его лицо в свете проезжающих фонарей и вывесок, пока мимо пролетали роскошные дома и магазины. Какая странная ночь, какие безрассудные поступки. И, кажется, она влюблялась в него все сильнее. Но нельзя думать об этом, подобные мысли — табу в их отношениях. Самое большое табу.

Они свернули с оживленного проспекта и оказались перед невысоким круглым зданием белого цвета. Кэрри даже не подумала, что они едут сюда среди ночи, и оно может быть закрыто, но Юу уверенно открыл перед ней дверь машины, а потом и двери здания. Они вошли в просторное помещение, множество этажей вверх занимал только один коридор, который шел по кругу здания некой спиралью. А в стенах располагались ниши с полочками, за стеклянными створками находились урны с прахом, над каждой нишей висела табличка с именем. Множество цветов, фотографий и личных вещей так же встречались на полках. Юу подошел в центр зала, там располагалась стойка, днем здесь дежурил работник, но ночью стойка была пуста. Он заглянул в экран, поискал фамилию Атсуко и уверенно повел Кэрри к нужной нише.

Их шаги гулко отдавались эхом от мраморного пола. Когда они подошли, Юу осторожно тронул Кэрри за руку и махнул на диванчик неподалеку.

— Я подожду там, — и удалился, оставляя ее наедине с прахом Атсуко.

Кэрри прикоснулась к табличке с именем. Даже видя там знакомое имя, так сложно было поверить в то, что Атсуко действительно была мертва, и уже давно. Она всегда думала, что Атсуко где-то живет, может, у нее своя семья, дети, может, какое-то свое дело — кто знает, но Кэрри даже подумать не могла, что Атсу исчезла не только из Гетто, что ее нет в живых. Когда Кэрри видела ее в последний раз, Атсуко ушла расстроенной и задумчивой, и теперь Кэрри жалела, что не остановила ее, не спросила, что случилось.

Она устроила в нише цветы и вздохнула.

— Прости, Атсу, за то, что пришла только сейчас, — прошептала Кэрри. — Спасибо, что была мне подругой, пусть и недолго. И за то, что благодаря тебе наши судьбы так тесно переплелись.

Кэрри грустно улыбнулась и бросила мимолетный взгляд на Юу.

— Я бы пообещала присмотреть за твоим братом, но, кажется, у него уже есть тот, кто справится с этой задачей лучше меня. Но я все равно постараюсь приглядывать за ними, — пообещала Кэрри.

Она еще немного постояла молча, стараясь запомнить это место, эту табличку, это ощущение. Странно, но даже когда Казуя сказал ей, она не до конца поверила ему. А теперь пришло окончательное осознание, что это правда.

— Прощай, — одними губами произнесла Кэрри и отошла от ниши. Ей стало легче от того, что она увидела своими глазами это место, убедилась в этом, попрощалась с Атсуко. И, наверное, с какой-то частью своей собственной жизни тоже.

Кэрри подошла к Юу и взяла его за руку, просто захотела почувствовать его теплую ладонь в своей. Он притянул ее к себе и обнял. Холодные мраморные стены, тишина и витающий в воздухе запах цветов и благовоний. Она запомнит этот момент.

— Поехали? — спросил Юу, отпуская ее. Кэрри кивнула, и они вернулись к машине.

Кэрри хотела спросить, куда дальше, но ей не хотелось никуда ехать, особенно возвращаться в Гетто и оставаться одной. На горизонте уже появилась розоватая полоска рассвета, и Кэрри смотрела на светлеющее небо. Так странно было встречать рассвет в Элит-Сити, так странно было находиться здесь.

Она думала, что эта встреча с Атсуко окажется не такой тяжелой, ведь столько лет прошло, и все это, казалось, уже не должно иметь такого большого значения, ведь если бы не Юу, она вообще бы никогда сюда не попала. Но вопреки ожиданиям ей все еще было грустно, и сдержать эти эмоции оказалось сложнее, чем она предполагала.

— Хочешь, покажу тебе одно место? — спросил Юу, видя ее нерешительность.

— Да, — просто ответила Кэрри.

Они поехали куда-то, но Кэрри не стала спрашивать, куда они едут.

Когда они приехали и вышли из машины, Юу взял ее за руку и повел по вымощенной булыжником дорожке. Вдоль дорожки была живая изгородь, но по ее виду и состоянию окружающего их сада было ясно, что за ними давно никто не ухаживал. Они дошли до пруда, заросшего ряской и камышом. Раньше здесь были дорожки и лавочки, фонари и даже статуи. Но сейчас все утопало в зарослях и имело унылый заброшенный вид.

— Там, на другой стороне пруда, особняк, раньше его можно было увидеть и отсюда, но сейчас уже нет. Там живет один старик, он стал отшельником и вот уже много лет не выходит из дома, разогнал всю прислугу, кроме разве что старой экономки.

— Почему он стал таким? — спросила Кэрри.

— У него умерла жена, детей у них не было, — пожал плечами Юу. — Я не часто приезжаю сюда, но это место, как напоминание о том, что даже в Элите не все идеально, и к тому же, я точно знаю, что не встречу здесь посторонних или знакомых. Об этом месте давно позабыли, оставив старика доживать свой век.

Они нашли лавочку недалеко от воды, Юу очистил ее, как мог, и они присели. Заброшенный сад в предрассветных лучах солнца казался таким нереальным и таким одиноким.

— Расскажи, о чем ты здесь думаешь? — попросила Кэрри.

— Моя жизнь очень предсказуема, — ответил Юу. — Я знаю, чем буду заниматься через год, через десять лет и двадцать. Это осознание иногда давит на меня, как будто я в ловушке, и нет ничего, что я мог бы выбрать самостоятельно.

— Почему?

— Потому что даже внутри Элиты есть своя иерархия, здесь все подчинено правилам, которые вот уже сотни лет не менялись и не нарушались. Есть Совет из десяти семей, и обычно, хотя и не всегда, сыновья занимают положение отцов в этом Совете. Или это положение передается кому-то из ближайшего круга. Преемника вводят в Совет, дают ему протекцию и всячески продвигают, чтобы остальные согласились на его кандидатуру. Но даже если я не стану преемником своего отца в Совете, то стану таковым в семейном бизнесе. Что касается создания семьи, то пару выбирают родители, и она должна соответствовать занимаемому статусу, а значит, тоже должна быть в одной из десяти семей Совета. Выбор невелик, на самом деле. В крайнем случае, она должна быть из ближайшего к Совету круга.

Юу рисовал веточкой на земле круги, один маленький, второй побольше, третий еще больше. Круг внутри круга.

— И сколько таких кругов в Элите? — спросила Кэрри.

— Немного, — ответил он.

— И ты в самом маленьком? Ты в Совете?

Осознание того, что Юу не просто из Элиты, а из какого-то узкого круга элитной знати, ее не обрадовало, скорее, вызвало в ней глухую тоску. Угораздило же ее встречаться именно с ним, с наиболее недоступным представителем и так недоступной части населения. Почему все не может быть просто? Остаться так, как есть?

— Да, — ответил Юу.

— Что же остается тебе самому, если все за тебя решают другие?

Юу повернулся к ней и нерешительно смотрел так, будто и сам не знал ответа на этот вопрос. Может быть, и правда не знал.

— Душа? — предположил он и улыбнулся. — У меня еще есть время, рядом с тобой я могу быть собой. Не элитным представителем, а просто обычным человеком.

Он обнял ее и поцеловал, отчаянно и нежно одновременно. Кэрри обняла его в ответ и прижалась всем телом. Они как будто потерялись оба в этом заброшенном саду.

— Пусть ненадолго, — прошептал он.

Значит, он тоже может быть собой только с ней. Как их угораздило найти друг друга не там и не в то время, как так получилось, что они могли быть собой только так, тайно, урывками, пока никто не видит. И лишь ненадолго.

Он отвез ее домой. Они прощались, как школьники, стоя в подъезде и долго не решаясь выпустить друг друга из рук. Напоследок он поцеловал ее в макушку, с его ростом это было просто, и улыбнулся с грустью в глазах.

Войдя в квартиру, Кэрри сняла туфли, прошла в комнату, устало оглядывая беспорядок — вокруг были свечки, застывший воск от них, валялась одежда. Наплевав на бедлам, Кэрри прошла к кровати и рухнула на нее. Она подняла покрывало и укуталась в него, переползая на половину, на которой лежал Юу. Но сумбурные мысли, запахи, да чего уж там — каждое движение и каждый выдох не давали Кэрри заснуть.

Она буквально тонула в собственных чувствах. Помни, Кэрри — без иллюзий, без ожиданий. Еще каких-то пару недель назад, она бы первая посмеялась над собой, назвав Юу богатым избалованным элитным, который поиграет с ней и испарится. Но сейчас ей было не смешно. Эта «игра», которую они начали, игра с огнем, уже обжигала и причиняла боль.