Вечный инстинкт [ЗАВЕРШЕНО]

Когда они приедут в Корею, мальчики будут посещать корейскую школу, сообщил Чон. В эту школу ходят дети тех богатых отпрысков, которые хотят, чтобы их чада выросли умными и примерными наследниками .

Обсуждение будущего состояло из вопросов и ответов. Лиса задавала вопросы, Чон отвечал. Манобан поняла, что Чонгук предпочитает жить в Сеуле, частью которого его семья владеет уже несколько веков, хотя компания Чона, занимающаяся морскими перевозками, имеет представительства в самых крупных портах мира. Чонгук также рассказал, что второй человек в компании, его младший брат, изучает интернет-технологии и живет в Японии, но приехал погостить.

Когда речь зашла об образовании мальчиков, Чон, к великому облегчению Лисы, заявил, что решительно не хочет отдавать их в интернат. В свое время они всей семьей отправятся в Корею и будут жить там.

Кроме младшего брата, у Чона есть сестра — та самая, что привезла ему фотографию близнецов.

Так же как и младший брат, она живет в Японии вместе со своим мужем.

— Значит, в Сеуле поселимся только мы с тобой и мальчики? — осторожно поинтересовалась Манобан.

— Ведь это нормально, не так ли? — заметил он. — Настоящая семья, включающая отца, мать и их детей.

Наверное, это было очень глупо, но Лиса еще не задумывалась над тем, как они будут жить. Может быть, она боялась об этом думать?

Ей легче было заниматься текущими делами, чем терзаться эмоциями, переполнявшими ее.

Теперь, в ожидании Чона, написав сестрам письма, где она объясняла все, потому что была не в состоянии поговорить с ними по телефону, Лиса чувствовала, что в висках у нее стало ломить, а живот скрутило от волнения. В сумочке лежали противозачаточные таблетки, которые Чонгук велел ей принимать. Лиса хотела было поспорить с ним, убедить, что она не собирается вступать в сексуальные отношения, но женщина все еще испытывала ужас при воспоминании о том, что произошло между ними в холле. Это было подобно огненной вспышке, мгновенной и ослепительной, которую невозможно контролировать. И Манобан в тот момент почувствовала себя такой слабой и уязвимой, что совершенно потеряла власть над собой.

У них не будет других детей, предупредил ее Чонгук. А хочет ли она детей от него — от мужчины, который не уважает ее, не испытывает к ней никаких добрых чувств и конечно же не любит? Ни о какой любви и речи нет. Наверное, она долгое время обманывала себя, окутывая чисто физическое влечение романтическим флером. Ее слишком часто посещали глупые мечты, свойственные наивным девочкам-подросткам. Пока Чон не поцеловал ее, Манобан была твердо уверена в том, что он никак не может подействовать на нее, никогда не пробудит в ней сексуального желания. Однако жгучий поцелуй, которым ее одарил Чонгук, мгновенно уничтожил ее защиту.

Слабым утешением было то, что Чонгук тоже был близок к тому, чтобы утратить самоконтроль. Возможно, это самая жестокая шутка из тех, которые природа может сыграть с двумя взрослыми людьми. Воспламенив в них желание, сломавшее все барьеры, матушка-природа оставила их безоружными перед этой страстью, которой они всеми силами противились. Если бы Лиса могла вырвать желание из своего тела, она сделала бы это. Это был враг, поселившийся внутри ее, которого она должна уничтожить.

— Он приехал!

Ход ее мыслей прервал взволнованный крик Хосока. Оба мальчика бросились к двери, рывком открыли ее и стали прыгать от восторга, когда из автомобиля вышел Чонгук. Он был одет в повседневную одежду: черную рубашку-поло, брюки цвета хаки и темно-желтую кожаную куртку, но было в его облике нечто, вызывающее уважение со стороны других мужчин и непреодолимое притяжение женщин, неохотно признала Лалиса. И не потому, что он был красив. Многие мужчины красивы. Нет, в Чоне было нечто еще — аура силы, смешанной с неукротимой мужской сексуальностью. Лалиса ощутила ее, когда была наивной девочкой: именно поэтому она потянулась к нему. И сейчас, став взрослой и достаточно мудрой для того, чтобы все понимать, она по-прежнему ощущала этот магнетизм, грозивший накрыть ее опасной волной.

Дрожь прошла по телу женщины, и Манобан обхватила себя руками, чтобы скрыть предательски напрягшиеся соски. «Но ведь это не из-за Чонгука, — уверила она себя. — Нет, просто холодный ветерок подул из открытой двери».

Взгляд Чона, задумчиво блуждавший по телу Манобан, остановился на ее груди. Словно дикая пума, сидевшая на цепи, страсть стала рваться наружу, царапая когтями его внутренности. Сила желания была настолько велика, что Чон напряг мускулы, сдерживая его.

За последние две недели ему не раз приходилось испытывать мучительную боль в паху. Она овладевала им, возбуждала и почти сводила с ума.

Ни одна женщина до сих пор так не действовала на него. Внутренний голос шепнул Чонгуку: «Беги от нее» — и он чуть было не поддался ему.

Но он увидел близнецов, бегущих к машине, и все мысли о бегстве от Манобан мгновенно улетучились. Его сердце дрогнуло, наполнившись любовью. Присев на корточки, он протянул к ним руки.

Наблюдая за этой сценкой, Лиса почувствовала, как горло ее сжалось. Щемящие чувства охватили женщину. Отец со своими сыновьями, он обнимает их, защищает и любит. Она не имеет права лишить этого близнецов, с болью была вынуждена признать молодая женщина.

Обнимая своих сыновей, Чонгук сознавал, что они для него — самая большая ценность в жизни, независимо от того, как он относится к их матери.

— Мама сказала, что мы можем вас звать папой, если захотим. — Это сказал Хосок.

Чонгук всегда был уверен в том, что полностью владеет своими эмоциями, однако сейчас они грозили переполнить его.

— А вы хотите? — спросил он у близнецов, еще крепче обнимая их.

— У Джексона из нашей школы есть отец. Он купил ему новый велосипед.

«Меня тестируют», — понял Чонгук, не в силах отвести взгляда от Лалисы.

— Отец Джексона ходит с ним вместе на футбол и водит его в «Макдоналдс», — подтвердила молодая женщина.

Он взглянул на близнецов:

— Велосипеды куплю, если только мы найдем такие, которые подойдут по размеру, и на футбол, конечно, сходим. Что касается «Макдоналдса» — ну если мама вам разрешит.

Лалиса разрывалась между двумя чувствами: облегчением и негодованием. Любой посторонний человек решил бы, что Чонгук воспитывает детей с самого рождения. На ее взгляд, он не мог придумать лучшего ответа.

— Ты готова? — спросил Чонгук холодным и отстраненным тоном — именно так он обычно разговаривал с ней.

Лиса взглянула на свои джинсы и свободный свитер. Джинсы были заправлены в сапоги, которые сестра подарила ей на Рождество. Без сомнения, Чон привык к обществу совсем других женщин — потрясающе красивых, одетых в стильную дизайнерскую одежду, украшенных драгоценностями. Эти женщины, наверное, долго чистили перышки, чтобы понравиться ему. Тоскливое чувство одиночества, возникшее из ниоткуда, больно укололо Лалису. Красивая одежда, не говоря уже о дизайнерских нарядах, была роскошью, которую она не могла себе позволить. Кроме того, эти наряды очень непрактичны.