@Глава 8@
В университете я так ни с кем и не начала общаться. Если, конечно, исключить Анзора и временами Гора.
Тамерлан не уставал что-то из себя строить, но я закрывала глаза на его дешёвые подкаты.
Как-то раз, сидя в столовой в гордом одиночистве, я слышала, как недалеко сидящие от меня одногруппницы громко разговаривали.
- Посмотрите-ка, - заговорила Салима, довольно-таки миловидная девушка на вид. - Наша снежная королева снова сидит одна. Я слышала, она та ещё шлюха. Наверняка раздвигает ноги перед Тамерланом.
Во мне с бешанной скоростью стала закипать злоба. Какого фига какая-то незнакомая девушка будет безнаказанно говорить про меня гадости? Конечно же, держать все в себе я не собиралась.
Я встала и подошла прямо к сидящей компании.
- Повтори, шваль, - четко сказала я, только оказавшись напротив них.
Салима немного испугалась, видимо, она привыкла к тому, что все ее подколы просто "проглатывают", однако сдавать обороты не собиралась.
- Мы тут работу твою обсуждаем. Но тебе нечего стесняться, это одна из самых древних профессий...
Я ее перебила:
- Для тебя она может и уважаемая, мне глубоко насрать. И вот еще что, ИДИ НА Х*Й, дорогу сама знаешь.
Пока Салима, заикаясь, думала, что сказать, я демонстративно посмотрела на часы, после чего заговорила:
- Тебе не пора? На работу в смысле. Во сколько там на панель?
Мне доставляло удовольствие говорить ей гадости. Да, я действительно наслаждалась ситуацией.
- Шлюха тупая, я тебя разъ*бу, - заговорила Салима, поднимаясь с места.
В этот момент меня кто-то грубо схватил за локоть и потащил к выходу.
Оглядевшись, я поняла, что многие смотрели на нашу перепалку.
Переведя взгляд вперед, я увидела, что тащит меня никто иной, как Анзор.
- Какого черта? - грубо спросила я.
- Лучше замолчи. - Голос у него был грубый и хриплый. Казалось даже, что он сдерживает себя.
- Не трогай меня! - прикрикнула я, как только мы вышли из столовой.
- Ты что такая бешенная? Успокойся! - чуть ли не прорычал он, отпуская мою руку.
- Какое ты имеешь право меня трогать?!
- А какое ты права имеешь так разговаривать? Ты как вообще себя ведешь? Позоришь наш народ, понимаешь это?
Я злобно взглянула ему в глаза.
- Позорю, значит?
- Лаур, ты же не такая! Что за маскарад? Зачем ты так себя ведешь? Угомонись уже, наконец. Ты похожа на ребенка, который пытается самоутвердиться. То сигареты, то странные компании в школе, а сейчас еще чуть не подралась в столовой.
Каждое его слово было, как тысяча кинжалов, вонзающихся одновременно. Но я даже виду не подала. Слегка ухмыльнулась, словно его слова для меня ничего не значили.
- Замолчи, ясно тебе? Я такая и точка. ТАКАЯ. Хватит искать во мне святую, ты ее там не найдешь. Не надо стараться меня оправдывать. Я не самоутверждаюсь. То, какой ты меня видишь, и есть Я на самом деле. Не более.
- Лаур, прекрати вести себя, как ребенок. Не позорь семью.
- ДА ПОШЕЛ ТЫ НА Х*Й СО СВОИМИ НРАВОУЧЕНИЯМИ! - взревела я.
Лицо Анзора исказилось от злобы. За долю секунду он схватил мои волосы, туго собранный в выскокий хвост.
- Отпусти, придурок!
- Извинись!
- Не буду я перед тобо...
- Извинись, с*ка!
Он сказал это настолько безжалостно, что для меня это стало пределом. Я зарыдала, как маленькая девочка. Мне хотелось прямо в тот момент исчезнуть, хотелось, чтобы я не рождалась никогда.
Анзор отпустил меня и просто ушёл, ничего не сказав.
Я плакала минут пять, после чего вытерла глаза и пошла в столовую за сумкой.
Только появившись на людях, я чувствовала, что все на меня смотрят, как на сбежавшую из дурдома, но продолжала уверенно двигаться на каблуках. Взяв сумку, которую я оставила на стуле, я таким же шагом вышла.
Оказавшись в машине, я долго смотрела на свои руки, после чего стала кричать и царапать их.
"Мон, если ты меня сейчас видишь, то не расстраивайся, прошу. Я хотела быть лучше для тебя, но тебя уже нет. Ты ушла из моей жизни и не вернешься больше. Я теперь не буду на дверь смотреть с надеждой, что ты ее откроешь.
Тебя нет. И нет смысла мне пытаться стать лучше, чем я есть по своей натуре".
***
Записи в дневнике.
"Меня в детстве так учили всегда:
"Помни об Аллахе - и Он, помня о тебе, защитит тебя; помни об Аллахе - и ты почувствуешь, что Он перед тобой. Если ищешь ответа на вопрос, спрашивай у Аллаха; если ищешь помощи, взывай о ней к Аллаху".
Хочется во Всевышнем найти успокоение, но считаю неправильным взывать к Нему из-за своих эгоистичных причин.
Хоть я и верю в Господа Миров, но отчасти я агностик, и мне надо видеть и слышать того, кто меня успокоит.
Снова мой эгоизм".
***
"Буду вести себя так, как общество не привыкло видеть кавказских девушек.
Мне просто будет доставлять удовольствие их глупое осуждение только потому, что я одену юбку короче.
Буду ухмыляться, когда они увидят вырез в зоне декольте и станут при этом шептаться и показывать пальцем.
Мне все равно.
Как бы глупо и отчаянно ни звучало, хочется бросить вызов этому глупому обществу".
Мама замечала во мне перемены, но думала, что это временно, точно так же, как и моя первоначальная сильная депрессия после смерти Моники.
Я стала более ярко краситься. Одевалась более вульгарно, но мама этого не замечала из-за того, что вставала позже, чем я уходила на учебу, и возвращалась тоже позже, что давало мне возможность всегда появляться раньше и переодеваться.
О моей закупке новыми вещами мама тоже не узнала.
Мой новый интерес был похож на сумасшествие. В чем он заключался? Да я просто глумилась над тем, когда люди смотрели на меня осуждающе. Мне нравилась их глупая реакция. Можно сказать, я была на грани безумства.
Когда в моем новом амплуа меня увидел Анзор, у него вытянулись скулы, а губы сжались еще больше, от чего казались намного тоньше обычного. Я же продолжала уверенно двигаться по коридору, словно его и не существовало. Если быть честной, этот человек мне был симпотичен, просто как личность, но во мне до сих пор оставалась обида из-за нашей ссоры. Понимала ли я, что и моя вина присутствовала? Конечно, да. Но я абсолютно не считала нужным что-то менять.
Анзор не подошел ко мне и не сказал ничего, а после и вовсе старательно меня не замечал.
Реакция Салимы была нейтральной. Видимо, она решила не обращать на меня внимания. Можно подумать, я страдала от этого.
Тамерлан начал бегать за мной еще больше, и я решила отвечать ему взаимностью. Мы стали вместе ходить в столовую, появлились везде вдвоем. Он встречал меня перед началом учебы, и в аудитории я всегда стала светиться в его присутствии.
- Мы же вместе? - спросил он как-то раз, провожая меня до мой машины.
- Конечно, вместе, - невозмутимо ответила я.
Тамерлан улыбнулся и продолжил разговор, как ни в чем ни бывало.
Я прекрасно понимала, что ему всего лишь хочется иметь рядом с собой красивую девушку. Знала, что у него не было ко мне никаких чувств. Но все же с ним я отчасти расслаблялась, стараясь закрывать глаза на его глупость, которая иногда проявлялась. Он не приставал ко мне. Более того, он даже не трогал меня. Если бы и попытался, я бы его отдернула. Было забавно от мысли о том, что многие считают, будто у нас плотонические отношения.
Честно, мне было все равно. Я пыталась забыться.
Записи в дневнике.
"Я не чувствую покоя.
Пытаюсь забыться, но чаще ощущаю лишь чувство вины перед родителями и даже перед моим народом.
Хочу остановиться, но не могу. Странно звучит, да?
Не знаю, как объяснить непонятное чувство, которое поглатило все мое нутро.
Смятение, непонимание того, что я хочу от бытия, злость, апатия, ненависть к окружающим - все смешалось.
Человек, который связывал меня со всем светлым, что есть в этом мире, ушел навсегда.
И не вернется.
А свой мир я разрушаю сама, падая вниз по иерархичной лестнице морали и ценностей, традиций и адатов".
***
"Анзор был единственным из всех окружающих меня в новой жизни "после", кто тянулся ко мне сам. И я сама же его и отвернула от себя. Собственоручно.
Я всегда разрушаю все.
Но собирать разрушенное воедино не научилась до сих пор.
Анзор теперь не замечает меня и, должно быть, ненавидит.
Не знаю почему, но, видимо, именно это мешает мне до конца погрязнуть. Действительно обидно видеть презрение в его глазах.
Что это такое? Симпатия? Я запуталась".
***
"Скоро будет годовщина со смерти. Даже не знаю, должна была ли я по идее остыть. Но факт в том, что я чувствую еще большую боль, чем раньше, осознавая то, насколько сильно мне не хватает Моники.
Недавно слышала в универе, как девушку позвали. ЕЕ именем.
Мне стало трудно дышать, и я, продолжая идти, словно отщипляла частичку от себя с каждым шагом все больше и больше.
Я как раз направлялась к машине после учебного дня. И заплакала. Запалкала во всю. Представляя то, как и я могла звать подругу по имени.
Самым ужасным было то, что я налетела на Анзора из-за старой привычки смотреть вниз во время ходьбы.
Не знаю, что означало его выражение лица, когда он увидел мои слезы. Но это не ненависть была.
И я, сознавая это уже сидя в машине, согревалась словно от летних лучей солнца.
Ненормально для меня, однако факт".