***
Первым шел Химик, его куртка полностью скрывалась в синих сумерках, опустившихся на Зону. За ним, держась в десятке шагов позади, шагали военные и Вера, Слепой с Пригоршней - следом, так, чтобы держать под наблюдением ненадежных союзников.
Пустошь закончилась, и, когда вступили в лес, сразу стало совсем темно. Химик пошел медленнее.
- Поймали военные двух сталкеров, - рассказывал Слепой Пригоршне, - анархиста и военстала. Приговорили, как это у них заведено, к расстрелу. Вот эти двое сидят запертые на базе у военных, осталась ночь, завтра приговор приводят в исполнение.
- Мужики, - обернулся Заикин, - может, хватит об этом? Мне и так не по себе от всей этой истории.
- Да брось, сержант, - успокоил его Пригоршня. - В следующий раз расстреляешь кого-то более успешно, не расстраивайся. Подумаешь, один раз промашка вышла.
Заикин шумно вздохнул.
- Так вот, - продолжил Слепой, - военстал говорит: «Слушай, анархия. Нам рвать когти отсюда нужно, и поскорее. Давай устроим драку, охрана прибежит на шум, мы у них оружие отберем и будем пробиваться». «Нет, - отвечает анархист, - зачем такие сложности? У меня косяк есть. Затянемся по разу и улетим отсюда!»
Пригоршня хмыкнул. Такая реакция ободрила Слепого, и он продолжил:
- А вот еще. Поймали Ведуны военного и сталкера. Сталкера заставили поверить, что он на поле артефактов, он бегает, ржавые консервные банки собирает в мешок. А военному внушили, что он стал генералом - тот сразу сделался важным таким. Ходит по стоунхенджу этому, говорит: «Здесь нужно поправить, а здесь достроить. Непорядок в расположении части! Но я ж генерал, я вас службе научу! Как стоите перед генералом?! А ну, смирно!» Это он Ведунам. Те, значит, ржут, со смеху надрываются. Так хохотали, что о сталкере забыли. Тот в себя пришел, оклемался, схватил военного - и бежать. Увел, в общем. И вот они в Зоне без припасов, без оружия. Идут осторожно, всего опасаются. Жрать уже охота, устали оба. Военный говорит: «Эх, зря ты меня увел, я бы сейчас уже, наверное, до маршала дослужился...»
Сержант испустил очередной тяжелый вздох. Ему не нравилось, что все истории Слепого - о военных. Зато Пригоршня развеселился:
- Заикин, слышишь? Хочешь маршалом стать? Я знаю, где поблизости Ведунов найти! Хочешь, отведу?
- Только сам близко к ним не подходи, - напомнил Слепой. - А то, знаешь, армейское прошлое о себе напомнит.
- Слепой, помолчи, - обернулся Химик. - Там впереди что-то происходит. Давайте потише.
И точно, из темноты доносились какие-то звуки. Что-то хрустело, чавкало и трещало. Шум раздавался далеко впереди, и Химик решил сменить направление, чтобы обойти стороной подозрительное место. Отряд свернул вправо. Ночной лес жил своей жизнью, мелкие ночные звери шуршали листьями, кто-то крался по ветвям над головой, то и дело можно было услышать шорох крыльев...
Минут через двадцать Химик велел всем остановиться и ждать. Сам он отправился разведать, кто издает странные звуки. Возвратившись, объявил:
- Кабаны. Постарайтесь не шуметь, у этих тварей слух острый.
- Да мы и так тихо, - вставил Заикин.
- Это тебе кажется.
Вскоре дорогу преградил овраг. На дне в грязи что-то двигалось, чавкала жижа, раздавался легкий скрип. И воняло оттуда гнилью. Пригоршня посветил фонариком вниз - среди сломанных веток в луже горбилась туша медведя. Мутант был дохлым, но по его округлому боку в луче света медленно ползли отблески. Приглядевшись, Слепой разобрал - туша облеплена здоровенными червями, длиной с полметра, а то и больше, и толщиной в руку. Эти твари неторопливо ползали по медвежьей шерсти, останавливались, изгибались и приникали плоскими головами к телу.
- Я туда не пойду, - испуганно заявила Вера.
- Никто не пойдет, - заверил ее Пригоршня.
Один из червей поднял голову и издал легкий свистящий звук. Тут же, как по команде, и другие прекратили пиршество. Замерли, задирая переднюю часть гибкого тела. Вернее, о том, что именно эта часть передняя, можно было догадаться лишь по тому, что она оказывалась задранной. Ни глаз, ни ртов не видно.
Пригоршня повел фонариком. Когда свет попадал на червей, те замирали, но, снова оказавшись в темноте, тут же принимались возиться. Вот один свернулся в тугую спираль, из которой торчала округлая безглазая голова.
- Уходим осторожно, - велел Химик. - Не знаю, что это за мутанты, но они мне не нравятся.
Он попятился от края оврага, а любопытный Пригоршня задержался немного, водя фонариком. Из-под ног Никиты с шорохом скатилось по склону несколько комьев земли и мха. Черви сразу пришли в движение. Они разом, как по команде, стали сворачиваться спиралями, потом один, резко развернувшись, взмыл в воздух. Пролетев по красивой дуге, он спикировал на Никиту, тот охнул и, взмахнув рукой, отшвырнул тварь. Червь шлепнулся у его ног и тут же стал снова скручивать кольца.
Пригоршня припечатал его ботинком, луч фонаря в его руке метался по оврагу, потом в поток света попали стремительно летящие тела - другие черви атаковали, выстреливая собой. Пригоршня бросился бежать за уже ушедшими от оврага спутниками. Живая гибкая стрела шмякнулась ему на спину и повисла. Пригоршня заорал. Заикин со Слепым бросились на помощь, отодрали червя и скинули на землю. Из темноты вылетела еще одна тварь и с громким чмоканьем присосалась к рукаву Слепого. Тот отскочил и ударил рукой о ствол сосны. Посыпались шишки и сухая хвоя. Слепой выругался - слишком сильно ударил и ушиб руку. Червяк, правда, отвалился. С досады Слепой запрыгал на упавшей твари, топча ботинками.
- Уходим, уходим! - негромко прикрикнул Химик. - Сбрасывайте этих гадин и ходу отсюда!
Но было поздно - кабаны, услыхав крик Никиты, с треском и грохотом ломились через лес. Деваться было некуда, овраг тянулся в обе стороны, перекрывая путь. Все побежали вдоль обрыва, а мутанты топали все ближе.
Первый кабан появился в мечущемся луче света, блеснули налитые кровью глазки, зверь рыкнул, из-под острых копыт в овраг посыпалась земля, но кабан успел развернуться и бросился за беглецами, зато следующий мутант не удержал равновесие и полетел в овраг, пронзительно визжа. За глухим ударом последовал новый визг, черви зашипели хором, устремляясь к новой добыче... но беглецы этого уже не слушали, не до того было.
Заикин и Слепой, оказавшиеся последними, открыли огонь, мгновением позже к ним присоединился Пригоршня. Очереди из трех автоматов остановили зверя, ноги кабана подогнулись, он ткнулся рылом в землю и вспахал приличную борозду.
В овраге пронзительно визжал кабан, атакованный прыгучими червями, еще несколько мутантов отзывались хрюканьем с обрыва над ним. Пока внимание стада было отвлечено, беглецы заторопились вдоль оврага прочь от места схватки.
Слепой нарочно не спешил, чтобы не обгонять Веру, которая, естественно, бежала медленней мужчин. Химик, снова оказавшийся впереди, совсем исчез из виду - не потому, что вырвался вперед, а из-за маскировочной куртки. Зато, когда он заорал, слышно было хорошо:
- Осторожно, впереди «жарка»!
Аномалия в спокойном состоянии была едва заметна, так что предостережение оказалось не лишним. Лес уже не был тихим, повсюду гремело, рычало, и хруст стоял такой, как будто сюда сбежались мутанты со всей округи.
Наперерез беглецам из кустов вылетел кабанчик - совсем не большой. Похоже, молодой. Химик прыгнул в сторону, зверь пролетел мимо него и с разгону активировал «жарку». Из земли взметнулись высокие рыжие языки пламени, в ночной темноте показавшиеся ослепительно яркими. Мутанта подбросило в воздух, его рычание обернулось испуганным визгом. Туша, рассыпая искры, перевернулась в воздухе и шмякнулась набок. Пахнуло жареной свининой. Тут же занялись кусты, языки пламени жадно облизали искривленные сосенки, косо торчащие над оврагом. Беглецы, поспешно огибая мигом разгоревшийся костер, побежали дальше вдоль откоса, а когда овраг наконец закончился - вслед за Химиком вокруг края осыпи - на другую сторону оврага и дальше в лес.
Позади ярко разгорался костер, по древесным стволам гуляли рыжие блики пламени, пронзительно визжали кабаны.
- Ничего себе скрытно идем! - прокричал на бегу Пригоршня.
Край оврага, где столпились перепуганные кабаны, начал осыпаться; горящие сосны, рушась с обрыва, прочерчивали огненные дуги в клубах дыма, потом пламя шипело внизу, в жидкой грязи...
- Стой! - прокричал Химик. - Стой!
Заикин с Дольским впопыхах успели обогнать его, теперь притормозили и возвратились.
- Не бежать, - объяснил Химик. - Что бы ни случилось, не бегите впереди меня. Не то влетите куда-нибудь, как тот кабанчик. Идем, но осторожно.
Шагая по лесу, Слепой несколько раз оглянулся - зарево позади шло на убыль, пожар в лесу не разгорелся, значит, все-таки склон с горящими соснами обвалился в овраг целиком. Однако пошумели они знатно. В Зоне шум и огонь вовсе не обязательно означают присутствие человека, однако сейчас им и пострелять пришлось. Кто-то мог услышать. Хотя какой смысл гадать? Изменить уже ничего не получится. Нужно довериться судьбе!
Лес тянулся и тянулся, темный, мрачный. Под ботинками шуршали гниющие листья. Пригоршня водил фонариком вправо и влево, ни единое живое существо не попадалось на пути. Искривленные уродливые стволы деревьев медленно вплывали из темноты в луч света и пропадали во мраке. Слепой почувствовал, что засыпает на ходу. Потом он уткнулся в спину остановившегося Дольского и встряхнул головой, прогоняя сон.
- Что-то случилось, - сказал лейтенант. - Химик знаки подает.
Слепой разглядел в темноте растопыренную ладонь Химика - самого сталкера видно не было, его куртка сливалась с темнотой, только ладонь белела.
- Что там? - спросила Вера. - Неужели...
- Тише, я тоже слышу, - перебил ее Степан. - Что-то приближается. Большое что-то.
Теперь и Слепой разобрал - сквозь обычные лесные шорохи и скрипы доносится новый шум. Негромкий, но какой-то объемный, широкий, что ли. Тихий равномерный шелест медленно нарастал. Химик попятился.
- Что там? - спросил Пригоршня.
- Пока не знаю. Не медведь, не кабан, но мне это не нравится.
«Химику все время что-то не нравится, - подумал Слепой, - впрочем, я его понимаю».
- Попробуем убраться с пути этого... не знаю чего, - предложил Химик, - оно же идет сюда, прямо на нас.
Группа сменила направление, все зашагали живее, но звук нарастал, как будто люди пытались уйти с дороги чего-то очень широкого, что надвигается развернутым фронтом, и как ни беги вдоль этого фронта - не обойдешь.
Через несколько минут звук стал отчетливее, теперь в нем угадывались отдельные шумы: мягкий топот, хруст веток, шорох гнилой листвы. И еще время от времени можно было разобрать тихий писк.
Химик еще раз свернул - теперь он направлялся к невысокому холму, увенчанному раскидистыми деревьями. Листвы на ветках не было, и в темноте Слепой не мог угадать, что это за вид. Видно было только, что они невысокие, с толстыми стволами и искривленными, будто в агонии, ветками. По склону поднялись бегом. На вершине Химик остановился. Все сгрудились под деревьями. Сквозь ажурную решетку веток просвечивали звезды, и в их холодном сиянии Слепой увидел, что сквозь лес как будто ползет волна - стелясь по земле, надвигалось нечто широкое, волнующееся. Что это такое? Не понять, но видно, что оно движется и что оно отличается от фона, образованного мхом и палой листвой. Когда живая волна подползла к пригорку, он разглядел, что она состоит из множества лишенных шерсти тел. Зверьки плотной толпой сосредоточенно двигались через лес. Их были тысячи.
- Крысы, - сказал Пригоршня, - однако сколько их собралось! После Всплеска, что ли, их так гонит?
- Крысы? - удивилась Вера.
- На деревья! - скомандовал Химик. - Лезьте живо.
И в самом деле, что еще оставалось? С таким количеством мутантов управиться было невозможно. Кажется, никакое оружие не сможет сдержать этот живой поток. Пригоршня первым подпрыгнул, ухватился за толстый сук и подтянулся. Захлопали крылья, с дерева поднялось несколько ворон, устроившихся там на ночлег, птицы принялись с хриплым карканьем носиться над голыми кронами.
- Вере помогите, - окликнул сверху Никита, - подсадите, я здесь приму.
Когда крысы достигли подножия холма, все уже сидели на ветках. Над головами, не умолкая ни на секунду, носились вороны.
Крысы равномерно и неутомимо бежали, огибая холм, часть покинула общий поток и побежала по склонам. Несколько мутантов с писком и сопением обнюхали корни деревьев и тут же побежали дальше. Не задержалась ни одна. Однако их было так много, что и с дерева Слепой не видел конца этому шествию. Живой поток, огибая пригорок, тек и тек.
- Советую всем привязаться ремнями к деревьям, - объявил Пригоршня. - Лично меня в сон клонит. А куковать нам здесь довольно долго, как я погляжу.
Слепой объявил: «Уважаемые пассажиры, пристегните ремни!» - и последовал совету Пригоршни, он тоже хотел спать. А когда вороны разлетелись, в самом деле уснул. Крысы с шорохом семенили внизу, ветер тихо скрипел ветками над головой... все было спокойно. Так спокойно, как может быть только в Зоне среди аномалий, хищников и верных спутников, двое из которых вчера собирались тебя расстрелять.
Разбудил Слепого голос Пригоршни. Тот громко рассуждал, как мудро устроена Зона, все в ней точно рассчитано и соответствует высшей гармонии - если бы не крысы, так и шагали бы без отдыха, а так покемарили часок с комфортом.
Самих мутантов уже не было, поток прошел и скрылся, остался только тяжелый запах, сопровождавший переселение тысяч тварей. Солнце еще не встало, но на востоке полоска неба начала наливаться розовым. Химик спрыгнул на землю и огляделся. Вслед за ним стали спускаться остальные. Определившись с направлением, Химик снова повел группу. Когда вошли в лес, Пригоршня включил фонарь, здесь опять было темно. Перед рассветом похолодало, появилась роса. Тяжелые капли стекали по веткам, падали на землю. Лес наполнился шорохом и стуком. Слепой то и дело ежился, когда холодная капля падала за воротник.
Впереди показался просвет - лес заканчивался и между стволами деревьев можно было разглядеть неяркое мерцание.
- Что это? - спросила Вера. - Светится там, за опушкой. Восток ведь в другой стороне, верно?
Никто не ответил. Химик не сбавлял шага, и все продолжали идти за ним в прежнем темпе. На опушке Химик остановился. Никаких знаков он не подал, поэтому все вышли из леса следом за ним и остановились рядом. Зрелище открылось такое, что никому не пришло в голову спросить Химика, почему он встал. За лесом начинался пологий спуск в котловину правильной круглой формы. Этакая вогнутость в земле примерно полкилометра диаметром. Земля светилась, потому что котловина была густо усыпана аномалиями. Мерно и ровно светились «жарки», попыхивали искрами «электры», дрожал воздух над «дробилками» и «трамплинами», клочьями зеленого тумана повисли «химки», среди всего этого великолепия мерцали «микроволновки»... Десятки, сотни аномалий, а повсюду между ними россыпью драгоценных самоцветов поблескивали артефакты. Нетронутое богатство.
Несколько минут все молчали, захваченные и ошеломленные невиданным зрелищем.
- Химик, ущипни меня, я сплю, - тихо произнес Пригоршня, - этого не может быть на самом деле.
- Нет. Это именно оно, - так же тихо отозвался Химик, - то самое, о чем все мечтают. Клондайк, артефактный рай.
- Удача в чистом виде, дистиллированное счастье, - заявил Слепой. - Истину говорю вам, сюда попадают только праведники, любимцы фортуны. Мои молитвы услышаны!
И все снова притихли, не сводя глаз с волшебной долины. Пыхнула аномалия, названия которой Слепой не знал. В ворохе искр из нее выскочил сгусток огня, покатился по траве, оставляя за собой черный дымящийся след. Остановился, искры опали. Только что рожденный артефакт остывал на обугленной земле.
– Я бы отсюда никуда не уходил, – мечтательным голосом протянул Пригоршня. Потом вздохнул и добавил: – Но мы и так из графика выбились, пока на деревьях сидели.
– Да, – не сводя глаз с поля артефактов, кивнул Химик, – Фишер к двенадцати думает проводника встретить, значит, сейчас его люди уже на исходных позициях. А может, даже начинают атаку, а?
– Я вот что подумал, – продолжил Никита, – там, на базе у Афара всякого барахла полно. Так вот, надо рюкзаки побольше прихватить.
– Какая правильная мысль! – восхитился Слепой. – Пригоршня, ты мудр, как Устав караульной службы! Пойдем, что ли?
– Да, пойдем, – согласился Пригоршня, не трогаясь с места. – Сейчас, сейчас. Вот прямо сейчас и пойдем.
Медленно, шаг за шагом, сталкеры заставили себя отодвинуться от края котловины, а потом, уходя вдоль кромки леса, нет-нет да и оборачивались, чтобы еще разок увидеть волшебное сияние долины артефактов. Но вот оно погасло, скрылось за деревьями. А деревья здесь были странные, ни одного ровного ствола, все искривлены и изогнуты. Такими вырастают одинокие деревья на равнине, когда их постоянно гнет ветер. В лесу, где ветра нет, стволы обычно вытягиваются прямыми, но не в этом странном месте.
– Почему такие деревья? – спросила Вера, озираясь.
– Может, поле аномалий так влияет? – предположил Слепой. – Хотя оно уже далеко.
– Вон еще одна, Химик знак подает, – объявил сзади Пригоршня. – Не вступите там!
Химик обогнул «микроволновку», едва заметно светящуюся в ночи. Идущие следом повторили его маневр, затем встретились еще две парных аномалии. Поблескивающие, словно лужи ртути, круги около метра в диаметре расположились неподалеку друг от друга, и над ними стояла радуга. Светящаяся дуга уперлась в аномалии концами и легонько покачивалась, будто пьяная.
– Осторожно! – вполголоса крикнул Химик и отбежал в сторону.
Радужная арка стала проворачиваться, блестящие круги и ее основания поползли по кругу.
Химик отступил к остановившейся группе и велел:
– Блуждающие аномалии. Там, впереди, я и другие заметил. Здесь пойдем все вместе и очень осторожно. Не отставайте.
Когда отряд прошел несколько десятков шагов, Химик замер и поднял руку. Поперек его пути по земле ползло что-то вроде солнечного зайчика. Только солнечных зайчиков не бывает ночью, тем более такого размера. Этот был здоровенный, и от него валил вонючий дым. Там, где проползла аномалия, оставался исходящий па́ром след.
Химик простоял несколько минут, пока золотистый светящийся круг не убрался подальше, потом пошел дальше. На оставленный «солнечным зайчиком» след он ступать не решился, перепрыгнул. И остальные последовали его примеру.
– Блуждающие аномалии, – задумчиво пробормотал Слепой, – поэтому и лес здесь такой странный, с кривыми деревьями. Смотрите, вон еще!
Между искривленными стволами в воздухе ползли едва заметные в сумерках полупрозрачные шары. Они словно играли в странную игру, гоняясь друг за другом, но ни разу не сошлись ближе чем на десяток шагов.
А потом… Слепой шумно сглотнул. Слишком знакома была эта стена марева. Даже в неверном сумеречном свете он узнал «стену» – полосу дымки. Возле похожей аномалии он потерял Макарыча. Марево ползло, окутывая уродливые древесные стволы. Оно смещалось медленно-медленно, но все же двигалось, не стояло на месте.
– Химик, – окликнул Слепой, – уводи нас отсюда, я такую штуку один раз видел, и больше не хотелось бы с ней близко сходиться.
Андрей кивнул:
– И правильно. Противная штука.
Он свернул и прибавил шагу. «Стена» словно почувствовала его движение и поползла следом – медленно, но точно наперерез отряду. Химик снова сменил направление, теперь он не пытался обойти «стену» и уводил людей от блуждающей аномалии.
– Не бойтесь, она не догонит, – бросил он через плечо, – только время потеряем, потому что с прямого пути свернули, а так – ничего страшного.
Все шагали за ним, поминутно оглядываясь – как там «стена»? Полоса дымки ползла следом, расстояние до нее медленно увеличивалось.
– Смотрите, эй! – позвал Заикин. – Там, внутри! В тумане! Да смотрите же!
Слепой оглянулся вместе со всеми. То, что он увидел, заставило его внутренне содрогнуться – в мутной пелене проступили два высоких силуэта. Это не собаки, точно. Больше похоже на людей. Темные сгустки раскачивались в тумане, как шагающие люди, Слепому даже показалось, что он различает оружие в руках. Те, кто брел внутри «стены», двигались быстрее, чем аномалия, их контуры рисовались все отчетливее и явственнее. Расплывчатые тени обретали размеры и очертания, можно было различить непропорционально крупные головы, складки просторной одежды какие-то гибкие пучки или выросты по всему телу…
– «Стена» остановилась, – объявил Пригоршня, – а эти идут. Есть смысл встать за деревьями и подождать.
И верно, туман больше не наползал на отступающих людей, аномалия замерла, тем быстрее проступали в ней темные фигуры незнакомцев. Вот они уже у края завесы, выходят из тумана… Слепой уже отчетливо видел большие сферические шлемы, маски противогазов, а в руках в самом деле оружие. То, что казалось пучками щупальцев, было на самом деле ветками, натыканными в ячейки сеток, накинутых поверх маскировочных костюмов. Передний направил автомат на Дольского, который оказался к нему ближе всех. Лейтенант отступил за дерево, сухо клацнул затвор – оружие человека из тумана было разряжено, он напрасно давил на спусковой крючок. Но незнакомец словно не понимал, что выстрелов не последует, металлические щелчки повторялись, он снова пытался стрелять, водя разряженным автоматом перед собой.
– Попробуем не стрелять, – решил Химик, – шуметь не хочется, мы уже близко к цели. Еще услышат, чего доброго. Отходим, пусть они за нами погонятся, а когда окажемся от «стены» подальше, возьмем их без выстрелов.
Перебегая от дерева к дереву, Слепой отступал вместе со всеми. Незнакомцы из тумана двигались с прежней скоростью, но явно преследовали. Наконец Химик решил, что от аномалии они ушли достаточно далеко, и объявил:
– Пригоршня, мы с тобой берем того, что слева. Дольский со Степаном – правого! Слепой с Верой, не суйтесь пока. Желательно живыми, слышали, госслужащие?
– Да понятно, – буркнул Заикин.
– Расстреляешь их немного после, тогда и отведешь душу, – ухмыльнулся Слепой, отступая вместе с Верой в заросли, в то время как пары бойцов уже примеривались, как лучше встретить неприятеля. Заикин выругался.
Незнакомцы приближались, они шли, сутулясь, на полусогнутых ногах, выставив перед собой разряженные автоматы. И молчали.
Дольский бросился на своего противника и немыслимо красиво, как герой боевика, в прыжке ударил врага ногой в голову, тот попытался уклониться, но не сумел. Ботинок лейтенанта впечатался в шлем, человека отбросило, и он приложился затылком о ствол дерева. Каска ударилось об искривленную осину так, что по лесу прокатилось эхо.
Дольский, мягко приземлившись после прыжка, попытался нанести новый удар с разворота, но тут враг не сплоховал, заблокировал удар прикладом и метнулся к Дольскому. Это было первое быстрое движение, до сих пор незнакомцы все делали медленно: и шли, и дрались. Заикин, воспользовавшись тем, что внимание врага отвлечено, ударил его прикладом в голову, но и этот удар не свалил человека. Чужак встряхнулся и резким выпадом заставил сержанта отступить, отбил новый удар Дольского, потом, отбросив автомат, бросился на лейтенанта, повалил и выхватил клинок из ножен на голени. Заикин выстрелил, пуля раздробила кулак, нож выпал. Дольский ворочался и хрипел, но незнакомец и одной рукой удерживал его. Заикин бросился на помощь…
В это время Химик отвлекал своего противника, уклонялся от выпадов приклада и время от времени наносил удары по корпусу. Ему дважды удалось сбить незнакомца с ног, но тот легко вскакивал и продолжал бой. Резко присев, он пропустил кулак Химика над собой и, выпрямляясь, врезал сталкеру прикладом по ребрам. Химик отшатнулся, и удар прошел вскользь. За спиной незнакомца вырос Пригоршня, схватил за противогаз, задирая голову, и полоснул ножом по горлу. Движение у Пригоршни было поставлено, наносил удар он так, чтобы кровь, которая должна обильно хлынуть из аорты, не залила его самого. Но из располосованного горла медленно выкатилось лишь несколько капель тяжелой тягучей массы… Пригоршня выпустил противника, тот должен был уже быть мертвым и свалиться в траву… но этого не произошло.
Человек с разрезанным горлом шагнул назад, заставив Пригоршню переступить на месте, и резко мотнул головой. Пригоршне удар макушкой шлема разбил нос, при этом газовая маска сползла с лица незнакомца, из-под нее медленно заструился зеленоватый туман.
Пригоршня сбил врага подсечкой, и подскочивший Химик ударил лежащего прикладом в лицо. Звякнули стекла противогаза, но человек снова завозился на земле, начал вставать…
– Они уже мертвые! – крикнул Слепой. – Так их не остановить!
– Что ты предлагаешь, умник? – прохрипел Пригоршня, утирая рукавом окровавленное лицо.
– Хватайте их! Тащите к дереву! Я сейчас!
Слепой полез в рюкзак, принадлежавший когда-то Мише Конокраду. У хозяйственного сталкера был в запасе и моток троса. Слепой схватил его и побежал к остальным. Те, сопя, отволокли отравленных аномалией противников к дереву и прижали к искривленному стволу. Потом все, ругаясь и мешая друг другу, примотали мертвяков так, чтобы те не могли двигаться. Напоследок Дольский стянул с одного маску. Обнажилось бледное лицо. Глаза мертвяка были неподвижные, холодные, и кровь из ран не текла, а медленно выкатывалась крупными густеющими на глазах каплями. Из ноздрей медленно струился туман.
– Назад! – предупредил Химик, – не вдыхать рядом с ним!
– Лет тридцать на вид, – пробормотал лейтенант, отступая, – у Афара постарше народ должен быть. Видно, эти из людей Фишера.
– Ага, – Пригоршня шумно высморкался, чтобы вытряхнуть сгустки крови. – заблудились, попали в аномалию, бродили в тумане, пока не сдохли, патроны расстреляли, но «стена» их и сквозь противогазы достала.
Привязанные к дереву диверсанты молча дергались в путах, силясь освободиться, но трос держал надежно.
– Идемте отсюда! – окликнула из кустов Вера. – Идемте скорее!
– Дать бы ему в рыло напоследок, – буркнул Пригоршня, поднимая с земли автомат, – да какой смысл? Они же не чувствуют!
– Идем, еще найдется кому дать, – бросил Химик. – Не надо здесь задерживаться. Выстрел сержанта могли услышать.
– Ничего, – успокоил Слепой, – эти двое, пока в тумане бродили, успели магазины расстрелять, так что выстрелом больше – не беда, а? А «стену» эту, между прочим…
Он хотел сказать, что еще неизвестно, сколько придется убить времени, чтобы обогнуть аномалию, но осекся – «стена» исчезла. Колышущаяся расплывчатая завеса, маячившая во время схватки в нескольких десятках метров, исчезла без следа.
Но на прежнее направление Химик не вернулся. На всякий случай он сделал порядочный крюк. Слепой шел вместе со всеми и так же, как все, настороженно вглядывался в сумерки – не покажется ли мертвяк, не колыхнется ли среди деревьев завеса туманной «стены». Повсюду мерещились ужасы Зоны.
– Что за ночка… – пробормотал он себе под нос. – Надеюсь, на сегодня норма по гадости уже выполнена и впереди меня ждут исключительно приятные сюрпризы.
Отмахав с километр, Химик остановился и подозвал Дольского.
– Лейтенант, ты карту помнишь? Сколько нам еще?
– С километр или два, но никак не больше. Это если до ограждения. А само кладбище техники большое, там еще Афара искать придется.
– Значит, пора останавливаться. Скоро рассвет, и если мы правильно определили базу Афара, вот-вот начнется штурм. Пригоршня, сходи на разведку, что ли?
Никита исчез в сумерках, остальные присели в кустах. Сержант сосредоточенно возился с автоматом, Дольский о чем-то шептался с Верой. Слепой увидел, что он берет из рук женщины пистолет и показывает, как вставлять обойму. Но глаза у обоих были такие, как будто лейтенант только что вручил Вере не «глок», а букет алых роз. Почему-то возникла мысль: «А ведь Вера в этот раз не орала. Раньше-то ее от всякой такой неприятной или опасной штуки на визг пробивало, а с мертвяками обошлось. Привыкать, что ли, начала? Или это Дольский так на нее действует? Стесняется она кричать в присутствии этого красавца?» Можно, конечно, саму Веру об этом спросить, но Слепой не решился прерывать воркующих влюбленных. Пусть поговорят – неизвестно, как дело дальше обернется. Удастся ли им еще вот так спокойно пошептаться.
Он обернулся к сержанту, но тот возился с «калашом», и чувствовалось, что он полностью увлечен, точно так же, как и Дольский с Верой.
Оставался последний человек, с которым можно было поговорить, чтобы нервы не так шалили.
– Химик, возьмете меня с собой в эту долину? – попросил он. – Потом, когда все кончится?
– Возьмем. Ты же о ней все равно знаешь, а значит, рано или поздно к ней пойдешь.
– Но лучше все-таки вместе. Знаешь, мне то и дело кажется, что мне померещилось, что этого не было на самом деле.
– Значит, и мне померещилось? Не могло нам всем одно и то же привидеться.
– Нет, я о другом. Как будто это такое испытание было. Если бы кто-то остался карманы набивать, это было бы нехорошо, неправильно. И обязательно случилось бы что-то трагическое. Но мы ушли от этой котловины, потому что так нужно было поступить. И правильно сделали.
Химик пожал плечами. Вся эта философия для него была не то чтобы чуждой, нет. Такие мысли иногда приходили и ему в голову – но не тогда, когда нужно было действовать. Сейчас был именно такой момент, и Химик думал исключительно о практических вещах.
Пригоршня возвратился очень скоро, и четверти часа не прошло.
– Ну, что там?
– Да как сказать… Там гора железа. Чего только нет! Танки, вертолеты, тягачи, самосвалы в ассортименте. Ограждение давно повалено, войти можно без проблем. Но кто вошел, а кто нет, не понять. Я никого не видел. Туман поднимается.
– Туман?
– Ну да, обычный туман, не аномальный. Это здесь, в лесу, незаметно, а когда выйдешь из-за деревьев, уже ни черта не видно на полусотне метров. Поэтому я далеко не совался, все равно не разгляжу никого, зато самому можно влезть во что угодно.
– Пойдем вперед потихоньку.
Небо уже начало светлеть, звезды над головой гасли, и в синих сумерках чернели искривленные стволы деревьев, похожие на гигантских любопытных змей, высунувшихся из подземных нор и по какой-то причине замерших в самых неожиданных позах. За опушкой тянулся залитый туманом луг. Мягкая полупрозрачная белая вата окутала землю, в ложбинах туман белел гуще, а пригорки он обтекал. Пустошь тянулась далеко – сотни две метров. Дальше из тумана торчали верхушки столбов, на которых лохматились обрывки колючей проволоки, а за оградой… за оградой начинался металлический хаос – кабины грузовиков, ржавые стрелы автокранов, задранные хвосты вертолетов, ковш экскаватора, покрытый облупившейся желтой краской. И так насколько хватает взгляда – чудовищное нагромождение мертвой техники.
– Там дальше должны быть здания, – тихо сказал Дольский, – склады запчастей, ангары какие-то, казарма с плацем, в общем, обычная воинская часть. Мы просматривали данные по всем объектам, когда базу Афара вычисляли. Обычная рутинная работа, можно сказать – кабинетная аналитика. Помню, смотрел спутниковые фотки и думать не думал, что самому придется вот так на этот объект входить.
– Так всегда бывает, – вставил Слепой, – судьба любит пошутить. Покажет фотокарточку, предупредит: посмотри, сюда тебе лезть, здесь головой рисковать, а ты не догадаешься, что это знак.
– О чем ты? – не понял лейтенант.
– Да так, просто треплюсь. Нервы. Хотя с другой стороны, я незаметно склоняю тебя уверовать в мою великую богиню. Так и создаются мировые религии.
– Слепой, лучше отложи проповеди, – буркнул Химик. – Не время сейчас.
– Наоборот, самое время. Смертельный риск способствует вере. Как поется в одной песне, «не бывает атеистов в окопах под огнем», не слышал?
Химик мотнул головой.
– Скажи лучше, как нам сейчас быть? Лезть наобум в этот туман? Мы даже не знаем, где сейчас Фишер, может, весь его отряд пропал в аномалиях. Ну, говорите – какие у кого имеются гениальные идеи.
Пригоршня улыбнулся:
– Это у нас по твоей части. Я – как ты скажешь.
– А я не знаю. Сам посмотри!
Химик показал на укрытую мягким пухом тумана равнину. Над плоским слоем дымки поднялся быстро разбухающий отросток, потом стал выгибаться… образовал дугу, начал клониться к туманной плоскости… коснулся ее… и тут же в точке соприкосновения взметнулся столб огня, оброс дымной шапкой. Через несколько секунд докатился грохот взрыва.
– Переносной ракетный комплекс, – прокомментировал Пригоршня. – И кто его использует? Фишер, думаю.
– Ничего себе! – заметил Заикин.
– Вот именно, – поддакнул Слепой, – неплохо ведомство нашего лейтенанта работает. Потенциальный противник на родной земле ракеты запускает, а мне по телевизору говорят, что граница на замке.
– Единственное, чем я доволен, – буркнул Химик, – так это тем, что мы не ошиблись с объектом. Ждем минут десять, потом медленно выдвигаемся. Пусть они как следует ввяжутся в бой. Тогда им будет не до нас, и если повезет, мы сумеем подобраться поближе. Тогда у нас появится шанс разобраться в обстановке, прежде чем нас перещелкают.
Вслед за первым дымным следом над туманом стал расти другой – люди Фишера запустили следующую ракету…
Дольский припал к биноклю, выискивая в тумане бойцов той и другой стороны, но похоже, никого так и не сумел обнаружить. Во всяком случае, Слепой видел, что лейтенант не задерживает взгляд на одной точке, а вертит головой.
После взрыва второй ракеты последствия были куда заметнее – на свалке что-то загорелось, черные густые клубы дыма поднялись из тумана, ветер потащил их, затягивая серым маревом светлеющее небо.
– Есть попадание, – заметил Заикин. – Интересно, что они там такое накрыли?
– На что же Фишер рассчитывает? – задумался Пригоршня. – Энергатором всех можно выкосить, никакая защита не спасет, никакое укрытие. Подумаешь, пара ракет…
– Фишер-то? – уточнил Химик. – Он умный, хотя самоуверенности у него чересчур много. Если его люди пошли в атаку, то, видимо, что-то у них есть в запасе.
– Афар уже начал собирать установку, – вставил Вера. – Энергаторы крепятся в зажимах, их выставляют очень точно, там есть калибровочные винты, их контролирует микропроцессор. Довольно сложный процесс. Ошибка даже на десятую миллиметра может свести на нет результаты.
– Точно, Вера! – восхитился Слепой. – Мы-то люди простые, а ученые мыслят в других категориях. Представьте себе, Афар всю ночь настраивал прибор, выставлял показатели, подвинчивал, подтягивал… а тут с утра – бац, к нему гости! И вся работа насмарку. Ох, он и злится сейчас! Злится, что энергаторы в установке и вытаскивать их нельзя.
– Или злится и разбирает прибор, или будет отбиваться без энергаторов, – задумчиво пробурчал себе под нос Дольский, по-прежнему водя биноклем из стороны в сторону. – Это может дать боевикам Фишера шанс. Странно. Если расчет строится на том, что энергаторы пока что не могут быть задействованы, значит, люди Фишера должны спешить. А я ничего не вижу. Ракеты – артподготовка?.. Нет, скорее отвлекающий маневр. Они уже на свалке, вошли с другого направления. Сейчас начнется стрельба. Вот, слышите?
Из тумана донеслись автоматные очереди, стреляли несколько стволов, обмениваясь короткими очередями.
– Пойдем! – решил Химик, поднимаясь.
Все побежали за ним, спеша как можно быстрее пересечь открытое пространство. Черный дым уже заволакивал горизонт. Туман стелился вокруг бегущих, вдалеке приглушенно гремели автоматные очереди. Потом, перекрывая их, ударил пулемет.
– Есть! – на бегу удовлетворенно заявил Пригоршня. – Попались, суперагенты хреновы!
– В каком смысле?
– Под пулемет попали. Значит, именно там их Афар и поджидал. Умный, гад! Ох, и умный…
Над свалкой прокатился гулкий хлопок, из тумана вырос еще один дымный след. Серый лохматый выхлоп реактивного двигателя отчетливо выделялся на черном фоне пожара. Ракета прочертила в воздухе дугу и скрылась в дыму. Потом раздался взрыв. Снова заговорили автоматы.
– А пулемет заглох, – отметил Слепой.
Больше он ничего не стал говорить – перед ним в сером туманном мареве выросла вереница столбов с «колючкой». Эта ограда уже давно никого не смогла бы остановить, проволока проржавела, осыпалась, лишь кое-где попадались все еще державшиеся секции. В десятке метров за столбами уже чернели ржавеющие остовы брошенной техники.
– Давайте теперь осторожно, – велел Химик, – Вера, вам лучше держаться позади. Остальным кучей не держаться, всем рассредоточиться. Здесь скорее можно на засаду нарваться, чем на аномалию. Так что на меня не смотрите больше, рассчитывайте на себя. И в тумане не теряйтесь.
Военные тут же отвернули и пошли левее, Слепому достался правый фланг, Химик с Пригоршней пошли в центре. Вера, как и было велено, кралась следом за ними, отставая на десяток шагов. Миновали вереницу столбов с ободранной «колючкой»… Туманная дымка плавно обтекала брошенную технику, струилась широкими полотнищами между ржавыми боками грузовиков и автобусов. Перед Слепым в белесой пелене нарисовался заваленный набок вертолет. В тумане его очертания едва угадывались, одна лопасть, изогнутая, ржавая, торчала в небо, словно мачта «Летучего Голландца». Местами она поросла неопрятными лохмотьями неясного происхождения. При каждом порыве ветра лохмотья приходили в движение и начинали раскачиваться.
Автоматный огонь вдалеке не умолкал, теперь стреляли реже – наверное, бойцы обоих сторон перемещаются по свалке, стараясь подстеречь друг друга в тумане. Слепой поравнялся с вертолетом и услышал шорох в кабине. Оглянулся – в окна с разбитыми стеклами ветер гнал лоскуты дымки, толком разглядеть ничего было невозможно, но ему почудилось движение внутри, в темноте. Слепой остановился и поднял автомат.
– Что там? – тут же окликнул Пригоршня, выныривая из-за хвоста винтокрылой машины.
– Не знаю. Может, померещилось…
– Да что померещилось-то?
– В кабине кто-то шевелится.
Пригоршня оглянулся:
– Химик, погоди. Здесь что-то происходит.
Вера подошла к Слепому и остановилась рядом. Она судорожно стискивала побелевшими пальцами рукоять «глока».
– Мне тоже показалось, будто там кто-то есть. Я думала, мерещится со страху.
Налетел порыв ветра, разгоняя туман, и Слепой охнул – в окне кабины возникла мохнатая морда и уставилась на сталкеров. Вера ойкнула.
– Собака, – успокоил ее Слепой, – всего лишь собака-мутант.
Пес, устроившийся в вертолете, раскрыл пасть, усаженную здоровенными белыми зубами, и глухо зарычал. Тут же рядом, невидимая в тумане, отозвалась лаем другая собака. Ей ответила еще одна.
Вдалеке прогремел взрыв, бой между диверсантами и людьми Афара продолжался. Собака повела ушами, но не сводила глаз со сталкеров.
– Лейтенант, Заикин, сюда! – позвал Химик. – Здесь мутанты, придется стрелять. Если будем порознь, еще подстрелим друг друга.
Из-за покореженного грузовика вышла собака – тощая, облезлая, ростом Слепому по пояс. Псина оскалилась и зарычала. Та, что сидела в вертолете, длинным прыжком вымахнула из тени на обшивку кабины и встала, хлеща себя хвостом по тощим бокам. Выглядела тварь жутковато – шерсть была неопределенного серого цвета, облезлая, свалявшаяся. Бок покрыт кровоточащими язвами, из которых сочилась темная жидкость… В тумане мутант казался призрачным чудовищем.
– Ну, чего ты, – примирительно обратился к мутанту Пригоршня. – Мы просто мимо пройдем, и все. Ладно? А ты летай себе дальше на вертолете, никто ж не против! Договорились? Вот и хорошо.
Люди, держась рядом и изготовившись к стрельбе, медленно двинулись по узкому проходу между техникой. Псы провожали их взглядами и тихо рычали. И тут, когда, казалось, схватки удастся избежать, показались Заикин с Дольским, и топот гулко отдавался в тесном пространстве между железными бортами машин. Резкое движение тут же вывело собак из себя. Дружно зарычав, они бросились в бой. Из-за грузовиков и автобусов показалось еще несколько лохматых тварей.
Мутанта, сиганувшего с вертолета, Пригоршня срезал короткой очередью на лету. Другая метнулась под ноги Слепому, и тот от волнения выпустил разом полмагазина. Тварь, прошитая пулями, отлетела и покатилась в траве, оглашая свалку отчаянным визгом. Военных атаковало шесть псов, твари бросились со всех сторон, и лейтенанту со Степаном не удалось отбиться, мохнатая волна захлестнула их и сбила с ног. Химик, оказавшийся ближе всех, побежал на помощь, стреляя на ходу. Три пса обернулись к нему, первого Химик застрелил наповал, другого отшвырнул ударом приклада и метнулся в сторону, упреждая атаку третьего мутанта. Псина проскочила рядом с ним, без толку клацнув зубами в воздухе, и рухнула, подстреленная Пригоршней.
Химик побежал дальше, предоставив Никите разбираться с собакой, отброшенной его ударом. Еще несколько очередей – взвыли раненые псы. Химик стрелял поверху, опасаясь задеть кого-то из военных, которые катались по траве, отбиваясь от рычащих тварей.
Дольский спихнул с себя бьющуюся в конвульсиях собаку и приподнялся, на него тут же ринулся еще один мутант. Химик прошил тварь длинной очередью – пули легли линией от хвоста к холке. Дольский заорал, его тоже задело…
Слепой короткими очередями прикончил раненых мутантов и, крикнув: «Вера, за мной!» – бросился за Пригоршней. Но он не успел. Когда он добежал к месту свалки, все было кончено. Химик, перезарядив оружие, одиночными выстрелами в голову добивал умирающих мутантов. Лейтенант, рыча сквозь стиснутые зубы, ощупывал простреленную ногу. Пригоршня склонился над Степаном, лежащим неподвижно среди груды мохнатых собачьих туш. Пощупал пульс, поднялся и развел руками:
– Все. Спекся сержант.
Вера подбежала к Дольскому. Слепой ждал рыданий, но женщина совладала с чувствами и молча принялась помогать лейтенанту бинтовать простреленное бедро. Действовала она неумело, зато энергично.
– Дольский, ты как? – склонился над раненым Пригоршня. – Ходить можешь?
– Смогу, – кривясь, пробормотал лейтенант.
– Тогда вколи вот это для дезинфекции, – Пригоршня протянул медпакет, – и ходу отсюда. Теперь нужно поспешить. Нашу стрельбу услышали, можешь не сомневаться. Вот только не пойму, почему тут мутанты так вольготно расположились? Это ж база Афара, так?
– Я не удивлюсь, если он этих псов еще и подкармливал, – озираясь, пробормотал Слепой. – Ох, и хитрый дяденька… Точно говорю: он своим запретил мутантов трогать и кормил их, чтобы не ушли. Сэкономил на часовых, понимаете?
– Так или нет, а уходить нужно быстро, – заключил Химик.
Стрельба в отдалении не прекращалась.